Баба-Яга для Кощея

Баба Яга для Кощея

Кармен Луна

Аннотация

Что может произойти, если ты по глупости выбрала не ту вакансию? Да еще и подписала договор с нечистой силой? А если у тебя отняли твою жизнь, а взамен дают новую с сомнительным содержанием, отправляя за тридевять земель, угрожают каким-то Кощеем? Правильно, изо всех сил попытаться обломать все планы, насолить Костлявому Величеству, обдурить кота и вернуться домой. Желательно со своим лицом и желательно с целым сердцем. Ведь Кощей еще тот… гад.

Глава 1

Меня зовут Любава. Живу с родителями. Работаю в агентстве бабушкой по вызову. Да-да, не девушкой, а бабушкой. Удовлетворяю грязные потребности поржать, поиздеваться, пошвыряться помидорами, пообзываться и под конец выгнать со свистом. За деньги. Весьма маленькие, я бы сказала. Хватает на… Ни черта не хватает. Взрослые улюлюкают, дети тыкают пальцем. Популярность прет со всех мест, но никто не завидует. Мне недавно стукнуло двадцать, и я Баба Яга. Не об этом мечтают девушки моего возраста, но оказалось, что это максимум, на что я способна. Чем и зарабатываю на жизнь. Ничего другого не умею, потому что хотела быть актрисой. Так и знайте — мечтать не вредно, вредно воплощать мечты в жизнь: они могут воплотиться в какую-то… субстанцию коричневого цвета. Особенно если внешность не модельная от слова «сафсем». И ноги не как у Кэмпбелл, и попа не как у Ким. А как у двух Ким. Только грудь, как у Семенович. И нос «пимпочкой». Мама убеждала меня, что пимпочке и пятому размеру завидует каждая собака и вообще мне пора замуж. Потому что она в моём возрасте уже была замужем за папой, растила меня и ждала сестру. И я сразу согласилась, что пимпочка — это прелестно и бюст — это достояние нации. Только мужем не угрожайте. Я еще маленькая.

Пока училась в театральном, работала Ягой и мечтала о головокружительной карьере, мне вдруг исполнилось двадцать. И пора бы вылететь из гнезда, но я вдруг поняла, что летать не умею. Даже на метле. Избы своей нет — живу у родителей, ступы нет — езжу на метро, Иваном дураком и близко не пахнет, и даже нет кота, потому что у мамы аллергия на всех. Даже на папу. Но его она уже давно решила оставить, от него польза в хозяйстве, правда, иногда грозится выгнать на улицу. Я клятвенно каждый раз обещаю ему, если что, подобрать и даже кормить. Яичницей. Готовить не умею. Да и зачем, если бабушки с обеих сторон постоянно соревновались между собой, как бы раскормить Любочку «на убой».

«Я дитиночке картопельку с сальцем передала и вареников», «А я рыбные котлетки и пирог с грибами». Какой муж? Кто ему будет готовить? А самое главное — кто будет готовить мне?

— Люба! Тебе уже двадцать, слышишь? Двадцаааааать! — Мама всплеснула руками, будто я успела забыть собственный возраст.

— Не может быть! Вчера только было десять! — отозвалась я с притворным изумлением.

Я стащила с полки киндер-сюрприз. Мама тут же отобрала шоколад.

— Ты на диете! И это Родьки, а не твое! — положила обратно на полку. — Люб, а давай я тебя с кем-то познакомлю.

— Упаси Боже! — Я отшатнулась от неё с шоколадкой в руке.

С её-то вкусом! Ей же Коля Басков нравится и Киркоров с Михайловым.

— Давай зарегистрируемся на сайте знакомств. У тебя до сих пор не было парня! — не сдавалась мама, сердито поджав губы.

Ну да, у всех есть, а у Любы нет. Непорядок.

— Зачем? Ты меня так сильно ненавидишь и хочешь избавиться? Мам, ты не видела мой парик? — Я с досадой заглянула за диван.

