Последний министр СССР

Про родителей: папа-летчик и мама-учитель

Я родился в селе Курчуме Кировской области. Наш Вятский край, или Вятка, как тогда его называли, исторически очень интересное место. Здесь не было крепостного права. Это родина интересных творческих личностей и известных политических и военных деятелей. Здесь родились: Сергей Миронович Киров (1), который дал имя этой области, Молотов Вячеслав Михайлович (2), 4 маршала Советского Союза, Шаляпин Федор Иванович. Художники Васнецовы всегда называли себя «вятскими мужичками». Мы гордимся, что на Вятской земле родились такие люди.

Я из простой семьи педагогов. Отец с мамой познакомились в Кировском педагогическом институте, где она заочно училась на математика, а он – на историка. В 1951 году в результате их союза родился я.

Отец имел образование: 10 классов школы. Наверное, это и спасло его в первый период Великой Отечественной войны. Прямо с выпускного вечера в 1941 году его направили на учебу в Ленинград, где он оканчивал училище штурманов гражданской авиации по ускоренной программе. Очевидно, что учился он неплохо, потому что его взяли на центральный аэродром нашего государства под Москвой – знаменитое Внуково. Тогда это был самый крупный аэропорт.

Всю войну он прослужил в авиации дальнего действия, которая называлась то дальняя бомбардировочная, то партизанская авиация. Он и его сослуживцы еще не имели воинских званий. Поэтому, чтобы их не взяли в плен, они летали воевать в тыл врага. Снабжали партизан.

По прилету к партизанам из бомбардировщиков выгружали взрывчатку, медикаменты. На обратном пути самолеты везли свежее мясо, много разных трофеев и выпивку. В этом смысле армия отца немного развратила. Он был мягкий человек, иногда любил выпить. Летчикам тогда давали 100 грамм спирта за вылет, и в отличие от пехотинцев, у них это происходило регулярно.

Во Внуково очень хорошо кормили, выдавали по плитке шоколада. Говорили, что туда сбежали все кремлевские повара. Внуково считалось элитным местом. Там было все самое лучшее, но при этом своими жизнями они рисковали каждый день. Сталин И. В. очень любил эту авиацию. Его сын был летчиком.

Авиационная деятельность у отца затянулась до 1948 года. Сталин И. В. и после войны не распускал эту авиацию, так как мы не имели достаточно сильного противодействия американской атомной бомбе. В 1948 году отец вернулся. Он был гражданский человек и не хотел всю свою жизнь связывать с армией. Отслужил 7 лет.

Так сошлись эти две позиции: отец – историк и авиатор. Поэтому все, что связывалось с авиацией в нашей стране, всегда было квинтэссенцией и главными событиями в нашей семье. Отец много читал и рассказывал о тех событиях.

Сталин И. В. практически никуда не вылетал. Обходился железнодорожным транспортом. Все знают, что он побывал на знаменитой Тегеранской конференции, пролетев только от Баку до Тегерана. Отец участвовал в этом перелете туда и обратно и обеспечивал безопасность Сталина И. В. в составе сопровождающей бомбардировочной авиации.

Поскольку я учился хорошо, мне говорили: «Вот будешь конструктором, изобретешь какой-нибудь самолет типа ТУ-104 или ТУ-114». Это стало моей неофициальной кличкой. Я все это впитывал в себя, как губка.

Мы с родителями жили в 90 км от города Кирова. Железной дороги тогда не было, поэтому приходилось до города ездить на машине, которая развозила почту. Иногда и автобусное сообщение поступало нерегулярно, поэтому добирались на попутных совхозных машинах. По нашей автомобильной трассе совсем недалеко находился знаменитый город Уржум, где родился Сергей Миронович Киров.

У мамы была настольная книга известной писательницы из Ленинграда Антонины Георгиевны Голубевой, жены актера Сергея Филиппова – «Мальчик из Уржума». Киров С. М. в то время пользовался популярностью. Его любили, особенно в Ленинграде, ведь он возглавлял самую крупную после Москвы партийную организацию. 1 декабря 1934 года, в день его гибели, город Вятку переименовали в город Киров.

У нашего села в Кировской области было красивое название – Курчум. Так я и оказался мальчиком из Курчума. Это большое село, где развивалось сельское хозяйство, два совхоза, полная десятилетняя школа, ведь детей тогда было много. Всегда набиралось 2 полных десятых класса.

В нашем доме главной была мама – Афанасия Захаровна. Она выросла в многодетной семье и одна из восьми детей захотела получить высшее педагогическое образование.

