Она - твоя дочь

Глава 1. Луиза

Нехотя поднимаюсь по ступеням родного подъезда, держа за руку пятилетнюю Зою. Ноги не хотят нести меня домой. Туда, где защита, уют и покой априори должны быть, а по факту бесконечная череда моих семейно-бытовых страданий.

Муж сегодня остался работать дома. Но ждать, что меня по приходу ждет горячий, свежий ужин - наивные мечты. Хорошо, если Владлен просто работал, а не подтягивал какую ни будь студентку по своему предмету.

Господи! Как же мне надоело притворяться идеальной женой на людях – в институте с коллегами, с друзьями мужа и при Зое. И еще больше надоело терпеть его постоянные измены.

Так муторно на душе. Или это гормональный фон мне подкидывает дурное настроение?

Нам остается пройти один лестничный пролет, как дверь этажом выше открывается с резким хлопком. Слышится девичий смешок и мужской, знакомый бас, шуршание одеждой, а следом легкие, торопливые шажки.

Я невольно останавливаюсь и поднимаю голову вверх.

Девушка в бирюзовом плаще, увидев меня, тормозит на ступеньке хватаясь за перила и вскидывает голову. Наши взгляды встречаются и в ее глазах я вижу узнавание.

Она выдает себя испугом в карих глазах. Буркает сухое приветствие и опустив взгляд, обходит нас по кругу. Поспешно спускается вниз, будто боится, что окликну ее, задержу и начну допрашивать.

Зачем мне ее о чем-то спрашивать, когда я и так узнала ее. Студентку третьего курса, которая берет уроки репетиторства у моего мужа. Алина, кажется. Почему помню ее имя, потому что она участвовала в столичном конкурсе красоты. Броская внешность, а умом не вышла. Числится в должницах по основному предмету.

Провожаю спину убегающей модели и скриплю зубами от злости и отвращения.

Муж не стыдился приводить к себе в квартиру студенток старших курсов и трахаться с ними, пока я и дочь отсутствуем дома.

После смерти его тетки – Серафимы Егоровны, Владлен как с цепи сорвался – стал трахать всех, кто соглашался на его домогательства. Но скорее путем шантажа, протекции или в меру своей распущенности.

И судя по разным лицам студенток, бывающих в нашей квартире – согласных находится немало. То ли шантажом он их принуждает к сексу, что, если откажет, то не сдаст экзамены. То ли наоборот - обещаниями высоких баллов в случае согласия на его внимание.

Не берусь разбирать его похождения на предмет основной причины.

Изменяет и точка.

Я всегда держу гордое лицо и ни единого раза не пыталась это выяснить. Мне так мерзко от самого факта что мой муж, в статусе декана кафедры пользуется положением в личных низменных интересах. И, если спустя два года после брака я глубоко расстраивалась, узнав о том, что он склоняет студенток к интиму. То спустя время привыкла к его похотливой натуре. Хотя Владлен не однократно говорил, причем с укором, что виновата в его изменах я.

Ну значит ему виднее. Он же старше меня, а значит опытнее и мудрее. Не берусь отстаивать его мнение. Мне все равно.

Только с каждым разом – пусть такое и не часто случается, но, когда сталкиваюсь лицом к лицу с какой-то из студенток, меня воротит и хочется разбить Владлену голову. Нет, не за то, что люблю и ревную или дико ненавижу, а потому что устала так жить. Изображать перед людьми семейную идиллию.

- Мам, - теребит меня дочка за рукав пиджака, - а папа уже дома? Кажется, я слышала его голос. А почему он нас не встречает, не открывает дверь? Мы же без ключа.

Я морщусь и сквозь боль улыбаюсь дочери. Сегодня, поругавшись с мужем еще утром, я забыла ключ от квартиры, а возвращаться – не хотела видеть его самодовольное лицо.

- Зоя, папа работает и очень занят. Поэтому некогда ему топтать коврик у порога – нас дожидаться. Позвоним и он откроет нам дверь.

Не смотря на нашу ссору и хроническую холодность, он не изменяет себе - продолжает изображать заботливого отца и мужа.

Зоя разочарованно вздыхает, покрепче подхватывая коробку с покупкой и смело переступает оставшиеся ступени.

