Отогрей моё сердце

Глава 1. Есения.

Пётр не отказывал себе в развлечениях. Любил весёлые компании с ночными загулами на пару дней под видом рабочей командировки и, возвращаясь из очередной попойки, с каждым разом становился раздражительнее. Рестораны и бильярдные, кальянные и тотализатор — это его стихия. На его запросы уходила большая часть заработанных средств, и вместо совместного красивого будущего у его жены маячила перспектива остаться в долгах. Женщины в его жизни тоже присутствовали. Погреться и развлечься за чужой счёт находилось немало охотниц. В один из дней, придя с работы раньше обычного, Есения и застала очередную потаскуху в их квартире.

- Мама, а мы сегодня будем шить платье для Клары? – спросила четырехлетняя дочь Есению, перебирая ножками по ступеням лестничного пролета.

- Если у меня хватит сил, детка, то я очень постараюсь тебе помочь с одеждой для куклы.

Не успев переступить порог квартиры, хозяйка ощутила неприятное волнение, как будто пришла не домой, а вторглась на чужую территорию. Со стороны спальни доносились звуки, откровенно говорящие за себя: на ее кровати кто-то трахался. Есения, испугавшись, что это увидит дочь, быстро смекнула и, развернув девочку, вывела ее на лестничную площадку. Позвонила в дверь к соседке.

- Мама, мы что, в гости к тете Лиде идем? – наивно заулыбался ребенок, радуясь смене траектории движения.

- Да, зайка, она нас на чай приглашала, - Есения, приклеив улыбку, едва сдерживала обиду и горечь.

Лида выручала иногда, помогая посидеть с девочкой. На удачу соседка и подруга в одном лице оказалась дома.

- Лида, прошу тебя, пусть Верочка посидит у тебя, мне нужно одно дело срочно решить.

Женщина по лицу поняла, что муженек соседки выбросил новый фортель.

- Оставляй, конечно. Может поддержка нужна? – обеспокоенно вглядывалась в глаза Есении.

- Надеюсь, что нет, - грустно улыбнулась. - Вера, веди себя хорошо, я тебя скоро заберу. Спасибо тебе, Лида, - и вернулась в свою квартиру.

Сняла пальто и скинула сапоги. Сохраняя выдержку и непробиваемую маску на лице, двинулась по направлению звуков, которые, надо сказать, к ее приходу стихли. Подойдя к дверному проему, задержалась, собираясь с духом перед предстоящей картиной: голая деваха, едва прикрытая простынями, сидела у изголовья и курила сигарету, выпуская струю дыма в пространство, пепельница примостилась сбоку, а муж лежал в ногах и довольно улыбался в лицо чужой женщине, так будто сама царица снизошла до смертного. Несколько секунд держался кадр, и вдруг театр кукол заиграл: девка вскрикнула, заметив Есению, и злобно проговорила Петру:

- Ты же сказал дома никого?! – снова переводя взгляд на стоящую в проеме женщину.

Затушив окурок в пепельнице, прикрываясь хлопком белья, забегала по комнате в поисках одежды.

Петр оглянулся и увидев жену, подскочил с кровати, шаря по полу в поисках штанов.

Есения смотрела на человечек, суетливых и растерянных, словно на мерзких тараканов, что застали в темноте над пищей, включив свет. Боли не ощущала. Уже нет. Она ушла плавно, день за днем, словно горсть песка сквозь пальцы — не собрать. Остатки совместной жизни осталось лишь стряхнуть с ладоней, зачерпнув новую порцию жизни, и зажать в кулак. Не в силах вымолвить слова, да и какие были бы уместны, развернулась и прошла в ванную. Смаргивая подступившие слёзы, открыла кран и пустила холодную струю на лицо.

За стеной слышались споры и суета одевающихся тел. Есению это уже не волновало. Сейчас беспокоило другое: что делать дальше? Что вообще делают женщины, обнаружив любовницу с мужем?

Хлопнула входная дверь. Ушла любовница. Или они оба.

Глубоко вздохнув, Есения вышла из ванной комнаты и сразу наткнулась на победный и ехидный взгляд супруга.

- Ну, что, удивилась?

Петр, обнаженный по пояс, стоял, прислонившись к косяку двери, всем видом показывая превосходство.

Енисея поняла в этот момент, что не испытывает к человеку даже ненависти. Отвращение – да.

