К тебе через туманы

Пролог

Старая женщина одинокой скорбящей фигурой стояла на краю скалы, провожая взглядом небольшой корабль, уходящий вдаль в бескрайние просторы вечно бушующего океана. Волны неистовали, вставая стеной на его пути. Но это не останавливало шхуну. Раскачиваясь, он упрямо скользил к горизонту, превращаясь в небольшую чёрную точку.

Глаза женщины увлажнились, и по сморщенной щеке прокатилась одинокая, но такая горькая слеза. Ведуньи племени Айгор никогда не плакали.

Почти никогда.

Но сейчас женщина не смогла совладать со своим разъедающим сердце горем. Там в трюме небольшого рыбацкого корабля увозили её крошечное сокровище. Её внучку.

Единственное дитя её сына.

Маленькую, смышлёную девочку. Рыжеволосое босое солнышко, что с утра до зари бегала по пляжу, собирая ракушки на бусы. А как она ныряла, словно лягушонок. Бесхитростное светлое дитя. Какое у неё чистое нежное сердечко: никогда мимо рыбки, выброшенной на берег, не пройдёт, в водичку закинет, и чаек от неё отгонит.

И за что такая чёрная судьба только ей уготовлена?!

Бедный ребёнок, преданный матерью. Такая жуткая доля её ждёт.

Старая ведунья племени Айгор плакала. Рыдала в голос. Солёные брызги океана омывали её лицо, вторя горю. Эти острова больше не услышат смех её Ниорис. Её девочка, рыжеволосая красавица, ещё долго не будет даже улыбаться. Её глаза померкнут, гася искры радости. Она теряла её навсегда. Но горче всего старой прорицательнице далось понимание, что она ничем не может изменить судьбу своей кровинушки. Её дар здесь оказался глух и бесполезен.

Внучки не может, но её суженого вполне.

Для этого она пройдёт сквозь Туман, делящий этот мир на два полюса. Проберётся через преграду, сотканную самой смертью, и найдёт того северянина, что судьба приготовила для её девочки. Она изменит его нити жизни!!! Переплетёт их вновь всего одним словом.

Жестокой фразой.

Исказит истину, подмешав в неё намёк на ложь. И тогда нити его судьбы поменяют узор, и с новой силой потянутся за ниточками жизни её Ниорис.

Одно предсказание и её внучка будет спасена.

Всего одна вовремя сказанная фраза!

Но как же сложно совершить задуманное.

Старая ведунья сошла со скалы и отправилась в свою теперь уже одинокую и пустую хижину.

Всё здесь напоминало о её внучке. Горкой сложенные красивые белоснежные камушки, набранная полная корзинка перламутровых ракушек, из которых её девочка делала яркие праздничные бусы. А вот и платья, и пара шлёпанец. Но всё это больше никогда не вернётся к внучке. И она сама более не увидит дома и родных. Они уйдут все, один за другим.

Ведунья в сердцах прокляла своё племя, за то, что те не пожелали слушать прорицательницу. Теперь все они обречены, а вскоре будут и забыты.

И поделом им!

Прогнивший род Древних, забывший, что такое жить по завету предков. Ради лёгкой наживы, продающие собственных детей для развлечения бездушным южанам. Они заслужили своей участи и даже более того.

Больше на родном острове ведунью ничего не удерживало. Её время подходит к концу, но ещё есть пара месяцев, чтобы завершить задуманное. И видят древние Боги, она успеет.

На рассвете небольшая ветхая лодка отчалила от берега и устремилась вопреки бегу волн вдаль. Сила рода всё ещё подчинялась старухе. Вода приведёт куда надо.

Два месяца ушло на то, чтобы пройти сквозь сотканную туманом смерть. Только договор на крови с Иными, похожими на змей жителями северного мира, позволил ей разнести весть о предсказательнице, указывающей на местонахождение избранных.

Поток молодых и не очень мужчин был нескончаем.

Из последних сил, теряя по каплям жизнь, ведунья, не жалея себя, давала им чёткие указания, где искать их наречённых.

И ждала…

Ждала того единственного, для которого она развела столь бурную деятельность, покинув родное племя.

И он пришёл. Появился перед ней, когда сил практически не осталось. Когда старая женщина выжала из своей души всё. Но он всё-таки пришёл. В окружении кровных братьев возвышался над ней несокрушимой скалой, пряча за человеческой маской истинное лицо Иного.

