- -
- 100%
- +
© Ольга Лущинская, 2020
ISBN 978-5-0051-9488-6 (т. 3)
ISBN 978-5-0051-9489-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Данное произведение не пытается оскорбить чувства верующих и их религию, мировоззрение общества в целом или отдельных индивидуумов. Идеи книги и ее содержание выражают собственную точку зрения автора, его видение мира и событий, а так же понимание морали, взгляды на то, какой она должна быть и что ее составляет. Книга никого не призывает поступать так или иначе, ее цель – заставить отдельного человека задуматься о том, как стоит поступать ему лично, а как нет, найти самого себя и измениться в лучшую сторону.
Все истории и события, входящие в книгу, являются выдуманными. Сказок, указанных в ней, не существует, национальных границ нет, а все расовые различия приведены только в качестве описания разнообразия живущих существ, их особенностей, и говорят о том, что каждый из нас уникален.
Все стихи, представленные в книге, принадлежат самому автору.
При написании книги ни одно живое существо не пострадало.
Приятного чтения, дорогие друзья!
Глава I. Наперегонки
Дыханье на секунду задержи.
Замедли на мгновенье сердца стук.
Ему известно, что там впереди,
И сколько ждет еще тебя разлук.
В борьбе за жизнь теряем мы, порой,
Все то, что нам характером дано.
И ты не можешь быть самим собой,
Дыханьем смерти все предрешено.
И с инквизицией своей души,
Увы, выносишь новый приговор.
Себе противореча, не кричи.
Ты заключаешь новый договор
С самим собой, зажав свой страх в тиски,
Пытаясь отказаться от всего.
Не бойся, не надейся, не моли.
Прощайся. Всё, что было, то прошло.
Отвратительный гнилой запах бил прямо в нос, мешая сосредоточиться. Голова ужасно гудела от удара стулом по черепушке, а порез на руке все еще слабо кровоточил. Я подпер двери тростью и попытался осмотреться. В пыльной комнате было так темно и душно, что на миг мне показалось, словно я вот-вот потеряю сознание. Осторожно переступая по скрипучему полу, я добрался до штор, сквозь которые слабо пробивался лунный свет, временами скрывающийся за наступающими тучами. Отодвинув полы шторы, я с опаской выглянул в окно, стараясь не высовываться. Пары сантиметров было бы достаточно, чтобы не выдать себя. Этот психопат уже стоял на улице, сжимая в руке молот. Я прислонился затылком к стене, оставив себе немного времени, чтобы перевести дыхание и привести мысли в порядок. Несколько секунд, чтобы вдохнуть и выдохнуть…
На лестнице послышался скрип ступеней, а затем и половиц. Я быстро выглянул в окно. Психопата на улице уже не было. Он определенно шел искать меня. Мне пришлось на ощупь метаться по комнате в попытке найти путь к побегу, но единственный выход, который я не заблокировал, вел в кладовку. Из коридора уже доносились звуки открывающихся дверей, злобное рычание и ворошение всего вокруг. В комнатах он разносил все, что могло меня спрятать. С каким-то нечеловеческим гневом он буквально уничтожал каждый предмет, что попадался ему под руку.
Мой единственный выход сейчас – окно. Шум все приближался, и я точно знал, что следующая комната – моя. Раздвинув шторы, я дернул раму вверх два-три раза, прежде чем она поддалась, и полез на подоконник. Но тут раздался шум и треск стены – он одним ударом пробил перегородку в мою комнату, заполонив все вокруг строительной пылью и, прежде чем я успел опомниться, потянул меня обратно в помещение, стащив на пол. Его заросшие брови в слабом свете луны не могли прикрыть гневный блеск в глазах. Большой нос собрался в морщинки от скорчившейся гримасы. Он высоко поднял молот над собой, готовясь нанести сокрушающий удар. Я вовремя опомнился, откатился в сторону, но хрупкие половицы тут же обрушились под его тяжелым ударом, и мы оба провалились на первый этаж, сломав под собой доски над подвалом. Я закашлялся в клубах щепок и пыли, быстро поднялся на ноги и побежал прочь, ища путь на улицу. Все окна на первом этаже были плотно заколочены, иначе бы я сиганул сквозь одно из них не раздумывая.
