Мой мир. Вторжение. Книга вторая

© Ольга Лущинская, 2025

ISBN 978-5-4485-7122-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Данное произведение не пытается оскорбить чувства верующих и их религию, мировоззрение общества в целом или отдельных индивидуумов. Идеи книги и ее содержание выражают собственную точку зрения автора, его видение мира и событий, а так же понимание морали, взгляды на то, какой она должна быть и что ее составляет. Книга никого не призывает поступать так или иначе, ее цель – заставить отдельного человека задуматься о том, как стоит поступать ему лично, а как нет, найти самого себя и измениться в лучшую сторону.

Все истории и события, входящие в книгу, являются выдуманными. Сказок, указанных в ней, не существует, национальных границ нет, а все расовые различия приведены только в качестве описания разнообразия живущих существ, их особенностей, и говорят о том, что каждый из нас уникален.

Все стихи, представленные в книге, принадлежат самому автору.

При написании книги ни одно живое существо не пострадало.

Приятного чтения, дорогие друзья!

Пролог

– Малкольм, нам пора!

Я подхватил сумку, перебросил через плечо и побежал за Пабло. С тех пор, как я оказался тут, прошло уже достаточно времени, чтобы мне позволили отправиться в другой мир. Доверие все же вызвал намного раньше, но таковы правила – отправиться куда-то позволено лишь тем, кто прошел соответствующее обучение и курс тренировок. Попасть в высшую лигу не так просто, как кажется на первый взгляд.

Нашей первой остановкой перед отправлением будет рынок. Перед новым приключением необходимо собрать вещи и изучить карту. В общем и целом, было еще много тонкостей и куда больше мелких формальностей.

– Это твое первое официальное задание. Волнуешься, Амиго? – Пабло летел рядом, не повернув голову в мою сторону.

– Не совсем… Оно мне не в новинку, в первый раз было страшнее. А сейчас… я чувствую что-то, но это не волнение.

– А что же?

– Предвкушение чего-то нового. Не пойми меня неправильно, я люблю тренировки, чтение книг в библиотеке, но мне все это уже приелось. Хочу что-то новое, что-то… ну, вот как сейчас, – я радостно улыбнулся.

Пабло покружил вокруг меня и уселся мне на плечо. На рынке было много народу, потерять его в такой толпе довольно просто, тем более, что такое уже случалось, поэтому мы условились, что в толпе всегда держимся вместе. Я вполне мог сходить за снаряжением сам, ведь нужные документы были у меня на руках, но мы так сдружились с этим птахом, что он лично захотел пройти со мной все процедуры и убедиться, что все будет гладко. В город я выбирался частенько и бродил по нему свободно без помощи карты или проводников. Бегать приходилось то за книгами, то за документами, то за снаряжением… да мало ли поручений копилось. Никос был стар, чтобы мотаться туда-сюда самому, а Кобальт и Пабло не всегда могли сделать что-то сами. Я же любил выбираться в город один, по каким-то своим делам. Бродил в оранжерее, сидел в библиотеке или кафе, просто слонялся по городу, изучая его. Кому-то архитектура этого мало кому доступного места казалась угнетающе-серой, но я полюбил его не меньше, чем город Солнца, некогда являвшийся моим домом. Фактически, это все еще был мой дом, но меня там нет уже давненько. Временами я вспоминал о тихих вечерах на крыше, где я созерцал закат, о морской глади, о квартале, в котором прожил почти что всю свою жизнь до настоящего времени. Тоска по дому сменилась интересом к переменам в моей жизни, на них я и сконцентрировался, окунувшись в дела с головой.

После моего первого путешествия в другой мир произошло немало перемен. Совет решил выяснить, на что я гожусь лучше всего, поэтому подвергли меня массе различных испытаний и тестов. Фраза «подопытный кролик» оказалась как нельзя кстати. Тест на логику, на интеллект, навыки лидера, способность к выживанию, реакцию и многое другое. Далее последовало обучение, работа над слабыми местами, улучшение и без того отличных навыков, и вот, наконец, я отправляюсь в новый мир. Насколько мне известно, меня направляют в академию Вестбура в одном из миров. Там девочки-старшеклассницы почему-то заканчивают свою жизнь самоубийственными способами. Выяснить в чем причина подобного поведения так и не получилось, поэтому меня и отправляют. Это хороший способ начать с чего-то не очень опасного, да и проверить свои детективные способности не помешало бы. Узнавать, на что мы способны на самом деле, лучше всего на практике.

