Легенды звёздных далей

– Не смеши, – печально отозвался Пришелец, для разнообразия включая визор. – Не ты ли в прошлый раз перепутал медитацию с прострацией и чакру с чаркой?

Ромуальд смущенно повис на жердочке вниз головой, будто убитый метким выстрелом.

Последние Вселенские Известия передавали прогноз погоды на ближайшие световые года. Специально для Старика, Странника и Пришельца обещали попутный солнечный ветер, магнитную бурю положительных эмоций и климат безоблачной радости над местами проживания и отдыха.

– Вот видишь: нас еще помнят! – растроганно произнес Ромуальд.

– М-да, – Пришелец вздохнул, – Пока. Но прошлые заслуги, увы, слишком быстро забываются!

Нервное ночное небо страстно лизнуло черную землю горячим ало-голубым языком. Ошпаренный дождь заспешил в грохочущую даль, зацокал, будто испугавшийся хлыста конь. Сорвавшийся с колючих елей сонный ветер метнулся к раскрытым окнам дома, ища убежища, влетел, закружился, пахнущий смолой и влагой, наполнил легкие сладким воздухом. Грусть-тоска в сердце Пришельца поежилась от прохлады и сочла за благо на время притаиться.

В такую вот погоду приходят к нам воспоминания. Грядут нежданно – негаданно, помимо воли и желания, сваливаются на человека бесполезным грузом и давят. Пришелец с этим был хорошо знаком, поэтому теперь успел подготовиться: взял в руку ручку и положил перед собой листы чистой белой бумаги.

«…Вы знаете, как пахли розы в садах Семирамиды? Нет? Не беда! Летите на планету Муз: местные жители так поднаторели в садоводческих делах, что, пожалуй, и сам Навуходоносор не преминул воспользоваться их услугами, если бы, разумеется, дожил до наших дней. О! Планета Муз! Вот где райские кущи! Сладостный аромат гиацинтов и благоухание роз, нежная зелень вечно цветущих деревьев и кустарников со всех известных планет, изящные коттеджи под покровом пышнокронных акаций и черемух, домики в дюнах и на атоллах, великолепный сервис туристических компаний. Вселенский курорт! Место, лучше которого не найдешь больше нигде! А чего стоят уже хотя бы сами гостеприимные хозяева – жители планеты Музырики! Талантливейшие поэты, музыканты, художники, театралы! Планета Муз – рай Искусств! Вот где сбудутся все ваши неосуществленные мечты! Под сенью парков и аллей чудесно пишется, поверь! Примерно так описывал Ромуальд планету, побывать на которой мечтал еще с тех самых пор, как впервые прочел "Справочник космотуриста».

– А какие там соловушки! – говорил Ромуальд, умиленно закрыв глазки.

– Ну, ну, – Странник беззастенчиво прервал полуторачасовую витиеватую речь Ромуальда, – Слетаем – увидим! Старик, ты как?

– Конечно! – Старик затейливо и героически нахмурил правую бровь.

– Да, но на планете запрещено пользоваться мысленной связью! – сообщил Пришелец. – Музырики боятся нечаянно выведывать друг у друга и у приезжих творческие планы! Нам придется брать гида-переводчика: ведь на Музе сразу несколько официальных языков, ни одного из которых мы не знаем!

– Пришелец прав! – согласился Странник. – Хотелось бы отдохнуть спокойно, а с гидом надо будет таскаться туда-сюда, выслушивать россказни о местных достопримечательностях…

– А кроме того, гид, будь он не дурак, мигом узнает нас, обратит внимание властей, телевидения, прессы, начнутся церемонии, банкеты… Черт знает что получится, а не отдых! – поддакнул Старик. – Нет, так не пойдет! Ну её, эту планету! Заберемся куда-нибудь на окраину метагалактики, в дебри, в глушь, в джунгли, поживем спокойно дикарями!..

– Да, пожалуй, планета Муз отпадает!

С тревогой выслушав сомнения своих друзей, знаменитых Галактических Счастливчиков, отважных покорителей Космических пустот, Миссионеров и Спасителей Мирной Галактической Жизни, Ромуальд поспешил вмешаться:

– Как отпадает?! Как отпадает? Да и не нужен нам этот переводчик, будь он неладен! Что – мы дорогу к морю не найдем? Тарелка есть, джунгли – будут; что еще надо? Там столько народу, что вас никто не узнает, все пройдет чудесно, это я вам говорю!

– Как так «не узнают»? – возмутился было Пришелец.

– М-м, я хотел сказать, что и сам могу быть вам переводчиком, если конечно понадобится!.. – Ромуальд трепыхнулся на жердочке, испугавшись собственных ненароком сказанных слов. Но дело было сделано, последний аргумент возымел необычайное действие, и Счастливчики согласились лететь на планету Муз.

