Помни меня утром. Ядовитый Оазис

Глава 1.

Ева.

— Ева, ты купальник второй взяла? Чёрный, с вырезами? — Катька вынырнула из вороха одежды, держа в руках едва прикрывающий тело лоскут ткани.

— Взяла, Кать. И чёрный, и красный. И даже тот безумный с сеткой, про который ты сказала: «Только для закрытых вечеринок».

Я застегнула молнию чемодана и бессильно села сверху.

Мы выросли в одном детском доме. Спали на соседних койках, делили сладости и одежду, вместе переживали первые подработки и первые взрослые проблемы. К двадцати четырём годам каждая уже успела устроить свою жизнь. Я выучилась на агронома и нашла стабильную работу. Катя тоже получала нормальную зарплату. И теперь мы наконец могли позволить себе роскошь, о которой когда-то даже не мечтали. Это был наш второй совместный отпуск за всю жизнь. Настоящий, с морем и пальмами.

На заднем фоне настенный телевизор в нашей съёмной квартире захлёбывался от тревожных вестей:

«...в связи с обострением конфликта на границе... спешно эвакуируются... международные рынки продолжают падение... эксперты предупреждают о возможном конце мирной эпохи...»

— Господи, да выключи ты их! — Катька махнула рукой, натягивая короткие яркие шорты. — Нагоняют жути каждый божий день. Пророки, астрологи, политики... Совсем сошли с ума со своими войнами.

— А вдруг правда? — я прищурилась на экран.

— Даже если мир катится в тартарары, мы заслуженно отдохнём! — Катя подскочила ко мне, схватила за плечи и слегка встряхнула. — Слышишь? Напоследок оторвёмся так, чтобы не стыдно было умирать! Ну-ка, улыбнулась!

Я улыбнулась.

— Бери от жизни всё! Ведь мы не знаем, сколько нам осталось! — пропела подруга.

Я не удержалась и рассмеялась. Катька умела заражать своим диким, упрямым жизнелюбием. Если завтра наступит конец света, что ж, сегодня мы танцуем.

Спустя несколько часов самолёт коснулся посадочной полосы.

Мы добрались до места, о котором мечтали последние полгода. Здесь всё казалось непривычным: пряный, вязкий воздух, пропитанный солью и специями, черепичные крыши, каскадом спускающиеся к морю, яркие вывески и незнакомая речь вокруг.

Сбросив вещи в скромном недорогом отеле, мы даже не стали распаковывать чемоданы, а сразу выскочили на улицу. Нам хотелось увидеть всё сразу. Мы часами бродили по узким мощёным улочкам, где между домами сушилось бельё, из открытых окон пахло свежесваренным кофе, а редкие прохожие доброжелательно улыбались нам вслед.

Наконец тихие лабиринты вывели нас к самому сердцу города.

На площади нас подхватил шум карнавала: яркие гирлянды, растянутые между балконами, уличные музыканты, запахи жареных специй и сотни туристов. Мы ходили между лавок, смеялись, делали селфи на фоне древних фонтанов и бессовестно разглядывали мужчин.

Вдалеке уже несколько минут выла сирена, но никто не обращал на неё внимания. Музыка на площади была громче, а местные, похоже, давно перестали реагировать на подобные звуки.

— Смотри, вон тот, у стойки с соками. Какой профиль! — хихикала Катя, толкая меня локтем.

— Слишком сладкий. Как глазированный пряник, — отмахивалась я, потягивая через трубочку ледяной коктейль.

Мы вышли в центр площади, где вокруг импровизированной сцены пританцовывала толпа. Музыка басила так, что ритм отдавался прямо в груди. Я поддалась этому движению, прикрыла глаза на секунду, впитывая тёплое морское солнце и ощущение полной свободы.

— Ева... — тихо, но с явным азартом протянула Катя. — А ну-ка замри. Там с тебя один красавчик глаз не сводит. Вон, у каменной арки.

Я медленно обернулась.

Он стоял в тени каменной арки, свободно прислонившись спиной к стене. Высокий, со светлыми выгоревшими волосами, подтянутый и слишком уверенный в себе. На нём была полурасстёгнутая белая рубашка, а загорелое лицо выглядело так, будто он вообще не привык сомневаться в том, нравится ли кому-то.

Я не стала смущённо отводить взгляд. Зачем? Мы же приехали отрываться. Задержала на нём взор, чуть прищурилась и дерзко улыбнулась.

Парень заметил это мгновенно. Его губы расплылись в отточенной улыбке.