Когда со всеми формальностями было покончено, мы вернулись к порталу в городе. Это основная отправная точка, но пользовались ей не часто.

– Готов? Все с собой взял? Инструкции повторить?

– Нет, Пабло, я все помню, ничего взять не забыл.

– Отлично! Счастливого пути, Амиго!

По телу пробежали приятные мурашки, я закрыл глаза и ощутил дуновение портального ветра. Мое новое приключение вот-вот начнется.

Глава I. Царица наук

Учись, мой друг, учись! Не прекословь!

Встречай Богов молитвой поутру,

И, угощая чаем вновь и вновь,

Учи их жизни и встречай зарю.

Живи же так, как будто жизни нет,

И все вокруг естественно прекрасно,

Передавай свой пламенный привет

Лишь тем, кому добро подвластно.

Учи и наставляй! Да будет так,

Как нам с тобой подскажет светлый разум.

Тебе тут каждый друг, никто не враг,

И мы найдем для смысла жизни фразу.

Свежий воздух и благоухание цветов первыми встретили меня в новом месте. Я стоял прямо перед академией Вестбура, гордо вытянувшейся стрункой на вершине горы. Несколько высоких башен с граненой конусной крышей, флаги, крепостная стена, высоченная входная арка с распахнутыми воротами и ели вокруг. На фоне гор смотрелось очень органично. Все здание и его пристрои выпячивали свои темные кирпичные стены, слегка потертые, но достаточно прочные на вид. На крышах виднелась тяжелая почти черная черепица, хватающая солнечные блики своей мелкозернистой поверхностью, перекатывая ослепительно белые огоньки туда-сюда, будто играя с ними, как кошка с мышкой. Вход в академию лучше всего определял статус этого учебного заведения – арка высотой в три десятка метров выточенная целиком из камня, резные узоры, сияющие бледно-желтые самоцветы и широко раскрытые деревянные врата, изображающие какие-то фрагменты историй или легенд.

Дальше ход событий мне известен благодаря четкому инструктажу от Пабло. Я прибыл в академию для того, чтобы устроиться сюда преподавателем (это была официальная версия). На самом же деле мне предстояло выяснить причину по которой юные ученицы так скоропостижно заканчивали свое существование весьма… неприятными и неосмысленными методами. Все девочки до одной покончили с собой. Они не оставили никакой записки, вели себя перед смертью точно так же, как и всегда, но почему-то все же случалось то, что случалось. Раз за разом малышки то и дело обрывали свои жизни, и с каждым разом разрыв между смертями был все меньше. Событие не мирового масштаба, конечно, но раз к Совету обратились за помощью, то почему бы и нет? Для меня это хороший способ начать с чего-то и проявить себя, а для мира – спасти несколько заблудших душ.

Мне предстояло жить в академии в ближайшее время, поскольку выезжать из нее разрешалось лишь в период каникул (даже преподавателям). По наказанию Пабло, я должен найти молодого юношу по имени Табот. Именно он обратился в Совет после того, как погибла его сестра. По описанию, которое мне предоставили, Табот носит узкие прямоугольные очки и, скорее всего, уже осведомлен о том, кого именно пришлют под прикрытием к ним в академию. Ах, да! Забыл сказать вам, что в этом мире есть не только люди, что весьма выгодно для меня, ибо создание маскировки можно было отложить. Кобальт уверял, что сам процесс несложный, но очень долгий, поэтому начал работать над моим новым «телом» с первого дня моего обучения. Фактически телом оно не было, то есть душу мою перемещать никуда не собирались. Это все, что мне пока было известно.

В стенах академии суматошно бегали одни студенты, прогуливались и смеялись другие. Я попал точно на обеденный перерыв, не иначе. Несколько ребят прятались с книгами от палящего солнца под деревьями, другие бросали фрисби, чуть ли не сбивая с ног сонных ребят, проходящих мимо, третьи бежали из одного корпуса в другой. Я достал из сумки пергаментную карту академии и смерил путь до кабинета ректора. Вечером я решительно нацелился изучить карту и запомнить расположение кабинетов, чтобы не блуждать туда-сюда в поисках нужной точки назначения.