Собравшись с силами, нажимаю кнопку звонка. Хочу просто зайти в квартиру, снять с себя обувь и одежду, чтобы не мешала дышать. Налить кружку травяного чая и закутавшись в плед, сесть на лоджии и часами смотреть в окно. И мечтать…Только и остались мне мои скромные тихие мечты, но такие банальные. Не успеваю поднять руку чтобы позвонить, как срабатывает щелчок замка входной двери, и в проеме появляется Владлен.

Меня встречает ухмылка на его лице и легкая небритость. Чувствуется что у него хорошее настроение, тогда как мне, при мысли что от нас выбежала его очередная протеже, становится как минимум неприятно.

- Привет, пап! – радостно восклицает Зоя, первой ныряя в открытую дверь квартиры. – А мы с мамой в магазин игрушек заходили. И она купила мне мыльные пузыри и пазлы с мультиками. Зверополис на них! Из новой серии мультика! - хвалится с чисто детским позитивом. – Будешь помогать мне их собирать?

- Привет, котенок, - Владлен растягивает губы в широкой улыбке, скорее делая вид что очень рад новым игрушкам дочери, нежели искренне. Я-то знаю его как облупленного. – Значит мама получила зарплату? – вскидывает на меня взгляд и его глаза уже не улыбаются. – Значит наша мама транжира.

Вроде произносит с насмешкой, шутливо ругает меня за траты, но это лишь для вида. Для дочери. На самом деле он любит контролировать каждый мой шаг. Не знаю зачем ему это? Натура такая или боится, что я, тайно скопив от него приличную сумму денег, в один день подам на развод и уйду от него? Только куда мне идти? В городе у меня нет родных. А у институтских подруг своя жизнь. На свое жилье я не заработала, не накопила.

И тем не менее, Владлен каждую покупку, любую трату денег, даже моих разбирает под лупой. Так было изначально, когда мы только поженились и я ничего не зарабатывала, была финансово зависимая от него, не считая написания курсовых для студентов-лоботрясов. А спустя годы как-то так сложилось, что отчитывалась за траты. Он видел мой расчетный лист, знал все мои доходы. Контролировал каждую тысячу.

И нет, не скажу, что он жадный. Когда нужно, он может быть щедрым и дарить дорогие и изысканные подарки, водить в театры, музеи, выставки. Но что касается сбережений, предпочитает, чтобы они хранились у него. Так повелось с самого начала нашего брака. Фиктивного брака.

Зоя хмурится и переводит взгляд на меня, замершую у порога и не спешащую раздеваться. Ребенок не понимает, что хочет сказать отец и почему между ними постоянно натянутые отношения. Которые при ней мы стараемся не показывать, изображать семейную идиллию.

- Владлен, - произношу устало, - не грузи лишней информацией мою дочь, - я захлопываю дверь и начинаю снимать обувь.

Хованский резко опускается на корточки и тянется к моей ноге, чтобы расстегнуть замок на ботильонах.

Мне неприятна его прилюдная игра в заботливого мужа, и я отдергиваю ногу, не позволяя мне помочь разуться.

- О, как ты заговорила…с каких это пор она стала твоей? – злобно шипит, вскинув взгляд.

Устав притворяться, я приглушенно цежу:

- С первого дня ее рождения.

- Я думал Зоя общая! – рычит муж в ответ и в его карих глазах вспыхивает злость, смешанная с уязвимостью. - Ничего, что она носит мою фамилию?

Я резко зажмуриваюсь и втягиваю ноздрями квартирный воздух, пропитанный развратом.

Он каждый раз пытается опротестовать свое фальшивое отцовство. Свою причастность к рождению Зои. Будто она ему и правда важна, нужна. А я мамаша - сука подлая, отнимаю у него права быть хорошим отцом для моей дочери. Не благодарная тварина, не оценившая его благородный поступок – жениться на мне, будучи брюхатой от другого. Брюхатая и тварина – дословно сказанное Владленом, в порыве неконтролируемой злости и алкогольного опьянения.

Открываю вновь глаза и устало смотрю на мужа.

Хованский вскакивает на ноги и раздувая ноздри смотрит на меня со злостью.

- Вот именно, Владлен, фамилию и только! – оглядываю мужа в одних трико и неодобрительно кривлюсь. Заметно, что муж одевался второпях, на голое тело, не успев даже надеть трусы. И с упреком заявляю: – Ты бы одевался подобающе, когда встречаешь гостей. Мало ли с кем я могу прийти домой. Может с кем-то из твоих коллег, а ты полуголый расхаживаешь…

Хованский морщиться и машет рукой – отстань.