- Ты специально привел шлюху в нашу кровать? Тебе мало, что ты таскаешься по барам и шпилишь там всех доступных? Чего ты хотел доказать мне? – еле сдерживая гнев, повысила тон Есения.

- Захотел и привел! Это моя квартира, - Пётр отлепился от наличника и двинулся в сторону супруги.

- И тебе безразлично, что тебя застанет наша дочь? Ты вообще охренел смотрю!

- Плевать мне, я не хотел детей. И вообще, может она и не моя, - глумливо улыбаясь, навис над Есенией.

Она удивленно открыла рот, надеясь что ослышалась, но муж смог ее шокировать еще больше.

- Хотя, кто на тебя позарится? Ледышка! Сколько тебя не трахай – толку ноль!

Есения впервые ударила мужчину. Так, пощечина, но она вложила в нее максимум усилия и ненависти.

Пётр дернулся и прорычав, схватив жену за горло. Лицо мужа перекосило от злобы и ненависти.

- Сука бешеная! Тощая вобла! Я тебя придушу!

Есения вцепилась пальцами в его ладонь, удерживая сопротивление.

- Пусти меня, - прохрипела. - Пожалей Веру!

Мужчина резко разжал пальцы и отступил, брезгливо стряхивая руку.

Есения глубоко задышала, схватившись за шею, молясь, что достучалась до мужа и он не переступил границу дозволенного.

- Чудовище! Как я могла выйти за тебя?!

- Мы наконец поняли друг друга. Убирайся из моей жизни и из квартиры, - злобно выплюнул слова.

- Дай мне месяц, - посмотрела с ненавистью. - Я соберу чемоданы и уйду.

- Собирай. Нужно что ли мне тряпье твоё?

Пётр исчез в соседней комнате, а Есения медленно сползла по стене. Спрятав лицо в ладонях, тихо заплакала. Возвращаться домой, к матери - не самый лучший выход. Признаться ей как ошиблась и что её подозрения на счет будущего мужа подтвердились - само по себе неприятно. Но у Есении не осталось больше терпения, а теперь и выбора. И сколько бы она не закрывала глаза на трудности в их отношениях, дальше не имело смысла оставаться с мужем.

Глава 2. Архип.

Архип Тукаев начинал с низов. Закончив институт геодезии и добычи природных ресурсов имени Губкина, устроился в нефтегазовую отрасль мастером участка по ремонту сетей и сооружений. Наработав опыт, занял инженерную нишу. А спустя пару лет по удачному стечению обстоятельств стал заместителем начальника по налаживанию буровых установок и их обслуживанию. Сегодня и самим основным управленцем компании. Карьера радовала и окрыляла мужчину, а вот в семейной жизни преследовали неудачи. Женщинам он отныне не доверял.

Женившись шесть лет назад на девушке, как он думал тогда по великой любви и прожив с ней несколько лет, получил удар ее предательством. Вполне так оправданным его долгой отлучкой.

Валерия не желала жить с ним в суровом крае и переезжать в маленький поселок околополярного круга, и оставалась жить в г. Ноябрьске, дожидалась его кратковременных наездов.

Казалось, гостевой брак устраивал обоих. Жаркие встречи с сексуальным марафоном по трое суток, и пылкие признания в любви вошли в норму их семейной жизни. Потом Архип снова улетал в нефтяные края на несколько месяцев, чтобы накопив желание вновь сблизиться с женой.

- Лера, - позвал её сквозь возбуждение, чередуя короткие и длинные движения внутри жены, - давай родим ребенка.

- Хип, не сейчас, позже, - подавалась навстречу девушка, желая получить удовольствие от процесса, закрыв глаза. – Выеби меня как следует уже, - шептала пошлости, вцепляясь ногтями в ягодицы мужа, подстегивая к грубости.

Архип возбуждался от матерных слов супруги в такие сексуальные моменты, призываемый к более жесткому соитию, на уровне инстинктов животного, и соглашался на любые действия, лишь бы угодить сучке, коей она себя называла. А позже, совершив предательский поступок, он будет ее называть только так, прихватывая заодно и остальную женскую часть населения молодого возраста. Все они стали для него суки.

В тот день он мчался к ней, чуть не потеряв малахая в снегу, желая сделать сюрприз. Вёз перстень из белого золота с алмазом в один карат, чтобы задобрить свою пошлячку, заказав ей персональное кольцо с бриллиантами, и уговорить на ребенка. Ему уже стукнуло тридцать, все его коллеги имели одного, а то и троих детей, порою подшучивая, что он как-то неумело навещает супругу, что их брак спустя три года остается бесплодным.

