Легенды звёздных далей
- -
- 100%
- +
– Нашла с чем сравнить! Ты хоть раз в жизни живой банан видела?
– Вот мне еще смотреть срамоту заокеанскую!
– Конечно, тебе бы только иглой Кощеевой уколоться, да дрыхнутъ сутками! Никакого интереса к жизни!
– С какими такими утками?! У тебя интерес большой: ужастики смотреть по блюдцу с голубой каёмочкой про всяких каракатиц с иных планет!
– А хоть бы и каракатиц! Зато кругозор шире!
– Прямо там, кругозор! Держи пасть шире: под носом у себя не видишь! Вона, какие-то уже с полчаса стоят, пришедши… А кстати, кто они такие и с чем их едят?
Затейливая немая сценка, в продолжение которой три головы Змея Горыныча с откровенным интересом и жгучим любопытством разглядывали наших героев, а те, прямо скажем, с весьма смешанными чувствами рассматривали Змея, – достойна быть описанной лишь пером несомненного гения. В отсутствие какового вашему покорному слуге, автору, придётся самому справляться с ситуацией, покусясь на величавое звание и рискуя хоть кое-какой, но своей репутацией.
Змей смотрел на Счастливчиков дружелюбно. Кто же будет смотреть на собственный обед, скажем, с отвращением или с антипатией? Обед – а равно с ним и завтрак, полдник, ужин и прочий ленч, – всегда в радость обретшему! Тем более долгожданный, многообещающий и обильный. Как заядлый гурман в предвкушении блистательных гастрономических блюд, Змей Горыныч смаковал видимое, облизываясь и чмокая в три глотки. В его грандиозно выдающемся животе зычно урчало: там готовилось место для лакомых лапок, сочных мозгов и отменной грудинки, для крылышек, филейных частей и потрошков…
Несколько иными, надо полагать, были впечатления наших героев.
Странник, например, примерялся: какую голову срубить, какую – свернуть и оставить мучиться, а которой одной из всех потом в лоб задавать каверзные вопросы на засыпку.
Принцесса представляла себе восторг и зависть подружек при ее появлении на улице в сопровождении маленького домашнего дракончика… Дракончика звать Микки, и он очень – очень милый, почти не кусается.
Пришелец размышлял куда девать такое чучело: поставить в холле у камина, чтоб гости нет-нет, да и вздрагивали после очередного стаканчика, или сразу на улицу, чтоб вздрагивали не только гости, но и прохожие… Чтоб и прохожие тоже – выходило смешнее.
А Старик вдохновенно мечтал подкрасить Змею крылышки и мазнуть-таки пару раз кисточкой по мордочкам: явно не хватает выражения жути, пары мерзких бородавок и спеси в глазах. Кто же так смотрит? Как собачонка на одинокого путника после первого укуса – с любовью, когда хочет от души кусануть его теперь ещё и за пятку.
Однако – легко ли дело делается?
И Счастливчикам и Змею Горынычу показалось в тягость начинать драку первыми… Одни считали зазорным без повода бить морды доисторическому животному. Змей же Горыныч с нынешним людом старался всё же быть осторожнее. Иные из них тепереча не то, чтоб какой хилый меч с собой таскают, но и всякие там пушки – бластеры. Соловушка – разбойничек рассказывал что-то такое, чего и сам опасался.
Таким вот образом, и тем и другим требовалась разведка словом.
– В карты сыграем? – вдруг предложил Странник.
– Сожрать, да и всех делов! – захлебываясь слюной, прорычала правая голова.
– Всё б тебе спешить, торопыга! – укорила левая. – Успеем! Для меня вот важно настроение. Так хочется праздника! Да и аппетит, как известно, приходит во время игры!
– Праздника, праздника! – заклацала зубами средняя голова, точно в ладоши захлопала. По глупости она решила, будто «праздник» – это когда вкуснее.
– Сдавай, коли не шутишь! – решила левая.
– На что играем?