Входная дверь уже была заперта, я бросил попытки выбить ее после нескольких неудачных ударов. Не понимаю, когда он успел ее закрыть и уж тем более – почему в этом проклятом доме разваливается на части все, кроме этой дурацкой двери. Маньяк уже подкрался ко мне с молотом сзади, замахнулся и всем весом навалился вперед. Мне удалось отпрыгнуть в сторону, но, к моему удивлению, дверь не сломалась даже под такой нечеловеческой мощью. И царапинки не осталось. Это была какая-то запирающая магия, не иначе. Я быстро побежал в подвал в надежде отыскать хоть что-то для самообороны. Найти выход не представлялось возможным, пока это чудовище бродит там, в попытках меня укокошить. Бежать на второй этаж было уже бессмысленно, в такой темноте и разрухе добраться до какого-либо окна я не смогу.
С каждой секундой тяжесть в голове нарастала, словно мозгу не хватало кислорода, и я вот-вот потеряю сознание. Но из последних сил под всплеском адреналина я заставлял себя держаться как можно дольше. Трухлявые ступеньки в подвал трещали и сыпались прямо под ногами, разнося предсмертные звуки по пыльному воздуху. Я невольно закашлялся и, держась за стены, пытался найти хоть какой-то другой путь. Подвальное окно подошло бы в самый раз. К такой темноте привыкнуть было просто невозможно. Ни капли света, никаких лучей. Только звуки. Я уже слышал, как психопат медленно спускается вниз, тяжело дыша, волоча за собой неподъемный молот.
Ступая медленно и осторожно, как по тонкому льду, я прощупывал стены. Порой натыкался на какие-то предметы в подвале. Судя по всему, это были старые стулья, коробки и прочее барахло. Шорохи и топот разносились очень четко, но из-за большого наличия помех вокруг было сложно понять, где именно вышагивает маньяк. Скрежет зубов и скрип половиц, прогибающихся под весом молота, давили на психику все сильнее, и чем ближе был слышен шум, тем громче билось мое сердце. Казалось, что еще немного, и он услышит стук в моей груди. Я старался дышать размеренно и тихо, чтобы не выдать себя, но проклятая пыль так и стремилась забить мне легкие и заставить чихать и кашлять. Я не мог уцепиться ни за одну мысль в голове и уже ощущал приближающуюся панику и безысходность.
Но что это? Неужели дверная ручка? Кажется, да, на ощупь вполне похожа. Я осторожно повернул ее и толкнул дверь. Не поддалась. Может, на себя? Но еще раз дернул за ручку и – вуаля! Впереди показался слабый свет… А за спиной – злобное рычание. Спасибо, скучно не было, но мне уже пора! Я махом заскочил внутрь, захлопнул дверь и закрыл ее на засов. В слабом проблеске в последнюю секунду мне довелось увидеть стремительно приближающегося психопата. Он яростно вдарил по закрытой двери, но безуспешно. Судя по виду, дверь была очень толстой и тяжелой.
Я оглянулся. На невысоком потолке едва различимо горели лампы, закованные в решетки. Обшарпанные бетонные стены плавно переходили в потолок, образуя какое-то подобие арки. Очень похоже на ядерный бункер. Но что бункеру делать под старым лесным домиком?
Это меня сейчас не особо волновало. Главное, что безумец остался по ту сторону двери, а его попытки пробиться не приносят абсолютно никакого видимого результата. Быть может, мне повезет, и на противоположной стороне туннеля есть другой выход? Делать тайный бункер с одним единственным ходом было бы непредусмотрительно. Так или иначе, между молотом снаружи и неизвестностью впереди, я выбрал второе.
Как бы сильно мне не хотелось оставаться в непосредственной близости к психически больному человеку, было необходимо передохнуть хоть пару минут. Я стянул с себя рубаху, вытряхнул пыль из нее, прокашлялся и прочихался, освобождая легкие от спертого пыльного воздуха, и сел на холодный бетон. Застегивать рубашку сразу не стал – уж больно пропотел, пока носился по дому. Оперев свою усталую голову на руки, я принялся усердно тереть ее в попытках утихомирить боль. Восстановить дыхание оказалось не менее сложной задачей – я то и дело сбивался, не мог уловить ритма, дышал то слишком быстро, то слишком медленно. Эта пара минут казалась вечностью. Ни одна хоть мало-мальски полезная мысль в голову не приходила. Все, чего мне сейчас хотелось, так это успокоится. Руки мои тряслись, как и все тело. Ощущение такое, словно меня настигла страшная болезнь, и теперь лихорадит. Но пульсирующая кровь говорила об обратном – это просто адреналин. Немного потерев лицо, я встал с холодного пола, опираясь на стенку. У меня нет иного выхода, кроме как пройти сквозь туннель. Возвращаться в дом совершенно не собираюсь. По крайней мере, пока это не станет единственным выходом на свободу. Но, даже если так и окажется, не будет лишним отыскать хоть что-нибудь для самообороны.