Я отвернулась.

— О-о-о, — прошептала Катька, прикрывая рот ладонью и откровенно хихикая. — Он только что посмотрел на твою грудь, показал руками круг, типа «вау, какой размер», и поднял большой палец!

Я фыркнула от такой наглости, повернулась к нему всем корпусом, слегка пританцовывая в такт музыке, и демонстративно показала язык.

Парень усмехнулся, чуть наклонил голову и подмигнул.

И всё. Обычный курортный флирт. Никакого предзнаменования. Никакой судьбы. Просто красивый парень и туристка, играющие в бесшабашный отпуск.

Я даже успела подумать, что этот отпуск может оказаться удачным.

В следующий миг площадь содрогнулась от резкого удара. Это был не обычный грохот. Оглушительный звук будто прошёл сквозь тело, а асфальт под ногами дрогнул.

Взрыв.

В воздух взвился столб огня и чёрной гари где-то в районе главных ворот. В лицо ударила взрывная волна, обжигая горячим воздухом и пылью. Музыка мгновенно оборвалась, сменившись короткой, звенящей тишиной. А потом площадь оглушили крики.

— Катя! — рявкнула я, хватая подругу за руку.

Толпа сорвалась с места. Люди слепо бежали, сбивая друг друга с ног, таща за собой детей, опрокидывая уличные лотки.

Кто-то врезался в меня плечом. Я едва устояла.

— Катя, не отпускай меня!

— Я здесь!

Её пальцы всё ещё были в моей руке.

Взрыв повторился — ближе, громче. Где-то совсем рядом с оглушительным звоном посыпалось стекло. Я пригнулась, закрывая голову руками. Над площадью снова взвился дым. А затем к крикам добавился сухой, трескучий звук. Выстрелы. Автоматные очереди. Толпа рванула в сторону узкого переулка.

— Ева-а-а! — отчаянно крикнула Катя.

Её руку вырвали из моей.

— Катя!

Я попыталась удержать её, но между нами уже вклинились чужие тела. Кто-то толкнул меня в спину. Я отлетела к витрине, больно ударившись локтем.

— Катя!

Я снова увидела её. На секунду. Красные шорты, тёмные волосы, знакомая яркая майка, всего в нескольких метрах от меня.

— Катька!

Я рванула вперёд. Чужая женщина вцепилась мне в плечо, пытаясь удержаться на ногах. Я оттолкнула её и протиснулась между двумя мужчинами. Катя исчезла.

— Нет...

Я завертела головой. Люди бежали во все стороны. Кто-то лежал прямо на мостовой. Другие пытались спрятаться за перевёрнутыми столами и торговыми тележками. Мужчина возле фонтана прижимал ладонь к голове, и между его пальцами текла кровь.

Я не понимала, откуда стреляют. Хотелось только найти Катю. Я снова бросилась вперёд. Под ногой хрустнуло стекло. Ремешок босоножки зацепился за какой-то металлический прут, и я едва не упала.

Ещё одна очередь заставила толпу пригнуться. Я спряталась за каменным фонтаном и прижалась к холодному камню. В ушах стоял сплошной гул, а крики вокруг не прекращались.

— Кать...

В нескольких метрах от меня кто-то плакал.

— Мама!

— Сюда! Сюда, быстрее!

— Бегите!

Голосов было слишком много. Они сливались в один сплошной гул. Я выглянула из-за фонтана. На противоположной стороне площади мелькнула знакомая фигура. Катя. Она тоже меня увидела. Наши взгляды встретились. Я уже собиралась бежать к ней, когда между нами возникла толпа.

— Катя!

Она что-то крикнула, но я не расслышала. Людей стало ещё больше. Я попыталась протиснуться вперёд, но меня снова отбросило назад. А потом кто-то схватил меня. Грубая рука впилась в плечо и выкрутила мне руку за спину. Я резко обернулась.

Передо мной стоял высокий мужчина в камуфляжных брюках. Нижнюю часть его лица закрывал шарф, а через плечо был перекинут автомат. Он гаркнул что-то на незнакомом языке и резко дёрнул меня к себе. Ствол автомата упёрся мне в бок.

— Отпусти! На помощь!

Я ударила его локтем, попыталась вырваться, но он даже не пошатнулся.

— Помогите!

Мужчина встряхнул меня и что-то зло выкрикнул. Вокруг продолжали стрелять. Люди бежали мимо. Кто-то кричал. Где-то снова взорвалось стекло. А я смотрела на чёрный металл автомата возле своего тела. Меня сейчас убьют.

