Вариор. Выжить любой ценой!

Не успела появиться в столовой и поздороваться, как за мной, чуть не сбив, влетели братья. Они уже были взъерошенные и возбуждённые. Потолкавшись в дверях и чуть приведя себя в порядок, поздоровались и сели за стол. Я с любопытством смотрела на них, интересно же, откуда они такие, но в то же время отдавала должное тем блюдам, которые стояли на столе. Мне очень нравилось, как здесь готовят, но уже соскучилась по утренним блинчикам со сметаной, творогом, вареньем, рыбкой или мясной начинкой. Надо будет как-нибудь наведаться на кухню и поближе познакомиться с поваром.

– Алина, ты о чём задумалась? – спросил отец, подкладывая себе аппетитные кусочки мяса в подливе.

– У нас сегодня будут гости? – подняла на него глаза.

– Конечно. Вам сказал про них тар Хонгар? – улыбнулся он в ответ.

– Да, – серьезно кивнула я, – а почему он знал про гостей, а мы – нет?

– Потому, что ему положено это знать по роду своей должности. А вы ещё дети. Вот немного подрастете и тоже будете в курсе всего происходящего, – широко улыбнулся он, подмигнул и тут же став серьезным, начал рассказывать: – Вначале мы проведём обряд твоего входа в род. А потом отпразднуем это событие. К нам пожалует друг семьи тар Менельшир Арауф с женой и дочерью Белегестой, – и кивнув на ребят, добавил: – Вот Намир с ней знаком.

Я бросила взгляд на брата, а он покраснел, потом побледнел и снова покраснел. Это было уже интересно, что за реакция на эту дочку? Наклонив голову к левому плечу, беззастенчиво разглядывала парня. Как интересноооо… И вот совсем я не любопытная Варвара, это просто мой брат и мне нужно всё про него знать. Надо будет поговорить с Намиром, перехватив заинтересованный взгляд Фильки, мы понимающе ухмыльнулись.

Вошедший Пуриш, отвлек наше внимание. Он что-то сказал маме на ухо и она засветилась радостной улыбкой, а потом обратилась ко мне:

– Лина, девочка моя, тебе доставили платье для праздника. После завтрака пойдём его смотреть, – столько любви и счастья было в её глазах, что у меня защемило сердце.

И как мне не хотелось пообщаться с Намиром, но сейчас мама была важнее. Я благодарно улыбнулась и закивала.

Размазывая какую-то кашу по тарелке и ожидая као с булочками и маслом, я поглядывала на брата. Он нервничал: ёрзал на стуле, уронил столовый прибор и чуть не разлил воду в фужере. Мне становилось всё любопытнее. Филя вёл себя, как обычно, с аппетитом уплетая завтрак и ничего вокруг не видя. Значит поведение брата связано с нашими гостями. Ну попал, братик. Ухмыляясь про себя, уже мысленно потирала руки.

***

Когда мы пришли в комнату, Хизра уже достала платье из коробки и повесила его на вешалку. Оно было великолепно. Без рукавов, с пышной юбкой, тончайшего, нежно фиалкового шёлка, по которому были пришиты неизвестные мне цветы, похожие на бело-розовые фиалки с нежно сиреневой сердцевинкой. К нему прилагался маленький венок из этих же цветов, украшенный жемчугом и маленькими прозрачными камешками, похожими на росу. У меня перехватило дыхание и, не совладав с эмоциями, повернулась к Лирен и обняла её, прошептав:

– Я люблю тебя!

Мы стояли обнявшись, переполняемые чувствами и с влажными глазами, когда услышали:

– Шикарное платье! А Намир не с вами? Я его после завтрака найти не могу.

Выглянув из-за Лирен, увидела Филеса, восхищённо рассматривающего мой наряд. Мама немного отстранилась от меня и тепло улыбаясь, прошептала: «Беги».

Намира мы нашли в его комнате. Он лихорадочно закапывался в свой гардероб, бухтя под нос что-то невразумительное.

– Ты чего ищешь? – удивился Филя.

