Просто была зима…
- -
- 100%
- +
Зачастую, вот как сейчас, наряду с нежностью на него накатывало чувство вины перед дочерью. Степан чувствовал себя виноватым за то, что они с Лизой не смогли сохранить семью. Он знал, как сильно Славяна переживала их развод. Да он и сам переживал… Он любил жену, и Лиза любила его, но потом что-то сломалось, и однажды Лиза – сам бы он не решился – сказала, что им лучше расстаться. Он тогда переспросил ее: для кого лучше? Потому что не был уверен, что для Славяны так лучше, но Лиза пожала плечами: для всех. У нее была своя правда, если семьи больше нет, зачем создавать видимость, кому нужна фальшь и притворство? И они развелись. Лиза с головой ушла в любимую журналистику, а он – в свою работу, тем более что вскоре после развода Степану пришлось сменить род деятельности. Ему, владельцу крупной строительной фирмы в Краснодаре, предложили баллотироваться в мэры небольшого областного города, и он, к своему удивлению, согласился. А после того как он выиграл выборы и стал мэром, в его жизни уже не оставалось времени ни на что, кроме работы. Ему не удавалось уделять подрастающей дочери столько времени, сколько бы им обоим хотелось, и это рождало у него сильное чувство вины по отношению к Славяне.
«Когда вернусь, надо будет устроить для нее настоящий праздник, – решил Степан, – тем более, что скоро Новый год!»
Мужчина взглянул на кремлевские куранты – до поезда оставалось еще немного времени. Он окинул площадь прощальным взглядом и отправился по магазинам – искать для дочери «аленький цветочек».
* * *Итак, сестры заключили договор: в следующие три недели – до Нового года они должны продержаться «в шкуре друг друга», при этом никто из окружающих не должен был догадаться о подмене. Узнав о том, что у Татьяны билет на утренний поезд до Краснодара, Ольга попросила его показать.
– Билет на поезд на имя Татьяны Литвиновой?! Ну-ну. История повторяется! – усмехнулась Ольга. – Вот по нему и поеду. Как когда-то… К тому же экзотика – прокачусь в плацкарте!
– Почему же в плацкарте? У меня билет в купе.
– Да ну?! Это же совсем другое дело! Поеду с шиком! – рассмеялась Ольга. – Кстати, давай махнемся паспортами!
– Но это подлог документов, – вяло запротестовала Татьяна.
Ольга протянула ей свой паспорт:
– Да не бойся, это всего до конца декабря. Потом обратно обменяем. Ну что – мне пора собираться в дорогу.
– А я? – растерялась Татьяна.
– А ты уже на месте, – Ольга обвела рукой гостиную, – располагайся, чувствуй себя как дома.
Татьяна сжалась – как дома в квартире сестры она себя явно не чувствовала. Тем временем Ольга устроила ей экскурсию: кухня, спальня, гардеробная (все вещи в твоем распоряжении), здесь библиотека. Вот компьютер, будем общаться по скайпу… Вопросы есть? Таня развела руками: у нее был только один вопрос. К себе. Как она могла ввязаться в подобную авантюру? Но отступать оказалось поздно.
Разместив сестру на ночлег, Ольга ушла собирать чемодан.
Прощались утром. Растерянная, Татьяна с надеждой смотрела на сестру, может, та скажет, что передумала, потому что их затея похожа на авантюру, и стоит ее…
– Нет, ничего отменять не будем, – улыбнулась Ольга и вынесла в прихожую чемодан. – Такси у подъезда, еду на вокзал. Вещей, как видишь, много брать не стала.
– Если что, бери мои вещи, – сказала Татьяна, – пользуйся.
Ольга с легкой иронией поглядела на сестру, одетую в пижаму с изображением Микки-Мауса:
– Спасибо, думаю, обойдусь. Удачи тебе в новой жизни!
* * *Удачи в новой жизни! Да-а-а, легко сказать!