Краем глаза я заметила движение в дыму. Из него выскочил тот самый парень. Тот наглый красавчик, который ещё несколько минут назад совершенно бесстыдно оценивал мою грудь.

Он налетел на боевика сбоку, плечом выбивая автомат из его рук. Оружие со звоном грохнулось на тротуар. Мужчина попытался развернуться, но парень ударил его ногой в колено. Тот пошатнулся. Следующий удар пришёлся в плечо.

Я даже не успела понять, что происходит, когда парень схватил меня за запястье и рванул на себя.

— Бежим!

Глава 2.

Ева.

Он не просто бежал, он вёл меня с уверенностью человека, который отлично знал эти улицы.

Парень тащил меня за собой, сворачивая в узкие переулки, подальше от площади. Здесь, всего в паре кварталов от места взрыва, ещё не успели понять, что произошло. Из открытых окон кафе выбегали испуганные официанты, прохожие замирали, оглядываясь на поднимающийся над крышами столб чёрного дыма, а где-то вдалеке продолжали выть сирены.

Но мой спаситель не останавливался и не давал мне глазеть по сторонам. Пальцы на моём запястье сжимались крепко, не давая мне отстать.

Наконец мы выскочили к небольшому двуэтажному дому с облупившейся жёлтой штукатуркой — самому обычному дому в тихом дворике. Парень с силой толкнул деревянную дверь, втягивая меня в сырой полутёмный подвал. Дверь за нами захлопнулась. Защёлка была сломана и болталась на одном креплении. Я бессильно оперлась о стену, пытаясь глотнуть воздуха.

— Эй... дверь! — задыхаясь, проговорила я и указала на вход. — Она не закрывается, защёлка сломана! Нас же найдут, это тупик... Это мышеловка!

— Тише, иди за мной, — без грубости, но собранно, почти шёпотом сказал он, даже не повернув головы.

Парень потащил меня дальше по подвалу, в тёмный закуток под старой деревянной лестницей. Он наклонился, откинул ногой какое-то пыльное тряпьё и подцепил пальцами почти незаметное кольцо в полу. Дверца в погреб была спрятана отлично: ровные доски полностью сливались с полом, и в полумраке под лестницей её было практически не разглядеть.

— Спускайся. Быстро, — скомандовал он.

Я не стала спорить. Меня всё ещё потряхивало после пережитого. Я осторожно нащупала ногой первую ступеньку. В темноте было невозможно понять, где следующая. Я ухватилась за край люка и начала спускаться, пока наконец не почувствовала под ногами холодный земляной пол. В погребе пахло сыростью и старым деревом. Парень последовал за мной. Сверху глухо хлопнула крышка, и я услышала скрежет тяжело входящего в паз металлического засова.

Вокруг была непроглядная тьма, в которой слышалось только наше рваное дыхание. Мы сползли по каменной стене на земляной пол. Я оказалась между его ног, прислонившись спиной к его груди. Он положил руки мне на талию, удерживая рядом. Его тело было горячим, а сердце отбивало бешеный ритм.

— Телефон, — прошептал он мне прямо в ухо. — Достань и выключи. Совсем. В дерьмовых фильмах они всегда трезвонят в самый хреновый момент.

Я дрожащими пальцами вытащила из кармана мобильник и зажала кнопку питания. Экран на секунду осветил нас бледным светом и погас.

— А как же Катя? — мой голос сорвался на хрип. Перед глазами всё ещё стояло лицо подруги, которую уносила паникующая толпа. — Нам надо вернуться на улицу. Она там одна.

— Забудь, — тихо отрезал он, и его рука сильнее сжалась на моём плече. — Сейчас каждый сам за себя. Там стреляют, начинается полный бардак.

— Я не могу её бросить.

— Если выйдешь сейчас, тебя тоже не станет.

Я сжала губы.

— Что там вообще происходит?! Кто эти люди?!

— Не знаю, — резко ответил он. — И знать не хочу. Наша задача — сидеть тихо.

И в этот момент прямо над нашими головами глухо раздался первый тяжёлый шаг. Я замерла. Неужели это те самые вооружённые люди? Неужели они нашли нас? Парень мгновенно накрыл мой рот своей широкой, горячей ладонью, не давая издать ни звука. Второй рукой он резко сжал мою талию, прижимая меня ещё ближе.