— Какой парик? Найди нормальную работу! Какой парик, Люба?! Время быстро бежит… вот у меня в твоем возрасте… — в голосе мамы обида теснила раздражение.

— Была уже я, а сестра ещё сидела у тебя в животе. Я помню, — пробормотала я, продолжая искать парик.

— Время бежит, и сама не заметишь, как парики понадобятся и вставные челюсти! — Она тревожно провела ладонью по своим волосам.

— Ну и пусть бежит! Держать никто не собирается! — отмахнулась я, начиная сердиться.

— Люба, надо держать. Тридцать стукнет и не заметишь. Все обвиснет! — Мама нахмурилась, словно уже видела мою загубленную жизнь.

— Мама! Даже если обвиснет, всё равно будет много. Бабушки постарались на славу. — Я не удержалась от усмешки.

— Ты на улицу не выходишь. Людей не видишь! Я внуков хочу! Когда-нибудь! — выпалила она с горечью.

— Где мой парик? — упрямо повторила я, делая вид, что не слышу.

Мама схватила меня за руки и развернула лицом к себе.

— Люба, я серьезно. Мы с папой внуков хотим, работу тебе хорошую найти. Вот Боря славный парень. Сын Анны Исааковны…

— Это вот этот старый, жирный с залысинами?! — Я уставилась на неё в искреннем ужасе.

— Не жирный, а упитанный! И не залысины, а широкий лоб. Потому что он умный. И не старый. Ему всего лишь тридцать два! — возмутилась мама, защищая своего кандидата.

— А выглядит на все пятьдесят два. И вообще все умные отсюда давно уехали. Его лоб на затылок скоро полезет. — Я скептически прищурилась.

— Боря учёный. В таком возрасте заведует кафедрой в научном центре, — гордо напомнила она.

— Мама, там под навесом коня не видно, а ты упитанный говоришь. Он даже меня раздавит, и у тебя не будет ни дочери, ни внуков, — сказала я с таким отчаянием, что сама едва не расхохоталась.

— Люба! — мама повысила голос от возмущения.

— Все, я нашла парик и убегаю, — объявила я с облегчением, прижимая находку к груди.

— Люб, ну давай работу нормальную поищем, а? Давай после Нового года возьмем газету и начнем искать. Я тебе помогу. Может, случится чудо и тебя куда-то возьмут, — мамин голос смягчился, и от этого спорить стало труднее.

— Чудо случилось! Я уже нашла! Там даже квартиру дают! Все, пожелай мне удачи. — Я торопливо улыбнулась, стараясь её обнадёжить.

— Как нашла? Когда нашла? Сейчас же праздники на носу! Любаааа, возьми с собой бутерброд! — растерялась она, протягивая мне свёрток.

— Я на диете и взяла яблоко, — напомнила я с преувеличенной серьёзностью.

— От яблока разболится живот, ты засядешь в туалете и тебя не возьмут на работу! — встревожилась мама и настойчивее сунула мне бутерброд.

Я быстро вернулась, взяла из ее рук сверток, чмокнула в щеку и побежала вниз по ступенькам.

— Давай с Боренькой встретимся! Он увезет тебя в Израиль или в Америку, а ты нас! — с надеждой крикнула она вслед.

— Через мой труп! — Я возмущённо обернулась через плечо.

Чудо и правда случилось. Еще вчера мы с Валькой забрели в какое-то кафе и именно там я наткнулась на объявление о поиске Бабы Яги. Позвонила, и оказалось, что вакансия свободна.

Я заглянула в сообщение, которое получила утром насчет работы. Что за адрес? Ни на одной карте улицы такой нет. Но работодатель по имени Аристотель (не знаю, что курили его предки) расписал, как пройти и проехать, даже маршрут нарисовал — не поленился, молодец какой. Не то с моим топографическим кретинизмом далеко не уеду. Я в магазин с навигатором хожу.