Ольга уехала на вокзал два часа назад, а Татьяна так и продолжала сидеть в пустой квартире, как изваяние, – тихая, потерянная. Она не понимала, зачем согласилась на безумное предложение сестры.
«Неужели я так страстно хочу изменить свою жизнь, что ради перемен готова согласиться даже на безумную авантюру?! А с другой стороны, – вздохнула Татьяна, – что я теряю?! Что такого я оставила в той жизни, о чем могу пожалеть? Разбитые мечты, отвергнутую любовь?!»
Ей нужно было найти силы, чтобы прожить предстоящие три недели, выдержать это испытание. Она встала, подошла к окну.
На улице белым-бело от снега. Снег чистый, как белая страница – пиши что хочешь; как этот зимний день – первый день ее новой жизни. Татьяна поняла, что если останется сейчас дома – сойдет с ума от переживаний, и отправилась гулять.
Она прошлась по заснеженным улицам, посмотрела, как дети играют в сквере в снежки, потом пошла на золотой свет куполов храма Христа Спасителя и не меньше часа провела в соборе, дивясь тому, какой он дивно-прекрасный. Затем пешком вдоль набережной дошла до Кремля, прогулялась по Красной площади. Озябнув, она зашла в кофейню и выпила кофе, а когда белый московский день стал отлетать и превращаться в синий вечер, девушка отправилась искать дом Ольги. Найти дом сестры сразу не получилось – пришлось поплутать, Татьяна устала и замерзла.
Блестящая квартира сестры показалась ей чужой и враждебной. У Татьяны было неприятное чувство, что она самозванка и сейчас придет кто-то и попросит ее выйти вон. Однако никто не шел. Татьяна вернулась на свое место в гостиной, где сидела утром. Сегодня, бродя по городу – одна из многих в гигантской толпе, она чувствовала себя предельно одинокой, и в квартире Ольги одиночество ее не отпускало. Ей еще никогда не было так одиноко, как теперь. «Зачем я здесь? Из Приморска сбежала, здесь чувствую себя чужой, а где мой настоящий дом?»
За окнами стемнело. На Москву опустился вечер – стылый, синий. За окном по-прежнему шел снег – долгий и равнодушный. Слезам Москва, как известно, не верит, так что нечего плакать. Татьяна смахнула с глаз предательские слезы.
В абсолютной тишине квартиры трель дверного звонка прозвучала как гром. Татьяна вздрогнула и поспешила в прихожую. Может, это Ольга вернулась?! Сейчас скажет, что все было шуткой и…
– Кто там? – Татьяна посмотрела в дверной глазок.
– Откройте! Соседи! – раздался требовательный мужской голос.
Татьяна отворила дверь. На пороге стоял хмурый мужик. Лицо заросшее, как у абрека, одет без затей: джинсы, линялая майка. Элегантный образ завершал странный парфюм с устойчивым запахом коньяка.
– Здрасьте, – процедил мужик.
На всякий случай Татьяна вежливо поздоровалась – мало ли кто это, может статься, добрый Ольгин знакомый? И точно, оказалось, что знакомый, но не очень добрый, потому что мужик вдруг с апломбом заметил, что недавнее происшествие на парковке было просто хамством с ее стороны, если не сказать больше!
Татьяна покраснела: извините… Прозвучало виновато, искренне, и тут уже удивился мужик, видать, не ожидал от нее такой покладистости. Он махнул рукой: ладно, прощаю, вообще-то я не за этим пришел. Незнакомец назвался Андреем Ждановым, сказал, что он живет этажом ниже и что давеча на его балкон принесло вот это… Он протянул Татьяне мятый лист бумаги. Татьяна бегло пробежала лист глазами, пытаясь понять, о чем идет речь. Авиабилеты на имя Ольги Искры и Игоря Толубеева…
– Думаю, это уже не понадобится! – вздохнула Татьяна.
– Что не понадобится? – проворчал Жданов. – Не поедете, что ли? А как же ваш Хулуле?
– Мой… что?! – Татьяна осеклась и посмотрела на незнакомца с негодованием: какой убогий, пошлый юмор!
