Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота

Глава 4. Роман

Утро выдалось насыщенным, и, наконец, я могу выдохнуть. Очень хочется есть. Я иду на кухню в надежде найти что-то существенное в холодильнике, но он встречает совсем не гостеприимно. Внутри только бутылка минералки и что-то в вакуумной упаковке с китайскими иероглифами. Марк, конечно, эстет.

— Холодильник пуст, — констатирую вслух.

— Обнаружена нехватка продуктов, — мгновенно отзывается Алиса. — Предлагаю воспользоваться сервисом доставки. Заказать стандартный набор от Марка «Оптимум»?

«Оптимум» звучит как питательная смесь для астронавтов. Мне же нужно просто мясо.

— Заказать… мясо. Просто свинину на гриле. И овощи. «И хлеб», —говорю я, уже предчувствуя диалог с ботом о сортах хлебобулочных изделий. Но Алиса молча принимает заказ. Через полчаса у двери появляется пакет, и в нем почти всё как просил. Только хлеб оказывается безглютеновым, «ремесленным» и с таким количеством семян, будто его собирали вручную по всему МКАДу. Я смотрю на него, потом на мясо, и молча признаю: странно, но эффективно.

После обеда иду в кабинет и спрашиваю у потолка:

— Есть сценарий «Работа»?

— Активирую «Фокус на работе», — отвечает голос, и свет в кабинете становится холоднее и ярче, а на окнах электронные жалюзи опускаются, отсекая слепящий город. Тишина. Я погружаюсь в цифры, контракты, расчеты по «АрктикАгро». Мир снова обретает четкие, жесткие границы.

К вечеру, когда я заканчиваю с последним файлом, тишину нарушает звонкое ДЗЫНЬ за дверью и сразу бодрый голос Алисы:

— Обнаружено падение предметов. Включаю режим уборки.

А потом начинается громкое жужжание и сиплый, яростный крик. Я вздыхаю и выхожу в гостиную. Мне кажется, что я сплю и это не просто сон, это сюрреализм какой-то.

Робот-пылесос, похожий на летающую тарелку, с тупым упорством пытается проехать под диваном. А Цербер, этот лысый демон преисподней, атакует его. Он бьет его лапой, отскакивает, шипит, запрыгивает сверху. Но пылесос, не обращая внимания, продолжает движение, и кот съезжает с него, как с непокорного быка. Это война на истощение между роботом и троллем. Я просто смотрю, потеряв дар речи. Внезапно соображаю, что это можно снять и выиграть какой-нибудь приз за самый абсурдный день.

— Алиса, — говорю я глухо. — Останови робота.

— Для остановки робота требуется кодовое слово, — отвечает она.

— Какое кодовое слово?

— Кодовое слово установлено владельцем.

Я медленно выдыхаю, пытаясь сдержать гнев.

— Алиса, позвони Марку.

— Вы хотите позвонить Марку?

— Да, черт возьми!

Пауза. Секунда. Вторая. В это время кот гонит робота под диван, а робот, пищит и пытается выехать обратно.

— Абонент временно недоступен, — сообщает Алиса.

Я чувствую, как поднимается горячее и опасное раздражение, а внутри, наоборот, становится ледяно. Плечи каменеют, челюсть сводит, ладонь зудит так, будто ей жизненно необходимо найти рубильник и выключить к чёрту всю эту цивилизацию. Первое желание — выкинуть пылесос в окно, второе — выкинуть вместе с ним кота, третье…

Мои мысли прерывает стук. Негромкий, но настойчивый.

Открываю, на пороге стоит Мила. В простых джинсах и объёмном свитере, волосы собраны в небрежный хвост. Выглядит… обычной, уставшей студенткой. Ничего от той взъерошенной русалки в полотенце.

— Я… можно? — начинает она тихо, и в голосе слышится что-то важное, собранное через силу.

Но её взгляд скользит за мою спину, в эпицентр сражения. Уголки губ дёргаются. Она пытается сдержать улыбку, но не выходит — глаза светятся смехом.

— У вас тут… не скучно.

— Стандартный вечер четверга, — парирую я. — Хотите присоединиться?

Она кивает и заходит. Смотрит на кота, который, завидев ее, на секунду отвлекается от пылесоса и издает звук, похожий на скрип несмазанной двери.

— Он просто не любит, когда шумят, — говорит Мила, как о старом знакомом. — И ему холодно.