Скрипнула доска. Тяжёлый ботинок остановился прямо над нашей головой. На несколько секунд всё стихло. Я задержала дыхание. Кровь стучала в висках так громко, что мне казалось — её слышно наверху.

Наконец раздался чужой, грубый голос. Несколько гортанных, отрывистых слов на незнакомом языке. Вопрос и короткий, злой ответ. Снова шаг.

Вдруг прямо над нами что-то с грохотом упало и покатилось по полу. Кажется, пустой металлический бак. Кто-то задел его ботинком. Я вздрогнула так сильно, что едва не вырвался крик. А потом зажмурилась, почувствовав, как с потолочных досок на лицо посыпалась сухая пыль. Рука парня плотнее прижалась к моим губам, не позволяя вырваться даже испуганному выдоху.

Ещё шаг. Затем ещё один — уже дальше, в сторону выхода. И, наконец, глухой стук захлопнувшейся двери. После этого наступила тишина. Я не знала, ушли они или всё ещё стояли где-то наверху. Только спустя несколько мгновений позволила себе медленно выдохнуть. Кажется, они ушли.

Я ещё немного сидела неподвижно. Тело никак не хотело поверить, что опасность миновала. Ладонь парня всё ещё закрывала мне рот. Я чувствовала тепло его пальцев, его дыхание возле виска и гул собственного сердца.

Он медленно убрал руку. Я повернула голову. В темноте я едва различала его глаза. Несколько секунд мы просто пристально смотрели друг на друга. Я всё ещё слышала своё сердце. И его тоже. Он на мгновение опустил взгляд на мои губы, потом снова посмотрел мне в глаза. Я заметила это и вдруг перестала дышать. А потом он резко подался вперёд. Его губы были горячими. От него пахло пылью, морем и чем-то терпким, незнакомым.

Это было безумием. Мы знали друг друга всего несколько минут, даже толком не познакомились. Я должна была отстраниться, остановить его, хотя бы подумать о том, что происходит. Но тело словно не слышало ни одного из этих «нельзя». Оно само подавалось к нему, пока разум кричал: неправильно. Так почему же я так отчаянно отвечала на поцелуй незнакомца, будто ничего другого вокруг не существовало?

Я вцепилась пальцами в его плечи. Он на секунду замер, будто не ожидал, что я отвечу, а затем лишь сильнее прижал меня к себе. Его поцелуй стал резче, жаднее, без всякой осторожности. Я ответила так же.

Никаких мыслей: ни имени, ни вопросов, ни того, что будет через минуту. Только сбившееся дыхание, горячие губы и руки, которые сами находили друг друга в темноте.

Его руки скользнули мне под бёдра, и в следующий миг я почувствовала спиной холод шершавого камня. Моё платье взметнулось вверх. Холод обжёг кожу, но я почти сразу перестала его чувствовать.

Парень целовал меня жадно, торопливо, будто времени оставалось всего несколько секунд. Я отвечала так же, продолжая цепляться за его плечи.

Всё происходило слишком быстро, чтобы я успевала осмыслить отдельные движения. Я словно воспринимала происходящее обрывками: холод камня за спиной, жар его тела, сбившееся дыхание: всё смешалось в один стремительный поток ощущений. Он чуть приподнял и жёстко зафиксировал мои бёдра, прижимая к камню, чтобы я не соскользнула, и вошёл резко, одним мощным, нетерпеливым толчком, от которого в глазах вспыхнули искры, а из лёгких выбило весь воздух.

Рваный, жёсткий темп. Накат страсти и адреналина накрыл меня так сильно, что из груди готов был вырваться крик.Но парень сработал на опережение: его горячая ладонь мгновенно накрыла мой рот, глуша стон и оставляя лишь вибрирующий выдох внутри, пока он снова впивался в мои губы поцелуем.

Ещё один жёсткий, глубокий толчок. Ещё, ещё... и взрывной, разрушительный пик накрыл нас прямо там, у стены — финальная вспышка короткого замыкания. Чистый, безумный сброс дикого напряжения.

Он ещё несколько секунд не разжимал рук, удерживая меня на весу. Потом медленно опустил на пол. Мы стояли в полной темноте, соприкасаясь лбами. Я слышала его тяжёлое дыхание и своё собственное, всё ещё сбившееся. Он провёл пальцами по моей щеке, убирая влажную прядь волос.

— Чёрт... — тихо выдохнул он. — Как тебя хоть зовут?

Глава 3.

Ева.

В темноте погреба тишина между нами казалась плотной, почти осязаемой. Мы стояли, уткнувшись друг в друга лбами, и я слышала, как затихает его рваное дыхание.