– Само собой: проиграете – съедим! Выиграете – съедим тем более!.. Но – не разжёвывая…
«Хрен редьки не слаще!» – подумали Счастливчики. Ввиду отсутствия приемлемой альтернативы, они решили уповать на ничью: «Выиграет – подавится! Проиграет – подавится тем более, но – насмерть! Поглядим ещё, что да как!»
Спрашивать у Змея Горыныча дорогу к мастерской избушек показалось неудобным. Жизнь на кону, не до глупостей! Дальше – как повезёт! Вдруг, найдутся козыри или всё-таки карты выпадут на удачу?
Странник начал было сдавать карты на двоих, то есть – Змею целиком и себе, но левая голова возмутилась:
– Всем своим сдавай, а то нечестно!
Почему так было нечестно, Счастливчики не поняли. Но расспрашивать посчитали неудобным. А главное – небезопасным. Терпение Змея – а хоть бы и одной из голов! – могло само собой лопнуть в любой момент. И Странник, сдавая на шестерых, уже считал дело прогоревшим: за игру Пришельца он ручаться не мог; и таким образом вся его затея заранее обрекалась на неудачу. Участие Пришельца сводило шансы на победу Счастливчиков к отрицательному значению. Впрочем, сам Пришелец на этот счёт почему-то не чувствовал никаких угрызений совести. Только нахлобучил кепку себе поглубже на уши и занялся тщательным рассматриванием цветных картинок на сданных ему картах.
Колода, надо заметить, попалась Счастливчикам не совсем обыкновенная. Тузами в ней был исключительно сам Змей Горыныч, причем везде зелёного цвета и непонятных мастей. Королей представлял собой – как кажется, по совершеннейшему недоразумению! – один и тот же Кощей: карта с его унылой в фас или в профиль физиономией моментально портила настроение всякому, кто ее получал. Дам замещали три блуднолицые амазонки во главе с Бабой-Ягой: эти то и дело подмигивали, будто живые, и норовили сами собой выскользнуть из рук. Вальтами являлся сплошь «Иванушка-Дурачок»: что «Иванушка» – было понятно по букве «в», то есть – «Ванька», а то, что он «дурачок» – без труда угадывалось по удручающим выражениям его лица. Из остальных карт в колоде нашлись только тройка, семерка и «джокер» – чёрт с ветвистыми рожками и кривыми ножками.
Уяснив себе таковое положение вещей, Странник буквально схватился за бороду. Но самое страшное еще ждало его впереди.
10. Почти… или просто глупости
Оказалось, что Змей Горыныч намерен играть не в преферанс или в покер, а в «верю – не верю», ибо никакой другой игры он просто не знал и знать не хотел. Для Странника же «верю, не верю» – хуже шок-музыки. Наверное потому, что он не верил ни во что, кроме как в самоё себя, но зато – без всяких сомнений. Каково же ему при этом играть? Он так и эдак, просчитывал комбинации, брал зачем-то двадцать девять на ум, вычитал пять, умножал на тринадцать, но в результате получал пятизначные цифры с какой-то перечеркнутой латинской буковкой «эс» на конце.
Змей же играл блистательно, то есть врал напропалую, беззастенчиво и виртуозно.
– Сидит коза на берёзе, мычит на полном серьёзе! – еще и приговаривала его бесстыдная левая голова. – Стонет кречет: чёт или нечет? Кто-то пытает, а кто-то калечит!.. Горит лампада, играет ламбада, я б за такое – убил бы гада!
Некоторое время Счастливчиков неожиданно выручал Ромуальд.
– Не верю! – страшным голосом Станиславского-и-Немировича-Данченко кричал он Горынычу, пока не охрип. Тут уж как раз пришла очередь Пришельца загадывать загадки:
– Не боюсь я робота – терминатора, стукну по лбу ковшом экскаватора!.. Воздух полнится муторной жутью – жидкий робот писает ртутью!.. Слава пройденным милям и парсекам, я «чужих» гоняю по отсекам и кричу им вослед «улюлю!» Что-то будет, когда догоню?