Маршрутка довезла меня до улицы Артемова, а дальше я пешком шла. Поглядывая на карту. Больше названия улиц не встречались. Ну все. Сейчас попаду в логово маньяка, меня расчленят и съедят на ужин. Ничего другого со мной сделать не могут, так как я баба яга. Притом весьма упитанная. С пимпочкой. Хотя, может, сначала изнасилуют.

Вот мама считала, что меня давно пора изнасиловать и даже отправляла вечером в магазин. Одну. Она не знала, что я купила газовый баллончик и на каждое «девушкааа» оборачивалась с оскалом монстра и пшикалкой в руках. Маньяки тут же сверкали пятками, а я гордо приносила в одиннадцать вечера хлебушек из киоска.

Весьма неожиданно передо мной вдруг возникло высокое здание с красивыми большими окнами и на нём название нужной улицы «Темная аллея» 6. И правда темная, вся поросла деревьями и кустами.

Но гугл, сволочь, пустырь показывает, и Яндекс тоже. Я поднялась в чистеньком белом лифте на шестой этаж и постучала в офис номер тринадцать с веселой табличкой «Корпорация Лукоморье. Ведется набор кадров».

В офисе за столом сидит тип в маленьких круглых очках с хохолком из седых волос, в клетчатых штанах на подтяжках и рубашке в мелкий цветочек. На первый взгляд похож на Карлсона и… на второй тоже.

— Аристотель Лукерь… не Лукьянь — запнулась я и почувствовала, как краснеют уши.

Черт! Что за отчество ужасное?! Хотя, нет, у нас в универе Раиса Окакиевна… вот там совсем не повезло.

— Аристотель Лукерьевич. Присаживайтесь, Любава Владимировна, — поправил он с терпеливой улыбкой.

Села в глубокое мягкое кресло, поёрзала, наслаждаясь удобством и наконец посмотрела в глаза работодателю.

— Я так понимаю, вы ищете работу Бабой Ягой? — осведомился он, насторожённо разглядывая меня.

— Ээээ… ну да, хотя я бы не отказалась и от других ролей. Учусь на отлично в театральном и даже выступала в театре. Правда на второстепенных ролях… в массовке… ну на подмене… один раз. Но в театре. Настоящем с настоящими артистами, — затараторила я, всё сильнее смущаясь от собственного хвастовства.

Его не впечатлило.

— У нас других вакансий нет. Только эта, — сухо отрезал он.

— А тебе не кажется, что она слишком молодая? — раздалось из-под стола недовольное ворчание.

Голос донесся откуда-то снизу из-под стола, и я приподнялась, чтобы рассмотреть собеседника, но грозный взгляд Аристотеля заставил сесть обратно в кресло. Никакой он не Карлсон. Он теперь больше на тролля похож.

— Мне ничего не кажется. Время идёт, а Бабы Яги нет! С нас три шкуры спустят сам знаешь где и сам знаешь кто, — Аристотель раздражённо постучал ручкой по столу.

О, у них есть свой Волан де Морт?

— Кого у нас только нет, — пробормотал он с усталой усмешкой.

Подпрыгнула от неожиданности — я что это вслух сказала?

— Так вы согласны или искать кого-то другого? — в голосе работодателя послышалось нетерпение.

— Эмммм, а что мне надо делать? — спросила я, стараясь справиться с неловкостью.

— Как и было написано в объявлении — быть Бабой Ягой, — искренне недоумевал Аристотель, пожимая полными плечиками.

— А что входит в мои обязанности? — уточнила я, уже начиная тревожиться.

Аристотель снова посмотрел вниз рядом с собой, а у меня возникло желание что-то уронить и заглянуть под стол. Кто там с ним? Карлик какой-то?

— Ей потом объяснят! Пусть либо соглашается, либо не тратит наше время. Нам еще Лешего искать и Кикимору с Лихом. Ягу легче всего найти. Не хочет — другую возьмем! Тоже мне. Долго думает!