Совсем ещё юный воин, но уже вошедший в силу и покоривший часть этого мира. Молодой вардиган, равный по силе своим братьям, но возглавляющий их из-за несокрушимого жестокого нрава.

Голос ведуньи скрипел устало и надрывно, нервируя мужчин, стоявших перед ней.

– Северные земли никогда не взрастят ваших единственных, хоть трижды их обойдите! – жёстко произнесла она своё предсказание. – Не ходите, не ищите! Здесь их нет!

– Ты ошибаешься, ведьма, – грозно рыкнул тот, что возвышался над ней, возглавляя своих братьев. – Быть того не может!

– Может воин, ещё как может, – устало шепнула видящая. – Займись иными делами и оставь судьбе возможность самой плести свои нити. Но повторяю: северные земли не взрастят ни твою женщину, ни избранных родных братьев.

Черноволосый огромный как гора молодой мужчина грубо рыкнул и вылетел из её ветхого домика, хлопнув от злости дверью так, что та слетела с петель. Остальные медленно потянулись за ним.

– Какой взрывной характер. Ну ничего, моя девочка укоротит твой нрав, дитя Тумана. А пока терпи, внучек, – тихо шепнула ведунья. – Она придёт к тебе сама. Только спаси её сердечко, обогрей. Моя девочка заслужила твоей любви. Только подожди её, умоляю.

Сухой старческий голос разносился по пустой комнате, а веки предсказательницы слипались, чтобы больше никогда не увидеть этот свет.

Её племя Айгор исчезнет вслед за ней.

Уйдут все. Кто-то раньше, кто-то позже, но её внучка останется. Теперь ей суждено прорастить корни здесь. В этом холодном мире за туманом смерти.

Она сказала своё последнее слово!

Она смогла! Утёрла нос судьбе. А теперь и умирать нестрашно.

Только наутро следующего дня обнаружили тело ведуньи. На старом лице, изрытом морщинами, навеки застыла счастливая улыбка победительницы.

Глава 1

Туманная стена. Теперь она отчётливо виднелась впереди, манила и добавляла сил, подбадривая и обещая отдых и покой. Она словно звала. Её мерцание не позволяло остановиться ни днём, ни ночью.

И вот уже трое суток я упорно ползла вперёд.

К той далёкой и в то же время близкой и манящей клубящейся занавесе, за которой я наконец-то обрету счастье. Там, за смертельной магической преградой, мир и покой. Там лучшая жизнь: сытная и тёплая.

Я столько читала о заветных северных землях, и вот осталось только преодолеть туман. Ещё чуть-чуть боли и голода и всё плохое в жизни останется позади. Всего лишь доползти до цели и не испустить дух.

Мои ноги, стёртые в кровь, больше не держали тело. Ободранные колени покрылись слоем глины. Да и ладони выглядели не лучше. Но я, не позволяя себе останавливаться, продвигалась вперёд, не замечая ничего: ни боли, ни усталости, ни сводящего с ума голода. Я забыла, когда последний раз ела. Доступна была лишь вода, которая собиралась в большие лужи. Глиняная земля неохотно впитывала её в себя. Но и эта мутная жижа казалась мне роскошью, когда-то я была лишена и этого.

«Ничего, перетерплю, – мысленно подбадривала себя, – столько уже пережила и эти несчастья тоже когда-нибудь закончатся».

Дождь шёл не переставая. Сменялась лишь его интенсивность. Так моросящий дождик превращался в оглушающий ливень. И тогда приходилось, чуть ли не вплавь в грязи вслепую двигаться к цели. Когда-то тут была дорога, но от неё осталась лишь узкая звериная тропа. Возможно, ей до сих пор пользовались разведчики из-за Туманной стены. Но за те дни, что я находилась в этой степи, никого не видела.

«Там впереди сыто и тепло, – обнадёживал меня мой разум, – там всё, о чём ты только мечтала. Ползи, послушница, только ползи».

Упрямо, сдирая плоть, я продвигалась к своей заветной мечте и помнила, что за моей спиной оставалась война.

Оставался ужас и безнадёжность.

В своей отчаянной попытке добраться до Тумана, я проходила мимо деревень и мелких городков. Их одичалые жители, словно крысы, передвигались перебежками вдоль стен домов, не выходя на открытое пространство, чтобы не привлечь к себе внимание очумелых от безнаказанности южан из Фавской империи. Пришедшие сюда пару лет назад захватчики не пожелали покидать этих мест. Они продолжали грабить, убивать, насиловать и калечить.

