Дракон и его рыжее сокровище
- -
- 100%
- +
– Мелкий, однажды я тебя все-таки прибью, – пообещал Алекс.
– Я сама его прибью! – крикнула Леона.
Алекс едва удержался от смеха. Уж в чем в чем, а в своем умении доставлять девушкам удовольствие он был уверен – глупые и пошлые намеки гнома никак не могли его задеть. Зато Леона заметно смутилась и очень мило покраснела. И, судя по всему, решила замаскировать свое смущение злостью. Она даже оторвала кусок лепешки и швырнула в Мелкого – но не попала. Довольный гном показал ей язык.
– Да сколько можно? – во весь голос прокричала она. – Этот змей еще и издевается! Я его правда прибью!
– Спасите, помогите! – завопил Рослик. – Дракон, дракон, на помощь! Ты мне должен, забыл?
Леона сжала кулаки и бросилась на Мелкого. Алекс не выдержал – расхохотавшись, метнулся за ней. Схватил в охапку.
– Пусти! – зарычала Леона. – Мне надоели всякие гадкие шуточки! Я ему голову оторву!
Продолжая смеяться, Алекс сильнее притянул ее к себе. Леона вертелась, точно уж на сковородке. В конце концов – леший его знает, как это получилось, – они вместе упали. Леона снова попыталась ускользнуть; после страстной, но недолгой борьбы он опрокинул рыжее наказание на спину. Улыбаясь, уперся ладонями в одеяло по обе стороны от ее плеч.
Леона приоткрыла рот, тяжело дыша. В ее глазах сверкали молнии, ее коса расплелась, а рыжие кудри разметались по одеялу. Алекс замер. Духи предков, почему, почему она такая красивая…
– Гном, конечно, не подарок, – пробормотал он и опустил голову чуть ниже. – Но стоит ли его убивать?
– Не стоит! – заявил Рослик. – Будешь потом по мне плакать, а всё, поздно уже!
Леона молча сверкала глазами. Казалось, она даже не слушает, что он говорит.
– Обещаю, если этот маленький наглец еще раз что-нибудь ляпнет, то дальше с нами не поедет. Мелкий, ты понял меня?
– Понял? Нет-нет, моя твоя не понимай!
Взгляд Леоны оставался таким же напряженным, неукротимым. Алекс шумно выдохнул. Ему, конечно, было уже не до гнома. Он просто хотел любоваться ослепительной красотой. Просто хотел прикоснуться, зарыться носом в ее волосы… Он наклонился еще чуть ниже. Да, нельзя было этого делать – но нельзя было не сделать.
Позавчера он ее похитил. Похитил, украл, потому что не мог больше выносить рядом с ней других мужчин. Позавчера он принял самое безрассудное решение в своей жизни. Глупец, вот же глупец…
Теперь они вдвоем. Он должен каждую минуту напоминать себе про проклятый дар. Напоминать себе, что все эти чувства, все эти нестерпимые желания – лишь магия старой феи.
Ему надо держаться. А как держаться?
– Леона, останови меня, – прошептал он.
На ее виске билась тонкая голубая жилка. Алекс прижался к ней губами, тихо застонал и скользнул дальше, покрывая поцелуями кожу и волосы.
– Останови меня, – взмолился он.
И в следующую секунду получил смачную оплеуху, прикусил язык и застонал уже в полный голос.
Мозги сразу прочистились; Алекс отпустил рыжее наказание, сел и прижал ладонь к щеке.
– Доходчиво, – пробормотал он.
Леона тоже села.
– Нам пора идти, – ответила она, отводя взгляд.
Алекс кивнул. Кажется, стоит сказать ей спасибо, что не позволила наделать глупостей. А идти… ну да, пора. Давно уже.
***
– Надо поговорить, – твердым голосом заявила Леона.
– Конечно. – Алекс осторожно кивнул. – О чем именно?