Вот и нелегко! Это вам не Снегурочка и не принцесса.

— А зарплата? — Я смущённо стиснула ручку сумки.

— В объявлении все указано было. Время обучения не оплачивается, а потом за каждый заказ, — отозвался Аристотель с плохо скрытым раздражением.

Обучения… хм… курсы Бабы Яги, что ли? Аристотель нервно постукивал шариковой ручкой по столу и раздражал меня.

— Хорошо, я согласна, — решилась я, боясь упустить работу.

Тролль резко обернулся ко мне, и его хохолок радостно подпрыгнул.

— Согласны? — Он вскинул брови с таким облегчением, что я насторожилась.

— Да. Я согласна. Когда выходить на работу? — подтвердила я, чувствуя, как возвращается уверенность.

— Прямо сейчас, — объявил он довольно.

— Как прямо сейчас? А праздники? Новый год же через два дня! — растерянно переспросила я.

— А вот так, — отрезал он, не скрывая удовлетворения.

Он наклонился, отодвинул ящик и положил передо мной лист бумаги.

— Это договор. Прочтите и подпишитесь. Там также перечислен инвентарь. Все надо вернуть в целости и сохранности, если вас уволят или вы умрете, — проговорил он деловито, но на последних словах торопливо отвёл глаза.

— Что?! Умру? С чего бы это? — Я отдёрнула руки от листа.

— Я сказал: уйдёте! Вам послышалось! — резко поправился он и нахмурился.

Глава 2

Ничего себе послышалось! У меня волосы дыбом встали. Пробежалась взглядом по договору: стандартный набор слов, ничего особенного, только там, где срок найма, написано «бессрочно» и даты нет.

— А что это значит? — Я с тревогой ткнула в строчку.

— Что у нас работают до последнего, если, конечно, не нарушите пункты пять и шесть, — Аристотель ответил с неуместной бодростью.

— Последнего чего?! — переспросила я, холодея.

— Ну разве у вас так не говорят? — удивился он, слишком старательно улыбаясь.

Он мило мне улыбался. У кого у нас?

— С пунктами пять и шесть ознакомилась? — напомнил он с нарастающим нетерпением.

— Это те, в которых написано: не есть людей, не плевать в святую воду, не злоупотреблять колдовством и не помогать конкурентам, иначе буду проклята? — прочитала я, уже не понимая, смеяться или сердиться.

— Именно, — кивнул он с облегчением.

— Я думала, это шутка. А почему нет пункта «не летать на ступе»? — Я недоверчиво покосилась на собеседника.

— Это пункт семь, — буркнул он, явно устав от вопросов.

Аристотель что-то писал на бумажке и на меня не смотрел, зато смотрели из-под стола. Я была в этом уверена.

Он издевается? Но в пункте семь было написано, что летать можно только в ночное время. Ладно. Они шизанутые. Подпишу эту чушь и можно работать.

Взгляд зацепился за инвентарь. Метла, платок, зеркало, нарядное платье и два простых, фартук, лапти, десять пауков, мышь, кот.

— Это все? — уточнила я, растерянно разглядывая список.

— Если список пополнится, вам дадут дополнение к договору, — пояснил он с видом человека, которому всё надоело.

— А он может пополниться? — не удержалась я от тревожного вопроса.

Аристотель задумался, почесал лоб.

— Обещали через неделю завезти приворотное зелье из тридевятого королевства и тараканов. С саранчой и гадюками напряг пока. С зелеными жабами тоже. Сейчас только коричневые. Но вам их все равно на первом курсе не дадут, — перечислил он озабоченно.

— Что? На каком курсе? — Я почувствовала, как улыбка сползает с лица.

— На первом. Разве я не по-русски разговариваю? — в голосе Аристотеля прозвучало раздражение.

Они просто так издеваются над новичками. Снимают пранки на камеру, а потом ржут всем коллективом.

— Пусть подписывает, время идет, — недовольно поторопили из-под стола.

