Встретимся в темноте...

Глава 4.

Лера.

Я перевела взгляд с холодного зеленоватого свечения букв на Хэша. Внутри всё сжалось в тугой горячий комок раздражения. В комнате пахло палёным пластиком от греющихся системных блоков, старой пылью и заваренным по третьему кругу крепким чаем. Теперьэтот запах навсегда будет ассоциироваться у меня с тем неприятным моментом, когда привычная реальность вдруг перестаёт быть привычной.

— А кто вообще туда попадает? — резко спросила я.

Хэш даже не пошевелился. Он всё так же сидел в своём глубоком потёртом кресле, ссутулившись над искривлённой эргономичной клавиатурой. Его пальцы замерли над клавишами. Тёмно-синие тени под глазами выглядели так, будто их нарисовали гуашью.

— Не знаю, — ответил он глухо, не поворачивая головы.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— В смысле не знаешь? Ты же только что нашёл следы их сервиса!

— Я нашёл шлюз, Лера, — устало бросил он, наконец разворачиваясь ко мне на кресле. Скрипнули пружины. — Найти вход и понять, как устроена вся эта колокольня, — разные вещи. Я увидел только то, что осталось снаружи: обрывки данных, старые сохранённые фрагменты и несколько связанных страниц. Я не всемогущий.

Я обошла его стол и остановилась прямо напротив центрального монитора, где синий свет подчёркивал сбивчивую вязь кодовых строк.

— А звёзды у ников? — я указала пальцем на экран, где рядом с DANis* горела одинокая маленькая звёздочка. — Что они конкретно означают? И другие профили... там были две, три звезды. Ты предположил, что это какая-то иерархия?

Хэш потянулся к чашке с остывшим чаем, сделал маленький глоток и поморщился.

— Тройки явно имеют больше доступа, — произнёс он, снова всматриваясь в найденные фрагменты и сохранённые страницы. — По крайней мере, по тем данным, которые остались снаружи. Они ставят крупные суммы, открывают новые ветки, их сообщения выделяются в потоке. Двойки тоже сидят выше обычных игроков, у них больше возможностей, они могут видеть то, что недоступно единицам. А твой Дэн — на нижнем уровне. Единица.

— И что это значит?

— Пока не знаю, — Хэш честно качнул головой. — Но разница в доступе есть. Тройка явно может то, чего единица даже не видит.

Я молчала, вглядываясь в ряды символов. Чем больше я узнавала, тем больше вопросов появлялось.

— А кто их приглашает? Кто такой этот Spider? Сколько их вообще в этой системе? Все ли участники делают ставки или кто-то просто смотрит? И главное, что получает тот, кто выигрывает?

Хэш вздохнул, опираясь локтями о колени.

— Я же сказал: я пока ничего из этого не знаю. Сейчас вторник, ночь. Чтобы собрать хотя бы обрывочную картину из того, что осталось в открытом доступе, мне нужно время. За пару часов такие вещи не вытаскиваются.

— Сколько тебе нужно? — строго спросила я.

— Весь завтрашний день, как минимум. Покопаюсь в старых данных, посмотрю сохранённые страницы, проверю упоминания и попробую свести их между собой. А ты... — он выразительно посмотрел на меня сквозь мутные линзы очков. — Ты иди домой. Посмотри на себя в зеркало. Ты выглядишь так, будто тебя сейчас саму на запчасти разберут. Глаза уже стеклянные.

Я постояла ещё пару секунд, переводя взгляд с него на светящийся монитор. Спорить с ним сейчас было бессмысленно.

Я молча подхватила сумку и вышла из его квартиры, спускаясь по лестнице в ночной переулок.

***

В среду с утра над городом стоял густой, липкий туман, спускавшийся с сопок к корпусам университета. Воздух пах мокрым асфальтом и выхлопными газами.

Я приехала на парковку за сорок минут до начала первой пары. Выключила двигатель, но из машины выходить не стала. Сидела, сжимая пальцами руль, и смотрела через лобовое стекло, покрытое мелкими каплями мороси, на просыпающийся студенческий двор.

Архитектура старого главного корпуса, с его тяжёлыми гранитными колоннами, лепниной и высокими арочными окнами, казалась мне величественной и немного строгой.

Раньше это был просто университет — лекции, зачёты, гулкий шум аудиторий. Теперь всё выглядело иначе.

Я смотрела на проходящих мимо студентов, на девчонок с архитектурного, громко смеявшихся о чём-то своём, на парней в спортивных куртках, перекидывавшихся шутками, на преподавателя с пухлым портфелем, и ловила себя на тревожной мысли: А кто из них там? Кто из этих внешне абсолютно обычных людей сидит в той самой сети? Кто прямо сейчас проверяет коэффициенты? Кто выступает целью, даже не подозревая, что его жизнь разбирают на ставки? А кто наблюдает со стороны, просматривая чужие истории и решая, на что поставить?

