Невеста другого дракона

Пролог

На кладбище Ве́ртии выдался тихий солнечный день. Если закрыть глаза, можно представить себя где-то в парке, среди цветов, деревьев и пустынных аллей. Щебетали птицы. Над головой шелестели листья. Эту идиллию нарушали только звуки металла, вгрызающегося в землю.

Я смотрела, как рабочие засыпают могилу. Быстро, слаженно, умело. И под слоем земли стремительно исчезал последний родной человек. Мой папа…

Мама умерла, когда мне было двенадцать. За годы боль притупилась, но потери по-прежнему преследовали меня по пятам. Ди́та — моя няня — умерла в год, когда я вышла замуж. Теперь не стало и отца. Внутри не проходила острая боль, но слез не было. Только чувство невосполнимой утраты. Я — сирота. Эта мысль уже третий день крутилась в голове, но я никак не могла ее принять.

— Госпожа, мы закончили.

Ко мне подошел один из рабочих.

Я вздрогнула. Когда они успели?

— Да. — Кивнула я, но рабочий продолжал стоять рядом.

Тогда до меня наконец-то дошло, чего он хочет. Я принялась судорожно расстегивать сумочку, искать деньги… Руки дрожали. Сумочка выскользнула из пальцев и упала. Все содержимое вывалилось на землю. Карманное зеркало, шпильки, носовые платки. Последние так и не пригодились. Чернильным пятном горечь растекалась в сердце и отравляла меня. Приносила страдания. Я бы все отдала за то, чтобы разрыдаться. Выплеснуть эмоции, но они так и застряли в груди, отчего становилось еще тяжелее.

Мужчина помог мне поднять вещи. Я отдала ему все деньги, что у меня были.

— Госпожа, это много. — Он попытался вернуть часть, но я только мотнула головой и до боли стиснула в руках сумочку.

— Забирайте и идите.

Гробовщик больше не настаивал.

— Примите наши соболезнования, — сказал он на прощание и ушел.

Остальные последовали за ним. Они отошли метров на десять в почтенном молчании, а дальше ветерок донес до меня веселый смех. Жизнь продолжалась, но не для моего отца.

Колени сами собой подогнулись, и я опустилась прямо на траву.

— Джеймс Вила́р, целитель, муж и отец, — прочитала я надпись на каменной плите.

Никто не пришел попрощаться с ним. Ни На́лия, его вторая жена, ни Ела́на, моя сводная сестра, которая называла его отцом. Даже Габриэ́ль, мой муж.

Я усмехнулась. От Налии и Еланы другого и не ожидала. Обе сказались больными. А Габриэля вызвали на работу. Боевой маг, дракон, он занимал высокий пост в военном ведомстве Риоло́на, но, боги, неужели один-единственный раз муж не мог найти несколько часов?

Жгучая боль пронзила сердце. В глазах потемнело. Я прижала руку к груди в попытке отдышаться. Казалось, что там медленно растекается лава.

— С вами все в порядке? — раздалось рядом.

Я подняла взгляд и увидела тень. Солнце так ярко светило, что я едва могла разглядеть черты лица незнакомца. Только черный костюм да копну темных волос. Боль вдруг отступила.

— Да. — Кивнула я.

Мужчина протянул мне руку. Я приняла помощь и поднялась с колен. Его пальцы оказались сильными, теплыми. Мгновение, и незнакомец меня отпустил. Теперь, стоя на ногах, я смогла его разглядеть. Узнать. Это был Ра́йан Э́бер. Затворник, о котором судачила вся Вертия. Наполовину шанориец, наполовину риолонец. Вдовец. Дракон. Нелюдимый и грубый. Я знала, что многие побаиваются его крутого нрава.

— Соболезную, — сухо сказал он, глядя на надгробие. — Ваш отец был хорошим целителем.

Я кивнула. Мы никогда прежде не разговаривали вот так с господином Эбером, но несколько раз пересекались на званых вечерах и в лечебнице отца. Господин Эбер приходил туда со своей дочерью. К сожалению, папа не мог ей помочь. Никто не мог.

— Жизнь так несправедлива, — тихо прошептала я.

Дракон посмотрел на меня. Его янтарные глаза с узким вертикальными зрачками напоминали кошачьи.

— Становится жарко. Вы в черном и, судя по лицу, давно нормально не спали. Вам лучше вернуться домой.

— Нет, я останусь с папой, — упрямо возразила я.

