Голубка для ворона

Пролог

В небольшом кабинете находилось трое мужчин. Это была не деловая встреча и даже ни дружеские посиделки, в помещении велся самый настоящий магический бой. Двум некромантам противостоял маг. Можно было бы написать, что простой маг, но это было бы неправдой. Сирион Карголс хоть и был молод и как все молодые слишком самоуверен, был непрост.

Один из сильнейших теневиков в мире, да еще и капитан личной гвардии короля. А судя по разворачивающемуся в кабинете бою становилось понятно, что свой пост он получил не за красивые глазки.

Парень уверенно удерживал щиты одной рукой, другой запихивая важные документы за пазуху. Длинный, нескладный, худой как оглобля и совершенно не знакомый темный закидывал Сириона заклинаниями не заботясь о целостности кабинета, да и здания в принципе. Это не слишком волновало Сириона.

А вот то, что Советник Фанг, который был старше и опытнее его, плетёт сложное смертоносное и, по видимости, очень мощное заклинание, судя по количеству вплетаемой силы, заставляло его торопиться. Выпускать парня живым мужчина был не намерен, и пока подельник отвлекал, он быстро сплетал потоки силы.

Наконец бумаги были спрятаны и Сирион бегло осмотрелся. Как удачно, что он оказался рядом и смог добыть очень важные сведения. Теперь главным было уйти отсюда живым и доставить бумаги королю. Открывая сумеречный портал он торопился, щиты уже не выдерживали. Крик незнакомого некроманта в спину:

– Фанг! Он уходит! – заставил обернуться, и именно это спасло ему жизнь.

– Не уйдет, – отрывисто ответил Советник, криво улыбаясь и презрительно глядя на молодого человека.

Видя как в его спину летит запрещенное “Черное пламя” маг успел выставить щит, услышав последнее пожелание оставшихся в кабинете мужчин:

– Прощай, Сирион Карголс, души перерожденных проводят тебя до грани!

Скорее всего именно так бы все и произошло, так как энергия сумрака смешалась с Черным пламенем и прогремел взрыв, напитывая сумеречный портал некромагией, ломая и корежа его.

Переход извивался как червяк на крючке у рыболова. Парня швыряло, бросало и крутило из стороны в сторону. Чтобы остаться в живых он не переставая выплетал щиты, которые тут же уничтожались агрессивной средой.

Противоположные магические силы взрывались и перемешивались, образуя что-то совершенно неизвестное и смертоносное. Осколки магических плетений соединялись в немыслимые комбинации. На внутренней оболочке портала взбухали черно-красные гнойные нарывы, прорывающиеся разъедающим всё некромантским огнем, выплескивающимся в судорожно дергающийся переход. Сошедшая с ума магия кувыркала и мотала парня, кружа в водовороте черной смерти.

От вращений и кувырков у него, привычного к полетам, кружилась голова и тошнило. Яркий пульсирующий свет бил по глазам не давая сосредоточиться, а уши закладывало, словно он находился на большой высоте. Пытаясь затормозить этот безумный полет, он даже не осознавал, что уже давно должен был выйти из портала в том месте, координаты которого вплел в него.

На очередном головокружительном кувырке Сирион увидел выход из портала дрожащий и искажающийся в чудовищных формах, словно корчащий рожи скоморох на ярмарке. Прикладывая все силы, едва не теряя сознание, он рванул к нему, проходя оборот в ворона и помогая себе крыльями. Превозмогая сопротивление разбушевавшейся магии он вырвался из этого смертельного капкана.

Выпав из перехода, ворон едва удержался на крыле, успев бросить взгляд, определяя куда его занесло. Увиденные странные серые башни со множеством окон, вызвали удивление. Но все мысли отошли на задний план, когда из портала вслед за ним вылетели мертвые души, перевоплощенные в стаю ворон.

Некромантская нежить как единый организм набросилась на него, подвластная приказу хозяина: “Убить!”. Магических сил у парня не осталось, он выложился досуха, спасаясь от подлого, брошенного в спину “черного пламени”. Жив остался, уже удача. Но и сдаваться он не собирался: у него были клюв, крылья и когти.

Стая была огромная, Сирион понимал, что у него нет шансов. В последний момент рванув в сторону, пропустил стаю мимо себя. Пока нежить разворачивалась для новой атаки, он усиленно хлопая крыльями, стремился оторваться от них как можно дальше. Обогнать, уйти от погони, восстановиться.

