Стаи. Книга 2. Новая Волна

У мира была одна важная особенность – очень плотная атмосфера и ещё более плотная жидкая среда. Так что Литан (Exocoetus volitans – летающая рыба) очень тщательно целился перед каждым погружением – в воду надо было войти под строго определённым углом, вовремя сложить крылья, вовремя создать подъёмную силу, чтобы не провалиться на слишком большую глубину и не врезаться в камни. Несколько очень болезненных столкновений уже оставили на его теле шрамы, не говоря о бахроме на когда-то жёстких плавниках, не раз и не два чиркавших по твёрдому дну мелководного моря. Хоть это и было в молодости, но воспоминания о боли не уходили из памяти, заставляя не бросаться очертя голову вперёд, а в каждом долгом, или не очень, полёте внимательно высматривать место для приводнения.

За свою жизнь Литан успел поднатореть в непростом деле – освоение трёх стихий, и каждая принимала его как родная. Воздух поднимал метровое иглоподобное тело легко и непринуждённо, позволяя совершать путешествия со сравнительно небольшими затратами энергии. Вода манила прохладой, унося излишки тепла, а оттенки цветов прозрачной колыбели жизни рассказывали многое о себе: яркие красные говорили о скоплениях планктона, чёрные о близости к поверхности коварных камней, пурпурные о богатых плантациях водорослей, что прекрасно дополняли рацион летающей рыбы. На суше можно было найти укрытие от непогоды – налетающие ветры вызывали такое перемещение водных масс, что лучше было пережидать шторма вдали от моря, иначе был серьёзный риск не увидеть очередной рассвет, и дело было не только в волнах.

Когда тучи заволакивали бездонный воздушный океан, вместе с дождями и ветром приходили грозы – электрические разряды, словно раскалёнными гвоздями прибивали низкие небеса к морю, и вода становилась смертельной ловушкой для обитателей глубин.

Каждый сезон был опасен, но и прекрасен по-своему. Тёплым летом сильнейшие грозы постоянно заставляли кочевать от материка и островов к бескрайним водным просторам и назад, но зато воды переполнялись креветками и рачками, и Литан быстро набирал запасы для непростой зимы. В холодный период стаи рыб-летунов уходили далеко в моря, подальше от коварных лабиринтов мелководья, где в это время скорее можно было найти смерть, чем пропитание, но сравнительно спокойные и предсказуемые просторы океана были безрадостно пусты, и набить желудок удавалось не часто. А потом приходили льды.

От далёких, скованных чудовищным холодом полярных шапок, двигались целые флотилии белоснежных кораблей самых разнообразных форм и размеров, от небольших островков, до гигантских полей, вдоль кромки которых можно было плыть-лететь не один день, уходя из смыкающегося капкана льда на чистую воду. Постепенно стужа ковала из разрозненных исполинов и лилипутов непробиваемый панцирь, и в распоряжении Литана и его бесчисленных братьев и сестёр оставалась сравнительно узкая полоска между материком и разросшимся царством холода.

Это был новый благодатный сезон! Стиснутые каменной и водяной твердью рачки и креветки образовывали во впадинах дна настолько густой кисель планктона, что добывать его мог самый ленивый, а узкая полоска воды не давала ветру разгонять волну, делая моря удивительно спокойными…

Хельга умудрялась не только держать на коротком поводке своего подопечного, но и постоянно сохраняла связь со своими подругами – Ларисой Драбкиной и Мариной Сафировой. Мирра и Афалия так же работали над водной средой негостеприимной планеты Эликомо, второго небесного тела системы Еноселиза, обозначенного к колонизации, на пару с Лапреосф образовывающих будущий гигантский комплекс по производству и хранении антиматерии.

Человечество замахнулось на трансформацию целой системы, где между двумя «тяжёлыми» планетами предстояло организовать электромагнитные ловушки для самого мощного источника энергии во Вселенной сразу трёх видов: антиводорода, антикислорода, для оксида бериллия, антивольфрама – вершины эволюции работ с антивеществом. На такие сложности пошли потому, что в Федерации эксплуатировались сразу три типа аннигиляционных силовых установок для «прыжковых» звездолётов, а Еноселиза благоволила им всем, предоставив уникальную возможность параллельно работать сразу в трёх направления не в ущерб друг другу! Такого дива не встречали нигде и никогда!