Внутри академия выглядела ничуть не хуже, чем снаружи – ворсистые ковры вдоль коридоров, скамейки, аккуратные таблички на дверях с символами, изображающими предмет изучения, факелы на стенах за стеклянно-водянистыми куполами. Проходя мимо открытого зала, я заметил даже люстры с такими же плафонами, отличавшимися лишь формой. Может, кому-то интерьер и показался бы скучным, но только не мне. Все окружение напоминало мне таверны и театры в городе Солнца. А яркие элементы в виде светильников и ковров замечательно разбавляли однообразие красок. На высоких окнах красовались витражи, пропуская через себя блики света, отражающиеся разноцветным вальсом на стенах. В коридорах было пусто. Занятие начнутся еще не скоро. На глаза мне попались большие маятниковые часы. Они располагались у стены в самом конце длинного коридора, пролегающего вдоль центрального крыла. Маятник мерно стучал, гири еле заметно пошатывались, а фигурка человечка в конфедератке и с указкой выделялась и блестела под циферблатом. Видимо, когда пробивали часы, маленькая фигурка стучала указкой по кафедре, и раздавался звон. Я еще не знал, как тут подавали звонки на занятия, но мне уже хотелось услышать это. Я повернул направо, дошел до конца коридора и постучал в кабинет ректора. Из-за двери раздался громкий и уверенный женский голос – «да-да, войдите».

За не по размеру большим столом, сидела маленькая худощавая женщина преклонного возраста. Сквозь густые, собранные в шишечку, пряди проглядывали седые струйки волос. На маленький носик были высоко надвинуты овальные очки с золотистыми дужками, к которым цеплялась тонкая цепь, огибающая ее худую шею, спрятанную за высоким воротом белоснежной блузы. Щеки чуть впали, кожа бледная, редкие посеревшие брови – все это выдавало сильную и суровую ректоршу самой престижной академии мира. Угольно-черный пиджак сидел на ней как влитой, а рукава были так элегантно подвернуты, что опрятности ей было не занимать. Может, именно поэтому мой вид казался мне самому совсем неуместным. Женщина чуть опустила очки и смерила меня высокомерным взглядом.

Заявился я к ней в простой серой футболке, расстегнутой клетчатой красной рубахе с неаккуратно закатанными рукавами и в самых простых джинсах. Обуви на мне не было вовсе. За свою внешность мне стало немного стыдно. Даже в самом кабинете было настолько чисто, что при всем старании и рвении невозможно было бы найти в нем и пылинку.

Тем не менее, она едва заметно улыбнулась и жестом пригласила меня присесть.

– Здравствуйте. Так вы, стало быть, тот самый тамто1, о котором мне говорили по телефону? Меня зовут мисс Аттора, я ректор академии Вестбура. Приятно познакомиться.

Я пожал ей руку:

– Взаимно. Малкольм Тернер.

– Что ж, мистер Тернер. Я – занятая женщина, поэтому сразу перейду к сути нашего вопроса. Факультет искусства и культуры хочет внести в свою образовательную программу новый предмет – творческое мышление. Они считают, что студентам необходимо научиться мыслить творчески, развивать свои таланты и обретать новые способности. Я совершенно согласна с ними, поэтому и пошла навстречу. Кроме прочего, я нахожу бессмысленным брать на такую должность человека, ибо таковых в нашем мире подавляющее большинство. В самой академии нет ни одного существа какой-либо другой расы, поэтому в определенном смысле это не только интересное решение, но и большой риск. Вы будете привлекать много внимания к своей персоне. Преподаватель музыки говорит, что такое необычное изменение в жизни учеников раскроет их фантазийное мышление и позволит немного вылезти из рутины повседневного обучения. Сейчас вопрос состоит в следующем. Вы прошли сюда прямиком через наших студентов. Вас не смутили их взгляды?

– Нет, что вы. Я почти и не заметил их. У вас очень красивая академия, поэтому на чужие взгляды я даже не обратил внимания.

