К тебе через туманы

Глава 14

Я села. Вот как стояла, так и села мягким место на пол, поднимать голову было страшно. Отчего-то подумалось, что живой отсюда не выберусь. Я видела и раньше мужчин в гневе и ни разу ничем хорошем для меня их гнев не обернулся.

– На стул сядь! – столько злости и тихого бешенства.

Покрутив головой, я увидела стул совсем рядом с собой. Подтащив его за ножку ближе, словно древняя старуха привстала и присела на самый краешек, готовая сорваться на бег в любой момент. Украдкой взглянув на мужчину, натолкнулась на пылающие раскаленным серебром очи северянина, в которых разгорался лиловый пожар, грозя испепелить все вокруг. Но заставило подавиться собственным дыханием, даже не это.

Его лицо, оно развоплощалось.

С него словно морок спадал, обнажая совсем иные черты. Словно кто-то другой выглядывал из-под маски, кто-то хищный и лютый. В панике, что он зацепится за мой взгляд, я опустила глаза и зареклась, выше его шеи их, вообще, не поднимать. Мало ли кого я там увижу.

– Твое имя? – снова рыкнули сверху, внутри меня от страха все жилки затряслись и голос совсем отказывался появляться, но не ответить было еще страшнее. – Я спросил твое имя, ты оглохла, девка?

– Ниори, – одними губами глухо промямлила я, думала, не услышит, но нет, слух у этого жуткого мужчины оказался замечательный.

– Кто тебя подослал? – этот вопрос меня смутил. Что ответить-то? Сердце, пропустив пару ударов, завелось с новой силой. Выбраться бы, убежать отсюда. Надо чтобы он успокоился и отвлекся. Нужно отвечать.

– Никто, – шепнула я.

Стоявший неподалеку небольшой столик, на котором мы разделывали мясо, вдруг взлетел в воздух и протеев совсем рядом с моей головой, врезался в зажженную открытую печь. Пламя взвилось, но быстро и притихло. На полу остались лежать деревянные обломки. А я буквально омертвела от страха внутри. Звук собственного сердца казался мне набатом. Руки неестественно бледные мелко тряслись, а горло сжал такой спазм, что дышать было сложно.

– Я спросил, кто тебя подослал?

Я молчала, ни жива, ни мертва. Хотелось в панике забиться в самый дальний угол и совсем не подавать оттуда признаки жизни. В комнате было тихо. Жутко тихо. Поэтому удары небольших каблуков сапог приближающегося ко мне чудовищного мужчины звучали, словно гвозди забиваемые в крышку гроба.

Моего гроба, потому, как умереть тут от страха, я вполне могла. Вардиган присел передо мной, и жестко, даже немного больно, схватив мой подбородок, резко вскинул мою голову верх. Но даже в таком положении, я отказывалась смотреть ему в глаза. В нос забивался густой яблочный аромат, совсем не уместный с бешеной яростной натурой своего хозяина.

– Отвечай, если жизнь дорога, кто тебя подослал?

– Никто, – пропищала я, – разбойники напали на тракте, дороги закрыли и нам предложили приехать работать сюда.

– Кто предложим и кому нам? – он слишком близко склонился ко мне, в глаза смотреть было неприятно и до одури жутко. Мой взгляд задержался на его губах. Когда он произносил слова, были отчетливо видны большие верхние клыки, словно у зверя. Это напугало еще больше.

Хотя куда сильнее-то.

Спину словно льдом сковало, в животе кишки скрутило в такой узел тугой, что разогнуться больно. А сердце, мое бедное сердечко трепеталось с такой скоростью, что его удары отдавались в ушах.

– Отвечай? – резко замахнувшись, он все же не ударил. Огромная мужская ладонь замерла у самой моей щеки. Я почувствовала, как леденеет моя кожа, как дрожь пробирается вдоль позвоночника. На долю секунды мой мир остановился и словно все краски, заполняющие его, исчезли, серый туман застелил глаза. Не это была не магическая пелена. Слезы. Такие непрошеные они все же пролились по щекам.

– Не смей мне тут рыдать, отвечай, кто тебя сюда привез и с какой целью?

– Гер Обертон, он привез, работать тут до весны. А там откроют дорогу, и я уеду. Но я могу и сейчас, прямо сейчас уехать, – я испугалась своего же голоса. Такой громкий, звонкий и чужой.

