О чем не сказали графине из Клыкарда

Когда ветеринара Асю Коваль вызвали на дом к подозрительно ручному волку, она еще шутила, что отличить собаку от хищника может с закрытыми глазами. Шутка быстро перестала быть смешной: очень скоро после укуса девушка потеряла сознание, а очнулась викторианской графиней.

Теперь она — Эллинора фон Клыкард, молодая аристократка с континентальными корнями и звучной фамилией, осевшая в глухом английском поместье. В новом теле и слишком «старом» времени Асе предстоит разобраться с особняком Мунхолл, предстоящей свадьбой по расчёту, управлением округом Клыкард и тремя подозрительно умными псами, у которых явно есть своё мнение о новой хозяйке.

А еще вокруг начинают всплывать слухи о необычных волках, исчезновениях людей и других странностях под светом луны.

Так появляется еще один вопрос: неужели оборотни все-таки существуют? Может, Асе стоило все-таки проверить, был ли тот волк привит?

***

В тексте есть:

#попаданка-ветеринар и немного медицины

#поиск клада

#верность и преданность настоящей любви

#трое умнейших псов, а также огромная псарня и конюшня

#ХЭ

#удивительные превращения

— Анастасия Александровна, можно вас на минутку?

Я подняла голову от карточек. Катя, наш администратор с лицом ангела и даром тревожить, только когда действительно надо, стояла у двери и выглядела так, будто собиралась вручить мне премию или собственноручно отправить в самое пекло ада. И, насколько я знала, премии в ближайшее время не предвиделось.

— Только если не про чихуахуа с «травмой». Я уже объясняла, что это не перелом лапы, а просто хозяйке больше не стоит пытаться делать собаке декоративный маникюр.

— Нет, там срочный выезд. Очень важный клиент. Генеральный директор просит лично, — Катя понизила голос, как будто шептала о высших силах.

— Важный настолько, что собака сама позвонила?

— Почти. Крупный пес, возможно, перелом. Обездвижен, стонет. Хозяин просит ведущего хирурга. Указал, что был у вас на приеме, правда, лет пять назад. Запись действительно есть в базе, но вроде с другим питомцем.

Ну конечно, почему бы не вспомнить меня через полдесятилетия? Я, конечно, не рок-звезда, но, видимо, мои визиты тоже запоминаются надолго.

— Он сможет довезти животное в клинику?

— Нет. Пес слишком большой. Или слишком больной. Или и то и другое.

Я бросила взгляд на планшет: капельницы всем пациентам капают, кастрат-доберман дремлет, у кота с запором, наконец, появились перспективы облегчения без хирургического вмешательства.

— Ладно. Давай адрес и соберите аптечку. И сразу скажи, я не рентген на ножках, я просто ветеринар. Могу погладить, поставить обезболивающее и погрозить пальцем. Больше только при свете ламп в клинике и с достаточным уровнем кофеина в крови.

Через десять минут я уже сидела в машине, прокручивая в голове стандартный сценарий: испуганный хозяин, жалобно повизгивающий пес, а потом перелом оказывается ушибом, и все, включая собаку, стыдливо избегают зрительного контакта с врачом.

Двор, куда меня отправили, оказался как из рекламного ролика: мощеная дорожка, фонари в стиле «французский особняк с привидениями», стеклянные двери, сад и вольер с большой буквы. Не в смысле клетка с сеткой-рабицей, а настоящий архитектурный объект с крышей, площадкой, лесенкой, деревом, тенью и даже, прости господи, видом на озеро. Я, кажется, видела гостиничные номера сильно скромнее.

— Это у вас собачка, да? — пробормотала я, открывая заднюю дверь машины. — Или все-таки барон-охотник в отставке?

Владелец стоял у калитки, встречая меня почти с поклоном. Высокий, под сорок с хвостиком, темноволосый, подтянутый, одним словом, реклама шампуня и дорогого одиночества. Только взгляд выдавал — не до флирта. Явно волновался, да еще как.

— Спасибо, что приехали, Анастасия Александровна. Простите, что вот так срочно. Но он с утра не поднимается. Лапу поджимает, дышит тяжело. А он обычно такой бодрый, — мужчина запнулся, словно опасался, что я заподозрю его в панике, хотя она и без того светилась предупреждающими знаками в каждом его движении.