Мама работала учительницей математики. Ее педагогическая деятельность началась в 1941 году, а общий педагогический стаж составил более 53-х лет. После окончания училища в 18 лет ее сразу назначили заведующей восьмилетней школы. Мать пользовалась огромным авторитетом, и с ее словами всегда считались.

Много лет мама была председателем товарищеского суда – общественной организации при профсоюзных комитетах для работы с нарушителями трудовой дисциплины. Они разбирались с проступками. В большинстве случаев на почве пьянства, прогулами по работе, проблемами в учебе не только в школе, но и у технического персонала совхоза.

Мама была очень активной и целеустремленной женщиной, часто ездила в район на повышение квалификации. Регулярно выступала в районной газете, освещала значимые события в селе.

Она видела во мне, в своем единственном сыне, какого-то общественного или государственного деятеля, мечтала об этом. Именно она дала моей жизни общественную направленность.

Пример матери всегда подвигал меня добиваться чего-то большего, идти дальше. После того, как я стал депутатом самого высокого уровня, она устроила и свою общественную жизнь – стала депутатом районного совета. Ей так и говорили: «У тебя сын депутат, а ты чего?». Вот отца не выдвигали, а ее – да.

Отец был пропагандистом и прекрасно знал историю, разбирался в политике, поддерживал целеустремленность матери в моем воспитании. Родители жили дружно.

Мать учила меня концентрироваться на учебе. В детстве у меня был прекрасный велосипед. В классе восьмом-девятом родители купили мне мощный мотоцикл, чтобы ездить по нашим дорогам. Он меня, конечно, отвлекал от учебы, и родители возвращали меня к необходимости заниматься. Говорили делать все, как положено, чтобы ко мне не было никаких претензий.

Я ходил в ту же школу, где преподавали мои родители, и мне было стыдно их подвести своей учебой и поведением. Эта ответственность заложена во мне уже на генном уровне. Даже потом, учась в институте на первом-втором курсе, я всем пытался доказать, что моя золотая медаль заслуженная. И я не подвел своих родителей. Для меня это стало определенным принципом учебы и жизни. Я ценил родителей и берег память о том, что они в меня вложили.

У меня не было особых недомолвок и ссор с матерью. Но оставался отдельный вопрос с девочками, которые мне нравились. Мама контролировала это жестко, говорила, что я все успею. В тот период меня это немного раздражало. Зная, кто из девочек мне нравится, мама приглашала их к нам домой. У меня одного из первых в школе появился очень хороший по тем временам магнитофон. Мы приглашали девочек послушать записи, пообщаться, попить чай, чтобы я не отвлекался и никуда не уходил.

Сельское детство и отрочество: стихи, Ленин, космос

Учеба в школе давалась мне легко, особенно по литературе, географии, истории, обществоведению. А вот с техникой и физикой было сложнее. Скажу откровенно, я всегда очень плохо рисовал. Чтобы получить пятерку в аттестат для золотой медали, мама иногда делала за меня домашние задания по черчению. Столько лет прошло, а мне до сих пор стыдно в этом признаться.

В школе я занимался спортом. Волейбол, футбол и сейчас дают мне запал. Делал то, что положено, что интересно и важно.

Наша сельская школа давала хорошие знания. У нас был дружный и принципиальный педагогический коллектив. Закончив учебу, я не раз показывал свои знания.

В школе я был и председателем Совета дружины, и секретарем комсомольской организации, занимался общественной работой. В младших классах я уже выступал как лектор, вожатый. Мы ездили на смотры художественной самодеятельности, где я читал стихи.

В то время пользовался популярностью Маяковский В. В. Потом я открыл для себя Светлова М. А. А какие красивые стихи были у Симонова К. М. Я все-таки сын фронтовика. Мне эта тема очень близка. Потом узнал, кто такой Эдуард Асадов – слепой фронтовик. Он стал одним из моих любимых поэтов. Я познакомился с ним в Свердловске, дважды был на его концертах. У меня даже автограф Асадова есть.

Я любил стихи, отличался хорошей памятью. Выступал на вечерах и смотрах. Через стихи у меня завязалось много знакомств и отношений. Это пригодилось мне дальше в работе – и в депутатской, и в министерской. Из стихов я взял для себя многое.

Я хорошо писал сочинения. Всегда приводил цитаты и использовал высказывания других людей. Я знал биографии многих дружественных русских писателей. Очень много знал о Чехове, Тургеневе, о Толстых – Льве и Алексее.