– Сейчас воспитывать тебя будет, – шепнул гном, сидевший у Алекса на плече; Леона, недовольная мелким вредителем, таскать его в своем кармане пока отказалась.
Они продолжали шагать по нескончаемой пыльной дороге. Судя по положению солнца – и по жуткой жаре – дело шло к обеду. С самого завтрака, а точнее, с момента, когда они собрали свои пожитки и двинулись в путь, Леона не проронила ни слова. Алекс не был уверен, как себя с ней вести.
– Ну, помнишь, утром… – вздохнула она. – Утром я сказала, что понимаю: без твоей помощи в Латарис не попаду.
Алекс покосился на нее. Рыжие кудри, как всегда, сияли. В очередной раз чуть не ослепнув, он отвернулся и снова принялся смотреть на дорогу. За последние пару часов Леона уже дважды заплетала косу и завязывала ее куском веревки, но непослушные волосы неизменно расплетались. Раньше, когда она притворялась мальчиком, стриглась покороче и носила берет, Алексу хотя бы иногда удавалось отвлекаться от любования ее волосами. Только берет она, похоже, потеряла в пещере тролля. И теперь… Духи предков, ну почему это так тяжело – бороться с собой!
– Помню, разумеется, – пробормотал он в ответ. – И я был рад это услышать. Я уже не раз объяснял тебе, как важно сейчас быть одной командой. Быть вместе. Ведь мы оба заинтересованы в том, чтобы поскорее попасть в столицу и избавить тебя от дара.
– Так вот насчет дара… – Леона повернула голову и посмотрела на него в упор. – Я верила, что у тебя всё под контролем.
– Конечно, под контролем. – Алекс не выдержал и все-таки отвел взгляд; просто невозможно смотреть на эти волосы. – Под контролем… большую часть времени. В основном.
– Да как ты не понимаешь! – воскликнула Леона. – Я и без тебя попасть в столицу не могу! И с тобой – не могу! Потому что если ты ничего не держишь ни под каким контролем, то… Да разве я справлюсь с тобой, если ты решишь… Ты же лось! Ты в зеркало давно смотрелся?
– Я не лось, – обиделся Алекс. – Я дракон.
– Ты баран, – сообщил ему на ухо Мелкий.
– Пешком пойдешь, – едва слышно пообещал Алекс в ответ, а потом снова посмотрел на Леону: – Между прочим, это обидно – осознавать, что ты считаешь, будто я способен опуститься до насилия.
– Я так не считаю. – Она покраснела. – Я просто боюсь…
– Меня? – помрачнел Алекс.
– Я волнуюсь, – смущенно уточнила она. – А вдруг… ты не сдержишься…
– Духи предков! – прорычал он. – Я вроде объяснял: я не насильник! И прекрасно понимаю слово «нет»! Нужны доказательства? Будут тебе доказательства!
Алекс шагнул к ней, поймал за талию и резко дернул на себя. Леона охнула, а ее глаза широко распахнулись. «Как два чистейших лесных озера», – подумал он, припадая к ее губам. Зачем творить такую невероятную дурь и испытывать собственную ослабевшую выдержку, прямо сейчас Алекс уж точно не мог ответить. Губы Леоны были нежными и сладкими, словно мед. Она немного дрожала – совсем немного, но ему-то заметно, ведь он прижимался к ней всем корпусом, пока его руки жадно скользили по ее спине и волосам. А самым невероятным в продолжающемся безумии оказалось то, что Леона ему отвечала. Нерешительно, неловко… да, это и было бесценно.
Сколько прошло времени, Алекс не знал. И как сумел остановиться, не знал тоже.
Два широко распахнутых лесных озера глядели на него со смятением и мольбой.
– Тебе достаточно сказать «нет», – прохрипел он.
– Нет, – сразу сказала она.
Алекс еще чуточку, просто чуточку, просто долю секунды не выпускал ее из объятий. Просто тонул в бездонных озерах. Потому что… разве он железный? Нет, совсем не железный.
Но потом – отступил, отпустил.