– Благодарю, – она открыла какую-то книгу, взяла перо в руку и мягко обмакнула его в чернильницу, – Я поселю вас в преподавательском крыле. Номер двести один, – она непрерывно шуршала пером в книге, – Завтра занятий в академии не будет, поэтому у вас будет время привыкнуть к расположению корпусов и кабинетов. Все инструкции вы найдете в приветственной книге на столике у выхода из номера. Мистер Тернер, я беру именно вас по нескольким причинам. Если отзывы от студентов будут отрицательными, то я буду вынуждена попросить вас покинуть нашу академию. Поверьте, у меня много кандидатов на вашу должность. До нынешнего момента я еще сомневалась, но увидев вас ТАКИМ, – она указала на всего меня, – Решила, что ваша персона как нельзя кстати. Мы привыкли ходить в форме, я хотела было попросить и вас приобрести подобную привычку, но теперь подумала, что это поможет ученикам развить творческое мышление. Чем необычнее вы будете выглядеть, тем лучше. Но не переусердствуйте!

Она еще раз пожала мне руку и пожелала удачи на новом месте. Я добродушно попрощался и поспешил покинуть кабинет. Насколько я помнил, преподавательские номера находились в левом крыле главного здания.

В начале крыла я поднялся на второй этаж и неуверенно остановился. В конце коридора некая фигура опиралась на стену спиной, будто ожидая кого-то. Надпись на двери возле лестницы ясно указывала, что отсчет номеров начинался в конце крыла. Вывод был прост – темный силуэт ждет меня. Я не спеша побрел по коридору. В полнейшей тишине раздавалось лишь шуршание одежды. Фигура выпрямилась и вышла на свет от факела (в этом крыле окон в коридорах не было).

Передо мной предстал высокий худоватый юноша с короткими каштановыми волосами и аккуратно подстриженной челкой. На прямой нос опиралась тонкая черная дуга оправы, поддерживающей узкие прямоугольные линзы. На нем была белоснежная рубашка с полосатым черно-зеленым галстуком, черные брюки и пиджак на трех пуговицах. Гладкокожие остроносые туфли были тщательно отполированы. Он достал руки из карманов, резкими движениями поправил подмятые рукава и проверил золотистые запонки. Из-за прозрачного стекла выглядывали серьезного вида карие глаза. Не знаю, в очках ли было дело, но парень создавал впечатление умного, но совсем юного бизнесмена. Он расправил плечи, достал из брюк блестящие карманные часы и, определив который час, захлопнул их одним легким движением и убрал назад.

– Добрый день, – парнишка пожал мне руку, – меня зовут Табот.

Голос его звучал спокойно и уверенно. С учетом всего, что я видел, ни за что не подумал бы, что он студент. Парень вполне мог сгодиться за преподавателя.

– Малкольм. Значит, тебя уже уведомили о моем прибытии?

– И да, и нет. Я полагал, что к нам отправят кого-то, кто не будет так выделяться в толпе наших, но потом увидел тебя и сразу все понял. Сообщили мне о тебе всего несколько минут назад. Неплохо бы поговорить где-то в тихом месте без свидетелей.

– Как ты узнал, где я?

– Это просто. На первом этаже все номера уже заняты, а этот пуст. Вот тебя сюда и определили.

Я вставил ключ в скважину, щелкнул замком и пригласил юношу войти.

– Нет, нам строго запрещено входить в ваши номера. Таковы правила. Тебе следует почитать их. Позже. А сейчас… закинь вещи и посиди с полчаса в номере. Встретимся на балконе магического корпуса. Скоро продолжатся занятия, все разойдутся, а у меня на сегодня больше нет дисциплин. Пока не стоит светить тем, что мы знакомы.

Табот повернулся и уже было пошел в сторону лестницы, но тут же остановился и, не оборачиваясь, сказал:

– Добро пожаловать в академию Вестбура.

Я кивнул сам себе, вздохнул и произнес «благодарю».

В номере было достаточно уютно. Комната, ванная, небольшая кухонька. Стены обшиты деревянными панелями, на окнах висели красные бархатные занавески, на полу – ворсистые кофейные ковры. Аккуратно заправленная двуспальная кровать, небольшой диванчик и другие удобства. Я взял на входном столике инструктаж и прочел его. В общем и целом, ничего особенного – устав академии, несколько советов, распорядок и прочие мелочи. Настенные часы шли совсем бесшумно. Мои вещи принесли еще до моего приезда в академию – парочка чемоданов уже стояли посреди комнаты. Я распаковался и услышал мягкий колокольный перезвон в коридоре. Похоже, что это сигнал к занятиям. Я поспешно схватил ключи, закрыл номер и убежал в магический корпус. Пробегая по улице, я заметил, что Табот уже ждет меня на балконе под самым куполом корпусной башни. Он временами поглядывал на свои карманные часы, опираясь на перила балкона, и глядел куда-то вдаль.

