Некромантка

— Какие долги?

— Перед Советом Мёртвых — местной властью загробного мира. Они собирают налоги и контролируют территории. Данте носит герцогский титул, а значит обязан платить. Через два месяца будет аудит.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— И что будет, если он не заплатит?

— Лишат титула, конфискуют замок и уничтожат Данте окончательно. Барьер принадлежит Мортхоллу, поэтому для тебя ничего не изменится.

Я села на пол, прислонившись спиной к стене. Информация обрушивалась лавиной.

Данте не просто проклят. Он банкрот. У него долги. Его могут уничтожить. А я… я застряну здесь навсегда. Совсем одна.

— Приятная перспектива, — пробормотала я.

— Поэтому он так цепляется за тебя, — пояснил Ханако. — Любовь разрушит проклятие и вернёт ему живую силу. Но аудит наступит на месяц раньше основного срока, поэтому ждать нельзя.

Я смотрела на чертежи. На планы замка-трактира. На меню. На схемы балов.

И вдруг в моей голове что-то щёлкнуло.

Замок. Огромный замок. С десятками комнат.

Данте. Банкрот, с долгами, с разваливающейся армией.

Два месяца до аудита.

И этот замок КОГДА-ТО был процветающим трактиром.

Идея родилась мгновенно. Яркая. Безумная. Гениальная.

— Ханако, — прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — А что, если…

— Что если что? — Кот смотрел на меня с подозрением.

— А если превратить Мортхолл в гостиницу? Вернуть то, чем он был, только сделать ставку на настоящих призраков и магию.

Ханако моргнул. Долго.

— Хозяйка, ты гений или идиотка? — Ханако подозрительно прищурил единственный глаз.

— Пока не решила. Но замок огромный, комнат много, слуги уже есть, а такой атмосферы конкуренты не создадут даже за большие деньги.

— И запах разложения входит в стоимость?

— Его устраним магией. Или хотя бы перебьём травами.

— Хозяйка, у тебя нет денег на запуск.

— Зато есть замок! И мотивация! Данте нужны деньги, чтобы заплатить Совету. Если мы заработаем — он не потеряет титул. Замок останется. Я… я не останусь тут одна навсегда с разваливающимися зомби!

Ханако медленно кивнул.

— Логика железная. Безумная, но железная. Проблема одна.

— Какая?

— Данте. Он гордый. Пафосный. Он никогда не согласится превратить свой замок в… гостиницу.

Я ухмыльнулась.

— Посмотрим. У меня есть аргументы.

— Типа?

— Скажу правду: через два месяца Совет заберёт замок и уничтожит его. А через три месяца, если Совет не успеет, Данте всё равно распадётся из-за проклятия.

Ханако хмыкнул. Звук был похож на карканье вороны.

— Мне нравится, как ты мыслишь, хозяйка. Цинично. Практично.

— Я училась выживать. — Я собрала чертежи, свернула в рулон. — И если мне суждено застрять здесь, то я хотя бы сделаю эту тюрьму… терпимой.

Мы вышли из секретной комнаты. Я аккуратно закрыла проход (магия среагировала на моё намерение и запечатала стену обратно).

Ханако семенил рядом, постанывая.

— Больно? — спросила я.

— Я мёртв. Мне всегда больно. Или не больно. Сложно объяснить. — Он зевнул. — Ты знаешь, что твоя магия нестабильна?

— Что?

— Тот первый зомби. Он распался. Я видел. Я тоже… чувствую это. Твоя энергия как будто… разрушает, а не удерживает.

Я нахмурилась.

— Это плохо?

— Для меня — да. Если ты не научишься контролировать, я снова стану трупом. — Он посмотрел на меня. — Но для Данте… для проклятия… это может быть как раз то, что нужно.

— Почему?

— Потому что проклятие — это магия, хозяйка. А ты… ты можешь разрушать магию. Неосознанно. Неуклюже. Но можешь.