Я видел, как осела пыль в тусклом свете ламп, когда отряхивался и поправлял мятую одежду. После темного подвала этот слабый свет казался ярким, но глаза быстро привыкли к переменам в обстановке, а мои легкие были безмерно благодарны за то, что я прочистил их, прежде чем идти дальше.
Но стоило мне двинуться с места, как впереди послышался какой-то слабый шум, очень напоминающий какие-то завывания или стоны. Чем дальше я шел, тем отчетливее слышал их. Сперва мне показалось, что это скулит собака. Затем, что плачет ребенок. Однако, к вою добавились чьи-то голоса. Я не мог разобрать, что именно они говорили и сколько же их было на самом деле. Доводилось ли вам когда-нибудь слышать, как кто-то говорит, уткнувшись лицом в подушку? Говорит еле-еле, еще не вырвавшись из лап сна окончательно, пытаясь подать какие-то признаки бодрствования, но он еще не проснулся, чтобы просто повернуть лицо к вам? Это было очень похоже именно на такую ситуацию. Голоса становились громче, уже чуть более различимыми. Я уже мог понять, что, не считая собачьего воя, их было, по меньшей мере, двое. И, судя по всему, оба принадлежали мужчинам. Мне до жути хотелось узнать, кто же это говорит, но риск оказаться в какой-то хитрой ловушке не давал мне ускорить шага в сторону шумов.
Впереди, на левой стене, была закрытая дверь. Не такая большая и увесистая как та, что я захлопнул перед носом у маньяка, но тоже весьма прочная на вид. Шумы доносились по ту сторону. Засов на двери был заперт с моей стороны. По-видимому, кого-то закрыли внутри. Но кого и зачем?
Насколько я знал, бункеры строили для того, чтобы выжить в случае какой-то техногенной катастрофы. Будь то крупная авария, взрывы, атаки извне. Поэтому логично было сделать засовы внутри убежища, а не снаружи. Я прислонился ухом к двери, стараясь не шуметь. Это действительно были чьи-то голоса. Мужчины спорили о том, что следует делать дальше и куда им идти, и вой был вовсе не собачий – это был женский плач. После крика одного из мужчин о том, что они даже не могут открыть эту чертову дверь, я подумал, что опасности они не представляют:
– Эй, там, за дверью! Вы меня слышите?
На несколько секунд наступила мертвенная тишина. В одно мгновение я вдруг пожалел о своем вмешательстве, ибо даже женский плач прекратился.
– Да-да, там есть кто-то? Снаружи? Вы можете открыть нам двери, пожалуйста! Мы застряли тут и… и у нас есть раненые! – почти в самую дверь четко и громко проговорил один из мужских голосов.
Меня несколько насторожило слово «снаружи». До сих пор мне казалось, что я нахожусь внутри. Все это выглядело как-то не так. Глупо, нелогично, подозрительно и совершенно неуместно в данных обстоятельствах. Мне нужны были ответы:
– Вас там заперли? Что вы видите?
– Нас… нет! Мы пришли сами, за нами гнались! Они там, на улице, по ту сторону двери! И могут прорваться в любой момент! Пожалуйста, помогите нам!
Женский плач возобновился, но уже слабее. Их как минимум трое. Если это какая-то ловушка, то я едва ли смогу справится со всеми в таком узком коридоре. Но как бы глупо ни было верить женским слезам, я все-таки поддался порыву сопереживания и отворил засов. Дверь скрипнула, а в комнате стояли обыкновенные люди, не спешащие выходить, как они считали, наружу. Вид у них был напуганный и озадаченный. Не знаю, что конкретно вызывало у них такую реакцию – открытая дверь или я.