— Ева, — тихо выдохнула я в полумрак. — Меня зовут Ева.

— Ян, — отозвался он. Голос звучал хрипло, но уже полностью собранно, без следа недавнего адреналинового безумия.

Его пальцы на секунду задержались на моей талии, поправляя задравшуюся одежду, а затем он отступил на шаг. Наше сумасшедшее слияние закончилось так же резко, как и началось. Мы снова стали двумя чужими людьми, просто оказавшимися в одном укрытии.

— Всё, — прошептал Ян, нащупывая в темноте лестницу. — Вроде тихо. Давай выбираться.

Скрежет металлического засова прорезал тишину. Крышка люка подалась вверх, и в погреб ворвался слабый сумеречный свет. Мы выбрались в пустой подвал, а оттуда выскочили во двор.

Город, который ещё несколько часов назад смеялся и пританцовывал под палящим солнцем, теперь выглядел как брошенная декорация к кошмару. Улицы вымерли. На тротуарах валялись брошенные сумки, перевёрнутые столики уличных кафе, битое стекло и одинокая обувь, потерянная в панике. Сирены вдали продолжали завывать, но самих выстрелов больше не было слышно.

— Нам нужно вернуться на площадь! — я схватила Яна за рукав, едва мы сделали несколько шагов. — Ян, пожалуйста! Нужно найти Катю! Вдруг она прячется где-то там? Вдруг ранена?!

— Сначала нужно понять, что вообще происходит, — отрезал Ян, озираясь по сторонам. — На площадь сейчас соваться безумие. Там наверняка полиция, военные или те, кто стрелял.

Он увлёк меня в узкий переулок. Через пару кварталов мы наткнулись на неприметную маленькую кофейню. Дверь была полуоткрыта, внутри никого: хозяева и посетители сбежали, бросив недопитый кофе на столах, но в углу под потолком всё ещё работал небольшой телевизор.

Мы прошмыгнули внутрь. Ян сразу оценил обстановку и встал так, чтобы видеть и экран, и улицу.

На экране мигал красный транспарант: «ОБЩЕМИРОВОЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ».

Диктор вещал не привычным профессиональным тоном, а с трудом сдерживал дрожь в голосе. Кадры сменяли друг друга с бешеной скоростью: пылающие улицы европейских столиц, перекрытые бронетехникой шоссе, штурм правительственных зданий где-то в Азии.

«...синхронные атаки на крупнейшие транспортные и финансовые узлы... международное авиасообщение полностью приостановлено, аэропорты по всему миру заблокированы... мировая финансовая система парализована, транзакции заморожены... правительственные структуры нескольких стран прекратили существование... зафиксированы массовые захваты прибрежных зон...»

На несколько секунд вместо диктора показали карту мира. Красные отметки вспыхивали одна за другой, соединяясь тонкими линиями. Я не успела понять, что именно они обозначают. Карту тут же сменили кадры с улиц.

Я слушала этот поток новостей и чувствовала, как внутри всё леденеет. Это был не просто локальный теракт на курорте. Казалось, рушилось сразу всё. Причём происходило это слишком быстро и слишком слаженно, чтобы происходящее напоминало обычный хаос.

Я вытащила из кармана мобильник и включила его. Сети не было. Значок сигнала бессильно мигал перечёркнутым крестиком.

— Связи нет, — прошептала я, чувствуя, как паника снова подступает к горлу. — Вообще нет.

Ян ничего не ответил. Он повернулся и подошёл к стойке кафе, где стоял старый проводной телефон. Ян снял трубку, набрал длинный номер и застыл, прижав динамик к уху. Я успела заметить, что номер он набрал слишком быстро, словно знал его наизусть. Я смотрела на его профиль. С каждой секундой его лицо становилось всё более хмурым, каменно-непроницаемым. На лбу пролегла глубокая складка.

Он пару раз что-то сказал, а потом просто бросил трубку обратно на рычаг и вернулся ко мне.

— Всё совсем плохо, да? — тихо спросила я.

— Связи с внешним миром нет. Город заблокирован с моря и с суши. Аэропорт закрыт, вылеты отменены на неопределённый срок, — жёстко произнёс Ян. — Границы перекрыли.

— Но мне нужно в отель! — я вскочила с пластикового стула, едва не опрокинув его. — Ян, мы снимали номер! Вдруг Катя смогла вырваться с площади и сбежала туда?! Она ждёт меня! Нам нужно проверить отель!

