Дрожи от меня. Глубже вдоха

Я быстро набрала: «Маш, будь осторожнее, пожалуйста», — но тут же стерла. Андрей прав: они не действуют просто так. Ярослав не из тех, кто тратит время на пустые разговоры, если за этим не стоит какой-то расчет.

Мое сердце забилось чаще. Неужели он решил проверить меня через них?

Сердце пропустило удар. Я сильно сжала телефон в руках. Моя догадка о том, что Ярослав проверяет меня, превращалась в холодную, отвратительную реальность.

Чат ожил снова.

Лена: Ой-ой... Ребятки, догадайтесь, кто мне в Мирограмме пишет?

Андрей: Кто?

Маша: Кто?!

Зина: Кто?

Я уставилась в экран, затаив дыхание. Прошла минута. Две. Эти две минуты показались мне вечностью. Видела, как «печатает...» то появлялось, то исчезало. Лена явно не знала, как к этому относиться, то ли это было признание популярности, то ли начало чего-то, от чего стоило бежать без оглядки.

Наконец, сообщение пришло:

Лена: Макс... Волковский...

В комнате стало душно, воздух будто сгустился. Если Кир начал крутиться вокруг Маши, а Макс взялся за Лену, значит, Волков не просто «интересовался».

Экран телефона словно обжигал руки. Я чувствовала себя так, будто за мной наблюдают через камеру смартфона, как будто Ярослав сейчас стоит где-то в тени моей комнаты и скалится, наблюдая за моей паникой.

Зина: Мне совсем не нравится всё это. Очевидно же, что не просто так они начали писать. Ни с того ни с сего, и сразу атака на двух фронтах?

Андрей: Что пишет-то? Что Макс вообще хочет от тебя?

Прошли мучительные секунды. 30... 40... 50... Мои пальцы сжались в кулаки, я почти видела, как Лена сомневается, набирая ответ.

Лена: В кино зовет.

Маша: Когда?

Андрей: )))))) (Смех сквозь зубы, он явно понял, что дело пахнет керосином).

Зина: Ты же отказалась? Надеюсь, ты отказалась?

Лена: Отказалась. А он говорит: «Пошли тогда просто погуляем, я тебе гербарий сделаю» ))))

Маша: ))))

Я откинула телефон на подушку, как будто это была ядовитая змея. «Гербарий»? Макс, прихвостень Волкова, который обычно не вылезает из качалок и разборок, вдруг решил заняться ботаникой? Это было абсурдно и пугающе.

Пальцы мелко дрожали, когда я печатала ответ, пытаясь скрыть панику за раздражением.

Зина: Они издеваются, что ли? Это же бред какой-то. Какой гербарий, какое кино? Вы серьезно это обсуждаете?

Ответ от Лены прилетел почти мгновенно, и от него у меня внутри всё оборвалось.

Лена: Да не знаю я... Я отказалась, конечно. А он написал: «Завтра поговорим, крошка», и подмигнул.

Маша: ))))

Я завороженно смотрела на экран, где уведомления от «Друзяшек» затихли, оставив после себя оглушительный вакуум. Андрей молчал. Видимо, даже его прямолинейный мозг осознал: это не просто подростковые подкаты и не глупая попытка парней из «золотой сотни» развлечься с первокурсницами. Это было оцепление.

Ярослав выставил своих «псов» по периметру моей жизни, чтобы они «застолбили» территорию. Он использовал Машу и Лену как живые щиты, как пешки, которыми он будет двигать, чтобы я чувствовала его присутствие в каждом своем вдохе. В каждой чашке кофе, выпитой с подругами, теперь будет привкус его ледяного контроля.

Я чувствовала себя загнанной в угол, но на этот раз не в пыльном тупике университетского крыла, а в собственной реальности. Волков был везде: в моих рваных мыслях, в моих липких страхах, а теперь в телефонах моих самых близких людей. Он взломал мой круг безопасности, даже не прикоснувшись к нему лично.

Я нервно закусила губу, чувствуя на языке металлический привкус крови. Завтра. Это слово теперь звучало как приговор. Завтра будет разговор. Завтра Кирилл снова найдет повод «просто поболтать» с Машей. И за спиной каждого из них будет стоять Ярослав, лениво наблюдая, как я медленно задыхаюсь в этой невидимой петле.

Если я завтра пойду в университет, я столкнусь с ними лицом к лицу. А если не пойду, они придут ко мне домой? Или к Маше? Или к Лене?

Телефон снова завибрировал.