– Я уж думал, вы меня уроните, – проворчал гном.
Леона покраснела, отвела взгляд и быстро зашагала по дороге. Алекс поспешил за ней. Несколько минут они шли молча и даже не смотрели друг на друга. Наконец Алекс не выдержал.
– Насколько силен твой дар, ты, думаю, понимаешь, – тихо сказал он.
– Понимаю, – ответила она.
– И что я безумно тебя хочу, и что мне стоит больших усилий держать себя в руках, ты тоже понимаешь, – добавил он.
– Понимаю, – повторила она.
– Но ты видишь: что бы ни случилось, я могу остановиться. Я всегда остановлюсь, если ты скажешь «нет».
Леона помедлила мгновение, но всё же кивнула.
– Баран, я ж говорю, – шепнул ему гном.
– Заткнись, – тихо ответил Алекс.
На душе было паршиво. Зря он затеял эту демонстрацию силы воли. Да, ему, кажется, удалось убедить и Леону, и даже самого себя, что его воля выкована из железа. Только вот прерванный поцелуй был чем-то вроде острого шипа, вроде противной занозы. Заноза вонзилась глубоко в сердце, и глупое сердце теперь страдало и требовало продолжения. Алекс поморщился. Возможно, он и правда баран.
Леший бы побрал эту старую дуру фею вместе с ее изуверскими чарами!
Алекс продолжал молча шагать рядом с Леоной по колдобинам, которые по ошибке местные обыватели именовали дорогой. Было жарко: солнце палило вовсю, а на небе – ни облачка. Даже птиц не слышно, попрятались где-то от зноя. Даже мошкара в воздухе не мельтешит. В такую жару не мотаться бы по плохим дорогам, а лежать под большим тенистым деревом, желательно, на берегу реки. Любоваться носящимися над рекой большими стрекозами, любоваться бликами на воде, любоваться сиянием рыжих волос самой прекрасной в мире девушки… Обнимать ее, прижимать к себе, целовать, сколько захочется…
– Все-таки эта дорога ужасная! – вдруг громко проговорила Леона.
– Ну да, ужасная, – согласился Алекс, вынырнув из своих грез.
– Я по-прежнему не понимаю, почему нельзя было просто пролететь вдоль Латарского тракта, – с укором добавила она, – и приземлиться где-то поближе к новому постоялому двору?
– Потому что я должен был спрятать тебя от Габриэля, – объяснил Алекс. – Спрятать там, где он не найдет. Если бы мы шли пешком по Латарскому тракту, через некоторое время Габриэль догнал бы нас. Видишь ли, у него есть серьезное преимущество. Называется «лошадь».
– Ах, вот оно что! – фыркнула Леона. – Значит, из-за вашей глупой убежденности, будто драконам нельзя жениться на человечках, я теперь и страдаю!
– Если тебя это утешит, я тоже страдаю, – спокойно ответил он. – Страдаю даже сильнее, потому что остался без обуви. Если бы у меня был выбор, я бы в эти края не сунулся ни за что.
– А выбора у тебя, конечно, не было! – продолжала сердиться Леона.
– Я уже много раз говорил, но ты как будто не слышишь! – Алекс тоже начал сердиться. – Нельзя было оставлять Габриэля с тобой! Он молодой еще, глупый и слабый! Я могу держать проклятые чары под контролем, а он бы со своими желаниями не совладал!
Леона нахмурилась и слегка покраснела, но ничего не ответила.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – продолжал Алекс. – Мы гордые и высокомерные, не женимся на человечках, презираем людей… Но ведь дело совсем в другом!
– Ой, не могу! – захихикал Рослик. – Это ты про что сейчас, про великое драконье предназначение хранить чистоту крови? Ага, да, все павлины так себя и оправдывают. В смысле, драконы.