Количество мародёров увеличилось с каждым месяцем. Начался захват поселений, бойня среди южан за территорию побольше и побогаче продолжалась. Всё приходило в запустение. Пшеницу на полях не сеяли и не убирали. Скотину забили на мясо ещё в первый год войны. Везде царил голод. Захватчики перебили всех зверей в округе, не брезговали ни собаками, ни котами.

А потом…

А потом случилось самое страшное. Когда есть, стало совсем нечего, а покидать захваченные территории южане не пожелали, они принялись за детей и молодых женщин.

Каннибализм свирепствовал всю зиму, пока из-за Туманной стены не вернулись звери.

Вот тогда-то, с приходом тёплых дней, к Туманной стене двинулся нескончаемый поток беженцев. Они шли непрерывным ручейком. Люди брели. Кто поодиночке, кто небольшими осиротевшими семьями. В основном мужчины, женщины были редкость, ну а детей не было видно и вовсе. Тех малышей, что чудом уцелели, прятали. Ведь за летом неминуемо придут холода, и тогда снова будет голод, и лучше, чтобы об их существовании не знали и вовсе.

Первые недели я шла с беженцами. Никто не обращал внимания на одинокую тощую фигурку.

Я не выделялась из общего потока таких же потерянных оборванцев. Никто не пытался рассмотреть моё лицо, скрытое под тяжестью капюшона плаща. Никого не смущал удушающий, смердящий запах, идущий от моего тела. Да и походка, шаткая и неровная, не выдавала во мне погибшего тёмного мага. Мой организм только начинал оживать, отзываясь болью в разных частях тела. Тихий стук сердца, словно укол иглой, пронизывал грудь.

Я страдала, молча радуясь тому, что ещё способна чувствовать.

Толпа брела. Кто-то отставал, кто-то более сильный уходил вперёд. Но общая масса безропотно сбивалась в стайки. Люди несознательно искали защиту и поддержку друг в друге.

Но чем ближе мы подходили к Туману, тем чаще случались нападения.

И я снова предпочла одиночество, потому что с одинокого путника много не возьмёшь.

Но дойдя до заветной цели, мы не получили желаемого спасения. Нас ждало разочарование. Северянам, тем, что жили за Туманной стеной, неинтересны наши беды.

Ворота на Север оказались закрыты.

Не пропускали никого: ни больных, ни стариков, ни женщин.

Обессиленным людям некуда было возвращаться. Все оседали прямо здесь, под стенами ворот. Боялись лишь приближаться к Туману. Огромный, на десятки километров, лагерь беженцев не мог вместить в себя всех пришедших.

От безысходности люди сходили с ума. Начались нападения, насилия. Убивали просто так, без причины.

Несколько раз в безумии люди кидались на ворота, пытались взять их штурмом, поджечь, разрубить. Все попытки были смешны и безрезультатны. К северянам взывали, умоляли и угрожали, но стражники лишь безучастно смотрели со стены, примыкающей к воротам.

Но вскоре всё изменилось.

Мужчины стали уходить в Туман и не возвращались. Это давало ложную надежду, что у них получилось, и они прошли. Люди уходили всё чаще и большими группами.

Пока однажды ночью они не вернулись.

Ушли в Туман люди, а выпустил он монстров.

Сотни голодных мертвяков. Следы разложения отчётливо освещала полная луна. Они шли, молча, активно перебирая ногами и руками. Нападая, мёртвые не убивали. Они начинали жрать заживо. Вой и безумный крик будил спящих. В панике беженцы не понимали, откуда угроза. Все метались, затаптывая упавших. Это продолжалось всю ночь.

А утром врата открылись и вышли северяне.

Большой отряд магов, с суровыми безжалостными лицами. Выстроившись в шеренгу, они вызвали пламя. Огонь сжигал мёртвых и раненых. Гнал от стен ещё живых и способных передвигаться.

Я бежала как сумасшедшая.

В ужасе мчалась подальше от ворот. Пока не упала. Не понимая, где я и куда идти.

Так прошли ещё пару дней. Опухшие окровавленные ноги меня не держали. Теперь я ползла.

Ползла обратно к Туману.

Путь, что занял у меня паническим бегом чуть больше половины дня, теперь растянулся нескончаемыми днями. Ночь сменяла утренняя заря. А я всё пробиралась вперёд, цепляясь руками за жёлтую степную траву, порой впадая в беспамятство.