— Вряд ли он бы этого хотел. Езжайте домой, выспитесь, отдохните. А потом возвращайтесь. Джеймс теперь всегда будет здесь, ждать вас.

Я судорожно вздохнула. Господин Эбер был прав. Вернусь потом. Бросив последний взгляд на могилу отца, я пошла к карете. Позади послышались шаги. Я обернулась: господин Эбер шел следом, держась на почтительном расстоянии. Видимо, опасался, что я потеряю сознание по дороге. Какая странная штука — жизнь. Муж оставил меня одну в самый тяжелый день, тогда как человек, от которого я меньше всего ждала участия, проявил заботу. Не навязывался — просто был рядом, готовый подхватить, если оступлюсь.

В груди снова обожгло. Я поднялась в карету и расстегнула верхнюю пуговицу глухого воротника. В закрытом траурном платье и вправду было нестерпимо душно.

Экипаж тронулся. В окно я увидела, как господин Эбер неспешно пошел обратно на кладбище. Там, неподалеку от могилы отца, стояла статуя девочки, которая бережно держала в руках голубя. «Мати́льда», — всплыло имя в памяти. Дочь господина Эбера. Бедная малышка…

Дорога до дома прошла в оглушающей тишине. Мысли, чувства — все притупилось. Даже боль отступила, оставив лишь холодную пустоту. Я вошла в холл особняка. Столько лет здесь прожила, но это место так и не стало для меня по-настоящему родным.

— Габриэль уже вернулся? — спросила я у дворецкого.

— Да, госпожа, — коротко отозвался он.

Дворецкий старательно отводил взгляд. Слуги… От них невозможно ничего скрыть. Передо мной стоял посторонний человек и явно испытывал неловкость, хотя ни в чем не был виноват. Стыдно должно быть моему мужу, а не ему.

— Где Габриэль?

— У себя в кабинете. — Дворецкий чуть запнулся и нехотя добавил: — С госпожой Еланой.

Я горько усмехнулась. Прийти на похороны человека, которого с десяти лет называла отцом, у нее сил не нашлось, а вот явиться за деньгами — совсем другое дело. Я решительно направилась к кабинету. Хватит. Больше ни Елана, ни Налия не получат от нас ни монеты.

— Госпожа! — встревоженно окликнул дворецкий. — Вам… вам не стоит сейчас туда идти.

Я замерла и нахмурилась, не понимая, к чему эта заминка. Дворецкий выглядел смущенным, даже испуганным. Нехорошее, липкое предчувствие шевельнулось под сердцем. Слуги всегда все знают… Слуги всегда узнают первыми!

Быстрым шагом я направилась по коридору. Сердце колотилось где-то в горле. Нет, это не может быть правдой. Только не с Еланой!

Я толкнула массивную дверь кабинета — та распахнулась с пугающей легкостью, в стороны разлетелись деревянные щепки. Каким-то образом мне удалось выломать замок с корнем, но я была слишком потрясена, чтобы придать этому значение. Все внимание поглотила картина внутри комнаты.

Елана сидела на краю стола, задрав пышный подол. Пальцы Габриэля запутались в ее волосах. Он властно запрокидывал голову сестры назад, устроившись между ее разведенных колен. Без сюртука, без галстука, в расстегнутой на груди рубашке.

Затуманенные страстью глаза мужа переместились с лица любовницы на меня. Время замедлило ход. Я отчетливо увидела, как раздражение оттого, что их прервали, сменилось узнаванием, а затем растерянностью.

Я никогда прежде не заставала Габриэля за изменой лично. По Вертии ходили шепотки о его любвеобильности, но он не позволял себе опуститься до интрижки прямо в нашем доме. С моей сводной сестрой.

— Ева? — выдохнул он.

Габриэль отшатнулся от Еланы. Я скользнула взглядом ниже: застежки на его брюках были целы. До самого финала они не дошли — я помешала.

Елана тоже спохватилась и судорожно принялась одергивать смятую ткань платья.

— Теперь понятно, какие у тебя неотложные дела, — хрипло выговорила я.

Пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек. Я закипала от ярости. На Габриэля, на Елану, на саму себя! Боги, почему я раньше отказывалась замечать, что у мужа нет ни капли чести?!

— Ева, она ничего для меня не значит, — произнес Габриэль, глядя мне прямо в глаза.

Губы сами собой скривились в усмешке. Слова этой песни мне уже доводилось слышать. Правда, после муж обязательно добавлял, что это всего лишь сплетни.