– Да вы просто не понимаете ни наших потребностей, ни особенностей! – Алекс еще больше рассердился. – Цель дракона – найти свою пару! Когда он ее находит, в сердце просыпается огонь! Это и есть великое драконье предназначение! А теперь подумайте оба: если дракон поддастся влиянию любовных чар и назовет единственной вовсе не девушку, предназначенную ему судьбой, а совсем другую – тогда что?
– Он проживет с ней всю жизнь в любви и согласии, – тихо ответила Леона. – Он будет счастлив, разве нет?
– Нет! – прорычал Алекс. – Он будет несчастлив! Ведь свою настоящую пару он никогда не встретит! Пробудить огонь в его сердце окажется просто некому!
– Понятно, – еще тише ответила Леона.
Она отвела взгляд и принялась смотреть себе под ноги, как будто в этой дорожной пыли могло быть хоть что-то достойное внимания.
– Ну бара-а-ан… – протянул своим писклявым голоском вредный Рослик.
Алекс только вздохнул.
– В общем, насчет Габриэля… – добавил он минут через пять упорного Леониного молчания. – Габриэль на тебе не женится. Я этого не допущу. Просто – нет.
– Ты слишком часто это повторяешь, – бесцветным голосом проговорила она.
– Потому что ты не имеешь права ломать моему брату жизнь, – ответил он.
«Потому что ты не имеешь права любить других мужчин», – подумал он.
И мысленно застонал. Будь проклята подлая старая кляча вместе с ее подлыми чарами!
Глава 8. Дом
За сегодняшний день Леона смогла в полной мере постичь смысл выражения «пребывать в растрепанных чувствах». Ее собственные чувства были растрепаны, запутаны, расшатаны, перевернуты с ног на голову. Ее сердце ныло и жаловалось на судьбу. Леона устала от этого до такой степени, что уже ничего не хотела понимать.
Причиной всему был – ну надо же, какая неожиданность! – глупый баран, называющий себя драконом. Леона то с волнением вспоминала их поцелуй, то мечтала, чтобы этот дурак раз и навсегда исчез из ее жизни.
Алекса и самого штормило под влиянием чар. Леона это видела, она же не слепая. Он всё время кидался ее спасать, даже с риском для жизни – чего стоила одна только битва с троллем! А эти двое парней утром на сеновале? Он ведь спас ее от изнасилования… Сердце Леоны переполняли и благодарность, и нежность, и еще какие-то чувства, которые она не могла распознать. А в другие минуты Алекс как будто терял голову – был готов целовать ее, забыв обо всем, добиваясь, чтобы и она забыла обо всем, чтобы сказала «да». С таким Алексом она чувствовала себя счастливой, только длились эти моменты счастья совсем недолго.
Потому что господин дракон – он же баран, он же чурбан бесчувственный! – тут же вспоминал, что никакая человечка его не достойна. Что на самом деле он вовсе не влюблен. Что на него повлияли чары. Что она, Леона, ему неинтересна. Что он ищет истинную драконицу и будет искать эту дамочку хоть всю жизнь. Что только настоящая драконица сможет разжечь огонь в его сердце. Леона так и не поняла, что это за огонь и зачем его вообще разжигать. Ей не хотелось разбираться в дурацких драконьих причудах. Ей было больно. Просто очень больно.
В ту секунду, когда бесчувственный чурбан заявил, что дракон в принципе не может быть счастлив с человечкой, Леона вдруг осознала, что могла бы полюбить его. Она совершенно точно влюбилась бы в того самоотверженного, пылкого, страстного, смелого, сильного Алекса. Но ведь он остается таким недолго. На месте благородного мужчины почти сразу появляется высокородный дракон. Тот самый, которому Леона и даром не нужна.
А раз так, то и он ей не нужен.
Она никогда, никогда, никогда в него не влюбится! Исключено.
Пусть ищет свою драконью пару. Пусть ликует, что у его избранницы чистая кровь. Пусть женится на Ванессе. Сам же сказал, что Ванесса может быть его парой?
Вот и пусть. И пусть!
Леона сжала кулаки.
Она скует сердце железным обручем и плакать из-за какого-то чурбана не будет. Не будет ни за что!