Змей с каждой секундой обнаруживал все большее беспокойство. Энергично подрыгивал лапами, дёргал хвостом, надувал щеки и почему-то бормотал проклятия, типа: «Будь я проклят, если ещё хоть раз окажусь в этой сказочке!»
Читая в этот момент его мысли, Пришелец обнаруживал там лишь одну фразу, насквозь пронизывающую мозги трех голов туда и обратно: «Уткнувшись локтем в брутарею брамс!»
Карты в этой игре вроде бы и не участвовали, за что Страннику, например, было весьма обидно. Он усердно раскладывал перед Горынычем замысловатые пасьянсы, надеясь всё-таки привлечь его внимание, но усилия эти оказывались донельзя тщетны.
Игра достигла своего апогея. Змей в горячке порол чушь, призывал на помощь бабушку Секисьнакись и дедушку Отбалды, и вот-вот мог выскочить из кожи вон.
– Одной головой нужно думать, а не тремя! – уже воодушевленный неожиданным успехом, снисходительно наставлял 3мея Странник. Змею слова Странника показались обидными и переполнили чашу терпения – ту самую, с медицинской эмблемы. Лязгнув челюстями, словно железнодорожный состав – буферами, три головы Змея Горыныча простерлись в направлении наших героев. Странник молниеносно отпарировал нападение ловким взмахом меча – леденца, коий как раз вовремя обнаружился в кармане его шубы…
Впрочем, что такое этот меч – леденец супротив огнедышащего Змея? Так, одна голая фантазия! И кто знает, как всё обернулось, если б не находчивость Старика.
А произошло совершенно удивительное! Старик вдруг протянул руку к одной из карт с Иванушкой-Дурачком и та, то есть рука, словно бы в какой-нибудь дикий омут, до локтя ушла в никуда. Принцесса, наверное, даже может быть вскрикнула б от такой неожиданности, если бы не знала за Стариком склонности к подобного рода штукам. Он частенько уходил в никуда и приходил ниоткуда, и при этом становился еще лучше и симпатичнее. Видно в том-то и состояло его загадочное обаяние?!
Словом, не успел Змей как следует выпучить глаза и разразиться грубой бранью, как Счастливчиков и след простыл: последовав примеру Старика, они один за другим скрылись в колоде, будто бы сквозь землю провалились.
Со злости великой и от бессилья немощного Змей Горыныч так перетасовал карты, что наших друзей в них протрясло, протёрло и вывернуло наизнанку.
Испытываемые ими в этот момент чувства можно было бы сравнить с ощущениями барона Мюнхгаузена, вытаскивающего себя за волосы из болота вместе с лошадью. Причем, сравнение будет не в пользу барона. Ибо Счастливчики чувствовали себя значительно лучше.
Старик осуществил давнишнюю мечту и дал сдачи тому неповоротливому и грубому медведю, который имел неосторожность оттоптать ему в детстве сразу оба уха.
Странник кардинально разрешил более чем тысячелетнюю проблему с внезапно приходящими и уходящими Музами: благодаря его краткому курсу заумно– пространной методологии «Рассеянного недопсихохотоза», любой творец теперь будет иметь возможность вызывать Музу к нужному и конкретному времени, а не ждать этого явления, как чуда. Достаточно щёлкнуть пальцами – и упс! Муза готова, уже рядом, нашёптывает, или как-нибудь иначе затейливо руководит вашими творческими процессами. Правда, пока ещё курс обучения методу занимает большую и лучшую первую часть жизни. Да и Музы случаются всякие, иногда приходят совсем не по тому делу. Но Странник полагает вполне возможным в дальнейшем, лет через пятьдесят – сто, сократить и интенсифицировать процесс обучения как творца, так и его Музы. Главное, чтобы Пришелец (до сих пор единственный испытуемый и обучаемый Странником) хоть чуточку, наконец, освоил метод именно в части вызова Музы. В плане же того, как сделать, чтобы Муза ушла или даже убежала, а также – пришла не за тем или не вовремя, Пришелец уже и теперь выдающийся спец, равного которому не сыскать в обеих Вселенных. Тут метод Странника работает как часы и даёт крайне блестящие в интересном смысле результаты.