– Ну, все равно возьмите свои билеты, может, еще передумаете сто раз да полетите! – брякнул Жданов.
– Да куда я полечу! – ответила Татьяна дрогнувшим голосом. У нее и так целый день в горле стояли слезы, а сейчас она почувствовала, что больше не может сдерживаться. Усталость, переживания сегодняшнего дня, да еще визит этого малоприятного типа, его идиотская шутка!
Увидев ее слезы, Жданов сначала застыл (чего-чего, а женских слез он не любил, он их, можно сказать, ненавидел), а потом возмутился:
– Чего вы ревете?!
– А вам-то что?! – ответно возмутилась Татьяна. – Хочу и реву!
И она захлопнула дверь перед носом хамоватого соседа.
Глава 4
Итак, поезд! А поезд – это такое средство передвижения, на котором Ольга не передвигалась лет семь. Ну ладно, смиряем гордость, вживаемся в образ Тани Литвиновой! Ольга затащила чемодан в пустое купе и удовлетворенно хмыкнула: хорошо, хоть поедет одна – попутчики сейчас были бы некстати! Бо́льшую часть пути она собиралась проспать, выпив снотворное, которое на днях, узнав о ее бессоннице, дала ей домработница Вера. Уповая на чудодейственные Верины таблетки, Ольга сразу переоделась в пижаму: сейчас выпьет «сонное», и всем до свидания! Пока девушка спит – поезд идет!
В дверь купе вдруг постучали. Ольга раздраженно повела плечами: должно быть, ходят по вагону коробейники – предлагают всякие товары, но ей, извините, ничего не надо.
Стук усилился.
– Ничего не надо! – крикнула Ольга.
Ручку задергали.
Ольга приоткрыла дверь:
– Говорю же, ничего не надо!
– Так мне надо! – объявил возникший в проеме купе мужчина. – Добрый день! У меня билет в это купе! Извините, я немного задержался в вагоне-ресторане.
Ольга недовольно поджала губы, ну вот, все-таки придется ехать с попутчиком! Она оглядела незнакомца: лет средних, не высокий – не низкий, не тощий – не толстый, черты лица обычные (как говорится, особых примет в виде исключительных внешних данных, породы или хотя бы интеллекта в глазах – нет), мужик как мужик. Незнакомец уселся на свое место.
Сейчас начнет подкатывать с разных сторон, с раздражением подумала Ольга. Точно! И пяти минут не прошло, как тот действительно начал, спросив, как зовут попутчицу. Ольга в ответ буркнула что-то типа: ольгасанна, но так неразборчиво, что мужчина явно не расслышал, а переспрашивать, судя по всему, постеснялся. Вскоре незнакомец решил сделать еще заход и подкатил к Ольге с коробкой конфет: не желаете ли, сударыня? Ольга брезгливо повела плечом: что за фамильярность?! Это помогло – мужик стушевался и на какое-то время угомонился.
Между тем за окном темнело. Решив, что пора спать, Ольга выпила чудодейственную «сонную» таблетку. По прошествии получаса, поняв, что долгожданный сон не приходит, Ольга пригорюнилась: а видимо, ерунда все эти таблетки?! Она поглядела в окно, за которым проносились леса, деревни, полустанки, и засмотрелась на крупный, прямо-таки кинематографический снег. Леса были заметены снегом, крыши домов прогибались под ним. Красиво!
– Снег! – Ольгин попутчик кивнул в окно.
Ольга бросила на мужика хмурый взгляд – ну, вижу, не слепая. Это все, что вы хотели сказать, или еще последует ценное замечание? Внезапно она почувствовала, что Верина таблетка начинает действовать: по всему телу разливалась тяжесть, веки смежались. Прежде она никогда не пила снотворного, а потому теперь удивилась: что это со мной, прямо плющит с этой таблетки?! Она зевала. В это время ее попутчик со словами: как жарко, однако здесь топят на совесть, вдруг стянул с себя свитер и остался в футболке. И вот тут Ольга остолбенела – руки незнакомца щедро и густо покрывали татуировки.