Я кивнула и направилась к вольеру. Тот открылся с тихим щелчком, и тут же из глубины донесся низкий гортанный звук — не рычание, а больше похожее на хрип или стон.

— Как зовут пациента? — спросила я, присаживаясь рядом, нащупывая в сумке перчатки.

— Роул. Это… он у нас давно. С детства.

Роул. Красиво, загадочно. Идеальное имя для собаки, которая на самом деле — внезапно — волк.

Я замерла.

— Так, — медленно сказала я, — это ведь не маламут, да?

— Он крупный, да. Порода смешанная. Сибирские корни. Или северные. Ну, он у нас ручной, абсолютно.

«Конечно. Как и медведи в цирке», — огрызнулась я, но вслух решила ничего не говорить.

Роул лежал, вытянув передние лапы, и внимательно следил за мной желтыми глазами. Я, не теряя достоинства, аккуратно подошла, опустилась на колени сбоку. От волка шел жар, шерсть на груди слегка взъерошена, дыхание было шумное, но ритмичное.

— Привет, красавец, — пробормотала я, протягивая руку в перчатке для знакомства. — Сейчас мы посмотрим, что с тобой. Без фокусов, ладно?

Он моргнул. Не рыкнул, не отпрянул, не попытался встать — просто моргнул. Я осторожно прощупала переднюю лапу. Сустав действительно чуть припух, но никакого перелома на ощупь не было. Возможно, вывих. А может — просто ушиб, который мог бы пройти и сам, но был раздут до размеров катастрофы из-за тревожной любви заботливого хозяина.

Я уже собиралась сказать это вслух, как вдруг — щелк.

Это произошло быстро, почти незаметно. Роул, казалось, даже не двинулся, просто резко повел мордой и прижал челюсти к моей руке. Не сильно, не до кости, но вполне отчетливо, до крови.

— Ах ты ж мать твою, — выдохнула я, отдергивая руку, которую волко-пес тут же отпустил.

Хозяин подскочил, как будто его током ударило.

— Он никогда! Простите! Я… — он растерянно выхватил из кармана ключи от машины, распахнул вторую дверцу в вольер и оказался рядом, ясно собираясь транспортировать меня в неотложку быстрее, чем я успела осмотреть укус.

Я подняла запястье к лицу. Отделалась парой проколов, несколькими каплями крови, чуточкой боли и щедрой порцией адреналина. Не самое страшное из того, что меня кусало за эти годы, но и не самое милое.

— Ничего. Просто дайте аптечку, — я вздохнула и поджала губы. — И, надеюсь, он привит?

Мужчина побледнел:

— Конечно! Конечно, он привит.

— Ну, тогда будем считать, мы оба просто понервничали. И пожелаем друг другу не бешенства.

Аптечка у них, как и вольер, была шикарная. Даже на стерильных салфетках явно не экономили, и перекись хранилась в темной стеклянной бутылке с винтажной этикеткой, как будто я залезла в аптеку прошлого столетия. Словно волк укусил меня тами тогда, а не в Подмосковье в двадцать первом веке.

— Не волнуйтесь, — сказала я, ловко промакивая укус. — Повезло, что проколы неглубокие. Сильнее повредилась моя гордость, чем кожа.

— Я… он правда так себя никогда не вел. Не знаю, что случилось, видимо, лапа все-таки мешает.

— Конечно, — кивнула я, отрывая пластырь зубами. — Да и многие мои пациенты в первый раз кусаются.

Бинт оказался чуть шире, чем надо, и я завернула его вокруг запястья ленивым витком, больше чтобы не заляпать куртку, чем по медицинской необходимости.

— С лапой все не так плохо, как может показаться. Ушиб, может быть, растяжение. Вы пока не волнуйтесь, просто следите. Легкая разминка суставов пару раз в день, по десять минут, без фанатизма. Если будет хромать через три дня — везите в клинику, сделаем КТ. И вот, — я достала из сумки блистер, — обезболивающее на ближайшие сутки-двое. Пища по расписанию, никаких изменений.

Он выслушал все это так внимательно, как будто я вручала ему рецепт на воскрешение.

— Спасибо. Огромное. А с рукой вы уверены, что все в порядке?

Я вскинула брови:

— Поверьте, меня кусали за свою жизнь гораздоменее обаятельные создания.