— Что?! — возмутилась Елана. — Минуту назад ты говорил совсем другое!

Лицо сводной сестры пылало. Губы припухли от поцелуев, каштановые волосы разметались по плечам. Я с горечью отметила, как они с Габриэлем сейчас похожи: ни стыда, ни раскаяния. Только наглая уверенность в собственной безнаказанности.

— Габи жалеет тебя из-за отца! На самом деле он хочет быть со мной! — заявила Елана.

— Заткнись, дура! — рявкнул Габриэль.

Поток его силы смел со стола бумаги и заставил Елану вздрогнуть. Она отступила к стене. Эту часть натуры дракона Елана еще не знала.

Габриэль направился ко мне.

— Ева, это просто интрижка. Ничего серьезного. Минутная слабость, не более.

Он схватил меня за плечи, сдавил. Точно силой хотел заставить поверить в его слова. Мне бы закричать, заплакать, устроить истерику… Но вместо этого из груди вырвался смех.

— Боги, — выдохнула я, продолжая истерично смеяться. — С моей сводной сестрой, в день похорон отца. Как же ты жалок, Габриэль.

Жар в груди нарастал. Запахло паленым. Одежда задымилась, и лицо мужа исказила гримаса боли. Он отпрянул и растерянно посмотрел на свои руки. Обжегся.

Не в силах терпеть боль, я упала на колени. Вокруг закружили вихри пламени. Словно издалека я услышала испуганный крик Еланы. Она забилась в угол, сжалась в комок.

— Ева, нет! — Габриэль попытался пробиться ко мне, но огонь его не пускал. — Сопротивляйся! Не дай себя поглотить!

Впервые я уловила в его голосе страх. Что это? Неужели он переживает за меня? Я подняла взгляд. Руки Габриэля покрывали волдыри, но он все равно тянулся ко мне.

— Умоляю, не надо, — взмолился дракон, обжигаясь все сильнее и сильнее, но пробиться сквозь потоки пламени так и не смог.

Неведомая сила отбросила его прямо на письменный стол.

Я поняла, что осталось совсем немного. Огонь поглощал меня, а еще, кажется, исцелял. Он выжигал в груди боль, страдания и шептал: «Потерпи еще немного, и настанет покой». И я ему поверила. Позволила себя поглотить, расслабилась. Дала пламени вкусить плоть. И огонь сдержал свое слово. Мои глаза закрылись, пришла тьма, а за ней и блаженное забвение.

Глава 1

— Как это еще спит?! Гости через час приедут. Немедленно ее буди! — послышался резкий голос Налии.

Боги, неужели даже в чертогах бездны эта ведьма будет преследовать меня?

Открылась дверь, затем до меня донеслись приглушенные шаги. Такие знакомые, родные…

— Госпожа Ева, пора вставать, — прозвучал около уха мягкий голос Диты.

Я резко открыла глаза. Надо мной склонилась моя милая няня. На секунду у меня перехватило дыхание. Это была она! Круглое доброе лицо, морщинки, седые волосы, окрашенные хной в медный цвет. А еще улыбка. Искренняя, согревающая.

— Няня, — выдохнула я и, прежде чем она опомнилась, стиснула ее в объятиях.

Дита охнула и едва не упала на меня сверху.

— Няня, — повторила я, и из глаз брызнули слезы.

Пожалуй, стоило умереть только ради одной встречи с ней. От Диты пахло ванилью и пудрой. Она была мягкой, а еще такой… реальной. Живой.

— Госпожа Ева, что с вами? — Испугалась няня.

Она отстранилась и приподняла мое лицо за подбородок. — Детка моя, приснился кошмар?

Последние слова она произнесла едва слышно. После того как отец женился на Налии, мачеха первым делом запретила Дите неформальное общение со мной. А еще уволила большую часть слуг, которых нанимала моя мама.

Я хватала ртом воздух и не могла ничего сказать. Как объяснить, если я сама не понимаю, что происходит? Осмотревшись, поняла, что нахожусь в своей детской спальне. В доме, который давно ушел с молотка.

— К-какие гости к нам едут? — спросила растерянно.

Происходило что-то странное.

— Так господин Габриэль с родителями. Обсудить последние детали перед вашей свадьбой.

Габриэль. Предатель. От одного его имени меня передернуло, но я попыталась взять себя в руки, собраться с мыслями. Возможно, то, что сейчас происходит, — фантазия моего воспаленного ума. В агонии он просто заставляет меня прожить этот кошмар заново, пока мое тело лежит в том же кабинете Габриэля.