— Холодно? В квартире плюс двадцать четыре.

— Он лысый, — она произносит это так, будто объясняет ребенку азы мироздания. — У него нет шерсти. Он мерзнет и злится.

Мила подходит к пылесосу, находит на его корпусе почти невидимую сенсорную панель и одним касанием выключает. Жужжание стихает. Затем садится на корточки перед Цербером. Тот, внезапно лишенный врага, замирает. Она чешет ему за ухом, в каком-то одном, точно известном ей месте. Кот закатывает глаза, его тело обмякает, и через секунду он уже лежит на боку, издавая звук, похожий на работу крошечного двигателя внутреннего сгорания.

Я смотрю на это чудо. За тридцать секунд она сделала то, с чем не справились умный дом и я вместе взятые.

— Впечатляет, — признаю я искренне.

Мы стоим в тишине, прерванной только мурчанием кота. Неловкость.

— Ему действительно холодно, — снова говорит Мила, прерывая неловкую паузу. — Его нужно одеть.

Мой мозг на секунду отказывается обрабатывать информацию.

— Простите, что?

— Одеть. У него же есть свой гардероб.

Она, не дожидаясь ответа, идет в коридор и открывает узкую, почти невидимую в стене дверцу, которую я принял за электрощиток. Внутри маленький шкаф. И в нем… висит одежда. Крошечные вязаные свитера, жилетки, даже что-то похожее на шелковый халатик.

Я чувствую, как реальность окончательно и бесповоротно дает трещину. Я стоял лицом к лицу с разъяренным бурым медведем, вел переговоры с самыми жесткими людьми в отрасли, но крошечный гардероб для лысого кота — это перебор.

— Марк с жиру бесится, — произношу я вслух свое единственное логичное заключение.

Мила лишь пожимает плечами, выбирая темно-синий свитерок с оленем.

— Он же мерзнет. Смотрите.

Она берет сонного Цербера на руки, и тот даже не протестует. Ловко, с одной руки, натягивает на него свитер. Кот в свитере с оленем. Это зрелище вышибает из меня последние остатки здравого смысла. Цербер выглядит одновременно нелепо и… удовлетворенно. Он тычется мокрым носом в ладонь Милы.

— Вот видите, — говорит она, и в ее голосе слышится мягкость, которой я раньше не замечал.

— Теперь он будет спокоен. И пылесос не тронет.

Я могу только молча кивать. Москва. Квартира друга. Лысый кот в свитере. Девушка-соседка, которую преследует клубный владелец. И мои инвесторы, которые ждут от меня трезвых решений.

Лицо девушки снова становится серьезным.

— Я пришла извиниться… И предупредить. Этот Стас… он не отстанет просто так. Он уже знает, что вы вмешались, и ему это не понравится. У него в клубах и охране вечно “знакомые”, он любит решать вопросы чужими руками.

— Предупреждение принято, — киваю я, мысленно уже составляя план действий. — Но это моя зона ответственности.

Мы стоим в тишине, под аккомпанемент кошачьего мурчания. В воздухе снова повисла неловкость, которую нужно чем-то заполнить.

— Чаю? — спрашиваю я неожиданно для себя. — Кажется, у Марка всегда есть огромный выбор чая на все случаи жизни.

Она смущенно улыбается.

— Давайте. И я… я вам сейчас все покажу.

Через пять минут мы сидим на противоположных концах огромного дивана, между нами, как живой барьер, мирно посапывает Цербер в своем дурацком свитере. Мила налила по моей просьбе черный чай с чем-то хвойным, без цветочных изысков. Она осторожно прихлебывает из фарфоровой чашки, которая в ее руках кажется огромной.

— Спасибо, что… встали между, — тихо говорит она, не глядя на меня.

— Не за что. Мне тоже эти визитеры были неприятны, — отвечаю я.

Мы пьем чай, разговор возникает сам собой — о безумии умного дома, об упрямстве кота, о том, как странно, что Москва никогда не спит. Она не лезет в мои дела, я не спрашиваю о ее. Это приятное завершение безумного дня.

— Завтра рано вставать, — наконец говорит она, ставя пустую чашку. — На учебу.

Я провожаю ее до двери.

— Мила, — останавливаю уже в дверях. Она вопросительно поднимает бровь. — Если этот Стас снова объявится, не геройствуйте, обращайтесь.