Он рассмеялся, я нет, потому что боль все-таки начинала отдаваться пульсацией в пальцах, ну и потому что, кажется, с симпатичными заказчиками я закончила флиртовать еще в году эдак две тысячи девятнадцатом.

— Всего доброго, — сказала я, закидывая сумку в багажник. — И, пожалуйста, проследите за прививками. Серьезно.

— Конечно. Простите еще раз.

Я кивнула и села в машину. Пока заводила, мельком глянула в зеркало. Роул все так же лежал в вольере, слегка приподняв голову, и смотрел в мою сторону. Не хищно, не испуганно, скорее осмысленно. Как будто он понял каждое слово, сказанное за последние пятнадцать минут. Меня передернуло или от взгляда волко-пса, или от того, как быстро солнце село за деревьями. Было всего пять вечера, а небо уже подернулось серым.

«Осень, — подумала я. — И, видимо, день, когда нельзя отпускать сарказм гулять в одиночестве, без него явно не справиться».

В клинике оставалось отдежурить всего пару часов. Я успела проконтролировать результаты операции у кошки с инородным предметом в желудке (она зачем-то съела колесо от заводной игрушки, но уже шла на поправку), прописать курс капельниц для бигля с больными почками и даже выпить чай — правой рукой, потому что левая теперь гордо носила модный белый манжет.

— Что, моду на бинты вводим? — усмехнулся один из терапевтов, завидев меня в ординаторской.

— Только эксклюзив. Ограниченная коллекция «волчьи зубки», — ответила я, делая глоток.

К девяти вечера я выехала домой. Было холодно, дорога оказалась пустой, а настроение — странным. Не тревожным, не слишком усталым, просто каким-то подвешенным.

«Наверное, просто хочется выгулять кого-нибудь близкого, — подумала я, — и чтобы он не кусался.

Жаль, что выгуливать было некого. Мой старенький алабай Трой умер полгода назад, и я до сих пор не собралась взять кого-то нового. Его вольер так и стоял нетронутым во дворе, будто ждал чего-то, на что я не могла решиться.

Дом встретил меня тишиной, поскрипыванием половиц и уютным запахом чая с бергамотом, который я зачем-то оставила на подоконнике с утра.

Я скинула куртку, кроссовки и, не включая свет, по инерции прошла во двор. Как будто знала, куда и зачем иду. На улице уже стемнело, но не было ни холодно, ни жутко. Просто слишком пусто.

Вольер Троя стоял на своем месте. Чуть поскромнее, чем у сегодняшнего почти-волка, но вполне достойный: просторная зона с навесом, утепленная будка — та самая, которую мы с отцом собирали по выходным, когда Трой был еще щенком. Большим, упрямым, немного несуразным щенком, который вырос в того самого уверенного пса, которому я доверяла больше, чем большинству людей.

Сейчас в вольере было чисто, аккуратно, как будто собака просто ненадолго ушла и вот-вот вернется. Я невольно поискала глазами знакомый силуэт, хотя знала, что его нет. И уже никогда не будет.

Подошла ближе, отперла дверь и захлопнула ее за собой.

В будке по-прежнему оставался старый лежак, скатанный в ком, и плед, который я не решалась ни выбросить, ни постирать. Все пахло Троем, как будто он все еще спал здесь каждую ночь.

Я провела рукой по деревянной крыше будки, такой гладкой и немного потемневшей от времени. Это было наше с ним место для вечернего ритуала: я приходила, садилась на край, он ложился рядом, прижимал морду к моей ноге, а я чесала его за ухом и рассказывала, как прошел день.

— Ты бы этого волка, кстати, не одобрил, — пробормотала я. — У него подозрительный взгляд. И зубы слишком острые.

Тишина, как всегда, ничего не ответила. Только мягкий ветер пошевелил забор и сорвал с разросшейся вишни пару пожухлых листьев.

Я осталась стоять, глядя в темноту. Потом, сама не зная зачем, снова положила ладонь на крышу будки. Просто так, чтобы хоть ненадолго прислониться к ней. Почувствовать, будто Трой все еще рядом.

И тут что-то словно выбило воздух из легких. Пространство качнулось. Небо стало слишком черным, земля — слишком мягкой. И в тот момент, когда я поняла, что теряю равновесие, смогла только попытаться опереться второй рукой на край будки. Но не успела.

Мир стушевался, как мокрая акварель. Все медленно отплыло в сторону. И тишина стала совсем другой, накрыв меня с головой.