Но неутомимые твари нагоняли. Более того, они поняли свою ошибку и окружали, загоняя в центр стаи, вынуждая принять бой или быть растерзанным. Сирион метался ища выход, но твари окружили со всех сторон не оставив ни единого просвета.

Издав воинственный клекот, он принял бой. Численное превосходство было на стороне противника и парню только и оставалось уворачиваться, маневрировать и хитрить. Увернулся, кувырок, пропустил скользящий удар клювом по голове и кровь из раны начала заливать его глаза, мешая обзору. Ворон цеплялся за мертвую плоть железными когтями и драл её, уничтожая нежить. Истерзанный противник отбрасывался в сторону, а лапы уже хватали следующую жертву. Падая, порождения некромантов таяли словно туман на ярком солнце, освобождая порабощенные души.

Сотворенная стая была огромной, советник не пожалел перерожденных, он действовал наверняка и подстраховался на славу. Сирион отчетливо понял, что впервые проиграет бой и сгинет, так и не предупредив друга об опасности. Эти злые, жалящие мысли придали сил и потрёпанный ворон, с залитым кровью левым глазом стал прорываться сквозь стаю.

Не замечая боли и ран он считал: раз – размозжена голова, два – вцепиться когтями в грудь и разодрать, три – удар крылом, запутать, сбросить вниз. Раз… Два… Три… Раз… Два… Но их всё равно оставалось много… Окруженного плотным клубком, не давая маневрировать его рвали когтями, заклевывая насмерть.

В памяти всплыл голос наставника: “Даже в смертельной опасности ищите другие варианты! Порвёте связки, на крыло больше не встанете!”. Не раздумывая ни секунды сорвался в пике, уводя за собой стаю и моментально, разрывая связки, заставляя лопаться капилляры в глазах потянул вверх, против солнца, ослепляя врага и прячась в его светлом сиянии.

И просчитался! Перерожденные не боялись покалечить мертвую плоть, не боялись света, идя за ним как гончие, выслеживающие свою добычу, не отставая и вновь нападая со всех сторон.

Слипшиеся от крови перья утяжеляли крылья, махать ими с каждой секундой становилось все труднее. Натиск перерожденных усиливался, и парень понимал, если он сейчас не вырвется из стаи – погибнет. Часть тварей начала набор высоты, готовясь к последней атаке должной сбросить загоняемого на землю.

Рывок в сторону ему не помог. Поврежденное крыло на которое он еле опирался, не выдержало нагрузки и повисло. Кувыркаясь и роняя окровавленные перья он камнем падал вниз. Стая, как единый организм, сорвалась за ним, желая закончить на земле то, что начала в воздухе. Парить на одном крыле невозможно, бедного ворона закрутило, выбивая из уставшего, истерзанного тела последние силы.

“Ну вот и все, – подумал парень, горько усмехаясь в мыслях, – прав был наставник. Меня погубила моя несдержанность и самоуверенность”. Попытавшись в последний раз поймать потоки воздуха, сделал только хуже: от резкого рывка раненое крыло вывернуло, ломая, и он не сдержал крик боли. В глазах потемнело. И он не увидел, как девушка вскинула голову, и как распахнулись её глаза.

Сирион потерял сознание до того, как упал в кусты, и не видел, как отважная спасительница размахивает зонтом, отгоняя стаю перерожденных. Он бы посмеялся над девушкой конечно. Но парень был на грани и не видел, как шарахнулись души, как рванули прочь, теряя плоть и рассеиваясь. Не видела этого и девушка, ей казалось, что птицы просто улетели.

Бросившись к месту падения ворона, она отодвигала ветки колючего куста руками, раня их и шипя от боли. Но всё же добралась до окровавленной полумертвой тушки. А убедившись, что ворон еще жив, кинулась домой со всех ног, сама не понимая, отчего ей так была важна эта птица. Отчего так гулко стучало в груди сердце и слезы катились из глаз. Будто в этом черном как смола вороне было что-то родное и давно утерянное.

Глава 1

Светлана Вранова

По дороге домой зашла в кондитерскую лавку, совсем небольшую, но знаменитую на весь район. В ней выпекали изумительные маленькие пирожные, булочки и совершенно бесподобные торты. Во времена, когда мама еще была жива, папа частенько баловал нас с ней и покупал у них сладости. А потом, когда маму сбила машина, а папа пропал, мне пришлось зарабатывать деньги самой, чтобы оплачивать обучение в институте и как-то сводить концы с концами, о вкусняшках пришлось забыть.