Я смогу пройти Туман. Я маг смерти, я смогу!

Возможно, я просто тешила себя пустыми иллюзиями и надеждами, но потерять веру – это смерть. Главное, двигаться вперёд. Если бы я сразу поняла, что такое Туман и какая магия его создала, то ушла бы, не раздумывая ни мгновения.

Я бы преодолела его.

Сумела!

Мёртвых не надо бояться, хотя бы потому, что я сама была едва жива. Стук сердца, такой медленный и тихий, гонял кровь по венам, не давая ей свернуться. Но всё же от живого человека во мне осталось мало. Спину жгла рана, оставленная мне в плену. Ободранный живот дурно пах кровью. От меня исходила удушающая вонь, которую я и сама с трудом переносила.

Так что мёртвые мне не страшны, лишь бы живые не поймали.

Впадая в забытье, я теряла часы, а может быть и дни. Там в беспамятстве я видела лица забытых родных. Я уже не помнила, кто эти люди, стёрлись имена. Лишь обрывки знакомых пережитых чувств и эмоций подсказывали, что это было со мной когда-то. Океан и запах свежей рыбы, смех мальчишек и лай собаки. Восторг от пойманной на крючок совсем мелкой рыбки.

И женщина.

Старая с добрым покрытым паутинкой морщинок открытым лицом. Её гордая за меня улыбка и тёплые обнимающие руки. Она учила меня рыбачить на большом песчаном пляже. Хлопья пены лежали у самой воды, кое-где чернели выброшенные на рассвете водоросли. Мокрый песок под ногами, и мы вдвоём закидывающие раз за разом недлинную удочку. И долгожданный улов. Совсем мелкая рыбеха, которую мы тут же выпустили обратно, чтобы росла.

И тепло! Тепло родных объятий.

Видение исчезло из моей головы так же быстро, как и появилось. Тепло развеялось. Закоченевшее тело свела судорога. Сил больше не осталось.

Дождь окончательно размыл землю, вокруг не было ни деревьев, ни кустов. Только степь, покрытая камнями да небольшими скалами, которые мне ещё нужно было преодолеть.

«Не смей сдаваться, – ворчала я сама на себя, – не смей, слышишь! Вон туман впереди, ещё немного и начнётся новая счастливая жизнь. Ползи! Ползи, не жалея себя».

Когда я добралась до заветной дымки, шевелиться у меня уже не было никаких сил. В последнем рывке я проползла ещё пару метров и вплотную легла к большому камню. Вокруг меня был туман. Как ни странно, дождь внезапно исчез, как будто тут не действовали законы природы. Но разбираться я не стала. Нет дождя и ладно. Сухая земля, вообще замечательно.

Прислушавшись, поняла, что вокруг царит неестественно мёртвая тишина: ни ветра, ни птиц, ничего. Но и это уже не смущало. Я ощущала родственную энергию смерти, значит, всё будет хорошо. Я в безопасности. Теперь только отлежаться и набраться сил. Есть хотелось нестерпимо, но и это можно было вытерпеть.

«Главное, я сумела! Я добралась!»

Уснула быстро. Мне снились рыбацкие лодки и деревянные коробы с живой рыбой, которая так и стремилась выскочить. Порою некоторым рыбкам это удавалось. Они, активно дёргая хвостом, добирались до воды. На таких беглецов не обращали внимания. Ну, уплыла и уплыла. Ящиков было очень много. Хороший улов. Мужчины деловито ходили вдоль берега, о чём-то переговаривались. Женщины таскали ящики, обсуждая, какую рыбу посолят и закоптят, а какая будет приготовлена к праздничному ужину.

Хитрые пушистые островные рыжие коты на коротких лапках тут же мешались под ногами.

Кричали чайки. Вскинув голову, я увидела мужчину. Он пристально меня разглядывал. Его прищур был не добрым, а расчётливым. Я знала его. Хотя кто он, не помнила. В спящее сознание врезалась совсем иная картина. Этот же человек, склонившись над растерзанной юной девушкой с посиневшими от синяков ногами, залитыми её девственной кровью, смеялся ей в лицо. Его жертва, словно кукла, брошенная на деревянный корабельный пол трюма, была уже давно мертва, а её все насиловали в безумном пьянстве очумелые мужчины.

И он был среди них.

«Хорудо из племени Айгор» – всплыло в сознании его имя.