Самолет вечерним рейсом доставил Тукаева до родного города, и Архип не стал сообщать супруге, что прилетает раньше, желая сделать сюрприз, явившись к спящей любимой.

Гонимый желанием и эйфорией, перепрыгивая ступени, открыл своим ключом замок и тихо вошёл в квартиру. Радость появления дома затопила все существо. Запах уюта, сытой и домашней еды и любимой горячей женщины.

Знал бы какой сюрприз его ждет, свой бы не готовил, и уж тем более обильно сдобренный якутскими алмазами.

По мере того как до Тукаева доходил смысл слов, эхом отражающийся в квартире его же женой, наползал страх. Страх от воображаемых картин. Но он быстро отогнал неприятные видения, решив, что его любимая Лерочка играет сама с собой, смотря порнофильмы. И он даже ее оправдал бы, понимая, что девочке тоскливо и одиноко.

Медленно сняв ботинки и парку, аккуратно повесив на крючок, тихо прошел к двери в их спальню. В свете уличных фонарей и горящего торшера на прикроватной тумбочке он явственно различил две сплетенные фигуры. Не веря в происходящее, застыл в проеме и смотрел, как его жена, стоя по-собачьи на коленях, активно двигала задом и громко стонала, чередуя с выкриками.

- Да, да, сильнее дрючь меня, ты самец! Глубже О, да, так, да Я и в зад тебе дам, только выеби сюда как следует.

Мужик, что долбил его жену, только рычал и умеючи двигался, словно делал это с ней многократно.

Архипу еще пришла странная и совершенно нелепая в тот момент мысль: а мне она в этой позе не давала, говоря, что ей больно.

Лера, увлеченная процессом, едва ли заметила присутствие третьего в комнате, а вот мужчина, что его охотно и умело замещал, вдруг повернулся и замер, пытаясь понять, не привиделось ли ему присутствие третьего в комнате.

- Миша, ты что прекратил? Я почти кончила! - возмущаясь, обернулась назад Лера, хлопая любовника по бедру и подгоняя возобновить прерванный процесс.

- Не могу, - замогильным голосом произнёс мужчина, не меняя позы, смотрел на застывшую фигуру в дверном проёме. – Тут, кажется, твой муж вернулся.

- Не придумывай! Он через неделю вернётся, - и попыталась сама насадиться на член, только тот на стрессе сник и плавно выскочил из неё.

В Тукаеве моментально вспыхнула агрессия.

Кровь предков, что без боязни шли с ножом и дробовиком на медведя и волка, подгоняла убивать соперника.

Архип медленно развернулся и прошёл к встроенному в стену сейфу. Набрав комбинацию цифр, открыл дверцу и извлёк «Сайгу»*. Нет, он слишком серьёзно и любяще относился к жизни своей и окружающих, чтобы отнять её пулей двенадцатого калибра, но выгнать захватчика со своей территории, не марая рук, нашёл верный способ. Передернув затвор, проверил, нет ли патрона. Убивать кого-либо в его планы не входило. А вот напугать — да.

Пока он скрипел металлической дверцей и проверял готовность оружия, парочка сообразила, что муж действительно вернулся не вовремя и готов порешить обоих.

- Эй, мужик, давай без жертв, - запросил пощады его заместитель, выскочив из спальни в наспех одетых брюках и застегивая ширинку. – Не надо никого убивать. Я уйду сейчас и на бабу твою не претендую.

Архип хладнокровно прицелился, наведя ствол ровнехонько между бровей чужака, с наслаждением считывая страх последнего. Никогда не целившись по-настоящему в человека, в этот момент абстрагируясь, смотрел на него, словно на мишень на стрельбище. Тут в прицеле появилась изменница и, увидев ружьё, заверещала.

- Хип! Не стреляй! Прошу тебя, одумайся! - задрожала, испуганно выкатив глаза.

И куда подевалась былая страсть жрицы любви?

Тукаев наклонив голову набок, безэмоционально оглядел испуганные фигуры в конце коридора, а со стороны казалось, примеряется к удобной позиции.

- Закрыли рты оба! - приказал, не сводя оружия с цели. – Ты, - кивнул в сторону мужчины. - Быстро собрал барахло и пошел вон! Считаю до пяти, потом стреляю. Отчет пошёл. Раз, два, три

На цифре пять любовник его жены испарился в дверном проеме, утекая босиком, едва успев прихватить обувь и тулуп.