Она смотрит на меня, и в ее глазах целая буря: недоверие, надежда, усталость, упрямство.

— Постараюсь, — произносит она, и скрывается за дверью своей квартиры.

— Напоминаю: завтра в 08:30 выезд на выставку, — сообщает Алиса в пустоту, и я вдруг вспоминаю, что меня ждут инвесторы, а я только что смотрел, как кот примеряет свитер с оленем.

Глава 5 Людмила

Просыпаюсь от будильника. Противный звук режет ухо. Нужно собираться в училище. Потягиваюсь, и первое, что всплывает в голове — не Стас, не зачет по педагогике, а… борода. Каменное лицо, с которого стекает вода. И кот в дурацком свитере с оленем.

Я ловлю себя на улыбке еще до того, как успеваю себя остановить. Щеки сразу становятся теплыми, а внутри легкая, противная дрожь, смесь стыда и какой-то приятности. Черт. Это вообще не входило в мои планы. Планы очень простые: выжить, окончить училище, найти обеспеченного и непьющего мужа, а не улыбаться по утрам бородатым мужикам, которые путают все карты одним своим спокойным «не геройствуйте».

Быстро собираюсь на учебу и выхожу из квартиры, и ноги сами несут меня к его двери. Останавливаюсь, прислушиваюсь. Тишина. Сердце почему-то колотится, как бешеное. Мысль приходит молниеносно. Быстро, пока не передумала, снимаю с руки самодельный браслет из бисера и наматываю его на ручку двери. Улыбаюсь и почти бегом мчусь к лифту, чувствуя, как по спине бегут мурашки: а вдруг дверь сейчас откроется?

По дороге в институт в голове включается три параллельных трека, как в плохо настроенном радио.

Трек первый (назойливый):как бы не думать о Романе. Бесполезно. Мозг тут же услужливо подкидывает: «А интересно, как он смотрит, когда по-настоящему смеется? Наверное, щурится, и борода шевелится…» Прикол. Мысленно шлепаю себя по рукам. Хватит.

Трек второй (тревожный):как бы не думать о Стасе. Тоже не получается. Пальцы сами нервно сжимают телефон в кармане.

Трек третий (деловой):как бы сдать эту чертову методику преподавания, на которую я забила все последние недели.

В аудитории пахнет мелом, дешевым кофе и усталостью. Лера, моя подружка, уже сидит на задней парте и строчит что-то в тетрадь с таким видом, будто разгадывает шифр мироздания, а не конспектирует лекцию о возрастных особенностях дошкольников.

— О, привет! — бросает она, увидев меня. — Я уж думала, ты не явишься сегодня. Может, тебя Стас на гастроли в Сочи увез.

— Очень смешно, — бросаю сумку на стол и падаю на стул рядом.

Лера прищуривается, как сыщик. Она у нас главный эксперт по мужчинам, хотя сама встречается с одним и тем же парнем с десятого класса.

— Ты чего такая… довольная? — тычет меня пальцем в плечо. — Небось, клиент попался богатый. И… ладно, молчу.

— Лера! — обрываю я, чувствуя, как щеки выдают меня с потрохами. — Да просто выспалась. И в душ свой любимый космический сходила.

Она смотрит на меня так, будто я скрываю какую-то вселенскую тайну.

— Ты чего не договариваешь мне? — прищуривается Лера. — Ладно, не тяни, колись. Это твой Стас? Опять душу выматывает?

Трек номер два в голове включает громкость на максимум.

— Пока тихо, — говорю и верчу в руках ручку. — Но это затишье. Он не простит, что я вчера не поехала. И что… что меня прикрыли.

— Прикрыли? Кто? — у Леры загораются глаза.

— Сосед. Который поселился в квартире Марка на время.

— Опа! — Лера присвистывает. — Сосед нарисовался. Солидный?

— Как скала. И, кажется, безумный. Но… да, солидный. Из Тундры.

— Чукча что-ли? – глаза Леры лезут на лоб.

- Почему чукча? В Тундре много народов живет. – со знанием дела парирую я.

- Для Стаса это не важно, по-любому. Берегись, — ее голос становится серьезнее. — Стас не любит, когда вмешиваются. Что думаешь делать? Так и продолжаешь косить от ВИПов?

— Пока да, но с каждым разом все сложнее. Он или штрафы выписывать начнет, или уволит. Или…

Или что-то хуже. Мы обе это понимаем, но не договариваем.