Но сегодня у меня был праздник. После того как я отправила бухгалтерские отчеты в налоговую, поторопилась на свою вторую неофициальную работу, очень любимую и приносящую огромное удовлетворение. Хоть и выматывающую физически и морально. Я помогала детям и видела результат.

Без преувеличений могу сказать, что дарила маленьким пациентам шанс на нормальную жизнь. Страшный диагноз ДЦП можно победить! И мы в течение года боролись за этот шанс с родителями маленького Мишани. Это был год боли, слез и усталости. Сколько раз его родители не выдерживали и хотели все бросить, не передать словами. Но мы справились.

Я видела, что Мишка идёт на поправку и результат не за горами. Да и родители видели это, и вот именно сегодня меня порадовали результатами обследований. Мы – победили! Мое настроение невозможно было передать словами. Это эйфория чистой воды, пусть и со слезами на глазах. Невозможно остаться равнодушной к слезам радости родителей. Просто невозможно. Да и детки после ежедневных встреч становятся как родные.

Но мой маленький пациент больше не нуждался во мне и моих руках. Получив последнюю оплату за массажи и премию сверху от щедрот счастливых родителей, я почти вприпрыжку с широкой улыбкой, которую не получалось спрятать, шла в любимую пекарню. Это стало традицией для меня. И я не собиралась её менять. Долго выбирая у витрины остановилась на ассорти небольших пирожных. Коробка заняла свое место в сумке, а вот зонт пришлось вынуть, дабы не помять нежные сладости.

Решив немного прогуляться, выбрала дорогу через парк. Наслаждаясь покоем и тишиной, не торопясь шла по аллее. В это время она практически всегда была пустой: мамаши с крикливыми чадами уже уходили по домам, а влюбленные парочки ещё не появлялись. Сегодня и сейчас я наслаждалась спокойным временем. Следующий маленький пациент мог появиться уже завтра, а значит сегодня – отдых.

Мое внимание привлек шум крыльев и каркающий клекот в небе. Заинтересованно подняв глаза, встала как вкопанная. Стая ворон забивала насмерть ворона. Я никогда не видела птичьи драки, но смотря на то, что происходило в небе понимала это именно так. А еще это был самый настоящий профессиональный бой летчика высшего пилотажа.

Когда-то в детстве отец возил меня на МАКС и рассказывал как достигаются летчиками фигуры высшего пилотажа. Мы лежали с ним на траве и смотрели в небо, где самолеты выписывали немыслимые пируэты. У отца в глазах была тоска и грустная улыбка. Я тогда еще заинтересованно его выспрашивала: “Папа, а ты летчик?” – а он лохматил мне волосы и смеялся. А вечером, когда мы вернулись с шоу, мама закатила ему скандал и запретила “морочить мне голову”.

И вот теперь я вспоминала слова отца и видела, что ворон бьется за свою жизнь в полную силу, но только этих сил у него уже недостаточно. У меня перехватывало дыхание, когда он уворачивался. Хотелось ему помочь и я, не понимая, что делаю, шептала: “Влево, вправо, давай, быстрее!”.

Кружащиеся по ветру перья заставляли сжиматься сердце, предчувствуя беду. Я слышала, что вороны так отгоняют хищников от своих гнезд. Но всё дело в том, что ни гнезд, ни самих птиц в нашем районе не было. Они, почему-то игнорировали его. Завороженно глядя на происходящее в небе я все ближе подходила к месту сражения, всё выше задирая голову.

Вдруг птица сорвалась в крутое пике и у меня захолонуло сердце, а когда стая повторила её манёвр, она резко потянула вверх. Солнце слепило, но то, что стая не отставала, я заметила. Приложив зонтик как козырек к глазам увидела только стаю воронья. Взглядом пыталась отыскать несчастную птицу, когда из мешанины тел, крыльев, когтей и перьев беспорядочно кувыркаясь в воздухе выпал окровавленный черный ком с подломленными крыльями, и стал падать на землю.