Узнать это по лицам было невозможно. Все улыбались, пили кофе из бумажных стаканчиков, жаловались на туман и спешили на пары. Они выглядели совершенно нормально.

Дэн ждал меня у входа. Он стоял, чуть прислонившись спиной к стене, и выглядел безупречно: светлая куртка, аккуратно уложенные волосы, ровная осанка. В руках он держал два бумажных стаканчика с пластиковыми крышками.

Когда я подошла ближе, он тут же встретился со мной взглядом и мягко улыбнулся.

— Доброе утро, — произнёс он, протягивая мне один из стаканчиков. — Какао. Ты вчера выглядела такой уставшей, будто не спала половину ночи. Всё в порядке?

Я взяла стаканчик. Тёплый картон приятно согрел пальцы. Опустив взгляд на белую крышку, я затем снова посмотрела ему прямо в глаза.

Дэн не нервничал. У него не дрогнул ни один мускул на лице. Его взгляд был чистым, прямым, наполненным искренней теплотой и заботой. Он не выглядел виноватым, дёрганым или скрытным. Если бы он хоть немного суетился, переминался с ноги на ногу или прятал глаза, мне было бы проще выстроить внутреннюю защиту. Я бы нашла за что зацепиться, но Дэн был совершенно спокоен, смотрел прямо и не давал мне ни малейшего повода усомниться в его искренности.

Я помнила про DANis*: Принимаю.

Я своими глазами видела этот ник на мониторе у Хэша. А передо мной стоял всё тот же приятный, заботливый парень, который помнил, какой напиток я люблю.

— Спасибо, — тихо сказала я, отпивая немного.

Какао было горячим и сладким.

— Не перегружай себя, — он подмигнул мне, слегка коснувшись моего локтя, и мы вместе вошли в гулкий холл корпуса.

***

После пар мы пошли гулять. Я не стала отменять нашу прогулку. Внутри всё ещё жгло желание понять, что в Дэне настоящее, а что он оставляет за пределами моей видимости.

Мы шли по старым улочкам исторического центра, спускаясь к набережной. Туман рассеялся, уступив место прохладному морскому ветру.

Дэн был удивительно внимателен. В какой-то момент он остановился возле старого двухэтажного дома с облупившейся лепниной, обогнул лужу и указал пальцем наверх.

— Смотри, какие резные наличники. Я мимо этого здания года три ходил и никогда не замечал, а вчера шёл с кафедры и случайно поднял голову. Красиво, правда?

Я кивнула, глядя на тёмное дерево под крышей.

Чуть позже, когда ветер с моря усилился и стал совсем колючим, Дэн затащил меня в маленькую кофейню и купил нам горячий чай с облепихой и имбирём, категорически отказавшись брать с меня деньги.

Он рассказывал смешные, абсолютно безвредные истории про снобизм их декана, про то, как его однокурсник перепутал аудитории и случайно сдал зачёт по международному праву вместо гражданского.

Всё было настолько обычным, тёплым и естественным, что я в какой-то момент поймала себя на ужасной мысли: я почти забыла, зачем вообще пошла с ним. Мне было легко. Мне правда нравилось слушать его голос, нравилось смотреть, как он щурится от ветра, как шутит и подхватывает меня за руку на скользкой брусчатке.

Всё было нормально. Почти.

Стоило ему искренне улыбнуться, показать на какую-то детализированную арку или пошутить над тем, как чайный пар клубится у его лица, как перед моими глазами с неотвратимой чёткостью снова всплывала тёмная строчка с монитора Хэша:

DANis*: Принимаю.

Я смотрела на Дениса и ощущала глухую, тяжёлую внутреннюю растерянность. Я не могла решить, что хуже: если он всё это время мне лгал, отыгрывая роль заботливого парня, или если он не лгал вовсе, потому что если он не лгал, получалось ещё неприятнее.

Дэн мог искренне улыбаться мне днём, держать за руку, покупать горячий чай, честно интересоваться моими делами, и при этом совершенно спокойно ставить на меня в своей закрытой цифровой клоаке. И, похоже, для него эти две вещи могли существовать рядом, не мешая друг другу.

— Ты вообще умеешь отдыхать? — спросила я, когда мы свернули на променад вдоль моря.

Дэн усмехнулся.

— А что, по мне не видно?

— По тебе видно, что ты умеешь пить кофе, ходить на пары и выглядеть так, будто у тебя никогда не бывает проблем.