Это была новая информация. Важная.

Мы дошли до выхода из библиотеки. Я толкнула дверь…

И чуть не врезалась в Данте.

Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди. По застывшему лицу было видно: Данте в ярости и пока ещё пытается держать себя в руках.

— Где ты была? — произнёс он холодно.

— В библиотеке, — ответила я, прижимая к груди рулон чертежей.

Его взгляд скользнул вниз, на Ханако.

И лицо… изменилось. Стало каменным.

— Что ты сделала? — спросил он медленно, глядя на Ханако.

— Случайно подняла кота, — призналась я и крепче прижала чертежи к груди.

— Случайно? — В его голосе прорезалась ярость. — Именно этого кота?

Ханако шипнул в ответ.

— А вот и герцог, — прошипел Ханако. — Скучал?

— Замолчи, — бросил Данте, и по коридору пополз иней.

— Сам попробуй, гниль ходячая.

— Хватит, — вмешалась я, встав между ними. — Ханако теперь мой фамильяр.

— Он служил той, кто меня проклял, — процедил Данте.

— Она мертва, а мне нужен помощник. Он хотя бы отвечает на вопросы.

Данте смотрел на меня так, будто я предложила запустить в замке дискотеку.

— Милена, ты не понимаешь…

— Я узнала, чем раньше был Мортхолл, — сказала я, развернув чертежи. — И знаю, как спасти замок, армию и тебя.

Он молчал. Смотрел на чертежи. Потом на меня.

— О чём ты говоришь?

— Мы снова откроем здесь гостиницу, — объявила я, расправляя плечи. — Заработаем на долги перед Советом и восстановим замок.

Тишина.

— Ты хочешь превратить мою резиденцию в трактир? — недоверчиво уточнил он.

— В отель. С нормальными комнатами и настоящими привидениями. Это преимущество, а не позор.

— Безумие.

— Единственный план, который у нас есть. Мортхолл уже был успешным трактиром — значит, модель работает.

— Это унизительно для герцога.

— Гораздо унизительнее потерять замок за долги, — парировала я, приблизившись. — Ханако рассказал про аудит через два месяца.

Его лицо стало каменным.

— Этот треклятый кот…

— Он сказал правду. — Я выдержала ледяной взгляд Данте. — Если у тебя есть деньги или другой план, назови его.

Он разозлился. По-настоящему. Его глаза вспыхнули тёмным огнём.

— Убери. Этого. Кота. Из. Моего. Замка.

— Нет!

— Милена…

— Данте! — Я подошла к нему вплотную. Посмотрела прямо в глаза. — У тебя есть лучший план? Есть деньги? Есть время? Нет? Тогда заткнись и слушай! У нас два месяца! Два! Или мы зарабатываем деньги, или ты теряешь всё! Замок! Титул! Жизнь… ну, или что там у тебя вместо неё!

Он смотрел на меня. Долго. Его челюсть сжалась.

— Кот не должен был говорить.

— Теперь я знаю, что Совет придёт через два месяца. Если мы не заработаем, ты потеряешь титул, замок и остаток существования. А я останусь здесь навсегда с разваливающейся армией.

— И ты веришь, что гостиница решит проблему? — спросил он после тяжёлой паузы.

— Нет, — честно ответила я. — Но это первый реальный шанс. Предложи лучший — соглашусь.

Данте развернулся и ушёл, захлопнув дверь.

Ханако проводил его единственным глазом.

— Это было весело.

— Не начинай, — устало предупредила я.

— Ты кричала на герцога.

— А он запер меня в замке. Мы оба нарушили этикет.

Ханако фыркнул.

— Мне нравится твой стиль, хозяйка, — одобрил Ханако. — Безумный, но практичный.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Данте.

Он злился. Но он не сказал «нет».

А значит… был шанс.

Маленький. Крохотный. Но был.