– Я уеду, прямо сию же минуту исчезну. Я уеду, – эта мысль как-то внезапно нахлынула как спасение. – Я сейчас уеду, прямо сейчас и никогда, никогда не вернусь, даже близко к вашим границам не подойду.

Мой звонкий голос, лишенный чувств и интонаций разносился по кухни так, словно я молитву читала. А я как заведенная не могла остановиться и все твердила, глядя на его губы.

– Я уеду сейчас. Я обещаю, я исчезну и никогда не появлюсь, я уеду, уеду, уеду…

Рука огромного злого мужчины все же коснулась моей щеки и погладила, успокаивающе.

– Итан, ты что творишь?

Гер Обертон. Его голос сейчас я бы ни с кем не перепутала. Сорвавшись с места, выпущенной стрелой метнулась к нему. Ноги от пережитого страха не слушали совсем, поэтому, не добежав, я упала и буквально на четвереньках подползла к мужчинам, стоящим в проеме и спряталась за их ногами. И мне было все равно, как это выглядело со стороны. Я желала только одного – быть подальше от того, чей запах не давал мне покоя. Он словно змея проникал мне в голову, одурманивая и не позволяя дышать.

– Девочка, ты чего? – гер Каил, присев передо мною, попытался поставить меня на ноги. Но куда там, я тела своего не чувствовала.

– Я уеду, – прошептала чужим голосом ему. – Я уеду, меня никто не подсылал, я уеду.

С глаз крупным жемчугом лились предательские слезы. Скулы красивого гера напряглись и, слабо сжав мою руку и, вытерев, неизвестно откуда взявшимся в его руке платком мои слезы, он встал, не тревожа меня больше.

Я пыталась спрятаться, крутилась на месте, как волчок, пока не заползла за гера Обертона и не прижалась к его коленям, как побитая собачонка. Стыдно ли мне было? Нет, мне было страшно, что эти сильные мужчины сейчас уйдут и оставят меня один на один с этим чудовищем снова. Хуже было то, что я совсем не понимала, в чем меня тут только что попытались обвинить, и где я провинилась так сильно.

– Итан, ты совсем сдурел, ты, что тут устроил?

Гневная тирада гера Обертона, в ноги которого я сейчас и вцепилась, не возымела на моего обидчика никакого эффекта.

– Это ты ее сюда привез, Обер? – теперь он начал допрашивать злющим колючим, как северные ветра, голосом братьев.

– Да я, а какие с ней проблемы? Сидит девчонка целый день на кухне, носа никуда не кажет.

– Как ты ее нашел? Где? Говори, стужа тебя дери Обер, откуда она?

От такого крика я, вообще, поползла задом к выходу, который к моему нескончаемому счастью был за моими спасителями. Куда ползла, не смотрела, поэтому уперевшись в препятствие, попыталась обогнуть, но тут же услышала сверху очень приятный ранее не слышанный голос.

– Девушка, может, вы подниметесь, полы холодные.

От неожиданности я хлюпнула носом и подняла голову на говорящую преграду. Сквозь пелену слез смогла разглядеть красивого блондина и рядом с ним, такого вдруг ставшего родным и близким, вард Вульфрика. Как-то вспомнилось его сотворенное для меня маленькое чудо и снежный вихрь, создавший милого снеговика. Слезы хлынули с новой силой. И уже ревя в голос, я все так же на четвереньках кинулась на выход, а вслед мне раздалось бешеное:

– Стоять!

Тут же кто-то ловко подхватил меня за талию, и я оказалась на чьих-то руках. Слабый аромат цветущей вишни взбудоражил голову. Обладатель этого приятного успокаивающего запаха бережно прижал меня к груди.

– Итан, ты бы взял себя в руки и объяснил нам, раз мы все равно уже все здесь, чего твой рев сотрясает воздух? – вард Вульфрик был недоволен. – Чем тебе этот ребенок помешал? Хватит изводить и без того запуганную девочку.

– Ребенок, девочка! – рявкнул вардиган, не желая успокаиваться. – Она одурманила меня, я чую ее вонь так, словно мне в нос веник весенних полевых цветов сунули. Я желаю знать, кто ее подослал и с какой целью.