Глава 1. Надзирательница для графини

Сначала я решила, что меня снова укусили и я потеряла сознание от боли. Ну, правда, других объяснений тому, почему я лежу на земле среди сухих листьев, пока не придумалось. Все тело ломило, в голове стучало так, будто внутри поселился разъяренный дятел, а воздух пах деревом, прелой хвоей и почему-то медом. Я медленно пошевелила пальцами, нащупала под ними листья. Шуршащие, сухие, как осенью. Очень странные листья для вольера, честно говоря. Мне он касался идеально чистым…

Я на автомате попыталась встать, но тут же со всем энтузиазмом рухнула обратно — запуталась в какой-то ткани. В большом количестве ткани. Слишком большом. Я опустила взгляд, пытаясь определить виновника моей неустойчивости, которым оказалось платье.

Но не просто платье, это было самое настоящее нарядное платье из сказки про диснеевских принцесс, с кружевами, рюшами, рукавами-фонариками и бог знает чем еще. Цвета горчицы с лимоном, с маленькими вышивками и пуговичками, которые наверняка расстегиваются только доброй магией или настоящим проклятием.

Медленно, теперь уже очень медленно, я села и уставилась на свое тело, как на что-то совсем незнакомое. На мне не было ни джинсов, ни кроссовок. Волосы длинные, спутанные и явно не мои. Руки вроде бы мои, но какие-то слишком тонкие. И кожа светлее, почти фарфоровая.

Секундочку. Это что, галлюцинации? Кома? Почему я не в себе?

Переутомление? Последствия укуса? Запоздалый психоз на фоне горя? Или я умерла и попала в загробный мир, где все обязаны выглядеть, как диснеевские принцессы, но с легким похмельем?

Я попыталась потрогать лицо. Оно тоже было другим. Чужим. Слишком мягким, без знакомого маленького шрама у виска, который я заработала на втором курсе, когда влетела в дверцу шкафчика, спасая хорька.

Великолепно.

— Ася, — сказала я себе вслух. — Ты либо спишь. Либо в коме. Либо, что логичнее, у тебя сдали нервы, и ты теперь бредишь викторианским бальным платьем.

Мне бы, конечно, начать паниковать, но я выбрала тактику «сначала разбираемся, потом орем», поэтому просто выдохнула, аккуратно откинула с себя пышный подол и, наконец, осмотрелась.

И вот тут началось самое интересное.

Вокруг меня раскинулся лес. Настоящий, огромный, вплотную подступающий к поляне, на которой я очнулась. Не парк, не дачные заросли — лес, такой, в котором можно заблудиться, погибнуть и стать главной героиней странных новостей. Деревья высокие, раскидистые, местами увитые плющом. Где-то щебетали птицы. Где-то хрустнула ветка.

Я судорожно посмотрела на свои ноги. В лесу я оказалась босиком. Прекрасно. Платье по-прежнему на месте, но все действительно, как в самом нелепом сне. Надеюсь, хоть маникюр тут можно будет поправить.

Но прежде чем я успела всерьез задуматься о природе происходящего — или хотя бы поискать палку, чтобы использовать ее как волшебную (или оборонительную) — из-за кустов раздалось глухое рычание, как только я предприняла очередную попытку встать.

Я замерла на месте.

Кусты раздвинулись, и на поляну вышел пес. А потом еще один. И еще.

Я даже не вскрикнула, просто села на пятую точку обратно и застыла. Потому что это были не просто декоративные собаки. Это были огромные, ухоженные, очень серьезные существа.

Первый — почти точная копия немецкой овчарки, только заметно крупнее и с глазами, полными печальной осмысленности. Второй — тоже овчарка, но с изломанным ухом и необычной светлой отметиной на груди. Третий вообще был как будто из другого комплекта: помесь зенненхунда с лошадью. Черно-рыжий, тяжелый, с упрямым взглядом.

Все трое остановились в нескольких метрах от меня, не приближались, но и не отходили.

— Привет, — хрипло сказала я. Ответом мне послужило молчание, прерываемое глухим рыком. Рычал, кажется, зенненхунд. — Я не знаю, кто из нас сошел с ума, но если вы галлюцинации, то вы, черт побери, очень реалистичные.

Тот, что с отметиной на груди, прищурился. Мне показалось, что он даже закатил глаза.