– Одежду на праздник, – пропыхтел брат и, бросив задумчивый взгляд на него, добавил, – тебе бы тоже не мешало приодеться.

Вид у Фильки стал озадаченным, а я прошла в комнату, села в кресло, разгладив юбку и категоричным тоном потребовала:

– Рассказывай.

Филес, что-то поняв для себя, уселся рядом со мной с говорящим видом, что никуда не уйдёт.

– Что? – заюлил брат, вылезая из гардероба.

И если бы не его бегающие глазки, то мы, может быть и поверили бы ему, что говорить не о чем.

– Ну например кто эти гости и кто такая Белегеста, – брат переменился в лице. А Филес притих.

– Это папин помощник со своей женой и дочерью. Они к нам приезжали несколько раз, – и глаза такие честные, честные.

– Это не всё. Что ты ещё забыл сказать? – продолжала требовательно выспрашивать я.

– Ничего, – он пожал плечами и сделал честнейшую моську, которая, впрочем, совершенно меня не обманула.

Поэтому спрыгнув с дивана, я начала его тормошить:

– Говори, говори, говори! – тут же подскочил Филька и мы в две руки стали щекотать Намира.

– Аааааха-ха-ха… отстаньте, – хохотал он, – что я должен вам сказать, что она мне нравится?

И тут же остановился, испуганно вытаращив глаза. А Филес изумлённо выдохнул:

– Влюбился! – и захихикал, а брат покраснел.

– Цыц! – и мой палец уперся в Фильку. – Ты чего смеёшься? Любить и влюбляться – это нормально.

– А ты откуда знаешь, малявка?

– Я, может и малявка, но понимаю, что тебя мама любила, и мама с папой друг друга тоже любили. Поэтому смеяться здесь не над чем. А вот помочь Намиру нужно. – И мы оба уставились на брата.

Он испуганно попятился от нас, видимо уж очень хищный и предвкушающий вид был у нас, или у меня?

– Вы чего?

А я озорно улыбнулась и пропела:

– Главное, чтобы костюмчик сидел, – оба на меня уставились, не понимая. – Ну что вы не поймёте, – всплеснула руками, – Намир должен так выглядеть, чтобы она не могла отвести от него глаз, (ну не пересказывать же им кино). Вызывай себе в помощь камердинера и готовься к приходу своей ненаглядной.

Они уставились на меня, а я закатила глаза:

– Любимой. Кстати, а чем ты решил ее покорить? Удивить? Как ты будешь ее развлекать?

– Я не знаю, – растерялся Намир, – а что, надо?

От такой наивности я закатила глаза. Ну, мальчишки, детский сад, штаны на лямках! Как так можно?

– Ты что, собирался стоять в сторонке, тихо вздыхать, краснея и бледнея? – я возмущенно уперла кулачки в бока. Брат сглотнул и кивнул, соглашаясь с моими словами. Вот ведь! Слов нет! Одни матерные, но я ведь приличная девочка, поэтому не выражаюсь! Надо брать всё в свои руки, итак!

– Во-первых, подаришь ей цветы. Все женщины любят цветы и предложишь прогуляться по парку. Поведешь её к ближней лавочке, там очень красиво, по дороге будешь развлекать смешными историями. А мы с Филей отнесём туда плед и чего-нибудь вкусного.

– А ты откуда это всё знаешь? – на меня подозрительно смотрели две пары глаз.

– Не знаю… – от неожиданного вопроса, я захлопала ресницами и тут же спохватилась, – не помню, но так будет правильно, – а что ещё могла им сказать? – Так, Намир, ты за камердинером. И наряжайся. А мы с Филей на кухню.

Взяла того за руку и потащила из комнаты.

Кухня – огромное помещение, светлое и просторное. А чистота похоже была стерильная. Мы с Филькой стояли разинув рот и завороженно разглядывая обстановку. Всё лежало, висело и стояло в определённом порядке, которого я не понимала. А ещё здесь шипело, шкворчало и булькало. А какие были ароматы! От всего этого великолепия я просто потерялась. Одной рукой крепко сжимала ладошку Филеса, а второй прижимала к себе своего игрушечного зайку. Все повара были заняты своими делами и на нас не обращали никакого внимания.