Со временем я, похоже, прогадал. Перерыв был не обеденный, а вечерний. Как странно, я все разглядывал часы в коридоре, но так и не удосужился посмотреть который сейчас час. На горизонте уже виднелся закат, окрасив небо в широкие красно-желтые полосы. Тени уже заслоняли площадку перед корпусом, где одиноко работал фонтан, а ветер почти слег. Несмотря на наступающий вечер, вокруг все еще было удивительно тепло для осени. Факелы на улице, однако, еще не начали зажигать. Я поднялся на балкон к Таботу и замер. Он уставился на западные горы, почти скрывшие за собой горячее золотое солнце, одинокие облака плыли по небу, выставляя свои пастельно-розовые бока, а снежные шапки высоких гор поблескивали ангельским светом. И на всем этом превосходном фоне возвышались башни корпусов, озаренные последними лучами сегодняшнего дня.

Оперевшись на каменные перила рядом с Таботом, я засунул руки в карманы и расправил плечи. В башне было чуть прохладнее, чем снаружи, поэтому я хотел насладиться теплотой уходящего дня в свой первый день в этом мире.

– Тут? Рановато, не ожидал.

– Ты часто смотрел на часы, разве нет? – подметил я.

– Я пунктуален. Да и люблю тут стоять в одиночестве. Масса времени подумать. Но перейдем к делу. Что тебе известно?

Я набрал воздуха в грудь, чтобы начать рассказ, но потом выдохнул, решив, что мне особо нечего говорить. Друг на друга мы не смотрели – любовались видом с балкона.

– Девушки тут почему-то умирают. Якобы сами. Но почему неизвестно. Если вкратце, то так. Только суть.

– Я расскажу тебе все, что знаю сам. Около месяца назад моя сестра, Филасия, покончила с собой. Я должен был догадаться, что тут что-то нечисто. Тем вечером она была какой-то рассеянной, немного нервной. Что-то спешно искала в моей комнате. Позже я понял, что она взяла. Свой дневник. Девочки, знаешь, они такие любопытные, все хотят выведать, поэтому свой дневник она прятала в моей комнате. Мне он был неинтересен, а прятала просто чтобы мой сосед его не нашел. Этим же вечером за мной прибежал друг с таким лицом, будто я рехнусь, если правильно слов не подобрать. Он велел мне молчать и просто отвел меня к дальней башне. Она спрыгнула оттуда. Прямо вдребезги. Ничего не осталось. Дневник так и не нашли. И тогда я начал копать. Оказалось, что она не первая жертва. До нее было еще по меньшей мере двадцать, а может и тридцать девушек. Все погибли в разное время разными способами, и каждый раз констатировали самоубийство, а само дело заминали, будто ничего и не было никогда. Самое раннее, что я нашел – около ста лет назад. Девяносто три, если быть точнее. По всем историческим сводкам и похожим вещам спросишь моего соседа – Власа – человека, который никогда не говорит «я». Мы пытались найти что-то общее у этих девочек, но так и не выяснили ничего. Влас еще копается в их делах. Думается мне, что если бы мы нашли дневник моей сестренки, то точно бы докопались до правды. Она делала заметки каждый день, а то и не по разу, поэтому часто ко мне заходила. И вот что странно, она всегда точно знала, где оставила свой дневник, но в тот день всю комнату перерыла, пока не нашла. Так вот… я не считаю, что дело тут в каких-то личных заботах девочек, тут должно быть что-то общее, понимаешь? Дело тут нечисто. Я понимаю, почему ректор заминает скандал, это повлияет на репутацию академии, но будь ей не все равно, она бы не оставила все с такой легкостью.

Я его понимал. Правда понимал, но лишь настолько, насколько мог. Он потерял близкого человека и теперь лез из кожи вон, чтобы понять, как это вышло. А Табот продолжал свою историю.

– Однако одна девочка выжила. Я еще не узнал кто именно, но с ней это случилось раньше, чем с моей сестрой, буквально за неделю до смерти Филасии. Мы уже выяснили с какого она курса, осталось только узнать кто именно. А это, по меньшей мере, сотни полторы девочек. Она пыталась утопиться в ванной, ее спасла соседка. Это все, что нам известно на данный момент.