Странные слова, но еще невероятнее было то, что держащий меня мужчина вдруг подбросил верх мое тощее тельце и уткнулся носом мне в шею.

– И, правда, весенним цветущим полем пахнет. Вкусная какая. А ты, девочка, слышишь мой запах? – На меня уставились медовые глаза, прямо как у гер Кайла, только высокомерия в них не было. Не отдавая отчет в том, что делаю и согласно кивнула.

– Слышишь? – повторил вопрос он и я снова кивнула.

– И чем же я пахну? – возможно, мне показалось, но он даже как-то дыхание затаил, ожидая мои слова. А что мне было отвечать. В данной удушающей ситуации полнейшего отчаянья только правду и ничего кроме нее. Поэтому собрав остатки смелости, если такие вообще остались, я дрожащим голосом прошептала:

– Цветущей вишней в яблоневом саду.

Ляпнула и сама же язык прикусила. Почему-то на мгновение его глаза вспыхнули и огорчено потухли. От какой-то нелепой обиды он даже губу прикусил и как-то, осуждающе глянув в глаза.

– А мой брат, – он дергано мотнул в сторону моего личного сероглазого кошмара, – чем пахнет он?

– Он него сильно разит яблоками, – прошептала я почти беззвучно, – зелеными яблоками.

В комнате воцарилась тишина. Абсолютная. Ее нарушило шуршание мышки под полом и еле различимый писк. И снова тихо. Это нервировало до одури. Вот чего они молчат? Может, я что ни то ответила. Или рот нужно было на замке держать.

– Откуда ты привез ее, Обер? – это огрубевшим голосом вопрошал уже тот, кто держал меня на руках.

При этом он сдавил мое тело так, словно душу выдавить пытался. Но я терпела и ни звука, ни издавала. Лучше было, вообще, сбежать. Куда? Подальше, далеко отсюда, чтобы не нашли, если бы им приспичило. Но для начала нужно, чтобы отпустили и оставили, хотя бы ненадолго без присмотра. Ночью. Сбегу ночью и даже выяснять не стану, что им нужно от меня. Главное, этот момент пережить.

– В почтовой телеге была вместе с избранной моей, она ей жизнь спасла. Сюда не собиралась. Селестина ее за собой потащила. Да я и не возражал. Красивая же, хоть и странная, она как младенец. Снегу радовалась, будто впервые увидела. Всю дорогу молчала. А до того, где в телегу уселась, да откуда мне знать, – но умолкнув на мгновение, он добавил. – Это у Селестины выяснить можно.

– А зачем? Пусть сама говорит, откуда такая красивая да вкусная взялась? – гер Каил с такой счастливой улыбкой приблизился ко мне, что у меня снова слезы на глазах выступили.

– Что вы хотите знать? Я все скажу, только не убивайте и не калечьте, – пропищала я. Вспомнилась занесенная над моим лицом рука вардигана, если такой ударит хоть раз, я себя после этого по частям долго собирать буду.

– Ну что ты. Не бойся, не обижу. Мы тебя уже спросили, откуда ты пришла к нам такая ароматная? – странно, но в отличие от брата, гер Каил не выглядел даже чуточку злым. И глядя на него, сердце отходило и начинало биться медленнее. Какой же он красивый. А глаза, какие словно солнышко в них сияет.

– Я из пустыни Вархуви, – глядя на него в упор, шепнула. – Из храма Песчаных барханов, – добавила для ясности, чтобы ответ полнее был.

– И где же находится эта пустыня? – голос гер Каила усыплял и расслаблял, и вроде-то уже и все хорошо и спокойно. Его слова звучали музыкой, хотелось, чтобы он говорил и говорил.

– За горами Ормита, это земли Южной империи, – улыбаясь безумной улыбкой, разоткровенничалась я. – Их восточная часть, но я подданная Мланского графства, старшая жрица оттуда родом была. А земли, на которых наш храм стоял, только три года назад империи отошли.