Они стояли в комнате со стеллажами, практически пустыми. Где-то виднелись старые коробки с припасами – какие-то консервы и галеты, судя по всему. Пара бутылок с водой были распечатаны. Внизу стояли коробы со спичками и несколько керосиновых ламп. В комнате распространился слабый кисловатый запах. Смесь железа и ржавчины, я бы даже так сказал. В конце комнаты была металлическая дверь, тоже на засове. Почти в самом углу, прижимая ладони к лицу, плакала та самая женщина – обычного телосложения, среднего роста, темные кудрявые волосы ниже плеч и смуглая кожа. На ней было простое зеленое платье из ситца, темно-зеленые туфли и большой янтарный браслет. Странное сочетание. Ноги у нее были ободраны, а из руки сочилась кровь. След на плече очень напоминал укус. Чуть поодаль от нее стояли те самые мужские голоса – один чуть смуглее женщины, выше ее на голову, массивный мужчина лет тридцати пяти с короткой стрижкой. На нем были темные брюки, вываленные в грязи и изрядно помявшиеся. Майка тоже была настолько испачкана в земле, что я едва ли взялся бы с первого раза назвать ее расцветку. По нему сразу и не понять, то ли он просто накачен, то ли чутка перебрал в весе. Справа от него стоял худощавый парень в молодежной куртке и рваных джинсах. Лицо слегка вытянуто, проглядывалась бородка и свалявшиеся волосы, длиной до шеи. Выражение лица немного туповатое, и, в целом, парнишка походил на бродягу или нищего музыканта. Он вытаращился на меня и хрипло произнес:
– Ну и видок.
– Ага, – я немного опешил, – Вы кто такие?
Ко мне на пару шагов приблизился массивный и встревожено заговорил:
– Мы туристы, приехали в Зеленый Крест на отдых. А там эти безумные… напали на нас, укусили мою жену! – он обнял плачущую девушку, которая боязливо поглядывала на меня, – Ей очень больно, и кровь сочится! Нам нужна помощь!
– Безумные? Их несколько? И они… – я надеялся, что просто не так понял или навыдумывал себе, пока его слушал, – Укусили ее?
– Да! – лицо массивного было наполнено неподдельным возмущением и гневом, – Прямо за плечо! Дикари какие-то! Все перемазанные, обезумевшие! Страх да и только.
Он крепко прижал к себе жену, пытаясь унять очередной приступ паники. Ко мне приблизился парнишка:
– Меня зовут Мэл. Это Кристи, а это, – он кивнул на здоровяка, – Томас. И вот еще Сандра…
Парень кивнул в левый угол комнаты. Там, сидя на полу и обхватив худые колени, сидела беловолосая девушка с побледневшим лицом и впавшими в глазницы большими глазами. Она испуганно покачивалась из стороны в сторону, бросая пустой взгляд то на меня, то куда-то в пол. Джинсовка позвякивала стучавшими о стеллаж пуговками, а обтягивающие джинсы позволяли рассмотреть ее костлявые слабые ножки. Судя по ним, девушка была ниже всех остальных. Ну и моложе, насколько я понял. Подросток, не иначе.
– Она оцепенела, тоже не знаем как быть, – проговорил Мэл, – А ты кто? Как звать, в смысле?
– Малкольм, – четко проговорил я, – Надо найти аптечку. Это бункер, здесь просто не может не быть аптечки.
С этими словами я принялся обыскивать стеллажи, а парнишка одобрительно кивнул и последовал моему примеру с другой стороны комнаты.
Полки заржавели, местами на них роился всякий пост апокалипсический хлам – лампы, сух пайки, бутылки, спички, одеяла. Но, что странно, нигде не было медикаментов.
– Как ты тут оказался? – поинтересовался Мэл, перебирая очередную коробку.
– Не помню точно. Очнулся в лесу, лил жуткий дождь. Думал, что сплю и просто переживаю один момент из прошлого. Пока на меня не напал этот полоумный.
– Какой? – парнишка остановился и обеспокоенно вытаращил на меня зенки.
– Да есть тут один… хозяин дома, по-видимому. Гонялся за мной с молотом. А вы не видели дом в лесу? Прошел я не так уж и много, пока не встретил вас. Если вы спустились сюда и сразу же оказались в тупике, то просто не могли его не заметить.
– Не знаю. Может, видели, да внимания не обратили. В жизни так быстро и долго не бегал.
– Ха, охотно верю, – нервно выдохнул я, – Нашел.
В нише стены прямо за одним из стеллажей была небольшая выемка с дверками, на которых какой-то неподходящей по цвету краской вывели неровный крест. Ручек у ящичка не было, но немного надавить на дверки оказалось достаточно. В аптечке аккуратной стопкой лежали бинты и жгуты, рядом стояли бутылки с перекисью, обезболивающими и еще какими-то лекарствами. Я протянул подошедшему ко мне Томасу бинты и бутылочки, получил наскоро выдавленное «спасибо» и вновь начал копаться в аптечке. Ко мне медленно подошел Мэл и слегка трясущимися руками протянул рюкзак, который, судя по всему, принадлежал ему:
– Надо взять сколько сможем. Мало ли что.