Я призадумался. Информации было действительно мало. Кроме того, надо было как-то разузнать о погибших девушках, не вызвав подозрений и не подставив Табота своими расспросами. Если скандалы намерено скрывали, то я, по идее, не должен о них ничего знать на момент прибытия в академию. А потом… если скажу, что до меня дошли слухи, то начнутся вопросы, мол, от кого? Задачка не из легких.

– Как умирали девочки?

– Прыгали с балконов, топились, вешались, одна даже сожгла себя заживо.

Вот это было уже более, чем жутко. Мне нужно было время, чтобы переварить всю эту информацию. Табот будто прочитал мои мысли.

– Иди отдыхать. Погуляй по академии, ознакомься. Мне уже пора, – он подал мне листок, сложенный вчетверо, – Это мое расписание на случай, если нужно будет срочно встретиться. Мы с Власом в студенческом крыле, комната триста девять. Увидимся завтра.

Он отряхнулся и направился вниз по лестнице. Я спрятал листок в карман и огляделся вокруг. На улицу уже вышел мужчина в плаще с длинным посохом. Он зажигал факелы на улице с помощью магии. Каким-то заклинанием, судя по всему. Солнце скрылось за горами, и сумерки накрыли окрестности. В свете огней здания выглядели так же величественно, как и при свете дня. Вокруг искр затанцевали светлячки, пробегая от одного места к другому в мягкой траве, а на улицу лениво выходили уставшие ученики. Вода в фонтане светилась и блестела, будто подсвечиваемая десятком маленьких невидимых фонариков.

На лестнице послышался стук чьих-то каблуков. На балкон поднялась мисс Аттора. Она приветственно кивнула мне и, высоко подняв подбородок, оперлась ладонями на каменные перила:

– Как вам тут, мистер Тернер?

– Красиво. Уютно. Спокойно. Я еще не все осмотрел, но места несомненно великолепные.

– Академию построили больше пятисот лет назад. Мы периодически освежаем интерьер, чистим фасады, но годы не старят наше замечательное заведение. Это кладовая знаний, мистер Тернер. Наши студенты – гордость всего мира. Поэтому так много желающих попасть именно сюда. В нашем мире превыше всего ценят науку. Но не мне вам рассказывать об этом, не так ли?

Я утвердительно кивнул. У меня не было намерения говорить что-то лишнее, дабы не вызывать подозрений. Я читал, что успешная ложь состоит в деталях. Лгать мне не хотелось, поэтому я предпочел отмалчиваться настолько насколько это вообще было возможно.

Мисс Аттора выпрямила осанку и повернулась ко мне лицом, спрятав руки за спину:

– Это ваш новый дом, мистер Тернер. Берегите его и всех его обитателей. Мое почтение.

Она медленно и гордо ушла вниз. Я постоял на балконе еще минут пять и отправился в столовую. По книге-инструктажу я понял, что вечером там уже не едят, а просто берут продукты, чтобы готовить в кухоньках. Я прихватил несколько продуктов по карте выдачи, которая висела на ключе от моего номера, и отправился к себе. Еще о многом предстояло подумать.

После вкусного ужина я уселся за стол и просмотрел несколько книг, находящихся в номере. В них рассказывалась история академии, магии, несколько книг по специальным предметам и парочка книг о религиозных верованиях. За письменным столом было достаточно удобно. Я отодвинул штору и посмотрел на улицу. Все те же огни, несколько студентов, бегущих обратно в корпус, фонтан, все еще светящийся, но уже не бьющий. Бухнувшись на кровать, я заснул в одно мгновение. Мне чудились детишки, бегающие по кабинетам, смеющиеся и улыбающиеся, и я, бесцельно бродивший по коридорам в тщетных попытках отыскать выход наружу.

Утро встретило меня с пением птиц. Ночью спалось крепко. В номере было тепло и свежо, ведь я оставил на ночь приоткрытое окно. Мне показалось, что за ночь я как-то усвоил полученную вчера информацию, но произошло это случайно, мимоходом, через сон. Я оделся, захватил с собой сумку с блокнотом и ручкой и направился в столовую. Перед встречей с Табатом не мешало бы перекусить.