— У нас будет отель, — решила я, ещё раз посмотрев на закрытую дверь.

— Как скажешь, хозяйка.

— И называй меня Милена.

— Как скажешь, хозяйка Милена, — невозмутимо согласился кот.

Я закатила глаза и побрела обратно в свою комнату.

Спать уже не хотелось.

Хотелось планировать.

Строить.

Доказывать всем этим мертвецам, что живая девчонка из двадцать первого века может сделать невозможное.

Открыть отель в замке зомби.

Легко, да?

Глава 4

Я проснулась от того, что Ханако сидел на моей груди и пялился на меня своим единственным глазом.

— Доброе утро, хозяйка, — произнёс он голосом, который звучал так, будто кто-то пытался завести старый автомобиль в минус тридцать. — Ты храпишь. Громко. Как медведь с бронхитом.

— Я НЕ храплю! — возмутилась я, отталкивая его.

Он грациозно спрыгнул на пол, приземлившись на три лапы (четвёртая подволакивалась).

— Храпишь. Я слышал. Мёртвые слышат всё. У нас обострённый слух. Или это просто тебя так громко разносилось по всему замку.

Я села на кровати, потирая лицо. Голова раскалывалась, словно по ней всю ночь стучал маленький злобный гном с отбойным молотком. В комнату проникал серый утренний свет, высвечивая всю убогость обстановки — пыль, паутину, дыры в балдахине.

— Который час?

— Понятия не имею. Часов тут нет. Мы мёртвые. Нам всё равно. — Ханако начал вылизывать лапу. Язык снова вывалился, пришлось заталкивать обратно. — Но судя по солнцу — утро. Раннее. Очень раннее. Настолько раннее, что даже птицы ещё не проснулись. Впрочем, тут их и нет. Они боятся замка.

— Умные птицы, — пробормотала я, вставая.

Ноги затекли. Спина ныла. Я чувствовала себя так, будто всю ночь занималась карате с призраками. Хотя, по сути, я просто спала на матраце, который был набит чем-то подозрительно похожим на солому, перемешанную с камнями и остатками чьих-то надежд.

— Хозяйка, — позвал Ханако, когда я направилась к двери. — Ты же помнишь, что вчера поссорилась с мертвяком?

— Не ссорилась. Я ему факты изложила.

— Он был зол. Очень зол. Я таким его не видел лет… сто? Двести? Не помню. — Кот почесал ухо. — Он может передумать.

— Не передумает, — уверенно сказала я, хотя внутри всё сжалось от сомнений. — У него нет выбора.

— У гордого мертвеца всегда есть выбор, хозяйка. Умереть окончательно, но с достоинством.

Я остановилась у двери, обернулась.

— Он не такой идиот.

— Он мёртв триста лет. У мёртвых логика… другая.

Я вздохнула, открыла дверь и вышла в коридор.

Замок встретил меня утренней тишиной, которая была какой-то… неправильной. Слишком плотной. Слишком тяжёлой. Как будто сам воздух здесь был пропитан ожиданием и древней тоской. Факелы ещё горели (магические, наверное, не гаснут), отбрасывая длинные, дрожащие тени.

Я побрела по коридорам, пытаясь вспомнить дорогу к столовой. Или к холлу. Или куда угодно, где можно найти Данте.

Ханако семенил рядом, постанывая на каждом шагу.

— Больно?

— Всегда больно, хозяйка. Смирилась уже.

— Ты же кот. Коты не говорят о боли.

— Мёртвые коты говорят о чём хотят. Это наша привилегия.

Мы спустились по лестнице (я споткнулась три раза, Ханако прокомментировал каждую), прошли через холл (портреты предков смотрели с явным осуждением) и наконец оказались… у массивной двери.

— Это что?

— Тронный зал, — ответил Ханако. — Или как его там Данте называет. Зал аудиенций? Место, где он сидит и строит из себя важного.

— Он там?