– Это кто же почтил честью мою вотчину? – вопрос застал нас врасплох.

Обернувшись, мы увидели крупную, полную женщину в светло-бежевом платье и косынкой на голове, повязанной сзади. В руке она держала огромный тесак с чем-то прилипшим к лезвию, похожим на мясо и в красных разводах. Увидев его, мы с Филесом непроизвольно прижались друг к другу и сделали шаг назад.

– Здравствуйте, – как-то одновременно и почему-то писклявыми голосами, поздоровались мы с ней.

– Ну, здравствуйте, молодые тар и тари. Чем могу вам помочь? – приветливо и ободряюще улыбнулась она, откладывая в сторону ножичек и вытирая руки. Улыбка у неё была мягкая, тёплая и располагала к себе и я просияла ей в ответ:

– Мы хотели с братом провести небольшой пикник в парке. Не сейчас, а ближе к вечеру. Можно ли нам что-нибудь будет взять с собой?

– Конечно, я вам всё приготовлю. Приходите, когда соберётесь отдохнуть, – поблагодарив её, мы тихонько, бочком выскользнули из кухни.

Уже во дворе Филька выдохнул и пожаловался:

– Ух какая, я такого страха натерпелся. Жуть.

А я стояла и улыбалась, понимая, что хочу подружиться с этой женщиной, чтобы иметь возможность хоть иногда есть свои любимые блинчики, да и много чего ещё.

Времени до обряда было предостаточно. Поэтому мы пошли просто побродить по парку. С южной стороны поместья находилась небольшая площадка с фонтанами и от неё веером расходились дорожки по всему парку. Мы шли по одной из них. Говорить ни о чём не хотелось. Филес ногой пинал небольшую гальку, а я прыгала то на одной ножке, то на другой. Пока в мою туфельку не попал маленький камешек и я не оступилась. Филес успел меня подхватить и охромевшую, отвел за пышные кусты, росшие возле дорожки. Там, усадив на травку, снял мою обувь, чтобы вытряхнуть песчинку, когда мы услышали, как кто-то идёт и то ли ругается, то ли спорит:

– Тиматей, даже не уговаривай, не пойду!

– Да чего ты боишься? В поместье сегодня праздник. Всем будет не до нас. Тар Хонгар тоже приглашён. А мы с тобой через тот лаз переберёмся и быстро смотаемся в таверну «Весёлый зомби» к дяде. До утра как раз обернёмся.

– Не, не пойду. Тар Хонгар всё равно узнает. От него ничего нельзя скрыть.

– Да не трусь! У них же сегодня гости. А после рюмки, другой, он даже не вспомнит про свои обязанности.

– Ты дурак, Тим. Ты его не знаешь. У него должность такая, что обязывает всё и про всех знать. Не пойду я. А ты – как хочешь.

– Сам дурак. А я сегодня повеселюсь от души и все девочки мои будут.

Они спорили ещё о чём-то, но мы их уже не слышали, потому что они отошли от наших кустов далеко. Мы на коленях проползли под нижними ветками растений и выглянули вслед уходящим.

– Надо будет разведать про этот лаз. Мало ли понадобится, – глубокомысленно изрёк Филька, а я легонько треснула его зайкой и засмеялась, уж больно серьёзно-шкодливый вид был у парня.

***

Наряженная в новое платье с завитыми распущенными волосами и венком на голове я выглядела как кукла. Для усиления эффекта просияла лучезарной улыбкой и похлопала глазами. Даже самой стало сладко до приторности. От всей души поблагодарила Хизру за помощь, взяла своего зайку и вышла из комнаты.

Возле дверей меня ждали мальчишки. Оба были похожи на сказочных принцев: один в черном, другой в зелёном. Намир постарался и от него невозможно было оторвать глаз. Будем надеяться, что его зазноба оценит эти старания. Ребята, не отставали и разглядывали меня. Филька присвистнул, а брат выдохнул: «Вот это даааа!..», – и тут же, с лёгким поклоном, предложил мне локоть, который я и использовала по назначению.