Стихи всегда спасали меня в компаниях с девушками. Восхищаюсь и уважаю поэтов, таких как Николай Алексеевич Некрасов, Симонов Константин Михайлович и Асадов Эдуард Аркадьевич.

Я не считаю себя поэтом. Иногда мои попытки сочинения стихов напоминают плагиат.

Моим студентам

И еще напоследок такие строчки:

Я благодарен своим учителям. Они действительно очень эрудированные и начитанные. Мне никогда не было стыдно за свое школьное образование. Я всегда выделялся своим кругозором и начитанностью. Только мой вятский выговор стал для меня небольшой проблемой в студенчестве.

В школьные годы с ребятами у нас была хорошая, крепкая дружба. Моими друзьями были Вячеслав Пермяков, Сергей Двоеглазов, Сергей Карпенко. У нас в классе оказалось целых четыре Сережи из 24—25 человек. Для сельской школы это был большой класс. Многие ребята связали свою дальнейшую жизнь с сельским хозяйством. Двое поступили впервые на факультет охотоведения. Кто-то учился в пединституте, но по моим стопам никто не пошел.

Дружба была добрая, но носила временный характер. Я знал, что село не для меня. Мама меня наставляла: «Учитель истории – что это? Сегодня учитель, через 10 лет учитель. Надо чего-то добиваться». Мать меня поддерживала, если я ошибался. Как-то пару раз плохо подготовился, не выучил стихотворение на вечере, и она меня безжалостно раскритиковала.

Я знаю, что такое сельское хозяйство, труд сельского работника: доярки, строителя, механизатора. И с большим уважением отношусь к этому до сих пор. Знаю, что такое бездорожье, когда заносит снегом дорогу и два дня проехать невозможно.

Государство заботилось об учителях. Родителям бесплатно давали дрова. Их надо было пилить, колоть, чтобы топить печки. Физический труд в моей жизни был. В любую погоду и в -30 градусов шли на колонку. Воду носили сами. Сначала издалека, потом в селе построили колонки за 200—250 метров от дома, чтоб вода в ней не замерзала.

Мы разводили кроликов на мясо. Для них требовалась трава. С матерью ходили косить. Она косила, я носил. Один раз попробовали держать свинью. Но для учительской семьи это оказалось очень тяжело. Мы замечали, что некоторые учителя, с головой погрузившись в хозяйство, немного деградировали.

В селе наша семья выделялась среди остальных семей педагогов. Отец работал и директором, и завучем школы. Мои родители всегда следили за всеми новинками журналов и выступлениями известных людей. Семья была начитанная. Мы выписывали много журналов. Читали и делились своим мнением о прочитанном.

В то время интересного было много. Это была эпоха первых летчиков-героев Советского Союза: Ляпидевский (3), Леваневский (4), Каманин (5). Я знал их биографию наизусть и про подвиг каждого из них мог рассказать.

Прославились наши женщины-летчицы: Валентина Гризодубова (6), Марина Раскова (7). Это время славы наших военных летчиков. Один Валерий Павлович Чкалов (8) чего стоит.

Отец всегда говорил: «Сильный полет Гагарина. Он непревзойденный». Однако, когда Чкалов (9) в 1937 году перелетел через Северный Полюс в Америку, народ радовался не меньше.

Американцы поразились. К ним прилетел одномоторный самолет. Это было настолько важно. Мы навсегда показали престиж Советской власти. Отец всегда гордился этим. Он сравнивал полет Чкалова с полетом Гагарина, хотя понимал, что это космос.

В то время люди не могли похвастаться множеством достижений, особенно перед войной. Да, были папанинцы (10), другие рекорды, и вдруг рекорд Валерия Чкалова. Отец как раз пошел в летчики. Для них Чкалов, Каманин, Молоков (11), Громов (12) являлись образцами для подражания. Поэтому он служил во Внуково, где было 3 командира полка.

Я не скрываю, что мой кумир юности – Владимир Ильич Ленин. В школьные годы мы досконально знали все о семье Ульяновых. Старший брат Ленина Александр Ульянов (13) окончил гимназию с золотой медалью. Его казнили как террориста за покушение на царя.

У моего кумира Ленина В. И. тоже была золотая медаль и в семье поставлена цель – надо больше учиться и меньше отдыхать, от чего-то отказываться. Золотая медаль требовалась, чтобы легче поступить в институт.

Я дважды посещал областные слеты, общался со многими интересными людьми: секретарями комсомольских организаций сельских школ. Я многому от них научился. Они отвечали за организацию политических мероприятий. Например, день рождения Ленина В. И. 22 апреля, прием пионеров, проведение лекций, выступлений.