***
Как и обещал вчерашний попутчик, тот самый бородатый Климент, в конце концов дорога привела их к большой деревне.
Солнце весь день пекло немилосердно, так что Леона сразу побежала к деревенскому колодцу, а Алекс – за ней. Алекс передал Леоне Рослика, чтобы гном не свалился в колодец, спустил ведро, быстро вытащил его уже с водой и поставил на бортик. Рослику первому налили холодной воды в крышечку, а потом уж все вместе они принялись пить, пить и пить, жадно, торопливо, взахлеб, и все-таки никак не могли напиться.
– Немного отдохнем здесь, в тени, – предложил Алекс.
Леона кивнула – идея была хорошей, хоть она и не собиралась сообщать об этом самому Алексу.
– Но смотреть надо в оба, – добавил он. – Объявятся какие-нибудь фермеры в большом количестве, сразу уходим.
– Почему? – удивилась Леона.
– Почему? – мрачно переспросил Алекс. – Ты разве не в курсе, что мужчины имеют обыкновение слетаться на твой любовный дар, как пчелы на мед? Прибежит мужиков целая деревня, а мне потом с ними дерись. А оборачиваться в дракона по-прежнему нежелательно.
– Целая деревня не прибежит, дар не на всех влияет, – возразила Леона, испытывая сильнейшую потребность сказать ему что-нибудь наперекор.
– Серьезно? И на кого же влияет?
– Фея упоминала, что только на молодых. На тех, чье сердце свободно.
– Надо же, как мне подфартило, попал в число избранных, – процедил Алекс сквозь зубы.
Леона посмотрела на него с негодованием. Можно подумать, она несет ответственность за выходки старой феи!
– Кстати, сколько у тебя монет? – вдруг спросил он. – Хорошо бы купить хлеба.
– Да хлеба же хватает, – фыркнула Леона; даже после всех его объяснений она не могла понять, каким образом в Алекса помещается столько еды.
– На сегодня хватает, на завтра – я не уверен. И если к тому моменту не доберемся до очередного человеческого жилья, останемся голодными.
– А если сейчас потратим последнее, останемся без денег! – возразила она. – У меня только две медных монетки.
Алекс перевел взгляд на гнома, который, устроившись у Леоны на плече, пил воду из крышки.
– Мелкий, может, у тебя еще золото в карманах завалялось?
Рослик поперхнулся водой и раскашлялся.
– Неужели найдешь? – заинтересовался Алекс.
Гном яростно помотал головой и прокричал с негодованием:
– Нет! Отстань! Ничего нет!
– Ладно, нам всё равно придется потратить эти последние деньги. – Алекс посмотрел на Леону. – Лучше шагать по безлюдной дороге с запасом хлеба, чем с медными монетами, которые нельзя есть.
Неприятно было признавать, что он прав, поэтому Леона молча пожала плечами и отвернулась. И тут же обнаружила: к ним кто-то приближается.
– Сюда кто-то идет, – сказала она.
– Толпа крепких и молодых крестьян с вилами? – поинтересовался Алекс; он как раз доливал воду в свою флягу и не мог повернуться.
– Нет, – ответила Леона. – Какие-то девицы с ведрами.
– На девиц твой дар, случаем, не распространяется? – съехидничал он.
– Очень остроумно, – буркнула она в ответ.
– Ну, тогда пусть идут. – Алекс сделал глоток воды и закрутил крышку. – Я лично против девиц никогда ничего не имел.
Леона нахмурилась. Чтобы отвлечься и не расстраиваться из-за всяких там драконов, она тоже закрутила крышку, потому что Рослик напился наконец-то, а потом убрала флягу за пояс и пересадила гнома в карман.
Тем временем две девушки – одна темноволосая, вторая светленькая – подошли к колодцу, поставили ведра на землю и с очевидным интересом уставились на Алекса. Леону они, кажется, даже не заметили.