На орбитах планет разворачивалась мощная группировка: монтировались фабрики, КСЭКи, космические солнечные электростанции, расправляли свои необъятные полотнища солнечных батарей, словно из коконов в вакууме вылуплялись неведомые бабочки, играя на свету золотистыми переливами крыльев. Сновали грузовые корабли, буксиры тащили жилые станции, чтобы можно было создать хотя бы минимально приемлемые условия для жизни и отдыха десятков тысяч людей.

Но, возить сквозь пространство, даже между планетами, колоссальные запасы продовольствия, столь необходимого рабочим, что уже возводили первые рукотворные объекты, никто бы не рискнул – безумно дорого. И эволэкам, всем, кто имел хоть какой-то серьёзный опыт, пришлось вступить в смертельную схватку с тяжелейшими условиями обитания на обеих спутницах щедрого светила, создавая всё необходимое для жизни и плодотворной работы сотен тысяч колонистов – животных, рыб, растений, птиц, ибо тяжелейший труд немыслим без нормального питания.

Первые дни всё шло неплохо, ведь наиболее трудные задания взвалили на свои плечи ветераны. Молодёжи досталась работа попроще, но кураторы всё равно жутко пережевали за подопечных – никогда ещё не ставилась задача создавать самодостаточную экосистему для таких недружелюбных миров, да ещё и двух сразу, так что, в бой пошли все, кто имел хоть какой-то опыт контактов с Океанесом.

Элан и Мирра вели себя как подобается: крылатые сёстры во многом взяли на себя моторику их тел, и нагрузку удалось регулировать, не давая мышцам атрофироваться, но и не напрягая их сверх меры. Даже травмированный позвоночник лидера Клана Воды не давал поводов для особого беспокойства, а «чужая» рука Лиса также не оказывала негативного влияния на результат – Амма в каждом отчёте констатировала факт наличия хороших результатов.

Собственно, именно электронная бестия сделала всё от себя зависящее, чтобы оба «инвалида» получили добро на погружение: не рискнули требовать от эволэков создания рыб-летунов без разделения по половому признаку, что всегда сильно усложняло матрицу будущего ЭМ, и теперь мальчик работал над «мальчиками», а девочка над «девочками». Рисковали? Да, и сильно – в случае провала экосистема Эликомо лишилась очень важной подпорки, не рухнула бы, конечно, но и полноценной её уже язык не повернулся бы назвать, но… Проанализировав все данные, никому другому просто не решились вручить конверты цвета спелой вишни…

А Афалия…

Девушка из высшего общества осталась верна себе и получила то, что пожелала – одно из самых трудных поручений. Поскольку обе планеты отличались от Земли большой силой тяжести, то упор ИБиС сделал на водных обитателей и растения, которые гравитацию переносят легче, чем наземные существа, а уж тем более летающие. Но тут встал вопрос о последующем сборе выращенного урожая, и если с флорой проблему решали автоматические комбайны, работающие на полях практически без участия людей, то с океаном всё было куда как сложнее – шторма, обледенения практически не оставляли возможности использовать плавучие суда, и тогда Афалия с Мариной Евгеньевной нашли нетривиальное решение.

Киты. Огромный кит представляет из себя настоящую кладезь продовольствия, и, вместо того, чтобы гоняться за стаями креветок, или шустрых рыбёшек, можно было использовать «мелочь» в качестве кормовой базы для морских левиафанов, которых, в свою очередь, гораздо проще выследить и доставить к столу. Никто не собирался отказываться от деликатесов в виде мелких обитателей водных просторов, но первую скрипку, особенно в будущем, будут играть Усы, так назвали этих созданий.

Она совершено точно знала, когда придёт новый вал – сонар словно слеп, и отражённый сигнал стремительно приближался вместе с бегом волны, и Уса знала почему: вода меняла плотность на границе относительно спокойного слоя и вздыбленной ветром стены такой обманчиво мягкой жидкости. Но она не боялась, страха не было никогда.

Чуткие до тонких материй мира, киты ощущали приближение шторма – течения, ветра, даже облака в вышине шептались с ними, подсказывая маршрут стихии, и Уса со своей семьёй просто убиралась с пути разъярённой бури. Всё, что оставалось делать в дальнейшем – это держать удары несильных волн, что расходятся от глаза циклона, и она держала.

Новый вал стремительно приближался, и Уса в точно рассчитанный момент сильно забила хвостом, немного подняв голову. Собственная сила и сила волны поднимала её вверх и вверх, пока гигантское тело почти целиком не выскочило на поверхность, и весь стремительный полёт в заполненную облаками брызг пропасть не уложился в один сладкий вдох. Удар, фонтан пены, соперничающий с теми, что срывал неистовый ветер с верхушек волн, и она стремительно пошла в глубину ещё на час – там тише и спокойней.