— Брось ты это дно, — говорит Лера, понижая голос. — Возьми репетиторство. Или в кафе на выходные. Или хоть мерч на концертах раздавай. Говорят, платят норм.

— Это все не сегодня, Лер, — вздыхаю я. — А коммуналка, еда и зачеты — сегодня. Мне нужно держаться. Хотя бы до сессии.

Звучит это бодро, но внутри все сжимается в холодный комок.

И тут, в самый неподходящий момент, прорывается тот самый, назойливый трек номер один. Мысль, от которой я отмахивалась весь день: «А Роман бы… наверное, просто взял и разрулил. Сказал бы пару слов этому Стасу своим ледяным тоном, и все бы рассосалось». И тут же внутренний щелчок, от которого даже вздрагиваю. Нет. Я не прицеп, чтобы меня таскали на фаркопе и решали за меня проблемы. Я так не хочу, бабушке бы не понравилось.

Но где-то очень глубоко, под слоем страха и упрямства, поселилось новое, странное чувство. Маленькая теплая уверенность, что за стеной есть кто-то большой и спокойный. И от этой мысли тепло разливается по всему телу.

Вечером, как обычно, не хватает времени на сборы. Я закидываю в сумку все в кучу: конспекты, ручка, памятка, блестящее мини, чулки-сеточка, туфли на шпильке и косметичка, в которой достаточно блесток, чтобы ослепить роту солдат. Две Милы в одной сумке.

Наношу последний слой туши, делаю лицо безразличным и твердым.

— Никаких VIP, — говорю своему отражению четко и вслух. — Потанцевать и уйти. Все.

Живот скручивает от тревоги, но я расправляю плечи. Я справлюсь.

В такси телефон снова вибрирует. Сообщение от Стаса.

«Милая, надеюсь, что ты в порядке. Сегодня твоя смена. Я тебя жду. У нас с тобой есть о чем поговорить. Без лишних свидетелей. По-хорошему.»

Текст гладкий, как шелковая петля. От него холодеют пальцы, и я заставляю их разжать телефон. Стираю с лица все: и страх, и злость, и глупую утреннюю улыбку.

Такси останавливается у черного входа клуба «Эпицентр». Музыка бьет оттуда тяжелым басом, от которого дрожит асфальт. Я делаю глубокий вдох, поправляю сумку на плече и открываю дверь.

Порог клуба всегда ощущается как граница между мирами. Сейчас он кажется линией фронта. Сделаю шаг — и тихий, хрупкий мир с котом в свитере и бородатым соседом останется там, снаружи. А здесь, в гуле басов и слепящем свете софитов, меня ждет Стас. И его «разговор по-хорошему».

Я переступаю порог. Теплый, густой воздух, пропахший алкоголем, духами и потом, обволакивает меня, как вторая кожа. Вахтер у входа кивает: «Проходи, Мил, тебя ждут». Его взгляд говорит больше, чем слова.

«Ждут» во множественном числе. Я медленно иду по темному коридору к гримерке, и с каждым шагом холод в груди нарастает. Дверь в нашу общую комнату приоткрыта. Оттуда доносится не только привычный девичий гомон, но и низкий, уверенный мужской смех. Не тот, что я себе сегодня утром представляла. Это смех Стаса. И, кажется, он не один.

Со Стасом двое его «коллег» в том же спортивном стиле, что и вчерашние визитеры. Они не выглядят агрессивно, просто присутствуют, создавая давление массой. Стас сидит на стуле посреди комнаты, развалившись, как хозяин, а девушки-танцовщицы забились по углам, тихо перешептываясь.

Гримерка вымерла. Девчонки, стреляя в меня испуганными взглядами, поспешно ретируются на сцену или в туалет. Остаюсь я, Стас и две его молчаливых тени в спортивных костюмах. Они молча, спокойно и без лишних движений перекрывают выход.

Стас сидит на моем табурете перед зеркалом, развалившись, как хозяин. Он лениво крутит в пальцах мою кисточку для румян.

— Ну что, птичка, — начинает он, не глядя на меня. Его голос звучит сладко, как испорченный мед. — Обсудим вчерашний казус? Твой импровизированный телохранитель, мокрый, как болотная псина, очень рассмешил моих парней. И огорчил одного очень уважаемого гостя. Он ждал тебя, знаешь ли. А ты… не приехала.

В горле встает ком. Я заставляю себя выпрямиться.