– Ой! – воскликнула темноволосая. – Смотри, чужеземец!
– Ой, и правда! – поддакнула светленькая.
– Здравствуйте, девушки! – Алекс белозубо улыбнулся обеим. – Мы бы хотели купить в вашей деревне хлеб. Не знаете, кто нам продаст?
Девицы переглянулись.
– Моя матушка, наверное, продаст, – сказала темноволосая.
– Сбегай, узнай, – ответила ей светленькая.
– Лучше ты сбегай, – пробормотала темноволосая.
– Еще чего! – воскликнула светленькая.
– Девушки, не ссорьтесь, умоляю! – Дракон снова улыбнулся, а потом посмотрел на темноволосую и подмигнул ей: – Сбегаешь, красавица?
Темноволосая кивнула и унеслась прочь, бросив на подругу выразительный взгляд, в котором читалось явное: «Меня назвали красавицей, а тебя не назвали». Леона покачала головой – вот же дуреха. Светленькая, похоже, была согласна с оценкой, потому что глаза ее сверкнули торжеством.
– Господин чужеземец, – пропела она сладким голосом, – а куда вы идете?
– В столицу, – ответил Алекс.
– Ой, правда? – Девушка похлопала почти белыми ресницами. – Но ведь это так далеко!
– А что делать… – улыбнулся Алекс.
Вот сколько можно улыбаться этой совершенно не знакомой бледной моли? Леона скрестила руки на груди.
Бледная моль тем временем подошла ближе и остановилась в полушаге от бессовестного улыбчивого дракона.
– А спать ночью вы где будете? – с придыханием спросила она.
– Ты смотри, так и вьется вокруг него, так и вьется, – проворчал Рослик.
Леона ничего не сказала. Что тут скажешь-то?
– Дойдем до следующей деревни, попросимся к кому-нибудь на ночлег, – ответил Алекс.
– Ой, вы и к ночи не дойдете до следующей деревни! – Бледная моль всплеснула руками. – Тут дорога через поля, а дальше – через лес. Но лес большой! Если сейчас выйдете, в лесу ночевать придется. Ой, что вы, господин чужеземец, нельзя… Волки же! Там только в старом охотничьем домике не страшно, но вы его не найдете, про него, кроме наших деревенских охотников, и не знает никто. Лучше… оставайтесь-ка сегодня у нас. А? Дом просторный, места хватит. Мать с отцом такому гостю только обрадуются! Мать утку запечет. А я пирог. Знаете, какой вкусный? С яблоками и сливой, м-м-м…
– Мне всегда казалось, – шепотом сказал Рослик, – это мужчина должен ухлестывать за девушкой, а не наоборот. Почему у вас, людей, всё не как у людей?
Леона скрипнула зубами. Алексу хотелось стукнуть по голове, чтобы поменьше улыбался. А вертихвостке сообщить, что она зря старается. Дракон-то истинную пару ищет. Бледной моли тут не светит ничего.
– Заманчивое предложение. – Алекс печально вздохнул. – Но мы не можем остаться. Очень-очень жаль. Очень спешим.
Пока Леона злорадствовала, а светленькая девица растерянно хлопала глазами, вернулась вторая, темноволосая.
– Вот, принесла! – Запыхавшаяся девица протянула Алексу ковригу хлеба. – А еще моя матушка приглашает вас переночевать сегодня в нашем доме, господин чужеземец…
Леона тихо застонала. Они с ума посходили все?
– Прости, красавица, не могу, мы спешим. – Алекс развел руками, потом посмотрел на Леону: – Монетку дашь?
Леона молча вытащила из кармана одну медную монету и сунула Алексу. Алекс отдал ее темноволосой девице, забрал хлеб, закинул за спину мешок с едой, подхватил Леону под локоток и потащил дальше по деревенской улице, даже ни разу на своих поклонниц не оглянувшись. Сзади послышались дружные рыдания. Леона вырвала у Алекса руку, но всё же молча пошла с ним рядом. Ей было странно, что эти глупые девушки плачут из-за мужчины. Она бы на их месте не стала плакать ни за что.