– А сколько музякских языков ты знаешь? – из чистого любопытства поинтересовался Странник.

Ромуальд помедлил с ответом, будто пересчитывая, и ляпнул на свой страх и риск:

– Пятнадцать!

– Странно! – удивился Странник. – Муз двенадцать, а языков на Музе пятнадцать?

– А я такие знаю, которые кроме меня никто не знает! – идя ва-банк, заявил Ромуальд. Про себя он подумал: «Хорошо, что у меня щеки не краснеют!»

Ну, разве мог предполагать наш Ромуаша, что отдых на Музе окажется совсем не таким, как представлялось, и его маленькая хитрость приведет к большим последствиям?

Впрочем, мы ведь тоже пока ничего не знаем, а посему – поспешим за нашими героями на планету Муз! Тем более что путь к ней совсем недолог и почти не опасен: главное – не прозевать в районе Бетельгейзе правый поворот на Альдебаран, вовремя проскочить между черными дырами у квазара 30191 и не превышать световой скорости на участке от звезды Барнарда до Лакайля 935, где Галактическая Астро Инспекция особенно строго следит за соблюдением релятивистских законов.

Словом, при желании можно успеть туда и вернуться обратно к ужину. Если, конечно, у вас есть такая Тарелка, как у Счастливчиков, и такой пилот, как Старик.

Едва не трепеща на жердочке от радости предстоящей встречи с милой его сердцу планетой, Ромуальд всю дорогу просидел у обзорного экрана, вглядываясь в мелькающие звезды и, все зная в лицо, непременно приговаривал: «Правильно летим!»

Надо полагать, Ромуальд мог бы долететь до Музы с закрытыми глазами, но наших героев больше устроило, если бы он летел с закрытым клювом.

Однако его можно понять! Ах, какие надежды возлагал наш пернатый друг на планету Муз! Откроем маленький секрет: Ромуальд надеялся, что на Музе его посетит вдохновение и он, наконец-то, напишет некое художественное произведение. Правду сказать, ведь находясь в обществе Старика, Странника и Пришельца просто невозможно не думать о творчестве! Совершенно понятно, что и Ромуальд, славный малый, как он сам себя называл, не мог оставаться в тени и в безвестности и всей душой возжелал окунуться в Музякский мир, дабы вынести из него на волне наиприятнейших впечатлений, событий и тревог небольшой, но обязательно талантливый опус. О! Ромуальд был полон жгучего волнения и жаркого нетерпения, которое знакомо всем, кто когда-либо отваживался пускаться в путь за призрачным счастьем Творчества! И, разумеется, что за всем этим он уже и думать забыл о перспективе оказаться на Музе переводчиком. Чувствуя в себе поднятие духа, он даже подсочинил начало для будущей поэмы: «О, Муза, Муза! Кто тебя…?» Наклевывалось и продолжение, но тут Ромуальда отвлекли Малыш и Маленькая Принцесса, попросившие его рассказать вечернюю сказку. Торопясь вернуться к творчеству, он напугал детей экспромтом о Злобном Агрессоре Айдиоматише Садомазике, за что был посажен Феей и Принцессой на жердочку в угол кают-компании.

Тем временем Тарелка уже вышла на орбиту Музы. Старик проделал необходимые расчеты, довольно несложные благодаря отсутствию у планеты лун, и ввел корабль в плотные слои атмосферы. Линии гравитационных напряжений располагались здесь настолько удачно, что корабли скатывались вниз, будто с пологой горки, не доставляя за все время посадки ни малейшего неудобства пассажирам.

Едва Тарелка зависла над поверхностью туристского космодрома вблизи города Бэфины, было решено тот час отправляться к морю. Малышу и Маленькой Принцессе не терпелось познакомиться с детьми, игравшими на пляже в какую-то невиданную игру, а Принцесса и Фея хотели сегодня же узнать о моде на купальные костюмы.

По узкой тропинке, вьющейся между густотравных холмов, укутанных зноем, Счастливчики вышли прямо к пляжу. Тысячекилометровой золотой полоской тянулся пляж, окаймляя все двадцать восемь материков Музы. Места на нем всегда хватало всем. Даже тогда, когда, случалось, представители вновь обнаруженной цивилизации, будто дикари, с безумным ликованием заполоняли курорты Старого мира – словно именно в них, в курортах, и заключалось главное преимущество осуществленного контакта.

Впрочем, до всего этого Счастливчикам теперь не было никакого дела. Огромное Светило, вися в зените, жарило так, что из голов испарялись все мысли. Лишь океанские волны – божественная услада! – дарили телу и уму радость и блаженство.