Лицо гера было неподражаемо. Оно вытянулось, а глаза так по-дурацки хлопали, словно я ему байки рассказывала. Всматриваясь в его черты, еще раз отметила, какой же он все-таки невероятно красивый. Густые черные волосы. Словно тушью подведенные темными ресницами глаза. Но почему-то видеть-то я его красоту видела, но не трогала она мою душу. А потом он отвернулся, обрывая наш зрительный контакт, и реальность нахлынула на меня удушающей волной. Снова ощутила железные тиски объятий незнакомства, напоролась на пристальный взгляд серых глаз моего мучителя и снова сжалась в комочек, вопя в душе. Они использовали на мне какую-то магию, в голову мне забрались и, не напрягаясь, заставили раскрыть те тайны, о которых я бы и под пытками не ответила. Это был строжайший запрет говорить, где храм, нельзя рассказывать о том, что я послушница, никому. А я все им поведала. И даже не поняла этого.

– Ты родилась за Туманом на Юге? – речь гер Каила уже не звучала музыкой и в его глазах солнышко отсутствовало. Но вот теперь и без его ментальной магии мне не отвертеться от ответа. Все самое важное я уже выдала, молчать смысла уже не имело. Только разозлю остальных мужчин. Опустив взгляд на противоположную стену и, стараясь, вообще, ни куда в сторону его не отводить, что бы еще в какой транс не вогнали, предельно твердым шепотом, на какой была способна в такой ситуации, ответила:

– Да я родилась за Туманной стеной, и нет, не на юге, на островах в океане. Это нейтральные воды.

Меня прервал раскатистый злобный рык и треск раскалывающегося дерева. Еще один разделочный стол рухнул, сломленный пополам, а ведь его толщина была сантиметров десять, не меньше. Сколько же сил в этом мужчине.

– Тварь! Какая же она тварь. Ну, ничего она ответит за все. Найду старуху и пусть пропоет мне еще раз свои предсказания.

Что-то еще рыкнув на неизвестном мне языке, вард Итан сорвался с места и устремился ко мне, по мере его приближения мои руки холодели все больше и больше. В панике я дернулась и попыталась верхом залезть на того, кто меня держал. Не смогла. Подоспевший ко мне вардиган, выхватил меня из рук брата. Сжав мое тело до хруста в ребрах, вышел со мной в коридор. Опомнившись, я попыталась оказать сопротивление. Била его ногами и вырывалась. Но он не замечал моих активных потугов. Ровным шагом, словно маршируя, проследовал до моей комнаты и скинул меня на кровать.

– Собирай вещи, завтра с утра ты переедешь ко мне в крыло, – скомандовал он, пожирая меня взглядом.

– Зачем? – пискнула я.

– Тебя еще раз допросит Каил, если ты действительно не рождена на севере, значит, я объявлю тебя своей избранной. Своей единственной, – с тихим восторгом объявил вард Итан.

От этих его слов мне стало дурно, во рту появилась мерзкая горечь. Лучше смерть, чем видеть этого мужчину всю оставшуюся жизнь, засыпать рядом с ним, ощущать его тело на себе, рожать детей. Меня передернуло. Нет, не об этом я мечтала. Бежать. Сегодня же ночью, завтра будет поздно. Слишком поздно.

Глава 15

Паника. Не способная успокоиться, я металась по комнате, хватая то одну вещь, то другую. Бежать. Быстро и не раздумывая. Пока еще не поздно. Пока не заклеймил и не получил на меня права. Осчастливить он меня решил! Сделать единственной! Ага, видела я этих единственных в храме. Там каждая вторая была такая осчастливленная. Сначала поиграется, потом двух сыновей потребует родить. А если дочери, так снова в постель потащит и рожать заставит каждый год, пока не появится второй наследник, а потом добро пожаловать в храм или еще куда подальше. Чтобы не видеть жену родную осчастливленную и не вспоминать о ней лишний раз. А в супружескую постель пустит с десяток любовниц разных мастей, чтобы по ночам не мерзнуть.

А что до детей, так в лучшем случае только маленький портретик от них на память и останется. Сколько раз я видела, как сильные духом жрицы по ночам в своих кельях плачут, уткнувшись в подушки и прижимая маленькие потрепанные карточки с изображением их дочерей и сыночков, которые уже давно выросли и не вспоминают своих матерей. Эта мысль заставила присесть на койку и, наконец, взять себя в руки.

Спокойно! Нужно остыть.