Опять голос из-под стола, и я твердо решила узнать, кто там чего бы мне это ни стоило.

— Перед тем как подпишете, скажите громко «Воистину согласна. Или я буду не я, коли откажусь от слова данного!» и руку вот сюда положите, — велел Аристотель, и его улыбка стала натянутой.

«Сюда» оказалось потрепанной книжонкой с каким-то затёртым названием, испещрённой трещинами.

— Зачем? — спросила я с подозрением.

— Так положено. Ритуал у нас такой. Вот сюда ручку кладите. На страницы, — настоял он, пряча нетерпение за любезностью.

Аристотель как-то уж очень добродушно улыбнулся. Ну прям мужчина в полном расцвете сил. Я руку на книгу положила. Редкие психи. Ритуал у них.

— Ладно. Воистину согласна. Или я буду не я. — Тут же резко отняла руку: меня словно укусило что-то за палец. Я ойкнула, глядя на острые зубы, расположенные по обеим сторонам переплета и на каплю своей крови, которую слизал кожаный язык. Клыки исчезли и вместо них снова виднелись исписанные каким-то старорусским шрифтом страницы. Я тряхнула головой. Это глюк. Страшный глюк. Я просто не выспалась. Мне показалось. Зубастые книги… метлы, ступы, тараканы. Жесть!

— Тут подписывать? — спросила я, всё ещё дрожа после укуса.

Они реально чокнутые, но работать мне у заказчиков, а не с ними.

— В нужном месте галочка стоит, — Аристотель шумно выдохнул, будто сдержался от резкости.

Расписалась и уронила ручку, наклонилась поднять и тут же заглянула под стол. Там никакого карлика не оказалось, только глаза жёлтым сверкнули. Я подскочила и больно ударилась головой.

— У вас там кот? — выдавила я, потирая ушибленную голову.

— Да. Ваш, — сообщил он с явным облегчением.

С этими словами Аристотель достал из-под стола черного, пушистого кота и протянул мне.

— Брать осторожно и пузо не жмякать! Подеру колготки! — возмущённо предупредил кот.

Мне послышалось или я чокнулась? У меня глаза чуть на лоб не полезли. Я громко ойкнула. И тут же стало очень страшно. Значит, и книга все же… была с зубами.

— Что такое? — Аристотель нахмурился, заметив мой испуг.

Аристотель грозно смерил меня взглядом.

— Я… я не планировала брать себе кота. И он… он разговаривает! — взвизгнула и покосилась на лохматое чудище.

— Оооо! Она меня слышит! И никакое я не чудище! Я красавец! Мой хвост самый пушистый и великолепный во всех тридевятых, десятых и даже одиннадцатых королевствах! — похвастался кот, распушив хвост.

— Хвастун! Конечно, она слышит, у тебя рот не закрывается! Мог бы и не шокировать новеньких. Так что там у нас по списку? Еще мыша и пауки. Спуститесь вниз на второй этаж, вам там выдадут все остальное. Вот ключи, — проворчал Аристотель, с раздражением отодвигая бумаги.

— Ключи? — Я растерянно уставилась на его ладонь.

— Да. От комнаты в общежитии. Вам же обещана жилплощадь, — напомнил он с натянутым терпением.

— А кота можете обратно забрать? — попросила я, с отвращением отводя кота подальше от себя.

Я держала шерстяного за шкирку и безумно жаждала вернуть его под стол. С котами я не ладила, как и с собаками. У меня аллергия, как у мамы… из-за нее мне мерещится вот это вот все.

Только почему я до сих пор ни разу не чихнула? Обычно рядом с кошачьей шерстью у меня сразу начинали слезиться глаза. Сегодня — ничего. Я потёрла нос и от этого испугалась ещё сильнее.

— Нет. Это ваш кот. Так полагается. — Он с неудовольствием покачал головой.

— Типа совы в Гарри Поттере? — уточнила я с нервным смешком.