Андрей: Девчонки, слушайте... я не думаю, что это просто «подкаты». Я сегодня видел Яра. Он был злой, как чёрт.

Зина: Андрюш, ты уверен?

Андрей: Более чем. Он что-то задумал. Будьте осторожны.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах, и решительно набрала текст:

Зина: Я поговорю завтра с Волковым.

Андрей: Ты сдурела?!

Я зажмурилась, понимая, какой риск беру на себя, но иного выхода я не видела.

Зина: Раз он подослал своих «псов», значит, дело во мне. Опять. Я просто узнаю, что он хочет. Зачем тревожить вас, если я сама могу ответить на его вопросы?

В чате повисла тяжелая тишина. Наконец, ответили девочки.

Маша: Это... это опасно?

Лена: Не думаю. Послушайте, я тут проанализировала... Они беспредельщики, конечно, но не идиоты. Заметили? Никто из тех, над кем они издеваются, никогда не заявлял о физической расправе. Они играют на нервах, доводят, выжигают изнутри, но черту не переходят. Им не нужны проблемы с полицией или вылет из универа — это слишком мелко для них.

Лена: Волкову нужен контроль, а не уголовка. Зин, он питается твоим страхом. Если ты выйдешь к нему сама, без дрожи в коленках, ты сломаешь ему всю схему. Он ждет, что ты будешь прятаться, а ты придешь и спросишь в лоб. Думаю, это может заставить его притормозить.

Я перечитала сообщение Лены несколько раз. Она была права, но от этого не становилось легче. В университете все знали: Волков и его компания — это ходячая головная боль, мастера психологического террора, но они никогда не «грязнили» руки в обычном понимании. Они ломали не кости, а волю — аккуратно, методично, не оставляя синяков, которые можно было бы показать врачу или декану.

Но достаточно ли этого «предела», чтобы я завтра выжила? Не в смысле физической сохранности. Я боялась другого: не станет ли этот разговор той самой гранью, после которой я уже не смогу оправиться? Не выжжет ли он во мне всё живое своим ледяным интересом?

Лена советовала идти в лоб, но я чувствовала: для такого охотника, как Ярослав, моя попытка объясниться может стать просто еще одним забавным эпизодом. Я боялась, что, попытавшись дать отпор, я только сильнее затяну петлю на своей шее. Что, если, открыв рот, я окончательно сдам ему все свои пароли?

***

В университет я шла как на каторгу. Каждое дерево, каждый пролет лестницы казались декорациями к финалу моего спокойствия. На первой же перемене, пока пульс молотил в ушах так, что темнело в глазах, я решительно двинулась на поиски.

Я нашла его этажом выше. Волков стоял у окна, расслабленно прислонившись к стене. Он не был один. Его рука по-хозяйски покоилась на талии эффектной блондинки, которая что-то ворковала ему на ухо, буквально влипая в него всем телом.

Я на секунду замерла. Колени дрожали так, что подол юбки едва заметно подрагивал. Я вспомнила нашу встречу — ту самую, в коридоре, где он коснулся моей щеки и оставил меня стоять соляным столбом под гогот своих друзей. Тогда я проиграла всухую. Сейчас цена была выше — мои друзья.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли, и шагнула из тени колонны.

— Ярослав, — мой голос сорвался, но я прокашлялась и повторила жестче: — Мы можем поговорить?

Блондинка смерила меня презрительным взглядом, будто я была дешевой подделкой в ее идеальном мире. Волков даже не шелохнулся. Он лениво прищурился, глядя на меня сверху вниз, как на досадную помеху, нарушившую его отдых.

— О чем? — его голос прозвучал низко и абсолютно равнодушно. — Говори тут.

— Это... личное, — я не отступила, хотя внутри всё скручивалось в тугой узел.

Он коротко, насмешливо хмыкнул. Демонстративно небрежно чмокнул блондинку в щеку и бросил ей:

— Позвоню.

Девушка раздраженно фыркнула, но спорить не посмела, в этой иерархии голос Волкова был законом. Она прошла мимо, обдав меня приторным запахом духов, и через секунду мы остались одни.

Ярослав уставился на меня. Его глаза, темные и непроницаемые, изучали мое лицо, словно он взвешивал: стоит ли вообще тратить на этот «объект» свое время.

— Ну? — поторопил он, скрестив руки на груди.

— Спрашивай, — выпалила я, глядя прямо в этот серо-зелёный лед его глаз.

Он приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая опасная, ленивая улыбка, от которой у меня по хребту ополз колючий иней.

— Не понял. О чем ты, Мурашка?