- Вы сегодня вернулись раньше, - отвечает, сузив веки, будто бы это оправдывает его разврат в домашних стенах. – Я был сильно занят.

Ну да, занят. Чем? Хочется выкрикнуть: стоял на коленях? Или наоборот – она, твоя студентка-должница усердно трудилась над твоей эрекцией? Но молча проглатываю слова возмущения, слова обличия и наклонившись к дочери, шепчу:

- Зоя, иди вымой ручки, переоденься и иди на кухню, хорошо? Я сейчас разденусь и приду к тебе, - быстро обнимаю дочь за плечи и подталкиваю в сторону ванной комнаты.

Зоя поникшим взглядом смотрит на Владлена, вроде ждет одобрения или наоборот, что отец добавит слово, но поняв, что на этом разговор наш закончился, подхватывает с пуфика новые игрушки и топает из коридора.

Я открываю дверцы прихожей и напоследок кидаю:

- Это даже хорошо, что я забыла ключи. Хоть не пришлось случайно лицезреть твой домашний разврат.

Глава 2. Улика

Не успеваю переступить порог ванной комнаты, как слышу от Зои удивленный возглас:

- Мама, а это ты потеряла свои красивые трусики? – и чисто по-детски, хихикает.

Я же ошалело пялюсь на лиловое, скрученное кружево, брошенное на крышке стиральной машинки и, судя по всему, забытое сбежавшей студенткой.

Так торопилась, боялась, что застану их, что забыла про трусы.

Неприязнь, смешанная с горечью, подкатывает к горлу вместе с желудочным соком, обжигая мои внутренности кислотой.

Я сгребаю забытое белье рукой – подальше от глаз дочери и на эмоциях сильно ругаю ее:

- Зоя, некрасиво так прямолинейно говорить человеку про его нижнее белье. Красивое оно, испачканное или дырявое! Даже если ты заметила на ком-то его такое или как сейчас - брошенное вот так, надо отвернуться и промолчать. Хозяин одежды сам решит, что ему носить и где класть. Это уже останется на его совести.

- Но мама, я же ничего не делала с ними, просто увидела и сказала тебе, - виновато бормочет Зоя, глядя на меня озадаченно.

Понимаю, что дочь не при чем и в похождениях налево ее неродного отца не виновата. Но как же я зла! Ненавижу Владлена!

- Умывайся и вымой руки с мылом. Иди в спальню и переоденься. Я сейчас поговорю с папой и приду за тобой. Хорошо?

Дочь кивает и послушно открывает кран.

Я же, скомкав кусок ненавистного кружева, с воинственным настроем топаю в комнату к Владлену. Рывком, не особо церемонясь, открываю дверь – муж никогда не запирается и врываюсь в его профессорскую обитель.

Владлен удивленно смотрит на меня, сидя в высоком кресле, словно король на троне.

Не ожидал что ворвусь без спроса? А я вот она – явилась. Довел ты меня, кобель!

- Твоя потаскуха забыла в ванной это! – бросаю скомканные трусы в лицо мужу.

Он ловко ловит их на лету и тут же отбрасывает под стол. Вскакивает с кресла, подлетает ко мне и нависнув, злобно рычит:

- Ты спятила?! - глаза мужа наливаются угрожающей темнотой, но мне не страшно. – Где твои манеры, Луиза?

Что, не понравилось ловить вонючие трусы любовницы?

Урод похотливый!

- Нет, это ты спятил! Похоть тебе залила глаза настолько, что ты уже скоро приведешь потаскуху домой ночевать и будешь трахать ее, когда Зоя и я спим за стенкой.

- Не мели чушь! Я так никогда не сделаю, - кривиться Хованский, но я ему уже не верю.

- Это была Алина? Участница конкурса красоты, – флегматично уточняю. – Ее внешность не пропорциональна уровню айкью. Трахается то она как? Так же, как и учиться? Или годится в постоянные любовницы? - произношу с особым цинизмом, глядя прямо в бесстыжие глаза мужа.

- Дура, ты! Тише можешь говорить? – скалится Владлен, нависая надо мной и отгородив от коридорного проема, захлопывает дверь.

- А что разве я сказала что-то не то? – задираю подбородок и смотрю придирчиво. – Ты же озабоченный сорокалетний профессор, пытающий доказать самому себе что юные девушки спят с тобой не из-за хороших оценок. Но открой глаза – так и есть! Ни одна не мечтает занять мое место! А почему?