Принцесса стала наконец Царевной.
Пришелец встретил братьев по разуму. И всех победил.
Ромуальд в клочья разорвал картину Гогена «Натюрморт с попугаями», где, как известно, попугаи изображены совершенно дохлыми.
Но в какой-то момент все это неожиданно кончилось. Полет воображения прервался в какой-то чисто прибранной келье пред бессмысленным зеленоглазым взором Иванушки-Дурачка. Он стоял и хлопал длинными ресницами, облаченный в небесных тонов кафтан с серебряными позументами, спортивные шаровары а ля Тарас Бульба алого цвета с белыми лампасами и кеды со шпорами.
– Ну, спасибо тебе, Иванушка! – сказал Старик, пожимая молодцу руку.
– А за что ж? Я никак не пойму, – ответствовал нежнейшим, воздушным голоском Иванушка. Судя по интонациям сказанного – он явно не врал.
– Не понимаешь – и не надо! – ласковым докторским словом успокоил Странник. Он уже подобрался к Иванушке поближе и водил перед глазами того блестящим металлическим молоточком. – Наша встреча – счастливая случайность!
Чёрт его знает, что это был за молоточек, только имелась у Странника такая диковинная привычка: во время какой-нибудь дружеской беседы он вдруг вынимал из карманчика этот самый молоточек и начинал делать им различные пассы. Ладно, если лишь перед глазами напуганного собеседника, так ведь мог иной раз еще и стукнуть – по коленке, например.
– Ой! – сводя глазки к переносице и с заметным испугом взирая на блестящий молоточек, воскликнул Иванушка. – Зачем это?
– Для профилактики, милый дружочек, – продолжал пытку Странник. – Ясно, что ты – в психологическом плане того-этого, но вдруг еще и буйный?
– Нет, нет! – заверил Иванушка. – Я буйный только когда вижу перед собой мою ненаглядную красавицу Принцессу-Царевну…
– Кого?! – в один голос воскликнули Счастливчики. Ромуальд даже попытался немедленно скрыть Принцессу от глаз Иванушки широким размахом крыльев, но таким хитрым образом не удержался в воздухе и, подобный тяжёлому созревшему кокосовому ореху, рухнул вниз.
– Жар-птичка! – сказал Иванушка, опуская глаза с молоточка на Ромуальда, а потом поднимая их на Принцессу. Что тут с ним сделалось! Куда девались апатия и тщедушие? Просиял лицом добрый молодец, расправил плечи, растолкал заступивших было ему дорогу Счастливчиков и кинулся к Принцессе, чтоб заключить её в свои могучие объятия… да только Принцесса осадила его изящным взмахом руки, будто крестьянка дикого мустанга.
– Стой! – гневно воскликнула Принцесса. – Ты ли разве спасал меня от Бабы-Яги, Кощея, Горыныча и прочей мышинерии? Ты ли искал меня по всем закоулкам Галактики? Твоя Царевна-Лягушка, небось, сейчас по болотам скачет, вспоминая тебя, горько плачет, а ты на чужих жён кидаешься? Где же глаза твои? Пропил? До белой горячки довел себя? Ан и не мудрено обознаться!
– И то верно! – опуская плечи, согласился Иванушка. Взор его в миг погас, будто огонёк в ночи. – Извела меня морока-жизнь, веру потерял, себя и других измучил… Счастья искал за океанами, многие вёрсты прошёл по пересечённой местности, в чащах блуждал, в болоте тонул… Нет ничего! Все говорят – вот, мол, дурачок этот Иванушка! А почему? Кто-нибудь интересовался? Которые с ветряными мельницами и терминаторами бьются, они, значит, сразу умные – заумные… А я вот, например, с экскаваторами, эскалаторами и с вентиляторами сражался, когда показалось вдруг, что колдовские оне, опасные. И Карлсона с Фридрихсоном случайно чуть не сшиб… Превратности судьбы! Печаль потерь и грусть нечаянных ошибок! Но ведь какой-нибудь смысл жизни в этом должен был быть? Или нет? Где ж правду искать, если крылья коротки и в голове межгалактический мороз?