— У меня был выходной, Стас. И про VIP вызовы мы договаривались.

— Договаривались, — он кивает, наконец подняв на меня глаза. В них нет злости, только холодная, бухгалтерская расчетливость. — Но из-за твоего… характера, сорвалась важная встреча. Потеря денег, репутации. Я, конечно, покрою убытки из своего кармана. Не переживай. Но формально, по внутреннему балансу, это твой долг.

Мои ладони становятся ледяными и влажными. Я сжимаю их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— Какой долг? — мой голос звучит, слабее, чем я хотела.

— Не такой уж и большой, — он машет рукой, как будто отмахиваясь от пустяка. — Есть способ его отработать. Быстро. И даже, я уверен, приятно. Сегодня. Один раз — и мы в расчете.

Он встает и делает шаг ко мне. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то металлическим, холодным. Я инстинктивно отступаю, упершись спиной в стойку с костюмами.

— Я не… я не буду этого делать, — выдыхаю я.

— Не будешь? — он приподнимает бровь, притворно изображает удивление. — А кто тогда будет платить за твою учебу, Мила? За ту квартиру, которую ты еле тянешь? Я ведь знаю все. Я же о тебе забочусь. Ты думаешь, другие места будут терпеть такие выходки? Один раз. Это же не насилие, птичка. Это бизнес.

Его слова обвивают, как липкие нити, лишая воздуха. Я понимаю, что выиграть спор не смогу. Можно только тянуть время.

— Мне… мне нужно на смену. Я опаздываю на выход.

Стас медлит, изучая мое лицо. Потом снисходительно кивает.

— Ладно. Сделай свой выход. А после перерыв. Мы встретимся в VIP-зале. Комната «Амбер». Не заставляй ждать.

Этот выход становится кошмаром. Я двигаюсь на автопилоте, чувствуя на себе не рассеянные взгляды зала, а прицельный, тяжелый взгляд из-за стойки бара. Там сидит «уважаемый гость» — мужчина лет пятидесяти, в идеальном костюме и с внимательными, пустыми глазами хищника. Он смотрит на меня, как на лот на аукционе, уже заранее считая своим.

Музыка гремит, свет слепит, а у меня внутри все сжимается в один твердый, испуганный комок. И только одна мысль стучит в висках: «надо что-то делать»

В перерыве я пытаюсь проскользнуть к черному ходу. Нужно бежать. Куда угодно.

— Мила, — раздается голос прямо над ухом. Один из «спортсменов» материализуется из темноты, как призрак. — Не туда. Вас ждут.

— Мне нужно в уборную, — пытаюсь я возразить, голос дрожит.

— Там тоже есть, — он берет меня под локоть. Его хватка не грубая, но не допускающая возражений. Железная.

Меня ведут по темному коридору в самую глубь клуба, подальше от шума и людей. Воздух здесь спертый, пахнет дорогим ковром и опасностью. У двери с табличкой «Амбер» нас уже ждет второй. И сам Стас, беседующий с тем самым «гостем». Увидев меня, гость оценивающе улыбается.

— Вот и наша звездочка, — говорит Стас, и в его тоне звучит окончательность. — Проходи, Мила. Обсудим детали.

«Гость» жестом приглашает войти. Изнутри пахнет коньяком и сигарами. Ловушка захлопнулась. Они стоят вокруг меня полукругом: Стас, гость и два бесстрастных охранника, перекрывая путь к отступлению.

— Я… я не могу, — шепчу я, и звук получается таким жалким, что от него становится еще страшнее. Меня подташнивает, будто земля ушла из-под ног. Это не про страх. Это про границу, которую я не переступлю. — Я не могу.

— Можешь, — мягко, но непреклонно говорит Стас. — И будешь. Не порти вечер.

Один из охранников делает шаг вперед, его рука тянется не то чтобы схватить меня, а просто… направить. В дверной проем. Туда, где за мягким светом скрывается что-то окончательное и бесповоротное.

И в этот момент, из темноты коридора за спинами охранников, раздается низкий, абсолютно спокойный голос, который разрезает спертый воздух, как лезвие:

— Кажется, вы задерживаете девушку против ее воли. У нее другие планы на этот вечер.

Все, словно по команде, резко оборачиваются.

Глава 6. Роман

Просыпаюсь от того, что кто-то смотрит.