— Ты подослал своих друзей к Лене и Маше, — я сделала шаг вперед, сама сокращая дистанцию, хотя всё тело кричало «беги». — Для чего? Что ты хотел узнать через них? Спрашивай у меня. Прямо. Не трогай их, если у тебя есть вопросы ко мне.

Ярослав молчал. Секунду. Две. Я видела, как в его взгляде насмешливая скука мгновенно сменилась острым, хищным интересом. Он медленно оттолкнулся от стены и пошел на меня, вторгаясь в мое пространство. Воздух вокруг стал плотным, пропитанным его запахом: горьким табаком, кожей и металлом.

— Значит, решила поиграть в героиню? — прошептал он, склоняясь так близко, что его дыхание коснулось моих губ.

— Хочешь, чтобы я полностью переключился с них на тебя?

Он заложил руки в карманы, но его присутствие ощущалось как физическое давление.

— Ты уверена, что выдержишь такое внимание, Зина? В прошлый раз ты сбежала, сверкая пятками, как только я коснулся твоей кожи. А теперь ты сама пришла просить добавки?

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.

— Ты ведь понимаешь, что если я начну спрашивать напрямую... тебе не понравится ни один мой вопрос и ни одно мое действие.

***

Ярослав.

Нормальный такой поворот. Сама пришла. Моя храбрая маленькая Мурашка решила, что доросла до того, чтобы тереть со мной на равных? Это было даже красиво: глаза горят, спину выпрямила, хотя я видел, как пальцы колотит. Типичная критическая перегрузка системы, еще чуть-чуть и задымится.

— Значит, хочешь быть в центре внимания? — мой голос прозвучал ниже, чем я планировал. — Хочешь, чтобы я переключился с них на тебя? Ты уверена, что выдержишь такое внимание, Зина?

Она сглотнула. Я видел, как дернулась пульсирующая жилка на шее — мой личный датчик её страха. Захотелось впиться в неё губами прямо там, чтобы прочувствовать этот бешеный ритм.

— Спрашивай, — выдавила она. Голос сорвался, но подбородок задрала. Упрямая, прямо мазохистка.

Хватит игр. Я больше не собирался ходить вокруг да около. Рванул вперед быстрее, чем её мозг успел сообразить, что надо делать ноги. Сгрёб её за талию, фиксируя добычу. Одним резким движением поднял и усадил на высокий подоконник. Секунда, и я уже вклинился между её коленей, перекрывая все выходы. Ладони вросли в пластик по бокам от её бедер.

Она даже пикнуть не успела, как оказалась в капкане. Глаза по полтиннику, дыхание рваное, загнанное. Кайф.

— Я узнал всё, что хотел, — склонился к её лицу, впитывая запах цветов и паники. Этот коктейль заставлял кровь пульсировать в висках.

— Тогда... я пойду, — выдавила она, но вся её решимость осыпалась пеплом.

Я усмехнулся, глядя, как она вжимается в оконную раму.

— Хрен там, — отрезал я. — Сегодня ты еще не дрожала по-настоящему. Разве я могу отпустить свою Мурашку без порции качественного адреналина?

Подался ещё ближе. Наши дыхания смешались в один тяжелый поток. Мои пальцы медленно очертили контур её челюсти и спустились к шее. Кожа моментально отозвалась россыпью мурашек, обожаю этих маленьких «предателей». Она вздрогнула, зажмурилась, но не оттолкнула. Этот безмолвный отклик её тела был для меня чистейшим дофамином.

— Дима, — произнес я, ловя каждое движение её век. — Красивое имя. Такое... домашнее, безопасное.

Она открыла глаза. В них плескался чистый шок. Она не ждала, что я взломаю её тайник так быстро.

— Откуда ты... — её голос сорвался на шепот.

— Я просто умею слушать, Зина. А твой мир — это шумный улей. Стоит только зайти на нужную частоту.

Я насмешливо изучал её лицо.

— Два года, Мурашка. Вы терлись на одних улицах, за ручки держались... И чё, он вообще ничего не сделал? — я слегка склонил голову. — У него были все ночи мира, чтобы доказать, что он мужик. А он что? Берег тебя? Или просто не смог завести этот мотор?

— С чего ты решил, что... у нас ничего не было? — она произнесла это с таким трудом, будто выплевывала осколки стекла.

Её лицо вспыхнуло таким пунцовым, что я чуть не заржал. Пытается строить из себя «женщину с прошлым», а глаза кричат, что она ни черта не знает. Она была чиста. И это осознание ударило по мне как разряд тока. Непаханое поле. И я уже точно знал, чей флаг здесь будет стоять.