— Что-то вы совсем плохо выглядите, госпожа, — посетовала Дита.

— Не хочу видеться с Габриэлем, — сказала я первое, что пришло в голову.

Дита растерянно на меня посмотрела.

— Почему? Вы ведь только о нем и говорили последние дни. Молодой господин чем-то вас обидел?

Я не ответила. Обидел — не то слово. Он растоптал мое сердце, женскую гордость, саму душу. Бросил в самый трудный момент, а затем еще и предал.

— Вам срочно нужно поесть, — заключила Дита.

Я невольно улыбнулась. У няни все лечилось с помощью вкусной еды. Прислушавшись к себе, я поняла, что и вправду голодна, а еще… Что-то было не так. Внутри. В самом центре солнечного сплетения пульсировала сила. Ничего подобного я не испытывала прежде.

Дита ушла. Я приложила ладонь к месту, где ощущался дар. Несомненно, это мог быть только он. Огонь потянулся к ладони. Он не обжигал, скорее согревал и утешал. Словно говорил: «Все самое страшное позади».

Так вот каково это… Мой дар проснулся. После стольких лет необъяснимого молчания он дал о себе знать. Боги, как я об этом мечтала — почувствовать силу, доказать, что не хуже остальных. Утереть нос той же Налии, которая любила при любом удобном случае «пожалеть» меня из-за врожденного изъяна.

Долгие годы отец пытался понять, что со мной не так. Проводил исследования, показывал целителям из Шано́рии, Бале́нсии. Все приходили к одному выводу: я определенно маг и могу передавать дар своим детям, но из-за врожденной аномалии не способна использовать магию. Такое изредка встречалось у женщин. Отец говорил, что главное у меня есть, а применять магию мне и не нужно. И все же в глазах общества, Налии, Еланы я была подпорченным товаром.

И вот я чувствую силу. Поднеся ту же ладонь к лицу, я щелкнула пальцами и увидела сгусток огня. Он причудливо танцевал прямо на моей коже.

Проснувшийся дар, Дита, дом и даже вещи… Я словно оказалась на другом витке реальности, где все сложилось иначе. Или попала в прошлое?

Я встала с кровати и подошла к ночному столику. Первым делом открыла шкатулку. Там лежали драгоценности мамы. Серьги, кулоны, кольца — все то, что Налия позволила мне взять. Большую часть украшений она бесстыдно забрала себе, поскольку считала их по праву своими.

Глухая боль зашевелилась в груди, но я подавила ее. Еще не время. Нужно держать себя в руках и для начала разобраться, что вообще происходит.

— Ну вот. — Вошла Дита с подносом. — Садитесь, госпожа. Тут есть и блинчики, и тосты, и ваше любимое вишневое варенье.

Она хлопотала, открывая крышки, а я наблюдала за няней.

Дита… После того как я вышла замуж, Налия ее уволила. Я узнала об этом, когда вернулась из свадебного путешествия. Отец позволил второй жене избавиться от самой преданной служанки, потому что та стала слишком нерасторопной. Уверена, это был лишь повод. Дита с самого начала не нравилась Налии за своенравие, но няню держали в доме из-за меня.

Когда я нашла Диту, было уже поздно. Няня умерла от воспаления легких. Болезни, которую мог бы вылечить любой целитель за несколько золотых монет. Всю свою жизнь Дита служила нашей семье. Помогала моей маме, затем вырастила меня, а отец отплатил ей черной неблагодарностью. Он послушал Налию. Я тоже хороша. Не забрала няню с собой. Слишком была увлечена подготовкой к свадьбе, планированием путешествия… Думала, решу этот вопрос потом, когда вернусь. Отложила заботу о родном человеке в долгий ящик, ведь меня куда больше волновало, как пройдет треклятый праздник!

— Госпожа, — снова позвала Дита. — Ну что вы, милая моя...

Она выглядела расстроенной. Я не сразу поняла, в чем дело, а потом увидела себя в зеркале над ночным столиком. По моим щекам текли слезы.

— Дита… — мой голос дрогнул. — Я очень люблю тебя.

Никогда я этого ей не говорила. Мешало воспитание, которое с детства выстраивало границы со слугами. Но теперь границ нет. По крайней мере, не для меня.

Няня замерла с крышкой в руках. Лицо ее вмиг потеплело, а в морщинках затерялись слезы.