Проследив за ее взглядом, незнакомец смутился:
– Ах, это… ошибки молодости. В юности, на севере, мне их накололи.
«На севере? – вздрогнула Ольга. – Так он сидел? Уголовник?! И с этим уголовником мне придется провести ночь наедине? Да он меня изнасилует, ограбит и убьет. Надо немедленно пойти к проводнице, потребовать перевести меня в другое купе!» Она попыталась встать, но не получилось. Тело было поразительно слабым, а сознание мутилось. Ольга откинулась на подушку – у нее больше недоставало сил сопротивляться сну. Последнее, что она запомнила, было то, как «опасный мужик с севера», приговаривая: «Короче, дело к ночи – будем спать!» – наглухо задраил дверь купе.
«Ну, все! Изнасилует, убьет и выкинет мой труп на железнодорожные пути!» – ахнула Ольга и провалилась в сон.
* * *В известной песне есть слова: «Без женщин жить нельзя на свете!» Наверное, именно по этой причине оператор Андрей Жданов время от времени «заводил отношения» с представительницами противоположного пола. Однажды он даже был женат на одной прелестной, ветреной актрисе, а в данный период жизни состоял в связи с некой брюнеткой Соней – девушкой прекрасной во всех отношениях, но обладавшей взрывным темпераментом. Причем сначала Жданов считал эту Сонину особенность несомненным достоинством (и у него на то были свои, мужские основания), а затем он стал слегка уставать от Сониного норова (с тобой, Софа, как на вулкане, прямо поджаривает!), и горячий темперамент любовницы стал, скорее, ее недостатком.
В последний месяц они отчаянно ссорились. Соня скандалила по любому поводу, перебила в квартире Жданова всю посуду, потом переключилась на зеркала, подожгла занавеску, облила средством для чистки унитазов парадный костюм Андрея и, наконец, учинив в ждановской квартире тотальный хаос, решила от него уйти. Она заявила, что с нее хватит: они с Андреем вместе полгода, а он при этом живет по-прежнему – сам по себе, выстроил между ними пограничную стену, через которую никому нельзя переходить, и охраняет свою территорию, не дай бог, кто покусится на его свободу и независимость!
В то утро он сообщил ей, что через несколько дней уезжает в очередную командировку – снимать новое гениальное кино! И Соня взорвалась: а для нее нет места в его жизни, и зачем тогда она теряет с ним время?!
…Жданов никак не мог привыкнуть к Сониным истерикам. Вот сейчас что он такого сказал?! Ну сообщил ей, что уезжает на съемки (правда, третьи за последний месяц), ну набычился, когда она стала задавать дурацкие вопросы из разряда «давай, поженимся», да вот, собственно, и все. А бешеная Соня вдруг взвилась, метнула в стену чашку с кофе и заявила, что не хочет его больше видеть.
Она выбежала из квартиры на лестничную площадку и поорала там, потом вернулась в квартиру, чтобы опять сообщить, что она не хочет его видеть, затем сделала новый забег в подъезд, чтобы решительно все узнали, какой Жданов – гад.
Андрей хмуро наблюдал этот дурной театр. Полгода прожили вместе, а не сложилось, нет. Ему опять хотелось сбежать, вот прямо сейчас; взять свою камеру и рвануть на край земли. И когда Соня вернулась, он так и сделал, взял камеру и ушел. Поехал на студию монтировать фильм.
Вернувшись домой вечером, Андрей обнаружил квартиру пустой. Соня вывезла свои вещи и даже прихватила с собой что-то из его мебели и техники (Жданов благородно сделал вид, что ничего не заметил). В опустевшей квартире стояла абсолютная тишина. Что ж, все к лучшему!
– Проживем без баб, да, Хмыряга? – улыбнулся Жданов. Однако Хмыряга на зов хозяина не отозвался.