Владлен кривиться, будто все что я говорю – чушь. И ему ни капельки не больно и не стыдно от моих унижающих его слов. Он знает себе цену и точка. Смотрит снисходительно и цинично, резко отвечает:

- Да, я сплю со студентками! И никто из них не претендует на твое место, не потому что оно занято тобой, а потому что не ищу замену своей жене! А трахаю я их, знаешь почему? – я никак не выражаю своих эмоций, с ненавистью глядя в его лживые глаза, и он за меня отвечает: - Потому что моя молодая жена мне не дает, то, что должна давать в супружестве! Нос воротит, всякий раз стоит к тебе прикоснуться, – Владлен внезапно хватает меня за локоть и притягивает к груди. – Ты в этом виновата, Луиза! Что я использую этих глупых, продажных кукол! Поняла? – шипит в лицо и кажется, что еще миг и вцепится в меня, как разъяренный сервал. А потом моргает и тянется с поцелуем, от которого я успешно уворачиваюсь и его губы влажно мажут по щеке.

- Пусти меня! – толкаю со всей силы мужа в стальную грудь. – Ты мне противен! - вожусь в его объятиях, тогда как муж не оставляет попыток поцеловать меня в губы, удерживает в объятиях.

- И так всегда! Противен! Мерзок! Уйди… - его лицо искажает судорога неприязни, но сдается – ослабляет хватку. - Я их трахаю потому, что ты не даешь трахать себя! Я пять лет женат на арктической суке! А я мужик, которому хочется секса! Представь?

Я шумно соплю, удерживая между нами расстояние на вытянутых руках. А доведенный до точки кипения Владлен, продолжал бить наотмашь словами, выворачивая наизнанку мою давнюю боль.

- А ты, дуреха, все мечтаешь о своём летчике? Ждешь что он тебя найдет и заберет? – усмехается цинично. – Да не нужна ты ему, поняла! Хотел бы быть с тобой – не отпустил бы из кровати. Классно он трахал да, что до сих пор забыть его не можешь! За пять лет что мы женаты, я ни разу от тебя не чувствовал ни грамма любви. А я ведь тебя боготворил, Луиза! Как лучшую студентку потока. Как женщину полюбил! А ты взяла и позволила трахнуть себя какому-то курсанту! – выдает с горечью и некой обреченностью Владлен.

Но мне все равно на его чувства. Мне тошно от того, в кого я превратилась, став его женой и что меня ждет в перспективе. А еще обида и не согласие с его обвинениями. Боготворил?

- Ты врешь! – выплевываю. – Никогда ты меня не любил! Ты любил свою власть надо мной. Дорогой экспонат, который можно поставить в сервант и любоваться. И женился ты на мне не из благородных побуждений, - разозлившись, я с силой тычу мужа пальцем в грудь, и он, охнув, невольно отступает. – Квартира тетки – вот что было для тебя главным! А я - залог ее получения. Я и моя дочь.

Владлен, опустив голову, смотрит озлобленно, но молчит. Дыхание его учащается, глаза наливаются кровью. Он дико злиться, но я за годы жизни с ним уже его не боюсь. Время страхов давно ушло. Осталась привычка, некая благодарность профессору, за то, что в трудную минуту одиночества и потерянности он подал мне руку и да, предоставил жилплощадь. И эта самая жилплощадь оказалась камнем преткновения. Решающим вопросом выйти замуж за профессора Хованского старше меня на пятнадцать лет.

Я только начала вставать на ноги и о собственном жилье не было речи. Плюс маленькая дочь. От мысли найти её отца – у меня учащался пульс и поднималась горечь обиды, ревности, злости. То, как поступил со мной Бронислав одним грустным утром, перечеркнув наше совместное будущее.

- Так было в начале моего плана, - признается Владлен. Не впервые, повторяется. – Но позже, после рождения Зои, когда ты позволила приходить в свою постель, - голос его прерывается и становится хриплым, - все поменялось. Я начал влюбляться в тебя, Луиза! – Владлен снова подходит ко мне вплотную – теснит к стенке и вставляет колено между ног так, что я не могу выбраться.

- Ты что делаешь?! – шиплю на него и выглядываю из-за плеча – боюсь, что Зоя войдет в кабинет увидит нас и напугается. – Пусти сейчас же!

- И не подумаю, - выставляет по обеим сторонам от моей головы ладони, вынуждая меня присмиреть. – Как твой муж, я имею все права на секс. И ты обязана мне его давать. На регулярной основе, - его голос вибрирует негодованием, а дыхание опаляет лицо, заставляя кожу покрываться гусиными лапками.