— И я тебя люблю, Ева, как родную внучку, — призналась она.

Снаружи послышался шум, и Дита отстранилась.

— Почему ты еще не одета? — В комнату без стука вошла Налия.

Собранная, с идеальной прической и в платье, которое подходило скорее для бала, нежели для встречи гостей.

Огонь взвился внутри. Все в мачехе вызывало во мне злость. Дорогое платье, расшитое камнями, мамины украшения, которые она не имела права носить. Годами Налия вытягивала из отца деньги, вгоняя его во все бо́льшие и бо́льшие долги, а потом, когда он потерял работу и положение в обществе, бросила. Именно желание второй жены развестись добило отца.

— Госпожа Ева неважно себя чувствует, — попыталась вступиться за меня Дита.

Налия скривилась и посмотрела на няню так, словно та была грязью под ногтями.

— Не вмешивайся в разговор хозяев. Знай свое место.

— Не смей, — процедила я сквозь зубы.

— Что? — Налия повернулась ко мне, точно впервые увидела.

— Не смей так разговаривать с Дитой.

Черные соболиные брови мачехи взметнулись вверх. Налия не была красивой, но умела подать себя и выгодно подчеркивала свои достоинства: каштановые кудрявые волосы, слегка раскосые карие глаза.

— Видимо, ты и вправду не в себе, — бросила Налия. — Мне некогда с тобой возиться. Надень что-нибудь подобающее. А это… — Она указала на поднос с едой и повернулась к служанке. — Дита, унеси. Не хватало, чтобы перед свадьбой Еву разнесло. Боги и так не наградили ее фигурой.

Впрыснув яд, Налия ушла. А я так и осталась стоять в комнате. Дита тоже не шевельнулась. Вот еще одна причина, почему Налия терпеть не могла няню. Когда дело касалось меня, Дита проявляла своеволие.

— Поешь, милая. Госпожа Налия неправа. Ты и так худенькая, — ласково сказала няня.

Я улыбнулась. Села на прикроватную скамью и опомниться не успела, как Дита вложила в мои руки тарелку. Блинчики таяли во рту, а варенье казалось и вовсе пищей богов. Ощущения были такими реальными, что я уже не сомневалась: происходящее мне не снится. Может быть, наоборот — годы замужества и страданий были сном?

Мне еще предстояло понять, что же произошло, но пока следовало подумать о другом.

Габриэль.

— Дита, какой сегодня день?

— Двадцать седьмое июня, — сказала она и положила на мою тарелку еще блинчик.

— А… год? — робко спросила я.

— Неужто забыла? Двадцать первый год правления императора Леодара. — Дита пристально на меня посмотрела. — Может, позвать господина Джеймса?

— Нет-нет. — Замотала я головой. — Ты права, мне снился кошмар. Он был такой… реальный.

— Куда ночь, туда и сон! — тут же сказала Дита. — Это все из-за предстоящей свадьбы. Ты зря волнуешься, Ева. Господин Габриэль — дракон. Он позаботится о тебе. Вот увидишь, вы проживете вместе долгую счастливую жизнь.

Аппетит пропал.

Габриэль был не просто талантлив, богат и красив, он еще имел крайне редкий дар. В нем пробудилась кровь дракона, что делало его самым завидным женихом Вертии.

Когда-то двуликие существа жили бок о бок с людьми, а затем и вовсе растворились среди нас. Их кровь ослабла, но иногда появлялись дети с вертикальными драконьими зрачками. В основном мальчики. Вместе с необычными глазами они получали сильный дар, с которым едва ли могли сравниться обычные люди. Но происходило это крайне редко. Драконов Риолона можно было пересчитать по пальцам одной руки. Они защищали империи, их берегли как зеницу ока, ими восхищались. Приписывали самые благородные качества: верность, честность, умение держать данное слово. Габриэль был одним из них, но в моем кошмаре он явно не походил на прекрасного дракона из сказок. Мой муж оказался падок на женщин, честь не помешала ему позариться даже на Елану, а уж про нарушение брачных клятв и упоминать не стоит.

— Госпожа Ева, — Дита вернулась к более формальному тону, — нужно поторопиться. У нас мало времени на сборы.

Меньше всего хотелось наряжаться для Габриэля, тем более встречаться с ним. Слишком резко все изменилось. Отменить встречу нельзя. Скажусь больной, и в доме поднимется шум. Придет отец с артефактами, зельями. Он точно заметит источник, и начнутся расспросы. Никто не даст мне спокойно подумать. Мысли так и роились в голове. Хотелось разобраться в себе, понять, что со мной произошло. Где сон, а где реальность. А если реально все, то, получается, я вернулась назад, в прошлое? Но ведь это невозможно!