— Ну прекрасно, — пробормотала я. — Даже воображаемые псы мной недовольны.

Я встала, стараясь действовать очень медленно и не распугать эту мини-стаю. Платье цеплялось за все, что только могло, но в итоге я все-таки приняла вертикальное положение. Хотя, справедливости ради, положение это было незавидным. Вроде живая — это плюс. В сознании, что не факт, поэтому ни плюс, ни минус. Босая в диком лесу в окружении трех не самых доброжелательных собак — это явный минус.

Они меня, кстати, похоже, ждали. Когда я только сделала шаг, они тут же двинулись за мной. Уже не рыча, но и не приближаясь слишком близко, просто сопровождая.

— Ну… ведите, — буркнула я. — Кто тут у нас проводник в этой дурной сказке?

Теперь псы пошли впереди, я — следом.

А минут через десять за деревьями показалась крыша. Потом — башенка. Потом целый особняк. Огромный, с каменными стенами, увитыми плющом, с высоким крыльцом, с фонарями, похожими на газовые. Где-то внутри горел свет.

— Ну да, конечно. Замок. А где дракон? — прошептала я, глядя вверх. И в этот момент дверь этого дворца распахнулась, на пороге появилась женщина: высокая, сухощавая, с идеально собранными волосами и выражением лица, которое говорило: «У меня нет времени на глупости, ни у кого нет времени на глупости».

— Миледи, — произнесла она, чеканя каждую букву. — Вы опаздываете. Лорд уже ждет.

Я недоуменно моргнула:

— Лорд?..

— Разумеется, — кивнула она, как будто я задала вопрос из категории «а что такое воздух». — Негоже заставлять жениха дожидаться. Особенно в вашем положении.

Жених... Жених? Реально жених?! О чем она вообще?

— Простите, когодожидаться? — начала я, но женщина не слушала.

Она уже шагнула ко мне, легко и уверенно беря меня под локоть. Ее пальцы были прохладными и крепкими: не то чтобы я собиралась вырываться, но теперь точно не смогла бы.

Тут же начала щелкать языком, что-то бормотать — видимо, в мою сторону — и срывать с меня листочки, веточки и клочья мха, как будто я была не девушкой, а бесчувственным декоративным кустом.

— О господи, кто вас в лес пустил в таком виде? Миледи, ваши волосы… — она выдернула из них особенно живописный комок сухой травы. — Хотя… — и тут она чуть прищурилась, — судя по взгляду, вы и сами не знаете толком, зачем туда пошли.

— Ну, не совсем… — начала я.

— Тише, миледи, не портьте прическу разговорами. Я понимаю ваше желание сбежать в компании Артура, Брута и Салли, но все-таки, он же ваш жених, нужно быть терпимее и уважительнее.

Сзади послышался хруст, я обернулась. Собаки, все трое уже сидели в ряд, как на параде, и смотрели на меня. Один из них даже наклонил голову, будто задаваясь вопросом, какого лешего я тут устроила такое представление. Видимо, именно они и были Артуром, Брутом и Салли. Хотя мне очень хотелось назвать эту троицу Рикки, Тикки и Тави, уж очень они напоминали мне мангуста из самого любимого в детстве мультика.

Женщина закончила мою мини-чистку, отряхнула подол платья, практически отшлепав меня, как провинившуюся школьницу, будто имела на это полное моральное право, и произнесла:

— Вам нужно срочно освежиться и привести себя в порядок. Лорд Равенби уже довольно давно ждет вас.

Я вздрогнула:

— Равенби?

— Разумеется. Вам следовало помнить, миледи, о его визите. Ведь помолвка была вашим решением.

Мало того, что я то ли умерла, то ли уснула непробудным сном, так еще даже с такой незавидной судьбой фантазия продолжила издеваться надо мной и подсунула мне жениха, с которым мы уже объявили о помолвке. Ох, как бы порадовались девочки из интенсивной терапии, они-то меня уже пару лет пытались с кем-нибудь сосватать…

— Простите… э-э… — я запнулась. Не звать же ее «женщина с хищным взглядом».

— Миссис Ротт.

— Ну, да, конечно, Миссис Ротт. А не могли бы вы… э-э… проводить меня и дать пару минут наедине с собой? — я попыталась изобразить вежливую уверенность, но прозвучало это примерно, как «можно я убегу в шкаф и поплачу над старым веником».