Я зажмуриваюсь и отворачиваю голову. Щекой трусь о холодный бетон стены. Максимально хочу избежать его прикосновений. Он прав – он мне неприятен.

Владлен высокий и жилистый. Несмотря на возраст, муж в хорошей физической форме – посещает спортзал и бассейн трижды в неделю в институте вместе со студентами.

Сопит, буравя мою переносицу, взгляд спускается на плотно сжатые губы, и муж издает мурчащий звук.

- Луиза… - тянет мое имя с особой млеющей тональностью, будто и правда меня любит. Вдыхает шумно воздух с растрепанных волос. – Такая далекая и при этом безумно желанная, - шепчет разочарованно. Ударяется лбом в стену над моей головой, продолжая удерживать в плену и колено между ног такое горячее. – Неужели ненавидишь меня из-за возраста? Я слишком стар для тебя? А ведь все эти тренировки, бассейн продиктованы твоим безразличием. Я для тебя стараюсь выглядеть в форме. Я хочу, чтобы ты меня желала так же, как я тебя. И чтобы ревновала к молодым студенткам, как я тебя к твоему летчику.

Он думает, что пристыдит меня? Или разжалобит? Заставит в него влюбиться? Нет. Этого уже не будет. Если я и была очарована Владленом в начале посещений его лекций и его благородному поступку и частых встреч в неформальных условиях, то пожив с ним и поняв его лучше – нет. Он просто не мой мужчина. А тот, кому я отдала сердце и свою невинность, увы, ее не оценил.

Глава 3. Воспоминания

Восемь лет назад. Москва.

- Караваева, ты опять не готова к уроку? – стыдит меня профессор, задержав после звонка. – Ты так хорошо начала учебный год, а теперь вдруг скатилась до четверок. В чем дело? – Владлен Игоревич смотрит на меня пристально, участливо и мне правда кажется, что ему небезразлично то, как я учусь. – Сядь, мне неудобно задирать голову. И расскажи, что у тебя происходит.

Я сажусь на указанный им стул и гляжу перед собой – в лицо мужчине, к тому же своему преподавателю и куратору, стыдно смотреть, и признаюсь, что новая соседка по комнате в общежитии ведет аморальный образ жизни и не дает мне ни выспаться, ни уроки выучить, приводя чуть ли не каждую ночь парней. А снять жилье в столице – откуда у провинциалки деньги?

На удивление, профессор внимательно меня слушает. Понимающе кивает и чуть подумав, говорит:

- Понятно. У меня есть к тебе предложение.

Я вскидываю взгляд и настороженно таращусь на него. Жду что он предложит мне какую ни будь непристойность. Что еще может ждать студентка от молодого мужчины преподавателя? Однозначно какой-то взаимной услуги.

На всякий случай чуточку отодвигаюсь от него, глядя с недоверием, группируюсь, готовая к внезапной атаке.

Он же, видит, что я напугана, грустно и понимающе усмехается. Шумно вздохнув, продолжает:

- Давай проясним сразу, чтобы ты не думала, что я предлагаю тебе какую-то гадость! Луиза! Я лишь хочу, чтобы одна из лучших студенток на потоке доучилась. Получила заслуженный красный диплом и поступила в аспирантуру.

- Я тоже этого хочу, Владлен Игоревич, - блею в ответ.

- Поэтому тебе надо съехать на квартиру. Эти непутевые соседки…, - морщится неприязненно, - тебе нельзя оставаться жить в общежитии и дальше. Это приведет либо к падению уровня твоих знаний, либо…к тому, чем занимается эта девица, - печально вздыхает.

- Я знаю, - суровею. – Но у меня нет выбора, поймите. Я едва свожу концы с концами, - краснею и отвожу взгляд.

Мне стыдно за свою нищету.

- Это не так. Выбор есть всегда.

Я смотрю на профессора и думаю, что он не сталкивался в жизни с бедностью.

- Моя тетка – старая и одинокая женщина, может сдавать тебе комнату. У нее большая квартира и там хватит места всем.

- Но как я смогу с ней расплачиваться? Сколько будет стоит проживание? – уже цепляюсь за возможную идею съехать с общаги и обрести некое подобие покоя.

- Нисколько.

- Нисколько? – недоверчиво переспрашиваю.

Не верю я в человеческий альтруизм.