Пришла очередь до расправы с неверной.

- Хип, - издала нервный смешок Валерия. – Ты же не серьезно это? Убьешь меня – в тюрьму загремишь.

Валерия указала пальцем на дуло, кутаясь при этом в шелковый халат, который подарил ей Архип, и, впервые его примерив, муж не сдержался и овладел ею, не снимая, а лишь задрав подол. А теперь она осквернила шелк запахом похоти с другим мужиком.

Ревность и злость невольно всколыхнулась и Тукаев, зарычав, вновь нацелился.

Валерия задрожала, почти так же, как дрожала в экстазе, только теперь адреналин гнал спасать человеческую жизнь. Заревела, уткнувшись в ладони и упала на колени, всем своим видом изображая жертву.

- Убивай! - промолвила сквозь пальцы. – Тогда и убьешь своего ребенка во мне.

- Что? – невольно подался к ней обманутый супруг. – Что ты сказала? – приблизился, опуская ружье стволом вниз и буравя взглядом темечко склоненной головы.

- Я беременна, - подняла затравленный взгляд блудница. – И он твой!

Тукаев рассмеялся. И смех вышел с оттенком горечи, с издевкой.

- Ты, блядина, думаешь я поверю в сказку? Когда я хотел и просил его, ты упиралась, говоря, что не время, подожди, - передразнил Валерию. – А теперь, когда испугалась смерти, заявляешь, что носишь плод во чреве?!

Тукаев склонился над коленопреклоненной, раздираемый чувством мести и желанием, чтобы ад, в который его макнули иссох. Забыть, зачеркнуть страницу жизни, когда он обнаружил, что его предала любимая.

- Завтра же пойдем к врачу и пусть подтвердят срок. Я дома был три месяца назад.

Супруга не ожидала такой расчетливости Архипа, опустила взгляд в пол, спешно соображая, где выход. Угроза убийства миновала, но разоблачение готовилось всплыть наружу.

Глава 3. По вагонам.

Архип терпеливо выдержал недельное проживание с супругой, давая время собрать вещи. Валерия не просила, не ревела, не оправдывалась. Врач-диагност подтвердил беременность малого срока, что явно указывало на чужое отцовство.

Что нужно было этой женщине, чего он дать не смог? Холил, ублажал, в деньгах она не нуждалась, Тукаев не понимал. А когда правда о беременности все же подтвердилась, Архип, едва сдерживая агрессию, спросил:

- Почему не от меня? Я же не бесплоден, Лера?

Супруга замялась, стыдливо пряча взор, потом все же посмотрела с легким укором.

- Ты сахаляр*, Архип. Я не хочу ребенка от метиса.

- Что же ты сука, замуж за меня тогда пошла? - не сдержавшись, зарычал. – Ах, да на деньги мои повелась, - скривился от неприязни. – Поди и трахалась со мною, сдерживая брезгливость.

Тукаев по природе с женщинами не был грубым, но предательство жены вызывало отторжение и желание наказать, хотя бы словесно.

- Хип, не путай одно с другим.

- Я верил тебе и любил, Лера, - произнес с обреченностью в голосе. - Но теперь ты при разводе ничего не получишь. Если бы ты просто сказала, что не хочешь со мною жить, я бы отпустил тебя, поделив имущество поровну.

Валерия возмущалась, пытаясь отстоять нажитое в браке, но адвокат и деньги Тукаева с легкостью пересилили тяжбу на свою сторону. Архип и так считал, что его жена получила от брака достаточно. А как она собиралась жить с ребенком от другого, его не волновало. И он не удивился бы, если она уже избавилась от плода. Был ли тот мужик единственный у нее или за годы брака разнообразила свой секс рацион - уже осталось в прошлом.

Воспоминания трехлетней давности всплыли в голове Тукаева на свадьбе одноклассника. Он не хотел ехать на торжество, но Иван был непреклонен, давя на дружбу и взаимность. На свадьбе Архипа и Валерии тот выступал свидетелем, а долг Архип отдавать умел. Да и поддержать друга не мешало. А что до его эмоций, то лишь дело личное и влиять на чувства других не должно. Его даже попытались познакомить со свободными девушками, но сердце, покрывшись недоверием и льдом, больше не желало впускать женщину. А для секса, когда уже совсем становилось невмоготу, находил разовое утешение, без любви и обещаний.