Ужас перехватил горло, а сердце суматошно застучало в груди, делая перебои. Задыхаясь от нехватки воздуха, бросилась к месту падения птицы. Вороны! Сколько же их? Они собирались добивать и так уже поверженного противника. Пульс от страха зашкаливал, а руки тряслись. Я никогда не дралась. И сейчас неумело отмахивалась от кружащих надо мной ворон, боясь что могут наброситься на меня. Совершенно забыв, что у меня в руке зонт, сжав его сильнее, нечаянно нажала на кнопку и он выстрелил раскрываясь. В разные стороны полетели пух и перья. Мне казалось, что я в вороньем аду, такой гвалт стоял со всех сторон.

Тихо подвывая от ужаса со всей силы размахивала своим оружием, разгоняя им стаю и прячась за ним от нападающим на меня. В какой момент не стало птиц – не поняла. Вот только что они были, и сразу ни одной.

Отбросив в сторону ошметки зонта и выронив растерзанную сумку, огляделась по сторонам и полезла в колючие кусты. Кто здесь только посадил эту пакость? Шипы царапали кожу и впивались в руки, но, видимо, на адреналине я не чувствовала боли. Да, я всегда жалела бездомных животных. Но меня никогда не накрывало такой волной страха за жизнь другого существа. Мне казалось, если я сейчас не спасу эту несчастную птицу – предам память родителей.

Наконец на земле с вывернутым крылом, окровавленную увидела её. Руки мелко подрагивали, я никак не могла понять, что мне делать дальше, а вдруг этот смелый ворон уже мертв? Тремор усиливался, сейчас я не смогла бы выпить и стакана воды. Боясь причинить ненужную боль пострадавшей птице, дотронулась до груди – кость, и как я пойму бьется у неё сердце или нет? Пальцы скользнули чуть ниже и ощутили толчок, еще один…

Охватившая меня безумная радость не дала сразу взять в руки птицу, но совладав с собой, пачкаясь в крови и тихо поскуливая от страха и захлебываясь слезами, подхватила тяжелую тушку на руки. Со стороны я, наверное, выглядела словно безумная, но мне было всё равно. Оглядываясь по сторонам в попытке увидеть сумку, прижимала, словно родного, черного, как смола ворона к груди. Пропажа нашлась невдалеке. Подхватив её, бросилась домой. Только одна мысль была в голове: “Боже, пусть Лёшка будет дома, а не на дежурстве!”

Не замечая того, что не снимаю пальца с дверного звонка, продолжала вжимать его в коробочку. Звук отпираемой двери стал для меня музыкой небесных сфер. Когда передо мной появилась лохматая и заспанная голова соседа я практически рыдала, одновременно смеясь от радости.

– Ты с ума сошла, малахольная? Я же только с дежурства, – зевая, парень убрал мой палец со звонка. – Хоть бы дала выспаться… – было видно, что Лешка, действительно, только проснулся. – Ты откуда такая? – его глаза стали квадратными, вновь оглядев меня, побледнел и схватив за руку, втащил в квартиру. – Тебя что, изнасиловали?!

Губы дрожали и не слушались, кривясь то в улыбке, то в гримасе слез. Говорить не получалось, поэтому отрицательно замотала головой и сунула в руки парня своего спасеныша.

– Это что? Птица? – удивление на лице парня стало просто бескрайним, и я закивала.

Лешка более внимательно оглядел меня и что-то понял для себя, потому что уже более осознанно велел:

– Пойдем на кухню там и поговорим!

Скинув грязные туфли пошла вслед за ним. Положив ворона на практически стерильный стол, сосед заставил меня сесть на стул. Сам же закружил по своей небольшой кухоньке. Через минуту мне под нос сунули стакан с водой в которой явно что-то было размешано. Принюхавшись и не поняв “что”, подняла на него заплаканные глаза.

– Пей, это просто успокоительное. Тебе сейчас надо, – больше немедля, стуча зубами по краю стакана, выпила все до дна. – О том, что с тобой произошло, расскажешь потом. Сейчас просто кивни: ты хочешь, чтобы я вылечил вот это? – и он ткнул пальцем в направлении ворона.

Кивнув так, что голова чуть не оторвалась, с надеждой уставилась ему в глаза. Какую-то долгую минуту парень вглядывался в моё лицо. Что он там хотел найти – не знаю. Наконец что-то решив про себя, повернулся к птице.

– Повезло тебе, что я ветеринар, – бросил он со вздохом, но тонкие длинные пальцы хирурга уже порхали над изувеченным телом.