А Владлен едва заметно улыбается, откинувшись на спинку кресла – чувствует, что предложение меня заинтересовало и поясняет:

- Нисколько в плане финансовом. Будешь убираться в комнатах. Своей, ее и свободной. Ходить за продуктами. Платить счета, в общем помогать пожилой женщине там, где она справиться не может или справляется с трудом. Одним словом - присматривать за моей теткой. Мне некогда ей уделять внимание, а от социального работника она наотрез отказывается. Не хочет чувствовать себя инвалидкой.

- Если ваша тетя примет меня, если понравлюсь ей… - бормочу, в тайне радуясь такой перспективе.

- Конечно понравишься, о чем разговор. Серафима Егоровна интеллигентная женщина. Пятьдесят лет педагогического стажа. Всю жизнь посвятила себя науке, только детей Бог не дал. И я предлагаю не с бухты-барахты, мы недавно обсуждали такой вариант. Она сама мне предложила подыскать хорошую, добросовестную студентку, которая за помощь по дому согласится поселиться.

Познакомившись с теткой профессора и узнав ее ближе, не раздумывая дала согласие на переезд. Только одного не учла, что делить ее жилплощадь я буду еще и с самим Хованским.

Об этом факте он тактично умолчал. А когда я переселилась и узнала об этом, то внезапный отказ выглядел бы трусливо и подло. Потому что женщина очень обрадовалась, что будет жить не одна. Я ей понравилась. Как и она мне.

Владлен занимал соседнюю половину квартиры. Наши комнаты объединял общий коридор, в котором мы частенько сталкивались и санузел. Огромный зал, в котором мы собирались за ужином по выходным, как настоящая семья.

И только год спустя, поумнев я поняла тонкий расчет процессора поселить меня рядышком. И, хотя он не делал мне какие-то намеки на интим, не домогался, не прикасался и не звал на свидания – в это же время обдумывал свой коварный план. А именно: как присвоить вторую половину сталинской квартиры себе.

И мое уязвимое положение беременной аспирантки в его замысле сыграло ключевую роль. Он предложил мне фиктивный брак. А я, наивная и доверчивая провинция, к тому же, не имея выбора - согласилась.

Серафима Егоровна плакала до слез, когда узнала, что мы женимся и у меня будет ребенок. Она то не знала, что он не от ее племянника. Хованский сразу предупредил чтобы я ни при каких обстоятельствах не говорила ей правду. Это сильно расстроит женщину. Да и как я бы выглядела в ее глазах? Дурехой, нагулявшей дитя с женатиком. Конечно, мне не хотелось разочаровывать эту милую старушку. А может это и правда была трусость с моей стороны врать ей. Но теперь поздно сожалеть – Серафима Егоровна отправилась на вечный покой.

И потом наш фиктивный брак продолжался недолго. Когда родилась Зоя, Владлен, выждав несколько месяцев, заявился ко мне в комнату, в постель и заявил свои мужнины права. Это не было похоже на открытое насилие. Он старался сдобрить приставание лаской, а я, напуганная напором мужчины - законного мужа и малышом, спящим в кроватке неподалеку, не сильно сопротивлялась. Так мы перешли на уровень не фиктивных отношений.

Только полюбить я Владлена так и не смогла. Мои мысли то и дело возвращались к летчику курсанту Брониславу Горелову. В одну из ночей, отказав мужу в сексе, заявила ему что не хочу его. Не люблю.

- А кого ты любишь? Его? Своего залетного, женатого курсанта??? – бушевал он, не сдерживаясь. – И где он сейчас, этот летун? А? Где был эти годы, пока я его дочь поднимал. Не спал ночами, когда она плакала. Болела. Возил и вожу ее к врачу. Где он, ответь мне!

У меня кроме горестных вздохов не нашлось аргументов.

Зато Владлен во всем был прав.

Бронислав даже не знал, что у него растет дочь. Лапулечка с серыми глазами как у папы. Мое рыжеволосое и любимое солнышко.

- Я, конечно, благодарна тебе за все, Владлен, но не могу дать тебе то, на что ты рассчитываешь. Прости, но я все еще люблю отца Зои.

Услышав признание, Хованский дико разозлился. Он рассчитывал на взаимность, старался быть хорошим отцом неродной дочери. Или перед теткой изображал семейную идиллию. Не берусь судить. Но после моего признания резко поменялся. Посмотрев с отвращением, покинул мою спальню и больше не приходил.