Деревенская улица была такая длинная, что, казалось, никогда не кончится. Люди как будто вымерли – точнее, попрятались из-за жары. Только у одного дома на лавке сидел дряхлый старичок и чистил ружье.
– А скажи-ка, дед, – обратился к нему Алекс, – ты, похоже, охотник?
– Ну, допустим, охотник. – Старичок прищурился. – А вы кто? Вы не из наших.
– Не из ваших, – согласился дракон. – Мы мирные путники.
– Вот и ступайте себе с миром куда подальше, – пробурчал старичок. – На кой вы мне нужны?
– Дед, я слышал, тут в лесах охотничий домик есть, – снова заговорил Алекс. – Расскажешь, как добраться? Нам надо там переночевать.
– Ишь чего! – возмутился старик. – Буду я всем подряд про наш дом рассказывать! Он для охотников! Я его в молодые годы сам с приятелями строил в лесу!
– Дед, так я тоже охотник. – Алекс показал висевшее за спиной ружье.
– Он точно охотник! – пискнул гном, высовываясь из кармана. – Я сам видел: белке в глаз со ста шагов, волка здоровенного пополам, а тролли от него вообще разбегаются!
– Хм, охотник? – заинтересовался старик.
– Мы ведь заплатим. – Алекс подмигнул своему собеседнику. – Медная монета в хозяйстве пригодится, а?
Старичок молчал с полминуты, что-то подсчитывал на пальцах и шевелил губами.
– Ну, добро. Скажу. Давай монету.
Алекс многозначительно посмотрел на Леону. Она вздохнула – расставаться с последней денежкой не хотелось.
– Так вот… – Старичок оживился, как только сунул монету в карман штанов. – Дойдете, значит, до леса, а там прямо да прямо, дорога одна, не заблудитесь. Идти-то долго через лес. А будет такой овражек, по дну ручей бежит, и мостик есть. Из оврага выйдете, и сразу тропинка направо. По ней топайте, пока не упретесь в охотничий домик. Он за елочками прячется.
– Спасибо, дед! – сказал Алекс.
– Спасибо! – поддержала его Леона.
– Да уж ладно. – Старичок махнул рукой. – Смотрите не поломайте ничего в доме. Мне по осени еще бывать там, на глухаря и рябчика пойду.
***
Через пару часов, ближе к вечеру, дорога действительно довела их до леса. Еще часа два с лишним они шли через этот лес по плохо различимой, зарастающей колее, наслаждались прохладой и отмахивались от мошек и комаров. Наконец, совсем уставшие, дошли до оврага, спустились вниз и обнаружили мостик.
Выяснилось, что старик именовал мостиком несколько сколоченных вместе, подгнивших досок – когда-то по нему могла, наверное, проехать и телега, но сейчас сооружение выглядело хлипким и ненадежным, потому что доски давно никто не обновлял. В ненадежности мостика они сразу убедились лично: Алекс наступил на гнилую доску, она проломилась под его весом и обрушилась в ручей, после чего в воду полетел сам Алекс, а за ним – Леона.
Ручей, к счастью, оказался совсем мелким, к тому же в воду не попали ни мешок с едой, ни одеяло. Но одежду по пояс промочили насквозь, а у Леоны промокли еще и сапоги.
Они наполнили свои фляги – заодно уж, потом выбрались из ручья и свернули на едва заметную тропку. Леона хлюпала водой в сапогах, Рослик орал благим матом, что связался с идиотами, которые его чуть не утопили, а Алекс молчал. Через полчаса тропинка привела их к елочкам, а за ними, хвала предкам, обнаружился домишко – добротный старый сруб, небольшой, приземистый, с потемневшими от времени бревнами. По словам старичка, сруб построили местные охотники, чтобы было где спрятаться от непогоды и хищных зверей, когда эти самые охотники уходили на многодневный промысел.