Понурив голову, вышел Иванушка из кельи нетвердым шагом и тихонько закрыл за собою дверь.
Счастливчики стояли, чуть-чуть поражённые произошедшим. Особенно чуть-чуть поражённым был Ромуальд. Он еле поднялся с пола, еле расправил помятые крылышки и еле взлетел на плечо Пришельца.
– М-да! – с редкостной для него задумчивостью произнес он оттуда. – Вот же верь теперь, что чары женской ласки бывают только в сказке!
Странник на всякий случай пошёл за Иванушкой, поглядеть, не делает ли тот по дурости какой-нибудь глупости? Однако, открыв дверь, замер на пороге. За дверью простиралась звёздная бездна, с гулом вращались галактики, со свистом проносились кометы, и в этой бездне пылал дюзами исчезающий вдали корабль, унося на борту Иванушку-дурачка. Ромуальд даже помахал ему на прощание крылышками, но только вряд ли тот разглядел эти крылышки с такого расстояния.
11. Почти крутой поворот сюжета
– Однако ж зачем трепыхаться? Чай-кофе, не скафандер на солнечном ветру проветривашь! – раздалось вдруг в тишине. Голос был незнакомый, шамкающий и шуршащий, словно бы с граммофонной пластинки. – Туда ему и дорога, он третьим быть не желал!
– А вот это правильно! – беря, образно говоря, быка за рога и копыта, а проще выражаясь – натурально поддерживая разговор, ответствовал невидимому пока незнакомцу общительный донельзя Странник. – Третьим быть зазорно. Всегда лучше – первым! И сразу в лоб!
– А смотря с какого краю! Ежели с одного – лучше, а с другого – наоборот! Я верно говорю, кикимора?
– Понять тя мудрено. Какие-то всё у тебя крайности, а какие? – вступил в спор новый голос, явно кикиморошный, сварливый и недобрый. Каким обычно просят добавить немножко денежек на билет в соседнюю Галактику.
В келье материализовались двое: кривоватый, замшелый мужичонка в ватнике и в будёновке с тремя рубиновыми звездочками, а также пухленькая бабулька с тяжелым посохом – корягой. Обои были в паутине.
– Метеоритный дождь мне в макушку, чего же тут непонятливого? – в чистую изумился мужичонка, зачем-то схватив себя за уши. – Крайности бывают разные: об одни, стало быть, опасно режутся, а с других, ясно дело, больно падають! Вдрызг, в лепёшку!
Странник покачал бородой, сделав при этом губами нечто похожее на «бр-р». Ромуальд хотел клювом почесать затылок, но не смог. И почесал затылок Пришельца.
– Вы тут, уважаемые, где-нибудь поблизости мастерскую по починке избушек не видели, хотя бы в бинокль? – стремясь перевести разговор на доступную всеобщему пониманию и чувству тему, встрял в разговор Старик. – Нам бы на Землю, Новый Год встренуть… Я понятно изгаляюсь?
– Понятней некуда, сердешный! – бойко замахала рученьками кикимора. Помещение заволокло едкой марсианской пылью с рукавов ее ветхой кофточки. А один из рукавов вообще оторвался и шмякнулся в угол, чудом пролетев мимо Старика. В углу рукав трансформировался в металлическую гадюку, и уполз, скрежеща, под плинтус. – И не думайте об этом! Вы как с Деймоса или с Фобоса свалились! Уж семнадцать мановений весны, как…
– Умолкни, Кассиопея! – вдруг сердито прервал кикиморов монолог мужичонок в будёновке. – Хватит разводить абракадабру и мракобесию! Ещё рассыплешься от важности раньше времени… Есть у меня подозрения. Не те ли это Земляне, коих ждём?