Кто-то думает, что киты набирают воздух и потом ныряют – это совершенно не так. Погружение на огромную глубину сдавливает их тисками, и будь в лёгких воздух, вода бы попросту раздавила животное. Просто кровь и ткани на вдохе насыщаются живительным газом, и левиафан, со спокойной совестью сделав выдох, уходит в пучину.

Уса падали вниз и вниз почти не прикладывая усилий. Быстро гас свет над головой, оставляя всё меньше и меньше возможностей видеть окружающий мир глазами, и её сознание всё больше захлёстывал мир звуков. Море, неспокойное даже на большой глубине, по-прежнему напоминало тугими ударами о разыгравшемся шторме, но уже не стремилось разорвать в клочья плоть повелительницы океанов, а только сильно толкало, помогая выбрать правильное направление, уводящее Усу и её семью в более спокойные воды – они обходили шторм, стремящийся к далёкой суше, стороной. С каждым часом удары волн становились всё слабее, ветер, устав от тяжкой работы, уже не ревел оркестром миллионов труб. Но по-прежнему на спасительной глубине было куда как спокойней, чем на верху, где бесчинствовали волны.

Тихое пение родных голосов наполняло её душу покоем и умиротворением, и, даже не видя ничего в кромешной тьме бездны, Уса точно знала место положения всех членов большой семьи. Переливы звуков, своих и друзей, наполняли пустоту бездны, рисуя во всех деталях пугающие красоты подводных горных вершин, что цепью тянулись на север, и каньонов, спускающихся так глубоко, что даже эхо почти никогда не возвращалось назад из их безмолвного мира.

Марина примчалась на пост с такой скоростью, будто ей было семнадцать, а не три раза по столько же… Ну, почти три раза…

Припав к экрану, женщина с тревогой пробежала по экрану взглядом, но тут же с облегчением вздохнула – всё идёт хорошо.

– Как там дела? – лицо Хельги было встревоженным.

Киборг конечно же общалась и с Аммой, но живые беседы всегда предпочитала мнемоническим, да и куратору, бесконечные недели проводящему в четырёх стенах операторской без голосов живых людей было бы вдвойне тяжко, так что, наставница Элана не ленилась лишний раз вызвать абонента. Все наставники перезванивались друг с другом, делились новостями, тревогами, радостными минутами, и никто не пропадал в пучине одиночества, хотя все боксы были отделены друг от друга.

– Как сажа бела, – честно призналась Сафирова, – Это уже третий незапланированный выход в Клане Флоры! Наталла вышла с трудом, но девочку всё же откачали, хотя ей, конечно же, сейчас очень плохо…

Всё же новичков было слишком много, и не все эволэки, имеющие одно погружение в активе, нормально восприняли сложные задания. Как бы ни были опасны погружения в Океанес, но ветераны оставались ветеранами – каждый новый успешно выполненный проект давал возможность накопить тандему бесценный опыт, позволяющий ещё лучше подготовиться к новым испытаниям, ещё более творчески проработать следующий контакт с Великой Рекой. А дальше всё шло с положительной связью, и вчерашний птенец уже уверенно расправлял крылья. А новички…

– Дублирующая пара подхватила второй этап, – Марина тяжело вздохнула, – но Лотта ещё слабее, и даже не знаю, был ли смысл пробовать?

– Проклятье! – чертыхнулась Хельга, – Кто дал санкцию на повтор?

– Учёный Совет был против, – заверила Сафирова, – Но тандем сам попросился в бой, мешать не стали – вдруг получиться?

Собеседница сокрушительно покачала головой, никак не желая принимать иррациональность поступков людей. Странные они. Вроде только что на твоих глазах вынесли агонизирующее тело соратницы, жизнь которой поддерживает лишь сложнейшим медицинский комплекс, а новое дитя, девочка восемнадцати лет, только чуть побледнев, делает решительный шаг вперёд: я пойду! Что ими движет?..

– Как Афи? – задала следующий вопрос.

– Всё хорошо, – заверила Марина, – построение ЭМ успешно завершилось, связь с Лесавесимой поразительно устойчива, и наша летунья здорово помогает!

Серая молния сама вызвалась сопровождать девушку в погружении. За долгие месяцы, что дочь губернатора провела с Эланом, летунья не только смирилась с их связью, но и не на шутку встревожилась: упрямица добилась своего, получив контракт высшего уровня сложности. Видя, как радуется вернувшаяся с небес мама вспыхнувшим чувствам эволэков, каким счастьем озаряются лица девушки и юноши при встречах, с какой теплотой и искренностью Афалия тянется к Лису, летунья растаяла, и приняла всё как есть.