— Чую его. Запах мертвечины с нотками гордыни и отчаяния. Он там.

Я толкнула дверь.

Зал был… внушительным. Огромный, с высоченными потолками, колоннами по периметру, витражными окнами (половина выбита). В дальнем конце — возвышение. А на возвышении — трон. Массивный, каменный, украшенный черепами и какой-то резьбой, изображающей сцены… я предпочла не вглядываться.

И на троне сидел Данте.

В полном обмундировании. Доспехи (древние, потускневшие, но впечатляющие), плащ (чёрный, драматично развевающийся, хотя ветра не было), корона (да, КОРОНА! маленькая, но корона!) на голове.

Он сидел, облокотившись на подлокотник, подперев голову рукой, и смотрел в пустоту с таким выражением, будто переживал внутреннюю трагедию шекспировского масштаба.

— Серьёзно? — не выдержала я. — Ты так сидишь? С утра? В короне?

Он медленно перевёл взгляд на меня. И если бы взгляды убивали, я бы сейчас была мертвее всех мертвецов в этом замке.

— Доброе утро, невеста, — произнёс он голосом, в котором не было ничего доброго. — Выспалась?

— На твоём матраце? Вряд ли. Там что, камни внутри? Или останки прошлых невест?

— Солома.

— Чувствуется.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Напряжённо.

Ханако деликатно кашлянул:

— Может, я пойду? Атмосфера тут… густая.

— Оставайся, — приказал Данте, не отрывая взгляда от меня. — Ты теперь часть этого… безумия.

— Безумия? — переспросила я, поднимаясь по ступенькам к трону. — Ты называешь план спасения твоего замка безумием?

— Я называю идею превратить мою резиденцию в постоялый двор для случайных путников оскорблением.

— Тогда умри, — пожала я плечами. — С достоинством. В своей короне. На своём троне. А я буду тут сидеть. Одна. С твоей разваливающейся армией. Навсегда.

Его челюсть сжалась.

— Ты манипулируешь.

— Я излагаю факты. Ханако, помоги мне. Расскажи про Совет ещё раз.

Кот зевнул.

— Совет Мёртвых. Правительство загробного мира. Контролируют территории. Собирают налоги. Данте должен десять тысяч золотых. Аудит через два месяца. Не заплатит — конфискуют замок, лишат титула, уничтожат. Всё просто.

— Десять тысяч, — повторила я, глядя на Данте. — Это много?

— Очень, — процедил он сквозь зубы.

— И у тебя их нет?

— Их удерживает магия, — с мрачной гордостью пояснил Данте.

— И взять негде?

— Негде.

— Тогда какого… чёрта… ты сидишь тут в короне и строишь из себя гордого?! — Я подошла вплотную, задрав голову (он был выше, даже сидя). — У тебя есть шанс! Один шанс! Я предлагаю план! Рабочий план! Твой замок был трактиром! Успешным! Люди приезжали! Платили! Почему нельзя повторить?!

— Потому что это унизительно!

— Унизительно?! — Я рассмеялась. Истерично. — Ты знаешь, что унизительно? Распасться в прах, потому что ты слишком гордый, чтобы попросить помощи! Потерять всё, потому что ты не хочешь «опошляться»! Вот это унизительно!

Он встал. Медленно. Угрожающе. Возвышаясь надо мной, как башня из камня, льда и подавленной ярости.

— Ты не понимаешь, — произнёс он тихо, но каждое слово било, как удар. — Этот замок — всё, что у меня осталось. Моё наследие. Моя история. Если я превращу его в… в гостиницу… я предам память. Тех, кто был до меня. Тех, кто…

— Кого уже нет, — перебила я жёстко. — Данте, их нет. Есть ты. Есть я. Есть два месяца. И есть выбор: действовать или сдаться.

Он смотрел на меня сверху вниз. И я видела, как внутри него идёт битва. Гордость против разума. Прошлое против будущего. Смерть против… чего? Жизни? Надежды?