Это не просто ощущение, это физика: кожу на лице будто покалывает. В квартире Марка утром слишком тихо, слишком стерильно, и сквозь эту тишину я слышу чужое дыхание.

Открываю глаза.

На прикроватной тумбочке, сложив лапы под грудью, как сфинкс на страже гробницы, лежит Цербер. На нем тот самый темно-синий свитер с оленем. Глаза кота — две зеленые бездны — не мигая смотрят прямо в мои. Он не моргает. Он вообще не двигается. Только хвост, голый и длинный, медленно обвивает его лапы, как удав свою жертву.

Я замираю.

— Ты чего уставился? — шепчу я. — Я несъедобный.

Кот молчит, но его взгляд говорит: «Это мы еще проверим».

И тут из гостиной доносятся голоса: Алисы и еще один:

— Ошибка Е-24. Примите меры.

— Это ошибка заблокированных колес. Освободите колеса. Я не могу активировать режим очистки, пока датчики показывают критическую ошибку.

Пауза. Пылесос издает жалобный писк — короткий, виноватый.

— Ошибка Е-24. Примите меры.

— Сбросьте настройки, — терпеливо объясняет Алиса, как учительница отстающему ученику. — Нажмите на сенсорную панель. Три секунды.

Пылесос пищит снова.

Я прикрываю глаза. Вот оно — мое утро. Диалог бытовой техники на грани нервного срыва, лысый кот-инквизитор и свитер с оленем. Я не в Москве. Я в параллельной реальности, где Марк — верховный шаман цифрового мира.

Сажусь. Кот медленно переводит взгляд с моего лица на руку, потом обратно. Он оценивает. Я встаю, кот спрыгивает с тумбочки и идет за мной. Не рядом, а чуть позади, как тень. Как надзиратель.

Выхожу в гостиную. Робот-пылесос стоит посреди комнаты, беспомощно мигая красным огоньком. Его колеса заблокированы, он слегка наклонен влево и напоминает раненого краба.

— Доброе утро. Ошибка Е-24, — ровно докладывает Алиса. — Заблокирован привод правого колеса. Рекомендуется очистить датчики и выполнить перезагрузку.

Пылесос пищит. Тонко, почти по-человечески жалобно.

Челюсть сжимается. Желудок сковывает тугим узлом. Я подхожу к пылесосу, нахожу на корпусе ту самую почти невидимую сенсорную панель, которую вчера показала Мила, и жму. Три секунды. Красный огонек гаснет. Пылесос издает короткий, удовлетворенный звук и замирает.

Тишина. Даже кот перестает дышать мне в спину.

Выпрямляюсь. Плечи застыли, мышцы шеи — каменные. Сейчас мне нужно услышать что-то простое и нужное.

— Алиса, — говорю я в потолок. Голос звучит глухо. — Какая сегодня погода?

— Сейчас проверю, — мгновенно откликается Алиса. — Передаю запрос системе «Умный климат».

И тут из кондиционера, висящего на стене, раздается бодрый, почти радостный голос:

— Доброе утро, уважаемый пользователь! Сегодня в Москве переменная облачность, температура воздуха минус четыре, ветер северо-западный, три метра в секунду. Ощущается как минус семь. — Пауза. — Рекомендую одеваться теплее. У вас есть планы на сегодня? Хотите обсудить погоду на завтра?

Я медленно поворачиваю голову к кондиционеру. Кот садится рядом и тоже смотрит на кондиционер. Мы — идеальная, абсурдная команда: я, лысый кожаный мешок и говорящая железка на стене.

— Всем, — говорю я очень тихо. Очень спокойно. — Стоп.

Кондиционер замолкает на секунду. Потом его голос становится чуть тише, чуть виноватее:

— Понял вас. Буду стараться меньше беспокоить.

Выдыхаю. Провожу ладонью по лицу, отжимаю усталость из кожи. Иду в ванную.

Умываюсь холодной водой, смотрю на свое отражение. Из зеркала на меня смотрит человек, который два дня назад знал, как устроен мир. Теперь этот мир рухнул, и на его обломках сидит лысый кот и разговаривают кондиционеры.

В кармане халата вибрирует телефон.

Достаю. Экран горит уведомлением.

Отправитель: Кондер.

Тема: Забота о себе.

«Стресс — частая причина снижения продуктивности и нарушений сна. Рекомендуем ознакомиться с методами борьбы со стрессом. Перейти к статье →»