***

Есения бежала из дома. Бежала от прошлого, точно птица, чудом выбравшаяся из силков. Израненная душой, не видя перед собою радужного будущего, туда, где вместо романтики и комфортной жизни суровый заснеженный край, север с коротким летом и длительной морозной зимой. Ее не страшили жесткие погодные условия, надежда на то, что люди там окажутся не такими испорченными, прогнившими и избалованными как ее бывший муж.

Отработав положенные две недели и собрав необходимые вещи для себя и дочери, разложив по коробкам то, что пригодится позже, отправила через компанию грузоперевозок за две тысячи километров. Мама, молча выслушав признания дочери, сказала лишь, что ждет их. Оставаться в городе и найти другую квартиру не хотела. Да и не могла. Маленькая дочь нуждалась в опеке, а работа не приносила тот доход, что мог бы компенсировать затраты на съем жилья и няню.

Изменник муж, казалось, радовался, что они съезжают. Не имея привязанности к дочери, ничуть не печалился расставанию с девочкой и Есения в который раз поразилась, как могла увлечься им когда-то, да еще и родить от Петра. Надеялась, что дочь не возьмет впоследствии дурные отцовские гены.

Вопрос с разводом затянулся из-за наличия несовершеннолетнего ребенка. На имущество мужа Есения не имела права, а судиться ради дочери не хотела.

Вера, для своих лет все понимала, не задавала вопросов, а скорее радовалась поездке к бабушке, как празднику. Стоимость билета на самолет Есения не тянула, пришлось покупать на поезд, взяв место в спальном вагоне, в надежде, что соседнюю полку никто не займет. Конец октября не тот сезон, когда люди много путешествуют.

Ожидая в здании вокзала прибытие поезда "Тюмень - Новый Уренгой", Есения с грустью вспоминала, как окрыленная ехала семь лет назад сюда учиться, надеясь, что никогда не вернется обратно в край болот, скудной растительности и короткого лета. По крайней мере не на постоянное место жительства. Но у судьбы как известно свои дороги.

- Мама, а медведи там ходят по улице как собаки? – спросила Вера.

- Бывает, забредают к жилищу или мусорным бакам, поэтому ты не должна отходить от меня. Детям находиться без присмотра родителей небезопасно.

- И в машине тоже? – испуганно выпучила глазенки девочка.

- Нет, - усмехнулась мама. - В машине не страшно. Но ведь у нас ее нет, значит, будем гулять осторожно.

Девочка закивала с умным видом на лице, посмотрела в сторону клетки с крысой, которую никак не хотела отдавать соседке или в питомник, устроив слезливую истерику и поставив перед фактом: либо Одуван едет с ними, либо она остается жить у тети Лиды. Есения сдалась, понимая, что бросить питомца и сама не может, для этого слишком ответственная.

- А Одувана не съедят дикие звери, мама?

- Если ты будешь следить за крысой и не дашь улизнуть за порог, не тронут, - улыбнулась Есения опасениям дочери.

- Я буду следить. И клетку запирать хорошенько, - жарко пообещала. – А бабушка Таня, она не злая?

- Нет, она добрая. Она будет тебе печь блинчики и вязать варежки, чтобы ладошки моей заюшки не мерзли, - улыбнулась, потрепав дочь по непокрытым волосам.

- Мама, а скоро наш поезд?

- Скоро, Вера. Вон, - указала на электронное табло. - Уже приближается, сейчас начнут объявлять.

Девочка с восторгом оглядывала приближающий локомотив, стоя на перроне и припрыгивая на месте, пытаясь заглянуть дальше, неотрывно следя как фырчащая машина, издавая гудок быстро катится, как по масляной поверхности.

Сотрудники РЖД помогли Есении поднять чемоданы в вагон и проводили до купе.

Есения, пустив впереди себя Веру, шла следом по коридору вагона, улыбаясь первому впечатлению дочери от поезда. Девочка оглядывалась, проверяя наличие матери позади, смотрела по сторонам то в окна вагона, то с любопытством заглядывала в проемы купе, из которых то и дело выходили пассажиры, неся багажные сумки.

- Мама, это транвай с кроватями! – сделала вывод Вера, с восхищением, чем вызвала смех мужчины, с которым они столкнулись в проходе.

- Вера, не траНвай, а траМвай и это поезд, и он перевозит людей на дальние расстояния.