Воспоминания о потерях и собственной боли были ещё очень свежи, и крылатая сестричка понимала, какой удар получит отец, потеряв возлюбленную, и вызвалась помочь, от всего сердца не желая видеть своего родителя несчастным. Теперь у неё есть ещё одна мама… Так вот…

Но перед решающим днём дочурка ещё раз поразила своего папаню, дав согласие на своё участие в новом эксперименте, но с одним условием: Афалия должна наступить на горло собственной гордости и помириться с отцом. Взбешённая поступком своего родителя дочь уже вычеркнула себя из семьи, не желая ничего иметь общего с «предателем, поручкавшимся с Сухомлиновым», но Элан с Лесавесимой устроили нешуточный прессинг. Убеждали, шумели, но девушка стояла насмерть, только вскипая от нравоучений, да так, что рыжий плут несколько раз переходил на повышенные тона. Ещё раз всё обдумав, Афалия сдалась, и наладила общение с родителями, хотя холодок в разговорах не пропал даже тогда, когда папа просил у дочери прощение на коленях, а та хлестала его по щекам, а потом просто рыдала у него же на груди… Помирились, одним словом…

– Хилья тоже держится молодцом! – Хельга подмигнула, – Элан снова оказался прав, мы можем сопровождать разум эволэка разумом уже рождённого дитя!

– Да, – улыбалась довольная Марина, – Ещё одна цепь для нашего Якоря! Но…

Женщина на секунду запнулась:

– Неужели теперь придётся каждому эволэку вырастить по летунье?

– Пока не стоит забегать вперёд, – осадила её Хельга, – Это только второе практическое использование Якоря, надо отработать Еноселизу, потом обобщить данные по почти дюжине десятков контактёров, и тогда уже думать: делать ещё один шаг, или пока оставить всё как есть?

Сафирова до сих пор не могла до конца поверить в свершившееся – душа пела, звала вперёд, хотя и с имеющимся заделом работы было невпроворот, а рыжий проказник уже торил новую дорожку. Лис всегда смотрел далеко вперёд, молчаливый и сосредоточенный, он не расточал пустых речей и обещаний, но в его голове явно были какие-то идеи, и идеи часто неординарные, и кураторы уже чувствовали назревающие перемены – скрытность подопечных обещала немало сюрпризов!

Самое поразительное, что при всём при этом Элан оставался очень скромным, не кичился успехами, пусть и трижды заслуженными, а все достижения воспринимал как нечто само собой разумеющиеся. В работе на первом месте для него всегда стояли соратницы, их жизнь и здоровье, на втором благополучие кураторов, напрямую зависящее от успеха в выполнении контрактов, на третьем жизнь родного института, о себе любимом он вроде как-то и не очень пёкся. Полученные в боях раны юноша носил с нескрываемой гордостью, предпочитая их любым наградам, да так, что даже Императрица с трудом решилась возблагодарить своего подданного за ратный труд.

Элана, Афалию и старост специально пригласили во дворец на беседу с владычицей, и Анна Сергеевна сама поинтересовалась, чтобы хотел получить военный лидер эволэков за проявленное мужество и смекалку? Предлагать материальные блага рыжему плуту было бесполезно, но после многочасовой беседы Лис покинул гостеприимную владычицу в прекрасном расположении духа, а на все вопросы только загадочно улыбался, перебрасываясь со своей возлюбленной многозначительными взглядами. Лис с Лисичкой (с недавних пор девушку из высшего общества именовали именно так) затеяли очередную авантюру, под чутким руководством Хельги, естетсвенно, и Саша с Мариной даже совместными усилиями не сумели ничего разузнать.

Попытка расколоть Амму традиционно закончилась катастрофой. Чертовка, получив живое тело, не только не сбавила пыла в увлекательном процессе доведения всех и вся до точки кипения с последующим выпуском пара в свисток, но и наоборот придумывала всё более изощрённые методы издевательств над личным составом. Оказавшись «на ковре» пред обновлённым Учёным Советом, электронная бестия на прямой вопрос о планах конспираторов (ну не могла парочка хитрюг не поделиться с ней – надо было ведь проводить комплекс подготовительных мероприятий, чтобы он, этот комплекс, не подразумевал под собой!) незатейливо попросила членов этого самого Совета почесать свои языки о её нежданно обретённый орган. Мол, если мозгов всё равно нет, и кроме трёпа ничего изо рта не вылетает, так уж лучше без лишних слов получить все тридцать три удовольствия.