Имя монстра, превратившего мою жизнь в нескончаемый поток горя, боли и ужаса. Ненависть горьким противным ядом разлилась по телу, отравляя душу. Она застилала глаза и затмевала без того воспалённый разум.

Хорудо из племени Айгор – убийца и насильник дочерей своего рода, работорговец, не брезговавший ничем.

Зверь за маской человека и мой отчим. Муж моей матери.

Сколько их было в том трюме, таких девушек, испустивших дух под тяжестью его тела? Десятки. Не трогал он лишь меня, опасаясь, что супруга учует кровь дочери. Не хотел лишних разговоров. Тварь, всё ещё дышавшая со мной одним воздухом.

Убила бы не задумываясь! Вонзила бы нож в его чёрное гнилое сердце, заставив заплатить!

Заплатить за всё и сполна!!!

Хруст ветки заставил меня вынырнуть из сна. Рядом кто-то ходил и натужно хрипел. Но я не почувствовала тепла живого человека. Это был заплутавший мертвяк. Он прошёл совсем рядом с камнем, у которого я лежала, и вышел из тумана. Я не успела особо рассмотреть его. Это определённо был мужчина, высокий и худой. Но какое мне дело до мёртвых.

Полежав ещё немного, я попыталась встать. Ноги не слушались. Вздохнув, снова поползла на животе. На руках, ступнях и коленях уже места живого не осталось, но боли за последнее время было так много, что я к ней как-то попривыкла.

И снова потянулось время. В тумане не было понятно день сейчас или ночь. Пару раз мимо меня проходили мёртвые. Шли они в одном направлении – из тумана туда, откуда пришла я. Были тут и иные жители, но на глаза мне они не попадались, я лишь слышала их пару раз. Но запретила себе даже думать о том, кто может тут скрываться. Постепенно мне становилось лучше.

Туман залечивал мои раны.

Медленно перестали кровоточить ступни и ладони. В голове прояснилось.

Устав, я снова подползла к очередному камню и, подтянувшись, села. Рука нащупала какую-то ткань. Подтащив к себе находку, опешила. Это была сумка. Из неё торчали тряпки и, порывшись, я обнаружила там настоящее сокровище. Сухари, яблоко и копчёное мясо. Его было немного, но главное, что оно было.

Сбоку раздался шорох.

Кто-то прополз совсем рядом с моими ногами. Замерев, я отчётливо увидела змеиный хвост. Дыхание перехватило. Змей я жутко боялась. В пустыни, где я росла, их было великое множество и практически все ядовиты. Каждый день нам приходилось уходить в пески и ловить этих холодных тварей.

Иной едой в пустыни разжиться практически невозможно. Были ещё и равданские колючки, но это отнюдь не милое растение приносило боли столько же, сколько укусы змей. А собрать нужно было много. Каждая послушница должна была вернуться в храм с полной корзиной колючек и с десятком змей, каждая из которых не менее метра длиной.

Мы возвращались все измученные и искусанные. Только быстрая регенерация не позволяла нам умереть в песках. Слабых девочек пустыня убивала ещё в первые месяцы жизни там. Выживали лишь сильнейшие. Но даже годами вылавливая этих тварей в песках, я продолжала испытывать страх при виде змей.

Снова хрустнула ветка, кто-то удалялся.

Посидев ещё немного, я принялась грызть сухарь. Он был невероятно вкусным. Яблоко решила убрать в свой рюкзак на потом. Я с детства просто обожала их. У нас на острове яблонь никогда не было, но время от времени приплывали корабли торговцев и привозили этот фрукт. Стоили они немало. Чтобы получить хотя бы пару яблочек, я днями ныряла на мелководье за раковинами и собирала жемчуг, чтобы потом обменять на обожаемое лакомство. Плавала я отменно, за что и получила прозвище от бабушки. Она называла меня «лягушонком».

Лягушек у нас, конечно же, тоже не было, всё же морская вода для этих смешных животных губительна, но прозвище мне нравилось.

Яблоки – это самое яркое счастливое воспоминание из детства. Их неповторимый вкус и аромат. Бывает, надкусишь кусочек, и в воздухе появляется ни с чем не сравнимый запах.

Запах зелёных яблок – аромат безграничного счастья.

Улыбнувшись сама себе, я сложила свою невероятную находку в рюкзак. Для яблок время ещё придёт, например, отпраздную переход на сторону Севера. Всё остальное оставила, решив организовать себе небольшой пир.