— Поттера не помню… — задумчиво сказал Аристотель. — Паркера помню. Совы у него не было. Только хорек.

— Если не поставишь на место, пупсик, глаза выцарапаю! Вцепилась она! Я тебе не сэндвич! — прошипел кот, зло сверкнув глазами.

Я разжала пальцы, и черная туша шмякнулась на пол.

— Аккуратней! Если че я мстительный! Могу и в тапки … того. Поняла? — обиженно пригрозил он, отряхиваясь.

Я сплю. Точно сплю и мне снится вся эта чушь.

— Так, вот твой пропуск и договор. Билет на трамвай. Как приедешь в Заболотье, предъявишь все ректору, — затараторил Аристотель, торопясь закончить разговор.

— Какому ректору? — Я тревожно подняла голову.

Не поняла. Такая кличка что ли у сотрудника?

— А ты думала Баба Яга — это только длинный нос и острый язык? Учиться будешь, голубушка. Я же говорил об этом. Первый курс в Академии…

— Чему учиться? В какой Академии? Вы в своем уме? Я же говорила, что уже учусь! — выпалила я, уже не сдерживая паники.

Я судорожно сглотнула резиновый ком в горле. Реально чокнутые какие-то! Ещё и не оплачивают!

— Как чему? А колдовать как будешь? А оборачиваться в кошку, ворону или летучую мышь? А зелья варить? А на метле летать? Историю знать тридевятого, тридесятого. И мысли свои скрывать. У меня от них башка трещит! — раздражённо перечислил Аристотель, схватившись за лоб.

— Нет, я на такое не подписывалась! Мы о работе говорили! Мне не подходит! Я, пожалуй, пойду! — Я вскочила, прижимая сумку к груди.

— Поздно! Договор подписмяу, печать поставмяу, — промурлыкал кот с гнусным торжеством.

Кот облизал свой хвост и довольно на меня уставился. Ничего, я этого блохастого утоплю в первой сточной канаве.

Кот тут же подскочил, зашипел.

— Она ненормальная! Аристушка, отдай меня кому-то другому. Кикиморе или Лешему. Эта утопить хочет, — взвизгнул он, прячась у ноги работодателя.

Работодатель обернулся ко мне и грозно свел брови на переносице. Не тролль, а гоблин вот он кто.

— Убьешь кота — запишут в книгу проклятий. Тринадцать проклятий наберёшь — и перейдешь в распоряжение Нежити. Вот там и помереть можно.

Я смутно понимала, что это значит. У меня создавалось впечатление, что кто-то здесь сильно болен, и искренне надеялась, что это не я. Но не затыкающийся кот заставлял сильно сомневаться. Работать уже не хотелось. Хотелось домой. И даже познакомиться с Борей. И хрен с ним выйти замуж.

— Нееее, я передумала. Забирайте свои бумажки, кота вашего. Ничего мне не надо, — в панике выпалила я.

— Вашего кота. Вы за него расписались, — с нажимом поправил Аристотель.

— Я передумала, — повторила я сквозь зубы.

— Вот и хорошо! Прекрасно! — кот потёрся о ноги Аристотеля и распушил хвост, — Давай ее отпустим. Пусть катится. Какая с нее Баба Яга? Матрешка жопастая!

Это кто матрешка? Сволочь! Я на него так посмотрела, что он комком шерсти подавился, и Аристотель пнул его ногой.

— Поздно, заклятие произнесено. Все. Обратной дороги нет, — отрезал он, и улыбка исчезла.

Ну у них может и нет, а у меня точно есть. Так что досвидули, а лучше прощайте.

— Она уходит! Видишь? Давай все расторгнем аааа? Она мне не нравится! — с надеждой взмолился кот.

Ты мне тоже не нравишься, говорящая шерстяная хрень. Я открыла дверь и помчалась к лифту.

— Ничего, скоро вернется. — донесся спокойный до ужаса голос Аристотеля.