Все 5 лет я ездил в лагеря. Трижды в пионерский лагерь и два раза в комсомольский. Мать всегда меня поддерживала. У меня была возможность общаться с другими детьми из района, области, сравнить, где лучше, а где хуже. Комсомол – это всегда спорт: плавание, бег, спортивные мероприятия, сдача ГТО. Поэтому физически я был подготовлен.

Служба в армии стала закалкой сельского жителя и очень помогла мне. Я ни в чем не отставал: кроссы с противогазами, прыжки с парашютом – все было. Но стрелять на пятерку у меня не получалось. Мой сослуживец, отличный стрелок Виталий Дорош, предложил стрелять за меня дополнительно по моим мишеням. Я с удовольствием согласился на это и так вышел из затруднения.

Я и сейчас могу с гордостью перечислить события, которые пришлись на мое детство. 4 октября 1957 года успешно запустили первый искусственный спутник Земли. В какой-то период мы с гордостью называли себя Родиной спутников, Страной спутников. Также были облеты Луны, фотографирование ее обратной стороны.

Все эти события широко освещались в прессе. Наш лидер Никита Сергеевич Хрущев любил похвастаться достижениями. В космос полетели собаки. Каждую из них я знал по кличке. Лайка, которая погибла на борту, Белка и Стрелка, которые вернулись с орбиты целыми и невредимыми. Потом у них появились щенки. Все это фотографировали, публиковали в газетах. А мы это видели, слышали и очень гордились.

Дальше наш генеральный конструктор Сергей Павлович Королев (14) отправлял в космос еще целую команду собак, прежде чем отправить туда человека.

Я до сих пор помню 12 апреля 1961 года. Мы стояли на торжественной линейке и праздновали полет Юрия Алексеевича Гагарина. Я уже был пионером и учился в четвертом классе.

Первое знакомство с Москвой

В 1965 году, когда я учился в седьмом классе, мы поехали в Москву с мамой и отцом в составе большой делегации кировских педагогов. Жили в школе рядом с метро Ленинский проспект. Вместо парт нам поставили кровати. В одном классе жили женщины, в другом – мужчины, а на экскурсии ходили вместе. В каждой комнате размещалось по 20—30 человек. Был организован буфет. Я и сейчас прохожу мимо этой школы с трепетом.

Мы посмотрели массу музеев. Отец любил музеи и тепло вспоминал свое пребывание в Москве, когда служил. Мы были на ВДНХ, панораме «Бородинская битва», плавали по Москве-реке на речном трамвайчике. Для нас проводили встречи с известными людьми. К нам приходила Людмила – сестра Маяковского В. В. У меня остался ее автограф. Приезжал композитор Александр Новиков, делегат Третьего съезда комсомола, на котором выступал Ленин В. И. Мы смотрели на этих людей с восхищением.

Политехнический музей тогда был очень популярен. Там часто выступали наши поэты: Ахмадулина И. А., Вознесенский А. А., Рождественский Р. И., Евтушенко Е. А. Ораторы, которых мы слушали, произвели на меня большое впечатление. Спустя годы я не увидел столько впечатлений в Москве, сколько тогда показали мне отец и мать. Мать иногда хотела зайти в магазин, а отец не давал: «Нет, пойдем лучше в музей. Да и потом, Сереже надо». Уже тогда они думали о моем будущем. У меня как-то спросили, какой музей я особенно запомнил. Это музей Ленина В. И. на Красной Площади возле Государственной Думы. У нас было время просто побродить по Москве. С нами гулял мальчик примерно моего возраста. Он так устал ходить по музеям, что расплакался и попросил: «Давайте поедем на метро кататься, и мороженое будем есть». У меня родители более целеустремленные, хотя оставляли время и на отдых.

Москва меня потрясла: метро, транспорт, масштабы. Я уезжал из Москвы со слезами на глазах. Помню, как в поезде услышал песню: «Минуты расставания в твоих словах. До свидания, до свидания, мой студенческий город Москва».

После этого я столько всего рассказывал. Ведь ребята никогда не были в Москве, а я побывал. Я ходил в своей школе по классам и рассказывал и младшим, и старшим ребятам. Я был активным комсомольцем и пионером, считал важным делиться с другими людьми.

В начале 60-х годов такие поездки являлись редкостью. Это не было принято.

После этого я всегда следил за тем, что происходит в Москве, о чем пишут. В то время у нас были газеты, радио и уже телевидение. Примерно в 1959 году родители купили телевизор.