Миссис Ротт посмотрела на меня так, будто я попросила не минуты уединения, а чаю с мышьяком.

— Миледи желает уединиться? — переспросила она, чуть вытянув губы.

— Ну, я просто не очень уверена, что хорошо выгляжу, и… это платье, оно, ну…

— Превосходно сидит, как всегда.

— Спасибо, но я бы… может, переоделась? Освежилась? Умылась?

Она кивнула, но так медленно, как будто соглашалась только потому, что спорить лень.

— Разумеется. Комната миледи все также в западном крыле. Но вы ведь сами знаете: самостоятельно переодеться вы не сможете. Не с вашими… — она бросила на меня быстрый взгляд, явно подразумевая «отсутствием сноровки, умения и вообще аристократической жилки», но вслух сказала другое, — корсетами, пуговицами и подъюбниками.

Я глупо переспросила:

— Подъюбниками?

— Их три. Сегодня не холодно, но миледи же всегда предпочитает быть готовой ко всему.

— Конечно, кто же не предпочитает надеть на себя полшкафа ради уверенности…

Я выдохнула. Да, галлюцинация явно не собиралась рассеиваться. Никаких вспышек света, выхода из тела, возвращения в свой мир и утешительных слов от врача: «Вы только что вышли из комы, держитесь». Только миссис Ротт с лицом, которое, кажется, могло отполировать серебро просто суровостью.

— Хорошо, — сказала я, собирая остатки самообладания в кулак. — Проводите меня. Я хотя бы умоюсь. А переодеться… поможете, раз уж так.

— Безусловно, миледи, — ответила она с идеальным поклоном, в котором сквозил намек на вечное терпение и легкое презрение. И добавила уже вполголоса, — Хотелось бы, чтобы на свадьбу вы не явились с веткой в волосах.

Я промолчала: только мысленно сказала себе:

«Ася. Ты справишься. Ты уже вытаскивала щенка лабрадора из люка, зашивала ногу лосю и встречалась с родителями своего бывшего после расставания. Значит, и с этим справишься. Точно справишься».

Подбадривая себя, я и побрела за миссис Ротт, которой впору было бы стать надзирательницей в какой-нибудь тюрьме…

***

Если вы хотите почитать про попаданку, но в современных реалиях и с минимумом магии, приглашаю вас в другую новинку «Ключ от чужой жизни»: https://litnet.com/shrt/PD8B

Эта история начинается с аварии и невозможного развития последующих событий. Да, эта книга о жизни после смерти, но не спешите ждать чудес. Все «волшебное» здесь ограничивается завязкой сюжета. Одна-единственная капля фантастики в большом, глубоком океане очень реальной жизни.

Глава 2. Жених слишком долго ждал

Миссис Ротт все-таки соизволила оставить меня в покое, вернее, после всех издевательств надо мной вышла из комнаты с таким видом, будто лично выдрессировала меня на послушание. На прощание она еще раз поправила мне корсет (у меня, кстати, по ощущениям, ребра теперь оказались в два раза ближе друг к другу) и уверила, что вернется за мной через пять минут.

Пять минут. Пять минут на то, чтобы свыкнуться как минимум с четырьмя новыми фактами о моей жизни.

Во-первых, я в чужом теле. В чужом времени, в чужой реальности. В общем, где угодно, но точно не в себе — во всех смыслах.

Во-вторых, я явно в каком-то викторианском особняке. Конечно, с историей я не сильно дружила, но и современностью вокруг меня не пахло.

В-третьих, меня есть жених. С титулом. И, кажется, я его должна поприветствовать.

В-четвертых, на мне три подъюбника. Я проверила.

Я села на краешек кровати. Она, к слову, была не просто кроватью, а целой королевской резной фантасмагорией с балдахином, бархатными подушками и покрывалом, которое стоило, наверное, как вся моя клиника. Или хотя бы как полтора месяца аренды за нее.

— Ну и куда тебя занесло, Коваль? — пробормотала я, уставившись на идеально полированный паркет.

Окно было приоткрыто, в комнату проникал свежий воздух и доносился тихий далекий лай. Наверняка мой почетный караул. Рикки, Тикки и Тави. Артур, Брут и Салли, если официально. О том, что Тикки, он же Брут, был так болезненно похож на Троя — вглядом, терпением, походкой — думать сейчас не хотелось.