Ни за что. Никогда. Я в Израиль уеду. Или в Америку. Завтра. Нет, даже сегодня! С Борей!

***

Это был розыгрыш. Однозначно меня снимали какой-то скрытой камерой. И теперь в ютубе всплывет моя физиономия. А что? Еще один виток популярности. Мама гордо говорит друзьям «Наша Любочка артистка». Артистка, ага, три раза.

Только и умею орать: «Я была навеселе и летала на метле…»

Выбралась в оживленную местность и как-то поспокойней стало. А то после офиса Аристотеля и того говорящего чудища с желтыми глазами я уже было подумала: прощай моя крыша. Так. Теперь бы выбраться отсюда домой быстренько и без потерь. Солнышко светит, снежок еще вчера выпал. Холодно, конечно, но ничего, все терпимо. Дома елка стоит, мама на оливье картошку варит и свиные ножки кипят на холодец. Пахнет лавровым листом и перцем. Представила и скулы свело. С Борей я погорячилась. Не так все плохо оказалось. И следом никто не … Обернулась — и аж дурно стало: в кусты прошмыгнул черный кот. Тьфу ты. Котов этих, особенно черных, тьма тьмущая. А вот и остановка и на остановке даже пара человек имеется и собака. Большая собака. Очень большая и без намордника. Меня заметила и начала рычать. Ну здрасьте вам. Все ж хорошо было. Нет, ничего не было хорошо. Как раз-таки день начался ужасно. И еще не закончился.

Бочком, бочком под навесик, чтоб не продуло. Псина сзади, я ее не вижу, она не видит меня.

«Страшная какая, надо к хозяину ближе держаться»

Чего? Я страшная? Это кто такой борзый? Резко обернулась — все молчат. Мужик лет пятидесяти газетку читает, малолетка в сотовом ковыряется, в ушах наушники. Мои брови удивленно поползли вверх. Мда. Срочно домой, выпить чай, скушать булочку, измерить температуру и спать.

«В туалет хочу, долго еще эту душную коробку ждать? Хоть бы в кустики меня отпустил! Читает уже часа два. А если тут наделаю «делов» накажет. Хозяииииин. Давай отойдём, а?»

Так, это, наверное, с наушников той малолетней готки доносится. Обернулась, прислушалась — тарахтит музыка. Посмотрела на мужика, на собаку. Та жалобно заскулила и спряталась за ногу хозяина.

«Ну и ведьма, сейчас точно описаюсь. Хозяяяяяин, пошли в кустыыыы».

Не поняла, это собака, что ли говорит? Так все. Надо звать на помощь и скорую. У меня горячка.

«Если сейчас не пойду в кусты, залью всю остановку!»

Скулит, дёргается.

— Фу, Атос! Место! — прикрикнул хозяин, неохотно отрываясь от газеты.

Атос. Не, ну круто. Подходит вроде.

— Ваш Атос сейчас всю остановку загадит, вы бы его в кустики сводили, — не выдержала я, сочувственно поглядывая на пса.

Мужик на меня посмотрел.

— Это вы мне? — мужчина недоверчиво нахмурился.

— Ну Атос тут точно один. Писать хочет ваша собачка, — ответила я с раздражением.

Обратно после кустов Атос скакал вприпрыжку, смотрел на меня с дикой благодарностью и даже лизнул мою ногу, а я чуть не умерла от ужаса. Больше я его не слышала и слава богу. Это ж надо такое привидеться. Залезла в переполненный автобус. Люди расступились и возле меня образовался свободный пятачок. Мне б еще сесть… вон туда на кресло у окошка. Никто, конечно, не уступит. Я не старая и не беременная.

— Присаживайтесь, бабушка! — предложил парень, неловко вскакивая с места.

Глава 3

Вот, какой-то старушке только что повезло.

— Бабушкааа… — повторил он с тревогой.

Я обернулась, и парень немного вздрогнул. Наверное, обомлел от моей красоты.

— Присаживайтесь, — сказал он, указывая на свободное место.