– Ждёте вы нас или нет, а мы пришли – и будьте любезны! – с достоинством сообщил Странник.
– Это он! Командур! – восторженно прошептала кикимора. – Наша последняя надежда!
– Точно! Апофеоз предупреждал! Мол, если еще не погибли – придут обязательно! – мужичонок с сердечностью пожал Страннику руку. – Вот я, представьте, по гороскопу – кто?
– Баран? – не угадал Странник.
– Нет, я – водяной!
– Водолей?
– Нет, я воду не лью, я в ней живу, в полном одиночестве. Профессия такая и призвание. Меня Эхтыандром зовут. Когда совсем плохо… Однако нашлись на Марсе такие, кто всю воду погубил!
– А шапки?
– Вот, вот, все дело в шапке! – Эхтыандр снял буденовку и энергично потряс её над столом. В буденовке звенело, как в фарфоровой свинке с последними сбережениями – не густо, но и не пусто. То есть, бряцало кое-что на крайний случай и чёрный день.
– Может быть об пол шандарахнутъ? – любезно предложил Странник.
– Нет, нет, всё будет хорошо! – водяной так усердствовал, что его вставная челюсть дребезжала, того и гляди – выскочит. Все ждали. Первой не выдержала будёновка. И из неё посыпались патроны для «маузера», солдатские пуговицы, листок с планом подкопа под Перекопом и, наконец, послание потомкам, составленное инженером Лосем и красноармейцем Гусевым. Последней на стол всё-таки свалилась стальная челюсть.
– У вас запчасти, как у Терминатора! – прозрачно намекнул Пришелец. – Не кусаетесь?
– Автор склонен думать, что – нет, – еще прозрачнее ответил Эхтыандр. – Но он может и ошибаться!
Каков нахал! Вместо того чтобы вводить в заблуждение Уважаемых Читателей относительно собственной роли и значимости в последующих событиях, таинственно намекая на сомнительную возможность каких-либо самостоятельных действий против воли автора, лучше бы посмотрел, чем заняты настоящие, подлинные и единственные герои данного повествования. А они уже сноровисто и деловито разобрали со стола всё содержимое будёновки по карманам шуб. Умыкнув, помимо прочего, – и совершенно случайно, как инопланетный артефакт, – даже и самую челюсть. Ума не приложу, кому конкретно это понадобилось, однако, главным героям можно простить маленькие слабости… В конце концов, по ходу действия им может пригодиться всё или кое-что. Особенно патроны и пуговицы. А план подкопа под Перекопом Странник вознамерился подарить какому-нибудь музею по прибытию на Землю.
Нет, нет, Эхтыандр, теперь бессмысленно искать челюсть под столом, я же сказал! Никаких «кусаний» не будет! Незачем травмировать психику Читателей жуткими сценами! Вообще, Эхтыандр, ты мне больше не нужен – хоть с челюстью, хоть без неё! Ты сделал всё, что должно, и, пожалуй, даже больше. Это ерунда, что Счастливчикам прядется дальше самим разбираться с Марсианскими проблемами – они как-нибудь разберутся, да ты и вряд ли смог им помочь в этом. Ну, развёл бы на полстраницы нудные объяснения, – каким был Марс, и что случилось, – кому это интересно? Читателя Бог дал мне цепкого и вдумчивого; раз он дочитал до сих – остальное прочтет просто из принципа. И чем меньше ты, Эхтыандр, будешь тут расшаркиваться и путаться в строчках – тем быстрее этот Читатель отмучается. Остальные же, кто обманулся в надеждах, и с негодованием отшвырнул в сторону этот рассказ, кому не хватило старания или любопытства, или того и другого, и вовсе не заметят твоего внезапного исчезновения! Слишком много здесь было второстепенных персонажей, одним больше другим меньше… Нет, нет, и не уговаривай! Просто прощай, прощай, водяной!