— Оу... я ошибся? — протянул это нарочито небрежно, наблюдая за ней, как удав за кроликом.

— Ошибся, — выпалила она, но голос превратился в едва слышный всхлип.

— Значит, я могу перестать осторожничать? — я сократил дистанцию до нуля. Губы почти касались её кожи. — Значит, мне не нужно бояться тебя сломать, раз ты у нас такая «опытная»?

Она начала заикаться, окончательно теряя нить. Я перехватил её подбородок, заставляя смотреть мне в зрачки. Её тянуло ко мне, я видел это по тому, как она невольно подалась навстречу. Моя наглость стала её единственной реальностью.

— Поцелуй меня, Мурашка... — выдохнул я как приказ. — Докажи, что ты взрослая. Что Дима научил тебя хоть чему-то, кроме как краснеть от каждого слова.

Глава 10.

Зина.

Боже, я знала, что он психологический террорист, но чтобы так... интимно? Что это вообще за разговор такой? Какое ему дело до моей личной жизни, до моих отношений, до того, что было и чего не было? Ярослав буквально выворачивал меня наизнанку, не касаясь рук, касаясь самой души, моих самых тайных страхов и постыдных ожиданий.

Я смотрела в его холодные глаза, утягивающие меня в омут чего-то по-настоящему страшного. Страшно сладкого, мучительно притягательного.

Мир вокруг перестал существовать. Исчез гул коридоров, шум перемены, даже тот панический страх, который гнал меня сюда, трансформировался во что-то иное. Осталось только его лицо, его дыхание с привкусом терпкого табака и этот бархатный, властный голос, от которого вибрировал воздух.

— Поцелуй меня, Мурашка...

Эти слова донеслись до сознания, как сквозь толщу воды. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, оно выломает ребра и сбежит, лишь бы не чувствовать того, что творится внутри. В голове — звенящая пустота и этот навязчивый, гипнотический приказ.

Я неосознанно разорвала зрительный контакт. Взгляд предательски опустился на его губы. Уверенные, четкие, готовые смять мою волю одним движением. Я чувствовала себя маленьким зверьком, который понял: убежать не получится. И теперь я завороженно смотрела в пасть хищника. Вся моя «правильная» жизнь, все наставления родителей, Дима, традиции: всё это сейчас казалось декорациями из чужого, скучного кино.

Пальцы, которыми я вцепилась в подоконник, ослабли. Я хотела возмутиться, ударить его, закричать, но вместо этого лишь судорожно вдохнула. И этот вдох прозвучал как беззвучная мольба.

— Я не... — прошептала я, но звук застрял в горле.

Я была в ловушке. Он ждал. Он смотрел на меня так, будто заранее знал мой следующий шаг. И в этот момент я поняла самое страшное: я не просто боялась его. Мой страх странным образом переплавился в нечто острое, постыдное и неодолимое. Я до безумия, до одури хотела узнать, каков этот монстр на вкус. Хотела почувствовать, насколько реальна его наглость.

Это предательство собственного тела пугало меня больше, чем сам Волков. Я стояла на краю обрыва и вместо того, чтобы отпрянуть, отчаянно желала сорваться вниз, добровольно отдавая ему свою волю.

Вместо того чтобы сократить расстояние, он сделал нечто худшее. Он склонился к моему уху. Его голос прошелся по коже электрическим током, лишая остатков воли.

— Ну так что, Мур? — прошептал он, и каждое слово оседало тяжелым жаром внутри. — Ты хоть целовалась когда-нибудь по-настоящему? Или твои «два года» ограничивались только переплетенными пальцами?

Меня бросило в краску. Этот тон... насмешливый, знающий. Он видел меня насквозь, до самого донышка моей неопытности. Губы, пересохшие от возбуждения, непроизвольно дернулись. Я облизнулась, чувствуя вкус собственного волнения, и этот жест не укрылся от его взгляда.

Я медленно подняла глаза. В его зрачках горело ожидание.

— Это... — я запнулась. — Это не твое дело.

— Ошибаешься, — он усмехнулся. Его рука, до этого лежавшая на пластике подоконника, скользнула к моей талии, рывком притягивая меня к его твердому, горячему телу. — С этой минуты всё, что касается тебя, моё дело.

Я чувствовала жар, исходящий от него. Его уверенность давила, не оставляя пространства для маневра. Он не спрашивал, он утверждал право собственности. И я понимала: он не отступит, пока не выпьет меня до капли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.