— У меня есть условия, — наконец произнёс он.

Я выдохнула. Он не отказался. Он СОГЛАСИЛСЯ.

— Слушаю.

— Первое. Я главный. Ты — консультант. Советчик. Но решения принимаю я.

Я скрестила руки на груди.

— Хорошо. Но я имею право вето на идиотские решения.

— Второе. Никакого… — он поморщился, — …опошления. Замок остаётся замком. Атмосфера сохраняется. Никаких… как ты говорила… «аттракционов».

— Договорились. Атмосфера — наше преимущество.

— Третье. Ты всё ещё моя невеста. Отель не отменяет проклятие. Ты всё ещё должна… меня полюбить.

Я почувствовала, как щёки предательски нагреваются.

— Это… это другой вопрос. Сейчас не об этом.

— Но я хочу, чтобы ты помнила.

— Помню! — огрызнулась я. — Три месяца. Полюбить мертвеца. Всё при мне. Идём дальше!

Он чуть усмехнулся. Еле заметно, но усмехнулся.

— Четвёртое. Избавься от кота.

— Нет! — Я и Ханако синхронно.

— Он мне не нравится.

— А ты ему. Вы квиты. Ханако остаётся. Он мой помощник.

Данте вздохнул. Долго. Театрально.

— Хорошо. Пусть будет проклятый кот. Но если он хоть раз…

— Он будет паинькой, — заверила я. — Правда, Ханако?

— Буду как ангел, — мяукнул кот. — Мёртвый ангел с обрубком хвоста.

Данте посмотрел на него с явным желанием пнуть. Но сдержался.

— Итак, — он снял корону (наконец-то!), положил на трон. — Мы открываем отель. Как ты планируешь начать?

Я достала чертежи (носила с собой, на всякий случай), развернула на ступеньках трона.

— Вот. План замка. Бывшего трактира. Смотри: первый этаж — холл, столовая, кухня, зал для мероприятий. Второй и третий этажи — комнаты для гостей. Сорок восемь комнат. Сорок восемь! Если сдавать по… ну, скажем, десять золотых за ночь…

— Десять золотых?! — Данте чуть не подавился. — Это грабёж!

— Это уникальное предложение! Отель с настоящими привидениями! С зомби! С магией! Люди за такое платят!

— Откуда ты знаешь?

— Потому что в моём мире это называется «тематический туризм». И это работает. Поверь мне.

Он смотрел на чертежи, хмурясь.

— Сорок восемь комнат. Даже если мы заполним половину… двадцать четыре комнаты… по десять золотых… двести сорок золотых в день…

— Умножай на тридцать дней, — подсказала я.

— Семь тысяч двести в месяц. — Он поднял голову. — Этого недостаточно. Нужно десять тысяч. И это только долг. А содержание замка? Армия? Слуги?

— Поэтому нам нужно заполнять все комнаты. И поднять цены. И добавить дополнительные услуги. Ужины. Балы. Экскурсии. — Я начала загибать пальцы. — Мы сделаем это не просто отелем. Мы сделаем его… опытом. Приключением.

Данте молчал. Думал. Я видела, как в его голове крутятся цифры, планы, сомнения.

— Два месяца, — наконец произнёс он. — У нас два месяца.

— Значит, начинаем прямо сейчас.

Он кивнул. Медленно. Будто это решение давалось ему с огромным трудом.

— Хорошо. Собери всех слуг. В большом зале. Через час. Я… я объявлю им.

— Объявишь? — Я приподняла бровь. — Или мы объявим вместе?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вместе.

Час спустя большой зал (тот самый, бальный, с дырами в потолке и люстрой, покрытой паутиной) был заполнен… народом. Точнее, мертвецами.

Армия Данте выстроилась в ряды. Двести зомби-воинов разной степени сохранности. Одни в латах, другие в лохмотьях. У некоторых не хватало конечностей. Один вообще был без головы, но как-то держал строй.