Что-то откладывать на потом, кроме яблока, смысла я не видела. Не поем сейчас, сил на это потом у меня просто не останется. Глупо умирать от голода с едой в кармане. Вот я и ела. Мясо отложила на последнее. Оно было сухим и жёстким, так что хватило его надолго. Постепенно разжёвывая кусочки, наслаждалась вкусом.

Думать, чьё это мясо, мне не хотелось.

Глава 2

Наевшись, я снова впала в сонное беспамятство. Туман укутывал, словно теплое одеяло. Где-то послышался шорох и покатился камешек, но открыть глаза уже не смогла. Веки отяжелели, словно чугунные.

Мне снилось подземелье гуронов.

Мрак и постоянная вонь немытых гниющих тел. Крики, стоны. Плачь мужчин, потерявших всяческую надежду на спасение. Они плакали, умирая, а умирали они долго. Гуроны умели пытать неделями и месяцами, пока жертва не сходила с ума от боли и отчаянья.

Эти твари питались страданиями, поглощая их. Впитывая в себя. Я снова видела мерзкие рожи. Разрисованный красной краской лоб, выкрашенные в черный цвет губы. Лысые черепа блестели от масла, которое дикари наносили на кожу. Женщин было сложно отличить от мужчин, разве что они были злее и безжалостней. Внешних же отличий практически не было.

Мерзкая во всех отношениях раса.

Лишенные магии, они оказались сильными энергетическими вампирами. Гуроны могли обойтись без еды долгое время. Но лишить себя вкусной живой энергии боли и страданий, оказалось для них невозможным.

Будучи практически полудикими варварами, представители этой расы необычайно умны. Их извращенный мозг способен найти выход из любой ситуации. Поэтому не было крепостей и городов, которые бы не могли завоевать гуроны. Они открывали любые врата и двери. Безжалостные наемники, которые брали плату не золотом, а пленными. Угоняли мужчин, женщин и детей.

Сколько я пробыла у них в плену, не знала. Там, в подземельях, невозможно было отследить время, месяц, год или десятилетие. Там был лишь мрак и отчаянье.

Просидев долгое время в камере, я приготовилась к смерти, но она снова побрезговала мною.

Гуронам я была нужна как переводчик. Каким-то непостижимым образом к ним в руки попали книги северян. Рукописи древних оказались ценными и уникальными. Собрание мифов и легенд, описание ритуалов и тексты заклинаний. Подробные рецепты зелий. В этих книгах было собрано все наследие предков.

Но главное! Свитки с описанием ритуала создания Туманной стены.

Гуроны жаждали этих знаний, поэтому они и захватили наш храм, не поленившись прийти в пустыню. Жриц убили сразу. Изнасиловав и вдоволь поиздевавшись, они погнали их обнаженными по раскаленной пустыне. Суровые женщины умирали одна за другой, оставаясь лежать сломанными куклами в песках.

Послушниц же оставили, заперев в клетки. Не тронули. Им нужны были наши знания, а значит, калечить тела и души было невыгодно. Что стало с остальными девушками, не знала. В подземелье я оказалась одна.

Днями и ночами я переводила рукописи, создавала новые книги уже на гуронском языке. Мною были довольны, и, хотя порою все же били длинными палками с тяжелыми металлическими наконечниками, но не насиловали и не издевались, медленно уродуя тело и душу. Но слышать крики и хрипы умирающих в соседнем помещении, чувствовать кожей, как с каждой каплей крови жизнь покидает их тела, было невыносимо.

Когда я превратилась из знахаря в мага смерти, не знала.

Просто однажды поняла, что слышу смерть, чувствую густую тяжелую плотную энергию и поглощаю ее. Это напугало до безумия, но именно этот дар и спас мою жизнь.

Я смогла не просто выбраться живой из подземелья гурон, но и прихватить трофеи. За спиной в рюкзаке лежали бесценные уникальные книги, я украла их все, заплатив за это жизнью, но так и не умерев.

Казалось, Туману нет конца и края.

Сколько я тут уже бродила, передвигаясь сначала ползком, а потом и неуверенным шагом?

Я вдруг поймала себя на мысли, что вот конкретно этот камень впереди меня уже видела. Кроме того, точно спала рядом с ним. Подойдя поближе, убедилась в своей правоте. Под камнем лежал кусок ткани, которым обматывала кровоточащие ноги.