Я никогда не видела как он работает, но любила его руки. Сейчас смотря на них, успокаивалась, веря, что он поможет. Или это лекарство уже начало свое действие?

Осмотр длился долго, и я начала уже волноваться, когда Лешка закончил и подошел к раковине вымыть руки. Его задумчивое лицо мне не понравилось. И еще больше не понравилось, как он хмуря брови и покусывая губу присел на корточки передо мной. Взяв мои подрагивающие руки в свои, даря тепло и утешение, поднял глаза.

– Свет, вот скажи честно: зачем оно тебе? Птица почти мертва. Выходить её будет очень тяжело. Я уже не говорю о цене на лекарства, которые ты потратишь для её лечения. Проще и гуманнее будет её усыпить. Укол, так и быть, только для тебя, я сделаю бесплатно и очень хорошим лекарством. Он просто тихо и без боли уснет.

У меня было чувство, что моё лицо окаменело, но из глаз нескончаемым потоком полились слезы, которые я не могла даже задержать. Да я даже моргать не могла, молча смотря на Лешку. Видя мою неадекватность, он тихо сжал мои пальцы.

– Так что ты решила? – веселый смешливый парень сейчас говорил тихо, сочувствуя мне.

Мне с трудом удалось разлепить губы, словно склеенные горем.

– Нет, – слово еле смогла выдавить, но он понятливо кивнул.

– У тебя деньги-то есть?

– Да, я сегодня получила за массаж.

– Тогда так… – Лешка на секунду задумался. – Ты мне будешь ассистировать, – поймав мой испуганный взгляд, быстро поднял руки вверх. – Нет, нет, ничего сложного, просто иногда подавать то, что попрошу или подержать там, где нужно.

Я кивнула: а куда я денусь? Конечно, буду помогать, и попыталась утихомирить дрожь в руках. Удивительно, но это получилось. Пока я обрабатывала руки – Лешка приготовил все необходимое. Благо, его чемоданчик для экстренных вызовов к четвероногим пациентам всегда был собран и укомплектован.

Уже далеко за полночь все рваные раны были сшиты, мелкие продезинфицированы, крыло зафиксировано, уколы сделаны, а весь ворон, это оказался мальчик, превратился в мумию из-за повязок с мазями.

Мы с Лёшкой жили на одном этаже и давно дружили. Я знала, что нравлюсь ему, но дальше дружеских поцелуев не заходило. Также понимала, что парень был бы совсем не против поднять наши отношения на новый уровень. Но меня всегда что-то останавливало.

– Свет, может быть сегодня у меня переночуешь? Обещаю, – дурашливо поднял руку в жесте скаутов, – не приставать к тебе.

Я слабо улыбнулась на его попытку подбодрить меня.

– Нет, Леш, спасибо, но я хочу домой.

Театрально вздохнув и показав, что у него разбито сердце, сосед помог обустроить “постельное” место нашему пациенту.

– Так, Светик, вот тебе рецепты. Завтра сходишь – всё купишь. Что делать, во сколько и как – я расписал. Ну, давай… – он запнулся на пороге и медленно повернулся ко мне. – Хотя, нет, сиди дома. Говорят, у нас на районе какие-то уроды завелись, обижают девчонок. Я сам завтра за лекарствами схожу, а потом покажу как делать уколы, накладывать повязки и обрабатывать раны, – я была безумно благодарна парню за всё.

Честно говоря, у меня не было ни физических, ни моральных сил ходить по аптекам.

– Спасибо. Сейчас тебе деньги дам… – залезла в сумку и вытащила помятые и страшно выглядящие пирожные.

Глядя на мое обескураженное лицо, парень заржал. Он так задорно смеялся, что я не выдержала и расхохоталась. Вытирая выступившие от смеха слезы, Лешка простонал:

– Ну, мать, ты мне задолжала чай с этими бесподобными пирожными!

Пожалуй, он прав. Развернувшись, пошла кипятить чайник.

Чаепитие не задалось. Сперва Лешка выспросил у меня что же произошло на самом деле со мной, с вороном и пирожными. Он слушал внимательно, иногда задавая наводящие вопросы. Не сочувствуя и не ругаясь. Его поведение понравилось, но эмоционально пережив воспоминания, я вновь чуть не расплакалась.

Лешка пытался меня смешить, и я понимала, что это не просто дружеская поддержка. Но сейчас я не была готова к новым отношениям, памятуя как закончились предыдущие: один посмел поднять на меня руку, а второй нашел мамины фамильные драгоценности и с ними сбежал.