Слуги стояли отдельно: Мортимер (безупречный, как всегда, хотя на этот раз обе руки были на месте), Грета (полупрозрачная, нервно теребящая край платья), Громбаш (с половником в лапе), трио скелетов-садовников (в шляпах, опираясь на грабли).

Все смотрели на возвышение, где стояли мы с Данте. И Ханако у моих ног.

Данте был в полном парадном облачении. Доспехи, плащ, корона. Он выглядел как… ну, как герцог. Мёртвый, но внушительный.

Я была в своих джинсах и футболке «I need more coffee». Контраст, прямо скажем, разительный.

— Слуги и воины Мортхолла, — начал Данте голосом, который отражался от стен и потолка. — Я собрал вас, чтобы сообщить… важную новость.

Тишина. Все слушали.

— Как вы знаете, замок переживает… трудные времена. Казна пуста. Совет требует уплаты долгов. — Он сделал паузу. — Если мы не найдём способ заработать… мы потеряем Мортхолл.

Шорох пробежал по рядам. Зомби заволновались. Один уронил руку, поспешно поднял.

— Но, — продолжил Данте, и его голос окреп, — у нас есть план. План, который может спасти замок. Армию. Всех нас.

Он обернулся ко мне, кивнул.

Я сделала шаг вперёд.

— Мы открываем отель, — объявила я громко. — Отель с привидениями!

Тишина.

Оглушительная.

А потом…

— Что?! — взревел Громбаш.

— Отель? — пискнула Грета.

— Гостиницу? — ахнул Мортимер, и его челюсть отвалилась. Буквально. Он поспешно поднял её, приставил обратно.

Скелеты-садовники синхронно запели:

— Отель, отель, не ожидали мы! Теперь мы слуги и слуги мы! Для гостей, для путников, для всех! Хоть это, кажется, большой грех!

— Это не грех! — перекричала я их. — Это спасение! Слушайте!

И я начала объяснять. Про трактир, который был здесь триста лет назад. Про то, что замок идеально подходит. Про деньги, которые мы заработаем. Про то, что это единственный способ спасти всё.

Они слушали. Сначала с недоверием. Потом с интересом. Потом…

— А что я буду делать? — спросил Мортимер.

— То, что делаешь лучше всего. Администрировать. Встречать гостей. Ты же дворецкий.

— Администратор отеля… — он задумался. — Звучит… престижно.

— А я? — Грета подняла полупрозрачную руку.

— Горничная. Убираешь комнаты. Меняешь бельё. Только… старайся не проваливаться сквозь мебель.

— Постараюсь!

— А я? — Громбаш сжал половник.

— Повар. Но… — я строго посмотрела на него, — никаких… странностей в еде. Только то, что я скажу. Понял?

Он кивнул. Неуверенно.

— А мы? — хором спросили скелеты.

— Садовники. И… развлечение. Можете петь для гостей.

Они просияли. Насколько могут сиять черепа.

— А армия? — спросил один из зомби-воинов. — Что делать нам?

Я посмотрела на Данте. Он кивнул.

— Охрана, — объявил он. — Охрана отеля. Периметр. Безопасность гостей. И… — он помедлил, — …носильщики. Таскать багаж.

Зомби переглянулись. Потом один, самый здоровый (относительно), шагнул вперёд.

— Мы служили вам триста лет, милорд. Будем служить и дальше. Даже если это означает… таскать чемоданы.

Данте кивнул. Благодарно.

— Итак, — я снова взяла слово. — У нас два месяца. Нужно подготовить замок. Починить. Убрать. Обучить всех. Я буду координировать. Данте — главный. Мортимер — администратор. Ханако — мой помощник.

— А я что делаю? — мяукнул кот.

— Язвишь и помогаешь. Как обычно.

Он фыркнул.