…Хмырягу, вообще-то, завела Соня. Полгода назад, когда они только начали жить вместе, любовница подкатила к Жданову с оригинальным предложением: «Милый, давай заведем ребенка?!» Жданов в тот момент брился и, услышав Сонины слова, едва не зарезал себя бритвой. Заметив его реакцию, она тут же поправилась: ладно-ладно, для начала заведем кота?! Не терпевший никакой живности, Жданов замахал руками: пожалуйста, никаких зверей! Как будто она его послушала! На следующий же день Соня притащила кота – серого, нескладного кошачьего подростка и назвала его Мурзиком. А Жданов стал называть кошачьего приблуду – Хмырягой. За год на ждановских харчах кот раздобрел, стал большим и вальяжным. Присутствия Хмыряги в доме Жданов не замечал и жизнью кота не интересовался, однако в этот вечер почему-то о нем вспомнил.
Андрей еще несколько раз позвал кота и понял, что в квартире его нет. Неужели Соня забрала с собой? Жданов не выдержал и позвонил Соне.
– Что нужно? – ответила Соня. Судя по голосу, она была готова к любым военным действия.
– Ты забрала кота? – нарочито спокойно спросил Жданов.
– Ты звонишь только за этим? – прошипела она. – Иди ты к черту, Жданов, вместе со своим котом!
– Так брала – нет? – не выдержал Жданов, срываясь на повышенные интонации, но Соня уже отсоединилась.
Впрочем, ему стало ясно, что кота она не забирала. Значит, он где-то здесь… А может, выскочил в подъезд, когда Соня выбегала туда поорать?
Жданов вышел в подъезд и, проклиная все на свете (к черту котов! к черту любовниц!), стал орать «кис-кис». Однако на его «кис-кис» вместо Хмыряги отозвалось другое существо – придурошная актриса с верхнего этажа. Она спустилась к нему на площадку: здрасьте! Жданова аж повело: тебе-то что нужно? Как человек прямой, он не сдержался, и так и спросил:
– Что вам?
Актриса смутилась.
– Меня просили передать вам ключи… – Она протянула ему связку ключей от его квартиры.
* * *Пробуждение нельзя было назвать приятным – голова болела, тело свело. Ольга с трудом разлепила глаза и застонала: «Где я?»
– Вы в поезде! Доброе утро! – раздался мужской голос.
А, этот! «Мужик с севера» сидел за столом и пил чай. Ольга прокрутила в голове события вчерашнего вечера; пленка воспоминаний обрывалась на том фрагменте, когда она «уплыла» в сон, а сосед-уголовник закрыл дверь купе. Дальше Ольга ничего не помнила. Она с подозрением уставилась на мужика: ну, что было этой ночью?! Может, он ею овладел, а она хм… и не заметила? Но попутчик спокойно прихлебывал чай, ничем не выказывая своей вины; он даже доброжелательно поинтересовался, не хочет ли попутчица чая. «Или вот еще булочки, извольте!» Ольга брезгливо посмотрела на румяные, присыпанные сахаром булки, лежащие на столе (предназначенные для тех изящных людей, кто уж совсем махнул на себя рукой), и покачала головой: не хочу. Единственное, что ее сейчас интересовало, – так это события прошлой ночи. Но ведь не станешь спрашивать мужика: у нас с вами что-то было этой ночью?!
В конце концов, понаблюдав за попутчиком, Ольга пришла к выводу, что ничего «такого» не было, уж больно спокойным выглядел ее сосед по купе. Напившись чаю, он принялся искать что-то в своем саквояже и среди прочего извлек из него то ли женскую, то ли детскую сумку в виде таксы. Сумка была исключительно дурацкая – непонятно даже, кто бы такую мог носить. Заметив удивленный Ольгин взгляд, попутчик пояснил, что эту сумку он купил в Москве, в магазине необычных вещей, и везет дочке в подарок на Новый год. Ольга сухо кивнула: нормально, может статься, ваш необычный подарок дочке и понравится, как знать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.