Я кивнул в знак согласия и принялся набивать раскрытое отделение различной медицинской поклажей. Приметив небольшой фонарик, я сунул его в карман. Знаю, что с ним следует сделать. Убедившись, что моя рана на руке уже не кровоточит, я осторожно обработал ее и перевязал. Теперь будет легче.
Докинув последние обезболивающие в рюкзак, я передал его Мэлу:
– Закинь остальное, что можно. Еду, питье, спички. Керосина немного. Пойдем с лампой. Не уверен, что во всем бункере есть свет. Я пока отойду.
Парень молча принял эстафету и взялся за дело. Проходя мимо всхлипывающей Кристи, я на секунду замер, вглядевшись в приготовления Томаса, а потом поймал его вопросительный взгляд:
– Помочь? – я кивнул на рану его жены.
– Нет, сам справлюсь. Я был хирургом пару лет назад, – проговорил он несколько раздраженно, продолжив копаться с бинтами.
Я не винил его за резкие фразы. Им неплохо досталось, судя по всему. Но сейчас у меня было другое, не менее важное дело. Я сел перед нервно дрожащей девочкой и постарался вглядеться в поблескивающие через челку зрачки. Глаза у нее были широко раскрыты, она практически не моргала и слабо покачивалась взад-вперед, пытаясь удержать равновесие. Тонкие розовые губы что-то бесшумно шептали, будто выводили неслышную молитву. Она двигала ими монотонно, будто повторяя какую-то незамысловатую фразу. Я медленно потянул к ней руку, так, чтобы она видела это. Девушка даже не дернулась. Осторожно убрав челку со лба, я снова начал всматриваться в ее лицо. Она была по-своему красива для человека. Бледненькое личико с почти что матовой кожей, ровные черные реснички. Аккуратные тонкие бровки чернели над глазками ровными дугами. Сами глаза у нее были зелеными, не слишком яркими. Больше напоминали цвет осенней травы, что-то с такой печальной желтизной. Зрачки сузились настолько, насколько это было возможно, даже несмотря на не слишком яркое освещение. Я достал из кармана небольшой фонарик, направил его на свою ладонь, щелкнул выключателем и убедился, что устройство работает. Сперва аккуратно поводил лучом у нее перед носом, освещая голые коленки, пробивающиеся через прорези на джинсах. Коленочки были идеально белыми, словно из снега. Девушка никак не отреагировала. Тогда мне пришлось медленно переводить луч прямо в зрачки, проверяя реакцию. К моему сожалению, они не отреагировали. Удивительное дело. Я читал, что от страха зрачки расширяются, а у нее – наоборот. Сжались и совсем ничего не видят перед собой. Не испуг, а нечто неясное. Будто она и не человек вовсе.
– Сандра, – тихо прошептал я, чтобы не испугать еще больше, – Приходи в себя.
– Не поможет – раздался сзади голос Мэла, – Я уж даже и пощечину ей давал, не очухивается. Надо что-то делать с ней. Водой в лицо брызгал – никакой реакции. Тряс с минуту – ничего.
Он натянул на плечи рюкзак и поставил рядом еще один, чуть больше. Он принадлежал Томасу, не иначе.
– Перекусите пока втроем, это поможет Кристи успокоиться. Воду пусть попьет, только медленными глотками, слышишь?
– Я ей виски плесну в воду, у меня есть, – раздался суровый голос Томаса позади меня. Он все еще копошился с перевязкой.
Я одобрительно кивнул Мэлу, мол да, правильно говорит товарищ. И вновь принялся разбираться со стрессом подростка.
Что же с ней такое? Странный какой-то испуг. О таком я даже не читал, не то что видел. Сужение зрачков пугало больше всего. Я засучил рукава на ее джинсовке и внимательно рассмотрел руки.
– Слушай, Мэл, она что-то принимала? Какие-то лекарства, например. Ела что-то в лесу? Что-то необычное, странное. Грибы там, ягоды? Отравилась, может?
– Нет, – уверенно сказал он, распечатывая паек, – Мы вместе шли, да и не было у нас времени в такой дождь что-то в лесу собирать. Ну и таблетки она не пила. Не болеет ничем.