— За работу! — скомандовала я. — Начинаем с уборки!

Слуги и армия загалдели, начали расходиться, обсуждая.

Данте спустился с возвышения, подошёл ко мне.

— Ты хорошо справилась, — тихо сказал он.

— Это только начало, — ответила я. — Дальше будет сложнее.

— Я знаю. — Он посмотрел на меня. Долго. — Милена… спасибо.

Я моргнула. Не ожидала.

— За что?

— За то, что не сдаёшься. За то, что… пытаешься.

Что-то внутри меня дрогнуло. Что-то тёплое. Непривычное.

«Стоп, — одёрнула я себя. — Это всего лишь благодарность. Не придавай значения».

Но почему-то моё сердце билось чуть быстрее.

— Не за что, — пробормотала я. — Мне тоже не хочется торчать тут вечность одной.

Он усмехнулся. Чуть заметно.

А потом развернулся и ушёл, оставив меня стоять с гудящей головой, бешено колотящимся сердцем и полной решимости сделать из этого чёртова замка лучший отель в загробном мире.

Ханако подошёл, потёрся об мою ногу.

— Хозяйка, ты краснеешь.

— Заткнись.

— Он тебе нравится.

— Я сказала: заткнись.

— Ты влюбляешься в мертвеца. Поздравляю. Ты официально свихнулась.

Я посмотрела на кота.

— Ханако, если не заткнёшься, я превращу тебя обратно в труп.

— Попробуй, — хмыкнул он. — Тебе нужен я. Кто ещё переведёт древние тексты? Кто подскажет, где спрятаны секреты?

Он был прав. Мерзавец. Я вздохнула, посмотрела на зал. До намеченного открытия оставалось около пяти недель, до первоначального аудита — два месяца.

Два месяца, чтобы заработать десять тысяч золотых.

Два месяца, чтобы… влюбиться? Нет. Я не влюблюсь.

Это просто… сотрудничество. Деловое партнёрство. Ничего личного.

Точно.

Глава 5

Знаете, что хуже, чем убираться в собственной квартире? Убираться в замке площадью примерно с небольшой аэропорт, где каждый угол покрыт трёхсотлетней пылью, паутиной размером с рыболовную сеть и воспоминаниями о том, как здесь кто-то умер. Причём несколько раз. Разными способами.

А теперь представьте, что ваша уборочная команда состоит из зомби, которые постоянно теряют конечности, призрака, который проваливается сквозь пол, и орка, который считает, что «чисто» — это когда видно хотя бы половину пола.

Добро пожаловать в мой ад.

— Мортимер! — заорала я, стоя посреди того, что когда-то было парадной гостиной, а теперь больше походило на склад барахла викторианской эпохи, перемешанного с кладбищем надежд. — твоя рука В вазе!

— О, простите, мадам, — донёсся невозмутимый голос дворецкого откуда-то из-за горы пыльных портретов. — Сейчас исправлюсь.

Я закрыла глаза, досчитала до десяти (не помогло), до двадцати (тоже), до тридцати (я просто устала считать).

Прошла неделя с момента нашего исторического объявления. Одна неделя. Семь дней. И за это время я поняла несколько важных вещей:

Мертвецы не понимают концепции «срочности»

Зомби физически не могут работать аккуратно, когда у них отваливаются пальцы

Призраки забывают о своей нематериальности и постоянно роняют вещи, проваливаясь сквозь них

Данте абсолютно бесполезен в практических вопросах, зато отлично умеет стоять в углу и критиковать

Говоря о последнем…

— Ты уничтожаешь историю, — произнёс голос за моей спиной. Холодный. Острый, как лезвие.

Я обернулась. Данте стоял в дверном проёме, и его фигура отбрасывала длинную тень, похожую на когтистую лапу. Руки скрещены на груди. Лицо — каменная маска, в которой только глаза живы, и в них плещется что-то тёмное и древнее.