Счастливчики меж тем приступили к чтению послания. Выцветшие чернильные строчки на иссохшем листке читались как атеистом молитва – через пятое на десятое.
«…товарищи! Верим… взойдет… грядет… коммунизм неизбежен, как крах… маятник истории… знаем… придут… увидят… победят… трое смелых, как… командарм Чапаев, Фурманов, Петька и Анка… растопят льды… чтобы здесь цвели яблоневые и вишневые сады… а также следы… Улетаем, но не поступаемся… Инженер Лось, красноармеец Гусев…»
– Так я и думал! – воскликнул проницательный донельзя Странник. Он прекрасно понял всё и без объяснений Эхтыандра, а ты, Уважаемый Читатель? – Пока мы не растопим льды – нам не починят избушку! Вот только какая между этим связь?
– Разберемся! – хладнокровно сказал Старик. – В нашем деле главное, как говорили древние полководцы, ввязаться в сражение…
– И получить обморожение? – предположил Ромуальд.
– Избежать поражения! – добавил Пришелец, как обычно попав в рифму, но промахнувшись по действительной цели.
Старик в предвкушении героических свершений покусывал ус:
– Амазонок я беру на себя!
– Старик, это слишком опасно. Мы не можем позволить тебе сражаться с ними в полную одиночку. Берем на троих!
– По триста тридцать – каждому! Водяной, две бутылки шампанского!
Тут только наши герои заметили отсутствие как Эхтыандра, так и кикиморы Кассиопеи. Да, она тоже исчезла: а вдруг бы и правда начала просить денежек на билет? Как знать, такие сложные, противоречивые и самостоятельные персонажи!
– Но кто же тогда возьмёт на себя крыс? – задался нешуточным вопросом Старик, сразу забывший про шампанское, водяного и кикимору. Уважаемый Читатель, последуй его примеру!
Старик, Странник, Пришелец и Принцесса пристально смотрели на Ромуальда.
– Не-е-ет! – в панике закричал Ромуальд. Но вовсе не потому, что подумал, будто его, как водится, назначат крайним, и отправят в одиночку сражаться с крысами. Он вдруг заметил, что Старик в тяжёлых размышлениях откусил себе пол уса. Не пугайся, Ромуальд, у нас ведь не кино, и откусанный ус не сможет нанести серьезного ущерба имиджу Старика. Кроме того, по жизни это не смертельно.
– Тогда – ладно! – успокоился Ромуальд.
– Решено, – обрадовался Старик. – Крысам не поздоровится! В путь!
Но куда? – спросит проницательный Читатель. Ведь за дверью кельи оказалась пустота…
Ну уж, если Вы действительно думаете, будто Счастливчики не найдут другого выхода?.. Нет, не в окно прыгнуть. Это было бы слишком просто.
Я понимаю, сейчас Вы с нетерпением ждёте, что автор с легкостью разрешит за героев данную проблему каким-нибудь неожиданным поворотом сюжета? Например, окажется, что в келье была потайная дверь за холстом с нарисованным очагом. Или Странник всё-таки разрушит крепость Одиннадцати обормотов лихим ударом кунг-фу? Благородный Читатель, искренне переживающий за героев, простит автору даже ловкий трюк с плавным переходом героев в следующую главу без всяких антимоний: а там уже выяснится, что герои три часа в поте лица работали ломом и кувалдой.
Но нет, не надо штампов, дорогой Читатель! И пузырек с цианистым калием останется в шубе Странника не откупоренным до поры до времени и потаённое ружье Пришельца случайно не выстрелит, омрачив финал! Знаем мы эти дела: душимый благородным негодованием, с печалью невосполнимой утраты в сердце и слезами горечи на глазах, бросится Читатель к автору, требуя незамедлительного воскрешения невинно убиенных героев. Придется вытаскивать их из водопадов, консультироваться с врачами о возможности реанимации после глубоких горловых порезов бритвой и тому подобное.