Главное, сейчас не сделать себе еще хуже. Что у вардигана нрав чудовищный, это ясно. Но вот если разозлю его больше, еще чего доброго запрет, вон как Обертон Селестину, и не выпустит, пока рожать время не придет. А мне это не надо? Сказал вещи собирать, что же соберем. Вздумает проверить, чем занята, так и пожалуйста, как послушная овечка платьица пакую, к счастливой жизни готовлюсь.

Слезы радости по лицу размазываю.

Схватив большой чемодан, я действительно стала укладывать в него вещи, все, что оставлю здесь. В него полетели разные тряпки, рассмотреть которые я так и не успела. В сторону же отложила пару теплых гамаш, длинную тунику-платье из плотной шерсти, теплый плащ и куртку, что подарил мне ви Марко, рядом с кроватью поставила и сапожки. В сумку к книгам я сунула две пары сменного белья, носки и еще одно плотное платье. Все, больше мне ничего не пригодится. Все остальное полетело в чемодан.

Отведенный мне шкаф был уже пуст, когда в комнату тихо вошел вардиган, оглядев меня пристальным тяжелым взглядом, он кивнул сам себе.

– Что же в этом я оказался прав, никто не откажется быть избранной вардигана, – сказал, как в лицо плюнул. – Ложись спать. Завтра твои комнаты подготовят, и переберешься туда.

На него я более не смотрела, ну хочется ему помечтать так, кто мешает. Дождавшись пока он выйдет, схватила приготовленные вещи и метнулась в ванную. Переодевалась быстро. На ноги – гамаши и носки. Сверху платье и куртка, в руки плащ и сумка с поклажей. В нее же в последний момент полетели сухари и свежий хлеб, ничего иного съестного в комнате не было, но и это не беда. Голод переносить я умею, тут себя спасать нужно от куда более страшной участи.

Собравшись, тихо выглянула в коридор, в конце которого увидела двух стражников. Не доверяет, значит, умный какой у меня избранный, продуманный. Не зря видимо вардиган именно он. Интересно, как он меня оценивает, за дуру принимает или все же нет. Бесшумно закрыла дверь, я подбежала к окну. Здесь все было чисто, как говорится, ни души. Ну а тьма во дворе была мне надежным союзником.

Схватив с койки простынь, я связала ее с еще одной и одеялом, последнее, как оказалось, даже лишнее. Все же второй этаж – это ни есть большая высока. Открыв окно, я выбросила связанные тряпки, предварительно привязав один конец к спинке металлической кровати. Выбросив следом сумку с вещами, сама залезла на подоконник. Спускаться было неудобно. Неудачно поставив ногу, я резко сорвалась и сильно оцарапала запястья до крови. Вот же, сил все же у меня не так уж и много.

Перебирая руками, которые сильно саднили, опустилась на снег. Не дыша, осмотрелась. Мне определено везло, никто меня не увидел и не услышал. Тишина царила во внутреннем дворе: ни людей, ни собак. Постояв еще немного, окончательно убедилась, что с поставленной задачей я справилась быстро. Но вот с руками можно было и осторожней.

Кровь жирными капельками стекала по пальцам и капала на белый снег, окрашивая его причудливым узором.

Даже не верилось, что все оказалось легче, чем думала. Видимо, для вардигана я была дурой. Ну, за свою столь неучтивую оценку относительно меня, он и поплатится. Обтерев кровь об импровизированную тряпичную лестницу, я убедилась, что новые капельки не выступают. А раны неохотно покрываются подсохшей корочкой. Схватив вещи и не беспокоясь, что кто-то увидит висящие простыни из окна, побежала по узкой дорожке к воротам.

Они были заперты.

Плохо. Но не критично, нужно просто пока где-то спрятаться, а когда уляжется переполох, и искать во внутреннем периметре замка перестанут, я выскочить наружу. Осталось найти, где спрятаться. Я металась по узким аллеям, злясь на себя за то, что так и не удосужилась узнать, что здесь и как. Пока не натолкнулась на большое строение, из которого доносился характерный звериный запах. Идеально. Я затаюсь в зверинце. Там уж точно не учует он мой запах. Как он там выразился: «словно веник из полевых цветов в нос сунули». Ну что же, пусть теперь ищет ту, от которой розами вонять будет.