А замахнулись Элан и Афалия на многое и сразу…

Литана не очень стремилась выпасть из стаи, что то ныряла в предательскую глубину, то дружно поднималась наверх. Почему предательскую? Там часто таилась смерть, и рыбка, как и её бессчётные братья и сёстры сторонилась глубоких впадин, всячески стараясь прокладывать путь по коварному мелководью. Как бы ни была опасна дорога в каменных теснинах, сколько бы сил не отнимал перелёт через каменную или ледяную твердь, но все эти усилия и неизбежные жертвы не шли ни в какое сравнение с тем, какую цену приходилось платить за неосторожность.

Что это была за напасть, она не могла понять, но когда со всех сторон огромный косяк окружала плетёная стена, всё выше и выше поднимаясь над неспокойной поверхностью моря, Литана знала – её спасение только в скорости! И рыбка устремлялась вперёд не жалея сил, прямо навстречу ненасытному чудовищу, что стремилось поймать в необъятное брюхо как можно больше сестёр и братьев.

Только вперёд! Ведь если позволить чудовищу целиком выйти из воды, то тогда уже никаких сил не хватит, чтобы перемахнуть такую хрупкую на вид преграду, и ты со всего маху ткнёшься головой в невидимую паутину, и застрянешь в ней навсегда – почти никто из соплеменников, кому довелось бороться с капканом, не сумел из него выбраться!

Но сегодня мелководье не стало спасительной тропой, и Литана с ужасом почуяла признаки надвигающейся беды – как ударили по боковой линии знакомые вибрации, как зашумело море мириадами пузырьков, как заголосило чудище, будто тысячи твёрдых камней тёрлись друг об друга. Она специально держалась подальше от толчеи центра стаи, и теперь, более свободная в выборе направления, ринулась вперёд, прямо навстречу фонтанам, бьющим из моря. Её вечный спутник оказался неподалёку, так же устремившись навстречу опасности.

Их тонкие тела разрезали воду как стрелы, короткие прыжки позволяли быстрее сократить расстояние, быстрее очутиться в воде, чтобы снова набрать скорость для нового броска в податливом воздухе. Спереди и сзади, слева и справа творилась невероятная чехарда: кто-то из молодняка бежал куда глаза глядят, только приближая собственную гибель, более опытные рыбы, уже повидавшие такие нашествия неведомых хищников, наоборот не жалея сил неслись к поднимающемуся из моря неводу. Кто-то поддавался панике молодых, кто-то решился следовать за старшими, кто-то искал спасения на скалах, что клыками разрезали море на несколько узких проливов.

Но Литана со своим другом, видя стремительное приближение коварных силков уже знала – они успели! Огромная фаланга рыб, повинуясь ритму волнения моря, ушла на глубину двух-трёх метров, волна легко подняла тысячи и тысячи тел ещё на пару метров вверх, и в туже секунду братья и сёстры слитно рванулись вперёд и вверх.

Через поднимающуюся из пучины рыболовную сеть перехлестнулась живая волна: бесконечный поток рыб-летунов рвался на свободу. В плотной массе устремившихся к свободе тел неведомым чудом никто не толкался и не мешал друг другу, и через секунду вода уже извергала настоящих водопад оперённых стрел, а поверхность кипела от ударов плавников.

Но, долго это продолжаться не могло. Вехи сетей поднимались всё выше и выше, по мере того, как жёсткие воздушные мешки наполнялись воздухом и всё больше и больше рыб, особенно тех, кто не пользовался приливными волнами, врезалось в паутину, и агонизировали в коварной ловушке, запутываясь всё больше и больше…

Литана со своим другом, поборов страх, остались понаблюдать за незабываемым зрелищем. Боги, приручившие морское чудовище, всегда приходили с небес, чтобы забрать дань у моря.

В густом, как кисель, воздухе плыли два острова, и оба закадычных приятеля замерли и с изумлением смотрели на чудо, вступающее в противоречие со всем, что было знакомо им с первых дней жизни. Огромные плоские глыбы непривычно правильной формы спускали в сомкнувшийся капкан плетёные ловушки, и тащили их от одного конца к другого, а потом огромные клубки трепещущих рыб поднимались в небо, и пропадали в чревах летающих островов, и те, насытившись, исчезали вдали. А дальше происходили уж совсем невероятные вещи.