– Ладно, мелкая, тебе поспать надо, а то совсем расклеилась со своим птицем. Да и мне не помешает уже вздремнуть, – наконец невесело улыбнулся сосед.

– Почему мелкая? – вяло поинтересовалась, оглядывая высокую поджарую спортивную фигуру парня с длинными ногами. – Я ненамного ниже тебя.

– Потому что ты девочка, а значит, априори, мелкая, – все же на его лице появилась широкая добродушная улыбка. – Иди, ложись спать, я сам закрою дверь, и помни, процедуры и перевязки начинаются с шести утра.

– Да помню, помню, – пробубнила, еле сдерживая зевок.

Прежде чем забраться в кровать, подошла к ворону. То, что птица еще жива было видно по подрагивающему горлу. Приоткрыв клюв влила несколько капель воды. Не хватало еще, чтобы после таких мучений с ним, он сдох от обезвоживания. Уже собиралась уходить, но почему-то продолжала стоять, а затем, сама не понимая зачем я это делаю, растерла ладони друг о друга до ощущения покалывания и огня в них. Обычно, именно с этого начинался сеанс массажа для моих маленьких пациентов. Мне всегда хотелось, чтобы им было комфортно, вот и разогревала руки. А сейчас начала оглаживать пернатого больного, не прикасаясь к нему, просто делясь теплом своих рук. Только после того как желание продолжать такое странное занятие прошло, пошла спать, удивляясь сама себе: что это было?

Сон был муторным, я никак не могла вырваться из кошмара, переживая вновь и вновь нападение стаи. Будильник прозвенел непозволительно быстро. На полном автомате сделала, что велел Лешка и вновь завалилась спать. А через три часа меня подняла с постели трель дверного звонка. Нещадно зевая и кутаясь в халат, направилась ко входу. В дверях стоял выбритый и свежий как огурец сосед, словно это не мы с ним полуночничали, спасая ворона. Оглядев меня и хмыкнув, оттер плечом и прошел в квартиру, бросая через плечо:

– Привет. Ты с утра такая милая, теплая и заспанная.

Улыбаясь прошел на кухню и принялся выгружать на стол мази, лекарства, шприцы и кучу еще чего-то лечебного. Чем больше он доставал из пакета, тем больше округлялись мои глаза и пропадал сон: “Мама дорогая, что мне со всем этим делать?” Под конец он вытащил такую же коробку с пирожными, какую покупала я и которые мы этой ночью отскребали от упаковки, чаёвничая.

– Я решил, что тебе для поддержания нервной системы и хорошего настроения просто необходимо сладкое, – это было неожиданно и я не нашлась, что ответить, а он оглядев меня, иронично улыбнулся. – Ну и чего стоим? Кого ждем? Марш умываться!

Куда велели, туда и поплелась, тихо бормоча: “Марш, марш… И когда только успевает высыпаться?” Включив воду, подняла взгляд на зеркало, разглядывая свое отражение. Ну и где он увидел “милую”? На меня смотрела растрепанная девица с вороньим гнездом на голове, с темными кругами под глазами и опухшим со сна и от слез лицом. Да уж, красавица! Быстро приведя себя в порядок холодной водой и разодрав расческой колтун на голове, вышла уже почти человеком. Почти, ну это потому, что в организме не хватало капли крепкого утреннего кофеина. Вот его-то запах я и учуяла, открыв дверь.

– Ты и кофе варить умеешь? – очумело осматривая накрытый для завтрака стол, спросила парня.

– Во мне масса скрытых талантов, – сверкнул улыбкой Лешка, разливая свежесваренную робусту. – Садись, позавтракаем и займемся твоим болезным.

Сирион Карголс

Я приближался к грани. В этом мире её никто не охранял, да и вид она имела не сумрака, как у нас, а темной плотной завесы, сквозь которую было тяжело проходить как в одну сторону, так и в другую. Я осознавал, что где-то там лежит моё уже фактически мертвое тело и проклинал себя за несдержанность и горячность.

Ну чего мне стоило вызвать дворцовую охрану и взять Советника Фанга с поличным? Нет, как всегда, полез вперед, считая себя самым сильным. Но, оказывается, и на сильного можно найти еще большую силу. О чем я жалел? Только о том, что так и не получил возможность передать королю полученную с таким трудом информацию.