— Жестоко.

— Честно.

Он рассмеялся и на несколько секунд замолчал, глядя на сероватые волны за парапетом.

— На самом деле я не такой правильный, как тебе кажется.

— Вот как?

— У меня тоже хватает странностей.

— Например?

— Могу до ночи спорить из-за какой-нибудь ерунды, если уверен, что прав.

— Это не странность, это упрямство.

— Хорошо. Тогда упрямство.

Я улыбнулась.

— А азарт?

Он повернул голову.

— В каком смысле?

— В любом. Соревнования, пари, какие-нибудь глупые споры. Когда хочется рискнуть просто ради того, чтобы проверить, чем всё закончится.

Дэн задумался на секунду.

— Наверное, немного есть.

— Значит, всё-таки азартный.

— Немного. — Он пожал плечами. — Когда на кону что-то настоящее, мне даже интереснее.

— Например?

— В прошлом году поставил на победу наших на турнире по гребле.

— И выиграл?

— Конечно.

— Уверен в себе.

— Просто знал, за кого ставлю.

Я покачала головой.

— Я бы так не смогла.

— Почему?

— Не люблю рисковать деньгами. Да и вообще... никогда особо не ставила. Не знаю даже, насколько я азартная.

— Значит, ещё не проверяла.

— Наверное.

Он улыбнулся.

— Тогда тебе повезло. Есть вещи, которые лучше не проверять.

— А сам только что сказал, что любишь риск, — я улыбнулась.

— Я сказал, что немного азартный. Это разные вещи.

Я посмотрела на него.

— И где граница?

— Когда тебе уже важнее выиграть, чем то, что именно ты ставишь.

Фраза показалась мне неожиданно точной.

— Значит, всё-таки понимаешь в этом что-то.

— Совсем немного, — усмехнулся он. — Не переживай, я не собираюсь затягивать тебя в подпольный тотализатор.

Я рассмеялась вместе с ним.

Но внутри что-то неприятно кольнуло. Обычным разговором я ничего не выяснила. Дэн мог быть искренним со мной и всё равно оставаться тем самым человеком, который вечером нажал «Принимаю».

***

К тому моменту, когда я снова добралась до Хэша, на город уже опустился плотный вечерний мрак. Дождь возобновился, и асфальт во дворе блестел под редкими фонарями, как мокрый деготь.

Я зашла в квартиру. Внутри пахло всё тем же чаем и палёным пластиком, но Хэш выглядел иначе. Если вчера он был растерян и немного раздражён, то сейчас сидел перед мониторами уставший, но явно довольный результатом своей работы.

На экранах теперь не было красивых графиков или готовых структур.

Хэш развернул несколько найденных страниц одну за другой: обрывочные тексты на тёмном фоне, фрагменты старых форумов, полураспавшиеся текстовые логи и какие-то отсканированные куски цифровых реестров.

— Нашёл кое-что, — произнёс он вместо приветствия, не оборачиваясь на звук моих шагов.

Я подошла ближе, опёрлась ладонями о край его заваленного проводами стола.

— Выкладывай.

— Эта штука не вчера появилась, — Хэш пошевелил мышью, подсвечивая ветку старых сохранённых материалов пятилетней давности. — Obscura существовала в том или ином виде очень давно. Она меняла площадки и способы работы, но костяк оставался. Сейчас по тем фрагментам, которые мне удалось собрать, я вижу около полусотни участников.

— А Spider? — спросила я, всматриваясь в тёмные строки. — Ты понял, кто это?

— Не понял, кто он физически, но примерно понял, как работает система, — Хэш развернул текстовый файл с выдержками из старых правил. — Судя по старым правилам, при отборе учитывались статус, деньги, связи, громкая фамилия, уровень влияния семьи и доступ к нужному кругу общения. Похоже, сначала формировался список подходящих людей, а уже потом им уходили зашифрованные приглашения. По крайней мере, так выглядит схема из того, что мне удалось собрать.

— То есть попасть туда случайный человек не может? — переспросила я.

— Похоже, нет.

— А я? — тихо спросила, и внутри противно закололо. — Я подхожу под эти критерии?

Хэш повернул голову и посмотрел на меня через толстые линзы очков долгим, сухим взглядом.

— Нет, Лера. У тебя нет нужного статуса, нет семейного капитала, нет связей. Ты вообще чужая для этого круга.

Это стало неприятным уколом.

Гордость это была или обида, я не знала. Но осознавать, что в этой системе ты находишься не потому, что представляешь какую-то ценность, а просто потому, что кто-то решил использовать тебя как расходный материал для чужих ставок, было тошно.