Попасть в деревянное здание, сложенное из бревен, оказалось не просто. Дверь здесь была одна и у самого входа внутри вели пьяные задушевные беседы двое. Почему пьяные? Да потому что около сваленных досок, которые служили им одновременно и столом и лавками, валялись два бутыля уже опустошенных, да и сами выпивохи уже точно на ногах не держались. Но вот пройти мимо было невозможным. Сдадут же сразу или этот гер Каил всю информации с их голов выудит. Зыркнет им в глаза и они как миленькие заплетающимися языками с блаженными улыбками сдадут всех и вся. Жуткий тип этот гер оказался, а с виду так паяц бестолковый. Внешность, оказывается, очень обманчивой бывает.

Затаившись у двери за какими-то пахучими ящиками, стоявшими тут же один на одном, стала ждать окончания банкета смотрителей зверинца. Если тут такие работнички, то меня уж точно не найдут. Эти и коня тут потерять в пьяном угаре могут.

Ждать пришлось долго. Отменное здоровье мужиков помогло осушить им еще один бутыль, после которого они запели какие-то зауныльные баллады. О, это было выше моих сил. Этим певцам явно кто-то что-то оттоптал, потому как их вокал заставил бы и мертвяков улепетывать в панике. А мне, бедной, пришлось это терпеть. Песни становились громче, а исполнители распалялись, и кажется уже и в пляс пустились, спотыкаясь об валявшиеся у их ног бутылки. Да что же это такое!

Как ни странны шутки судьбы, но спас меня тревожный сигнал колокола. Видимо мое отсутствие обнаружилось. Эта пьянь песни орать прекратила и выскочила наружу. Покумекав, двое, пошатываясь, двинулись к вратам, открывая мне доступ к спасению.

Не раздумывая ни секунды, я двинулась внутрь. Тут были большие вольеры, загоны со странными не виданными ранее зверями. Заглядывая в один, второй, третий, я добралась до самого дальнего. В нем бродил одинокий крупный черный зверь похожий на кота. Один его бок был перевязан серой тканью, и пахло от этого раненого самца травами. То, что надо. Оглядев его вольер, я увидела у дольней стены какой-то закуток, скрытый от глаз посторонних. Видимо, там спал хозяин этого загона.

Колокол снова огласил все пространство вокруг меня, наполняя воздух тревожным звоном.

Скинув вещи, я перебралась через забор загона. Подняв снова сумку и плащ, двинулась к увиденному мною закутку. Животное ожидаемо не среагировало на меня. Еще бы, я ведь все же родилась знахаркой. И во чтобы меня в последствие не превратили, я все еще в душе маг земли и маленький зеленый огонек все еще тлеет в сердце, оберегаемый моим теплом, и даже обретенная тьма хранит эту частичку моей истиной души. Потерять эту искру, что тлеет во мне, означает убить свою суть и раствориться во тьме, перестав быть собой. Исчезнуть и погибнуть внутри себя. Моя душа, то немногое, что еще от нее осталось, хранима и любима мною. Я знахарка и пока дышу, я останусь ей, вопреки всему и всем. Я не дам сломать себя и погубить в угоду другому.

Зайдя за деревянную стеночку, отделяющую лежанку зверя от остального вольера, я устало опустилась на постеленную тут солому. Вокруг приятно пахло животным. Комнатка оказалась небольшой, но мы вдвоем какое-то время тут обязательно уместимся. Прикрыв глаза, я расслаблено выдохнула. Наверное, впервые за столько лет я задалась вопросом: «за что?». Что же совершила я такого, что судьба бьет меня нещадно, посылая такие беды и испытания, которые нормальный человек не переживет. Я мало что помнила до жизни в храме, но чувство, что когда-то была счастлива, меня не покидало. Тоска по чему-то утерянному жгла грудь нещадно. Что-то было в моем прошлом, о чем горевала душа, но не помнил разум. Зажав рот рукою, чтобы не издавать лишних звуков, я ощутила влагу на своих щеках.

Рыкнув, ко мне подошел этот странный зверь. Черная длинная шерсть лоснилась, вызывая острое желание погладить и приласкать ее обладателя. Не удержавшись, я потянулась к огромному коту обеими руками. Он не возражал, зарывшись в мех ладонями, я наслаждалась теплом живого существа. Еще раз рыкнув, кот положил свою голову мне на плечо, слегка потеревшись о мою щеку.