Вот такими чинными и воспитанными мы и вошли в зал, где уже находились наши родители с Эдхаром и Дарионом. В дверях меня буквально обожгло чьим-то взглядом. Это было так неожиданно, что я сбилась с шага и растерянно оглядела всех. На меня смотрели только отец и мама. А мужчины общались друг с другом. Но вот они оба повернулись в нашу сторону и Эдхар со словами: «Принцесса», – и довольной улыбкой, подхватил меня на руки и закружил. Это было неожиданно и приятно. Мой смех подхватили и остальные. Только Дарион как-то грустно улыбался. Он, одетый в белую мантию, по сравнению со всеми нами, выглядел внушительно. Глядя на него, я оробела.

– Нам пора. Лихар – веди, – проговорил он.

Отец пошёл вперёд, а я поехала на руках Эдхара. Всю дорогу он осыпал меня комплиментами: какое замечательное платье, как прекрасно я выгляжу и вообще какая я умница. Нет, мне, как женщине, конечно, были приятны такие слова. Но они начали меня смущать. И хорошо, что мы уже спустились в цокольный этаж, где и прошли через зеркальный зал к Книге Рода.

Это было необычное ощущение. Словно зеркало превратилось в дверь, перекрытую жидкой ртутью. И ты через неё пробиваешься в соседнюю комнату. Я даже оглядела всех на предмет отсутствия этого ядовитого элемента. Не найдя следов и признаков отравления, успокоилась.

Теперь меня держал на руках папа, а мой зайчик остался у Эдхара. Он его немного потрепал, насмешливо глядя на Дара и получил от него возмущённый взгляд. Потом лапкой игрушки приветственно помахал ему и сделал движение, которое я бы перевела «Я за тобой наблюдаю». Ну чисто детский сад, штаны на лямках. Хм… кажется я уже это говорила… ну да, верно. Все парни, один сплошной детский сад, сколько бы им не было лет.

Ну наконец мы встали на свои места. Эдхаир, Намир и Филес – немного в стороне от нас. Дарион – перед книгой, а я с родителями справа от него. Когда начался обряд я потерялась в ощущениях. Не слышала слова и интуитивно делала то, что требовалось.

Магия, которая творилась вокруг, буквально поглотила меня. Я никогда не думала, что смогу её видеть. Книга сияла. От неё исходили призрачные, звёздные ленты, опоясывающие всех нас. На грани слышимости звучала музыка. Я всё время пыталась её расслышать и никак не могла уловить. Всё это терялось на фоне того, кто проводил обряд. Дарион светился словно ангел, за плечами которого развевались чёрные, призрачные крылья. Оторвать от него глаз было невозможно, да я и не пыталась.

Вообще удивительно, как я смогла заметить, как мою правую руку обвила красная призрачная сверкающая лента. Откуда она взялась, я так и не поняла и куда тянулась, тоже было непонятно, она таяла в призрачной дымке. Еще одна, черная, мерцающая красными звездами, падала вниз и от этого становилось горько. Я перевесилась с рук отца, чтобы поймать её и она, словно чувствуя моё желание, рванула ко мне в руки. Это было правильно. Неконтролируемый восторг охватил меня. Крепко схватив её, я не ожидала, что она живой змейкой обовьётся вокруг левого запястья, ластясь, словно котенок и я засмеялась от счастья. А вокруг творилась вакханалия света, музыки и магического ветра.

И вдруг всё стихло, а Книга раскрылась. На картинке мы стояли вчетвером: папа, мама, брат и я. Там же огнём стали проступать какие-то слова.

– «Дарован шанс тебе второй», – начал читать Дарион. Потом резко замолчал и встал так, чтобы загородить написанное от родителей.

И вдруг все волшебство как-то сразу закончилось. Всё стало обычным и Книга Рода закрылась.

Я вертела головой ничего не понимая. Лент больше не было, рассматривала на свои руки, трогала их, но ничего не находила.

– А где ленточки? – с недоумением подняла глаза на отца.