- Поезд..., - посмаковала слово. - Но он похож на трамвай, - округлила свои голубые глазенки, доказывая правоту.

Они отыскали свое купе и Есения отодвинула дверь.

Вера не выпускала клетку с крысенышем ни на миг, боясь, что ее заберут тети или дяди или ненароком откроют задвижку и зверек сбежит. Оглядев пространство, где им придется провести какое-то время, осталась довольной. Поставив на одну из полок клетку с любимцем, села рядом, приблизив нос к окошку.

На улице пошел снег. Крупные пушистые снежинки медленно падали с неба, точно балерины, кружась в грациозном одиночном вальсе, опускались наземь, разбиваясь, таяли.

- Мамочка, смотри: снег идет! – пискнула с восторгом Вера и повернулась к матери. – Он нас провожает.

- Да, зайка моя, небо грустит по нашему отъезду. Но там куда мы едем его очень и очень много. Ты еще устанешь от сугробов.

Есения, сняв верхнюю одежду и раздев дочь, плюхнулась на сидение и на минуту прикрыла глаза. Сказывалась усталость последних недель. Можно бы расслабиться, отоспаться за полтора суток что они будут ехать до места назначения, но наличие дочери и волнение за нее и багаж не способствовали к релаксу. Поужинав кусочками запеченной курицы и сыром, попив чая с граненых стаканов в подстаканниках, улеглись спать.

Глава 4. Спальное место.

Погода резко испортилась. Мокрый дождь со снегом ложился непроницаемой коркой льда на землю и дороги, заставляя провисать провода линии электропередачи. Рейсы воздушного транспорта отменили до улучшения погодных условий. Архип не желал задерживаться и снимать номер в отеле на несколько дней. Купив билет на первый проезжающий мимо городка поезд дальнего следования, стоял на вокзале с одной дорожной сумкой, везя лишь костюм, который надевал на торжество.

Глубокой ночью поезд сделал десятиминутную остановку в городе, где он гостил. Архип с парой таких же пассажиров проследовал в дальний конец вагона. Толкнув дверь в нужное купе, и поняв, что она заперта изнутри, позвал проводника и тот открыл ее своим ключом. Заодно и записал документы, посмотрел билет.

"Значит, еду не один. Жаль, не хочется никого видеть до конца пути", - посетовал на ситуацию.

Поезд тронулся с места, качнув его. Архип в темноте присмотрелся к обстановке. Но фонари вокзала остались по другую сторону поезда и в купе царила кромешная тьма. Тот, кто спал на соседней постели, пошевелился и засопел. Из-под стола послышались царапающие звуки, но животное быстро смолкло.

"Этого еще не хватало! Неужели кто-то кошку везет? На отдыхе уже можно ставить крест". Не знал он еще насколько веселой окажется его компания.

Сняв куртку и обувь, оставил их в отведенным под верхнюю одежду углу. Там же бросил скромный багаж. Двигался максимально бесшумно, как он умел это делать. Гены якутов проявлялись не только во внешности, но и повадках. Потому ему не составило труда стать охотником и в редкие вылазки в тайгу преследовать дикого зверя. И сейчас спустя три года после предательства жены, он сам себе казался зверем, только охотящийся на людей. Женщинам он так и не доверял и не подпускал больше, чем в кровать. Да и там отдавая себя телесно, никогда не подключал душу, не влюблялся. Толстая корка недоверия, словно броня броненосца, с каждым годом обрастала все больше, отдаляя Архипа от шанса на личное счастье.

"Интересно, - подумал Архип, - кто мой сосед? Мужик? Везет животное с отпуска?"

В воздухе не пахло женскими ароматами. Лишь запах ужина и оттенок амбре экскрементов животного.

Раздевшись до трусов и майки, присел на край свободной как он думал полки и снял носки. В этот момент ощутил тепло, исходящее позади спины. Сон как рукой сняло. Мысль, что он сел на занятое человеком место запоздала, потому как рука дернулась и накрыла чье-то бедро под тонким одеялом. И оно точно не могло принадлежать мужчине. Не в силах произнести слова извинения, да и смысл говорить их в пустоту, замер, так и не отняв ладонь. Даже через байковое одеяло чувствовалась манящая округлость женского тела. В паху отозвалось волнение, готовность подчинится хозяину.

"Я давно не был с женщиной. Приеду домой и наведаюсь к Олесе", - поставил себе в план.