В принципе, логично. Вот только, все равно не сходится. Я соскочил с места и ринулся к рюкзаку. Меня вдруг осенило.
– Фто ифефь? – пофыркал парень с набитым ртом.
– Есть тут кое-что… должно быть, по крайней мере. Вот оно!
Заветный пузырь с нашатырем. Уж если и он не приведет ее в чувство, то я прямо не знаю. Открутив крышечку, я медленно поднес резко пахнущую жидкость к носу девчушки. Та, как по мановению волшебной палочки, резко дернулась и испуганно уставилась на меня, теперь уже расширенными зрачками. Забившись в угол еще сильнее, девочка принялась оглядывать своих спутников, виднеющихся за моим силуэтом.
– И что это было? – не понял Томас.
– Самый странный обморок на моей памяти, – объяснил я, – Потеря сознания без самой, собственно, потери сознания. Как бы странно не звучало. Прощупал пульс и вдруг понял, что сердце почти не бьется. Организм отключился от происходящего, но моторику и определенную бодрость сохранил. Что ты видела? – обратился я уже к Сандре.
Девушка нервно сглотнула. Мэл тут же протянул ей воду. Она жадно выпила всю бутылку, вытерла губки запястьем и уставилась на меня:
– Жизнь. Перед глазами пролетела. Молиться начала, спасения просила. Страшно. Где мы?
– Бункер какой-то, пес его знает, – заговорил Томас, глядя в пол и отхлебывая виски из фляги, – Ушли от погони. Погоню помнишь?
Она судорожно закивала головой, увлекая верхнюю половину тела, а пуговички вновь забренчали, постукивая о край стеллажа, к которому она прижалась. Кристи тоже начала приходить в себя, прихлебывая то воду, то вискарь из фляги своего мужа. Она жадно хрумкала галеты. Так, будто несколько дней голодала, а теперь, наконец, дорвалась до первой доступной пищи. Томас, казалось, не жевал вообще, а сразу глотал. Мэл протянул мне пачку. Я вежливо помахал рукой перед лицом. Не голоден.
Прижавшись к стене с бутылкой воды, я молча прихлебывал из нее и думал о том, как тут очутился. Девочка подсела к своим, они что-то обсуждали, но слушать мне совершенно не хотелось. В голове жужжало, слышались какие-то неясные шепоты и шорохи. Казалось, что это у меня в мозгу, где-то далеко в мыслях. Я даже четко осознавал это, но не мог выгнать все это оттуда. Меня страшно мучил только один вопрос: как я сюда попал? Но все мои потуги вспомнить никаким успехом не увенчались. Ничего, голяк, никаких ниточек. Даже малейших просветов, которые бы сказали мне «да-да, вот оно, вертится в голове, надо только сделать еще одно усилие и ты непременно вспомнишь что-то важное, за что можно уцепиться, втягиваясь в водоворот последовательности событий, приводящих тебя в это странное и не очень нормальное настоящее». Ощущение такое, что я только-только проснулся, и мозг еще не до конца включился. Он еще отдыхает в приятной дремоте, а я нахожусь в этом неприятном полу-пробуждении. Вот только боль тут настоящая, неразличимая с настоящей, несравнимая с надуманной сознанием в процессе сна.
– Надо идти куда-то дальше, – выдвинул предложение я, – Тут оставаться мы не может. Еда-питье хорошо, но ей, – я кивнул на Кристи, – надо в больницу. Да и припасы кончатся. Ну и, собственно, психологически тут некомфортно. Не знаю как вас, а меня искать точно никто не будет. Мне тут оставаться не сподручно. Вы идете со мной или нет?
Группа переглянулась, словно негласно что-то решая. Томас встал, переминаясь всем своим весом с ноги на ногу, и посмотрел на меня:
– Идем, конечно. Не хочу сдохнуть тут, как раненая крыса.
– Раненую крысу, скорее, сородичи съедят, – выдал Мэл.
– Это ты так помогаешь? – рявкнул на него здоровяк.
Парень лишь покорно поднял руки, обозначая низость своей позиции – «сдаюсь». Томас приобнял сидящую на пледе жену:
– Идти сможешь? Успокоилась?
Та едва заметно кивнула, глядя куда-то в пол. Сандра недовольно посмотрела на Мэла, пытаясь не вербально донести свою мысль. Тот, будто понимая все без слов, слабо кивнул и что-то прошептал ей, положив руку на спину, как бы подбадривая.