– Какие ленты? – резко повернулся ко мне Дарион.

– Красивые такие ленты, со звёздочками. Их было две: чёрная и красная, – я в растерянности показывала на руки, где какая лента находилась и проводя по ним ладонями, понимала, что сейчас ничего нет. Так мне все это привиделось?

Родные собрались вокруг меня.

– Ты что-то видела? – обеспокоенно спросила мама.

И тогда я, ничего не утаивая, рассказала и про волшебство, и про музыку, и про ленты, потому что знала, что это правильно, потому что они переживали за меня. Вот только про крылья Дара не сказала. Мне, почему-то казалось это слишком личным и о таком нельзя говорить.

– Похоже, что у малышки так рано и удивительно проснулся дар, – задумчиво произнесла мама. – Надо будет пригласить Валионора проверить. И потом, мне всё равно нужно наведаться в академию до начала занятий, поэтому зайду к ректору, узнаю, что он нам может посоветовать.

Все согласились с её словами, а я уже тянулась за своим зайкой. Эдхар хотел взять меня на руки, когда Дарион неожиданно перехватил меня и забрав игрушку, отдал мне.

– Нам пора покинуть зал, – проговорил он.

***

Пока мы поднимались с цокольного этажа, Дар объяснял мне, что подарки, которые будут дарить родные и гости я должна принимать лично обеими руками. Открыв коробочку, или взяв подарок в руки необходимо было сразу же высказать слова благодарности за полученный презент. При этом смотреть нужно на самого гостя, а не на его подарок. Делать это необходимо всегда, в любом случае, даже если то, что подарили, не особо нравится. Благодарность – это прежде всего знак внимания и уважения к тому, кто старался сделать приятное. Потом этот подарок необходимо положить на отдельный стол, предназначенный для этого. Трогать и рассматривать подарки можно будет только после того, как гости разойдутся и слуги перенесут все дары ко мне в комнату.

Я была рада, что мне объяснили правило этикета получения подарков. Конечно, я не дремучая. Ну какой у нас этикет? Обычная воспитанность, вот и все. Бывало, что забегаешься, накрывая на стол, а тут ещё и курица пригорает. Тогда просто скажешь спасибо, поцелуешь в щёчку и отложишь его не открывая, чтобы рассмотреть потом.

Все направились в большую столовую, а Дар со мной на руках свернул в коридор, ведущий к моей комнате. Это было странно и непонятно, я уже хотела спросить его куда же мы идём, когда он задал неожиданный вопрос:

– Тебе нравится эта игрушка? – и быстро глянул на меня, словно просканировал.

– Да, очень, – ответила ему, за улыбкой скрывая удивление от заданного вопроса, а сердечко ёкнуло в нехорошем предчувствии.

– Ты дала ей странное имя: Зай Ка. Что оно означает? И на каком языке? – сердце ухнуло куда-то в район желудка и там трепыхалось пойманной птицей. Растерянная, я не знала, что говорить.

– Ни на каком, – немного собрав разбежавшиеся мысли, начала осторожно отвечать, стараясь, чтобы дрожащий голос не выдал моё волнение, – просто имя.

– Тогда давай мы оставим Зай Ку в твоей комнате, – мы стояли перед дверью в мою спальню. – Ты позволишь мне войти к тебе?

Я смутилась. Как можно не пригласить в гости того, на чьих руках ты сидишь в этот момент? Ситуация пикантная если бы не мой возраст и абсолютно абсурдная в мои пять лет.

– Да, конечно, проходите, – сконфуженно промямлила приглашение.

– У тебя уютно, – оглядев всё констатировал он.

Я поморщилась:

– Не люблю розовый цвет.

– А какой любишь? – тут же повернулся ко мне тар Дарион.

– Белый, молочный, жемчужный, вообще все пастельные цвета, с небольшим добавлением ярких пятен.

– Таких, как твой Зай Ка?

– Да, – разулыбалась я.

– Ну что ж, тогда пусть сейчас он поработает ярким цветным пятном и за одно подождёт тебя после праздника, – он подошёл к кровати и посадил зайку, прислонив к подушке.