Я медленно перевела взгляд на монитор.

— А если я всё-таки туда попаду? — глухо произнесла я.

Хэш резко выпрямился в кресле.

— Нет.

— Хэш, ты же можешь.

— Лера, ты не понимаешь, во что хочешь влезть, — хмуро ответил он, поднимаясь с места и закладывая руки в карманы потёртых джинсов. — Я не буду создавать тебе новый аккаунт с нуля. Такой профиль будет выглядеть чужим для их системы, и его могут быстро заметить.

— Хэш, ну пожалуйста!

Он посмотрел на меня, потом снова перевёл взгляд на монитор и тяжело выдохнул.

— Чёрт...

Несколько секунд он молчал, потирая переносицу, будто уже жалел, что вообще решил помочь мне разобраться с Obscura.

— Подожди...

Хэш быстро пролистал открытые окна, вернулся к вчерашним заметкам, что-то перечитал.

— Ну что? — не выдержала я.

— Вчера я видел один заброшенный аккаунт, — медленно произнёс Хэш. — Старый. Похоже, им давно никто не пользовался.

Я навострила уши.

— И?

— Человек перестал появляться в сети несколько лет назад. Профиль не удалён, система его всё ещё помнит.

— Ты можешь войти? — спросила я с надеждой.

— Если повезёт, — буркнул он. — Попробую восстановить доступ, сменить ник и часть данных. Если старый профиль не привязан к дополнительной проверке, система может решить, что пользователь просто вернулся после долгого отсутствия.

Он подошёл ко мне вплотную, глядя прямо в глаза.

Ему не нужно было кричать или пафосно угрожать. Говорил он спокойно, но от его спокойствия становилось по-настоящему тошно.

— Но учти: если они поймут, что аккаунт поддельный, тебя просто выкинут. А потом начнут искать, кто тебя провёл. И вот это мне уже совсем не нравится. Ты соображаешь, чем мы рискуем?

— Они уже играют мной, Хэш, — выдержала я его взгляд, чувствуя, как внутри поднимается упрямство. — Я не хочу больше быть овечкой, за которой наблюдают со стороны и на которую делают ставки.

Хэш долго молчал.

Было слышно только, как монотонно гудят кулеры системных блоков.

Наконец он тяжело вздохнул и вернулся в своё кресло.

— Один раз я тебя завожу, — отрезал он, садясь за клавиатуру. — Дальше ни одного движения без меня.

Пальцы Хэша застучали по клавишам.

Он несколько минут возился с доступом к старому профилю, проверяя, не требует ли система повторного подтверждения. Затем на экране появилось поле смены имени.

— Имя, — бросил Хэш, не поворачивая головы. — Надо что-то вбить.

Я не стала просить его придумать мне красивый или незаметный ник. Я просто шагнула вперёд, перехватила у него клавиатуру, отодвинув его руку, и коротким, уверенным ударом пальцев по клавишам вбила одно слово: VIPER.

Хэш коротко хмыкнул, посмотрев на меня поверх очков, но ничего не сказал. Нажал Enter.

Экран на секунду замер, а затем интерфейс обновился. Наверху загорелся системный статус восстановленного профиля: VIPER**.

Две звезды.

Это был старый аккаунт, данные которого Хэш только что подменил.

Мы замерли, глядя на экран. Прошла минута, другая. Система молчала. Проверка прошла без проблем.

Я ещё не успела спросить, что будет дальше, как в правом углу экрана появилась первая реакция.

Кто-то заметил нового участника.

JOKER**:Новенькая?

HAWK**:Две звезды, неплохо.

ECHO**:Viper, добро пожаловать.

Я посмотрела на Хэша.

— Они думают, что я новая?

— Именно.

— А две звезды их не смущают?

— Смущают. Поэтому и заметили тебя сразу.

Он снова повернулся к монитору.

— Поэтому не высовывайся. Чем меньше вопросов к тебе возникнет, тем дольше проживёт легенда.

Я снова посмотрела на экран. В ленте мелькали сообщения: кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то бросал новые суммы поверх чужих ставок. И среди всех этих ников снова и снова попадался один: BLACK***.

Я задержала на нём взгляд.

— А Black?

Хэш продолжал следить за экраном.

— Что — Black?

— Он главный?

Хэш наконец повернулся ко мне.

— Почему ты решила?

— Три звезды. И он, похоже, здесь заметнее остальных.

— Не только у него три звезды.

— А сколько таких вообще?

Хэш задумался.

— Сейчас посмотрим.

Он открыл несколько окон, переключился на сохранённые страницы и начал просматривать найденные фрагменты.