Собиралась я как в тумане. Дита ушла на кухню, чтобы не злить лишний раз Налию. Другая служанка помогла мне надеть платье. Волосы я привела в порядок сама. Собрала в пучок. Никаких украшений. Мне не на кого производить впечатление. Пусть пыль в глаза пускают Налия и Елана. Вот кто сегодня будет из кожи вон лезть, чтобы понравиться Габриэлю и его родителям.

— Госпожа, гости прибыли, — донеслось из-за двери.

Я снова вынырнула из своих мыслей. Боги, как летит время. Тяжело вздохнув, я решила проверить свою догадку. Если события, которые я еще недавно видела, не сон, то у меня появятся неопровержимые доказательства.

В прошлом я старалась выглядеть красиво. Перед встречей с Габриэлем мне требовался час, а то и два, чтобы подобрать платье. Во многом потому, что выбор был весьма скудным. Деньги отца уходили на Налию и Елану. Они вытягивали из него все, до последней монеты. Я же экономила. Перешивала старые платья, отказывала себе в новых шляпках, перчатках, туфлях. Не нагружала отца расходами. Каждый год он утверждал, что начнет серьезно относиться к деньгам, закроет потихоньку все долги, но его планы так и оставались планами. Отчасти из-за Налии. А еще из-за уверенности, что все образуется само собой. Он позволил жене вить из себя веревки, он потакал ее прихотям и сорил деньгами, поскольку привык, что у него постоянно водятся деньги и благодарность пациентов не знает границ.

После того, как я вышла замуж, отец начал просить деньги. Он заверял, что вот-вот получит доход с какого-то инвестиционного фонда и вернет все до последней монетки. Мне было все равно, вернет он что-то или нет. Я отдавала все средства, что выделял мне муж на содержание. В этом вопросе Габриэль был более чем щедр. Даже продала украшение мамы. Но пока отец рассчитывался с одними долгами, Налия и Елана наживали новые. Платья, путешествия… Их аппетиты росли. Так отец докатился до банкротства. Пришлось все рассказать Габриэлю. К тому моменту сумма накопилась огромная. Чтобы погасить ее, мужу пришлось бы потратить большую часть своего состояния. Это было… слишком. Габриэль снял для отца новое жилье в центре Вертии. Мачеха и сводная сестра зачастили к нам в гости. Плакались, просили деньги. Габриэль считал своим долгом им помочь. Я как дурочка восхищалась его щедростью и благородством, а он просто содержал свою любовницу.

Замерев на лестнице, я услышала голоса. Елана и Налия смеялись. Господин и госпожа Де́нвер нахваливали вкус хозяйки дома. Отличный момент, чтобы появиться «во всей красе». Когда я вошла в гостиную, то не смогла произнести и звука. Просто стояла и смотрела.

Папа сидел в кресле. Годы тяжелой работы, частые магические истощения сделали свое дело. К пятидесяти он полностью поседел, на переносице и лбу появились глубокие морщины. В последний раз, когда я видела его живым, он был сломлен и подавлен. Сейчас же папа выглядел веселым, приосанившимся. Удивительно, как легкомысленное отношение к деньгам сочеталось в нем с целительским талантом, трудолюбием. Не уверена, что во всем Риолоне найдется второй такой целитель, который умудрялся бы одновременно руководить лечебницей, консультировать иностранных коллег и регулярно вести прием пациентов. Мой папа не был идеален. Видят боги, его ошибки, потакание Налии принесли мне немало боли, и тем не менее я видела в нем хорошее. Я искренне его любила, и оттого порой мне становилось еще больнее. Недаром говорят, что больше всего страданий могут принести те, кого мы любим.

Первым меня увидел Габриэль. Рыжие волосы опустились на лоб, и он небрежно зачесал их рукой. Боги, я и забыла, каким он был, когда мы только-только поженились. Ему сейчас двадцать пять, он стремительно поднимается по службе, но еще живет с родителями… Я вернулась на два года назад. В двадцать семь Габриэль выглядел старше, матерее. А может быть, мне так казалось…

Улыбка исчезла с лица Габриэля. Он непонимающе смотрел на мое домашнее платье. Не сомневаюсь, в его представлении так могла одеваться только служанка.