У меня никак не получалось понять тара. Его покер фейс вообще не читался. Если после обряда я чувствовала всех и знала их эмоции, то Дарион оставался для меня загадкой. Его чувства и настроение словно были закрыты для меня. Я ощущала его родным, но не как маму, папу, братьев и даже Эдхара, а как-то по-другому. Это было непонятно, странно. Да и вообще, что говорить: откровенно боялась. Для себя я определила его, как единственного, кто может узнать мою тайну и стать мне угрозой. Поэтому стоит держаться от него подальше.

– Нам с тобой пора идти, нас уже заждались. Ты позволишь приходить к тебе в гости? – если сказать, что я была в недоумении, то это ничего не сказать. Вот, блин, решила держаться подальше! Зачем ему это надо? Может он меня в чём-то подозревает? Но я ведь вошла в Род. И теперь уже стала совсем своей. Тогда что? Пауза затягивалась, надо было давать ответ. Что может сказать ребёнок на такой вопрос?

– Да, конечно, приходите. Буду рада с вами ещё побеседовать, – чинно и воспитанно захлопала глазками и растянула губы в милой улыбке.

Не успел он оценить её фальшь, как в комнату, постучав, заглянул Эдхар:

– Вы скоро? Там все ждут вас!

А я только сейчас вспомнила, что так хотела попросить посмотреть его крылья и не успела. По дороге Дарион скинул с себя мантию и отдал её служанке. Под ней был черный, вышитый серебром камзол, который выгодно подчеркивал его подтянутую фигуру.

***

Мы вошли в Большую столовую. Я хотя и облазила с братьями все помещения в доме, здесь оказалась впервые и сейчас жадно осматривалась по сторонам. Это было огромное полупустое помещение со стенами из светлого песчаника. Деревянный потолок, в тон стен, был отделан балками с поперечным брусом более тёмного оттенка. Видимо почувствовав моё любопытство Дар притормозил в дверях, давая все осмотреть. С балок спускались кованые люстры в виде короны, где в каждый зубец была вставлена свеча для магического огня. Эти люстры завораживали светом, который то мерцал, то искрился. Оторвав взгляд от них, поняла, что одна из стен представляет собой череду огромных арочных окон в пол. В проемах окон стояли по два кресла со столиком между ними. Я представила как хорошо было бы пить обжигающий као, когда за окнами метет метель или ярится пурга, а ты из тепла любуешься непогодой.

Вся столовая утопала в живых цветах, квадратный стол в центре зала, казалось, парил над каменным полом. Настолько белоснежная скатерть лежала на нем, опускаясь мягкими фалдами к самому полу. Солнечный свет переливался и отражался в хрустальных фужерах искрясь радужными бликами и наполняя помещение торжеством и праздничным настроением.

Родители мило разговаривали с незнакомой парой. Дар повел меня к ним. По виду им было не больше тридцати лет и внешне они совсем не подходили друг другу. Он в ультрамариновом камзоле, а она в платье того розового поросячьего цвета, от которого у меня зубы начинали ныть. Он плотного телосложения, не очень высокий, имел какой-то добродушный вид. Она же была немного выше его и я бы сказала, худосочная, с высокомерным, злым лицом.

Видимо я неприлично воззрилась на эту пару, притормозив. Только со стороны Дариона услышав насмешливый хмык, взяла себя в руки и постаралась мило улыбнуться. Улыбка наше всё!” Улыбаемся и машем!”

Когда мы подошли к родителям и незнакомой паре, мужчина склонил голову в приветствии, а женщина немного присела. Под длинной юбкой не было видно, но больше всего это походило на книксен. После того как они выпрямились, Дарион представил мне их:

– Тар Менельшир Арауф с женой тари Селестин Арауф и дочерью тари Белегестой Арауф, – и я завертела головой, ища их дочь, ей оказалась миловидная, но ничем не примечательная девушка, лет пятнадцати, стоящая с моими братьями, на которую я и внимания не обратила.

И это та зазноба, в которую влюбился Намирейн? Да ладно!