В следующем году, благодаря родителям, я поехал в Ленинград. Мы остановились у знакомых, которые жили в Разливе. Это станция с Финляндского вокзала, где Владимир Ильич скрывался от Временного правительства вместе с Зиновьевым (15).

Мы каждый день ездили на Финляндский вокзал и ходили по Ленинградским музеям. Я узнавал подробности про революцию, царскую семью и Петроград. Они знали, чем меня заинтересовать, ведь мой отец был историком.

Не буду скрывать, что интерес к Ленину В. И. сыграл не последнюю роль. Он работал юристом. Благодаря пропаганде мы, будучи школьниками, знали наизусть и во всех деталях, что он заканчивал, кому и что экстерном сдавал. И Карл Маркс тоже юрист. Моя судьба была предопределена, и я благодарен родителям за это.

В то время родители показали мне лучшие города Советского Союза: Москву, Ленинград, Горький, Свердловск. Огромный, красивый, театральный Свердловск. Я уже мог что-то выбирать. После того, как я узнал, что такое Москва и Ленинград, они стали для меня путеводными звездами, к которым я стремился и шел.

Юристы СССР против Пауэрса: как я решил стать юристом

1 мая 1960 года во время демонстрации в Москве стало известно о сбитом под Свердловском самолете шпиона Фрэнсиса Гэри Пауэрса (16). Хрущев Н. С. активно показывал, что это шпионский вылет. По телевизору транслировали все: шпионское снаряжение, все оружие, передатчики, одежду. Пауэрс рассказал, кто его готовил, куда он должен был лететь.

Он влетел на территорию СССР в районе Казахстана, направляясь в сторону Мурманска, чтобы, пролетая через север, снимать наши важные военно-стратегические объекты. Отец говорил мне: «Ты смотри, как разбирают дело юристы». И я смотрел.

Хрущев Н. С. продолжал показывать, как Пауэрса судит Военная Коллегия Верховного Суда СССР, что у него была и защита, и государственное обвинение, как работает наша система Верховного суда. Я понял, что его судят по закону.

Потом весь СССР стал свидетелем обмена Пауэрса на нашего легендарного разведчика – полковника Рудольфа Абеля (17). Информации было очень много. Показывали и юридическое обеспечение всей договорной системы обмена. Поэтому именно здесь у меня и родилась мысль о том, что, какой бы ни был уважаемый человек другой профессии, именно юристы решают такие вопросы. Отец эти мысли усиленно поддерживал.

Тогда страна готовилась принимать визит американского президента Эйзенхауэра Д. Д. Но шпионский полет американского летчика сорвал визит в СССР.

Нас интересовали братья Кеннеди, тоже юристы. Оба молодые, политики. Джон Кеннеди являлся участником Второй мировой войны, шел на переговоры с Никитой Сергеевичем Хрущевым. Тут и юридическая, и политическая составляющие вместе. Его брат, Роберт Кеннеди, занимал пост Министра юстиции Соединенных Штатов. Так мы узнали, что юриспруденция – это огромное поле деятельности: прокуратура, таможня, пограничные войска, суды, Федеральное бюро расследований.

Внезапно Роберт Кеннеди становится начальником Эдварда Гувера, который долго возглавлял ФБР – главный следственный политический комитет страны. Наша пресса любила писать о том, какие у них напряженные отношения, о трениях и противоречиях. Я увидел, что братья Кеннеди возглавляют такой клан. Убийство одного из них вызвало очень мощную волну сострадания.

Мы с отцом все больше и больше понимали, что юристы правят миром, решают политические вопросы. А для меня это было очень интересно. Большинство сенаторов в Америке, членов Конгресса, парламентариев имеют юридическое образование и связаны с политикой. Выяснилось, что и во Франции, и в Великобритании политическое образование имеет огромное значение. Так отец подтолкнул меня к этим двум направлениям: космос и политическая составляющая международных событий.

Старшие классы и выбор пути

Я уже видел свой путь в юриспруденции, и очень хотелось поскорее перейти на следующую ступеньку – стать студентом. К нам в школу приезжала команда из МГУ. Они рассказывали про поступление, студенческую жизнь, какая у них стипендия, как они живут. Это сильно меня заинтересовало. До болезненного состояния хотелось стать студентом.

Однако побоялся поступать в МГУ, хотя сразу полюбил Москву во время первой поездки в детстве. Я бы, наверное, поступил, но остерегался чего-то. Сказывалась моя провинциальная скромность и отсутствие опыта. На горизонте появился Свердловск, а там и с институтом решилось. В стране тогда было всего три института, специализирующихся на юриспруденции: в Свердловске, Харькове и Саратове.