Ян окинул меня долгим, непонятным взглядом. В его глазах не было злости, но была какая-то странная, напряжённая задумчивость. Он словно сам пытался понять, почему до сих пор не бросил меня и продолжает тянуть за собой.

— Слушай меня внимательно, Ева. Твой отель — это первое место, куда придут. Иностранцев сейчас будут проверять в первую очередь. Если ты пойдёшь туда, тебя схватят. В лучшем случае задержат для проверки. А что будет потом — никто не знает. Подруги твоей там нет. Если она умная, то попытается сбежать из города. Если нет... ты ей уже ничем не поможешь.

— Я не могу просто так её бросить! — из глаз брызнули слёзы, которые я так долго сдерживала. — Мы с детдома вместе! Мы...

— Я знаю место, где ты можешь переждать всё это, — перебил он меня. Голос звучал ровно, но в нём проскользнула едва уловимая личная интонация. — Место закрытое. Есть вода, еда, всё необходимое. И я могу забрать тебя с собой.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Почему? Зачем тебе тащить меня с собой?

Ян на секунду замолчал, будто сам искал логичный ответ, но потом лишь едва заметно качнул головой.

— Сам не знаю. Мне кажется, это правильно, — сказал он, отпуская мои плечи и направляясь к выходу. — Но умолять я тебя не стану. Если жить хочешь, иди за мной. Прямо сейчас. Не хочешь, веришь в чудо и хочешь искать подругу, оставайся. Я ухожу один.

Он не блефовал. В его взгляде не было сомнений: он действительно собирался уйти.

Я оглянулась на мигающий экран телевизора, где диктор уже беззвучно открывал рот на фоне пылающих мегаполисов. Посмотрела на пустую, вымершую улицу за окном.

Выбора не было. Старый мир рушился, а единственный человек рядом уже говорил мне, как выжить в новом.

— Я иду с тобой, — тихо сказала я.

Мы вышли из кафе, и именно этот путь к порту окончательно добил во мне все иллюзии.

Мы двигались короткими перебежками, и с каждым шагом я своими глазами видела, как привычная жизнь распадается на части. Посреди проезжей части стоял накренившийся рейсовый автобус с выбитыми стёклами и распахнутыми дверями. Внутри валялись брошенные чемоданы и детские игрушки, но людей не было. Чуть дальше, у запертого решётчатого забора железнодорожного вокзала, толпа людей в панике давила на ограду, пытаясь докричаться до стоящих внутри вооружённых охранников.

На одном из перекрёстков стоял разбитый полицейский пикап с оторванной дверью. А прямо на обочине, привалившись к фонарному столбу, мужчина в измятом деловом костюме с безумным выражением лица снова и снова орал в трубку телефона, не понимая, что связи уже нет.

Вдалеке, на главном проспекте, уже виднелись тёмные силуэты бронированной техники и военного кордона. В воздух периодически взлетали сигнальные ракеты, и гулкие одиночные выстрелы отзывались эхом между домами.

Мир не просто рушился. Он закрывался от нас со всех сторон. Назад дороги уже действительно не было. Никаких отелей, никаких самолётов домой, никакой привычной жизни.

Когда я попыталась на ходу шёпотом спросить, куда именно мы держим путь, Ян даже не повернул головы, лишь резко поднял руку и приложил палец к губам.

Молчи.

Вскоре в воздухе отчётливо запахло солью, мазутом и гниющими водорослями. Улицы вывели нас к портово-складской зоне. Это была странная, закрытая территория: высокое сетчатое ограждение, глухие металлические ангары и никакой уличной подсветки. Ян уверенно провёл меня через брешь в заборе, и мы выскочили к дальнему, закрытому от посторонних глаз пирсу.

У деревянного помоста на воде тихо покачивался мощный скоростной катер тёмного, почти графитового цвета. Никаких опознавательных флагов или названий. Лишь на борту, возле рубки, выделялся незнакомый знак: вытянутый овал, внутри которого застыла четырёхконечная звезда с пустым кругом в центре. Я не узнала его, но почему-то задержала на нём взгляд. Слишком уж знакомыми казались эти строгие линии. Где я могла видеть их раньше? В нём было что-то слишком правильное и холодное, словно этот знак принадлежал не человеку, а системе.

На корме нас уже ждал мужчина — крепкий, суровый, лет сорока пяти, в тёмно-синей куртке без всяких знаков различия. Увидев нас, он нервно бросил взгляд на светящийся циферблат часов.