Пока Счастливчики наслаждались купанием, Ромуальд вспомнил, с большим огорчением для себя, о данном им слове быть переводчиком и облетел окрестности, пытаясь одновременно любоваться экзотическими ландшафтами и обучаться языкам. Получалось, правда, плохо. Прежде всего потому, что Ромуальд отчаянно боялся пропустить миг вдохновения и всё время прислушивался к своему внутреннему голосу. Вот-вот голос должен был сказать Ромуальду: «Пора творить!» и тогда, считал Ромуальд, «…как говорится, бог с ней, с головой, но что-нибудь я сочиню!»

И кроме того, языки аборигенов, сколько не прислушивайся к их звучанию, понятней не становились. Посудите сами, что может означать, например, такое:

– Ми фадиез соль фадиез ми, си, си, ля, фадиез! Ми фадиез соль фадиез ми, ми фадиез соль фадиез ми, ре, фадиез соль фадиез ре, ре, фадиез соль фа диез ре, редиез ми редиез си!

– Редоми? Редо, редо! Лялями фа досольми досольфа! Фафа доре мими досольси!

Именно такую фразу услышал и запомнил Ромуальд. Не видя в упор двух Музыриков, ведущих этот диалог, его – диалог – можно было бы принять за пьесу для фортепиано и скрипки… Озадаченный услышанным, Ромуальд вернулся к Счастливчикам, уже выплывшим на берег и блаженно растянувшимся на бархатном белом песочке.

Принцесса и Фея обсуждали купальные наряды представительниц иных планет, которых было тут в большом избытке. Старик, Странник и Пришелец предпочитали смотреть в небо, потому что вид зеленых мохнатых или желтых пернатых представительниц противоположных иноземных полов приводил их в уныние и меланхолию.

– О! – трогательно и почти страдающе произнес Старик. – Хоть бы пиво здесь оказалось обыкновенным, земным!

– Да, самое время поискатъ пива! – согласились Странник и Пришелец, – Ромуальд, как по ихнему «пиво»?

Будь у Ромуалъда живое сердце, оно бы тут же и ёкнулось. Или провалилось в пятки, если бы были пятки. Или просто остановилось…

Но Ромуальд только глазками моргнул и, не поперхнувшись, сказал:

– Ляля…

– Нецензурное что-то? – удивились Счастливчики.

– Ляляфи! – добавил Ромуальд. – То есть фа!

Счастливчики покивали головами и поднялись, чтобы искать какой-нибудь ларек. Вдоль всего пляжа выстроились в несколько рядов разнообразные будки и кабинки, но, поскольку очередей возле них не было, определить пивной ларек по внешнему признаку не удалось.

– Придется искать!

Один за другим Земляне обошли несколько буфетов, кафе и закусочных. Пива не было.

– Ромуальд, ну спроси же, наконец, кого-нибудь: где продают пиво? – обратились Счастливчики к Ромуальду, – Не видишь: мы уже умираем от жажды?

Ромуальда тоже мучила жара и жажда. Духовная, разумеется. Если бы его еще периодически не бросало в холод – давно б перегорели предохранители…

Но вот Счастливчики подошли к лавке, полной товаров, где наверняка должно было быть и пиво. Оранжевый Музырик дружелюбно хрустнул челюстями и суставами и прыгнул навстречу Землянам:

– Фа? – вежливо сказал он.

– Ну, м-м, – Ромуальд набирался духу, сидя на плече Пришельца. – Ре, ре, до… мажор?

– Фафа? Додо? – удивился Музырик.

– Э-э… До ре ми фа соль ля си? – невозмутимо продолжил Ромуальд.

– Си?! – возведя клешни к небу, воскликнул Музырик. – Си? Си! Фа си! До си! Ля си.

– Ага! – обрадовались Счастливчики. – Си, си! Да, да!

– Соль?! – внезапно изменился в лице Музырик и пристально взглянул в глаза Землянам. – Соль?!

– Спички! – Ромуальд трепыхнулся на плече Пришельца и заявил:

– Нет у него пива! – И развел в стороны крылышки.

Огорченные Счастливчики поспешили к выходу, потому что произошедшая сцена произвела на них неприятное впечатление и фигура Музырика, вибрирующего на тоненьких членистых ножках, уже не вызывала доверия. Вдруг прыгнет?

Так наши герои блуждали по пляжу, переходя от одного ларька к другому. Впереди маячили пригородные коттеджи, погруженные в нежную тень платанов и каштанов, Светило, сделав скачок в небе, вновь всплыло в зенит – а пива не было, хоть убейся!

Вдруг на аллее баобабов, ведущей в сторону от моря, Счастливчики увидели Музырика, на ходу сочиняющего стихи. Он что-то мурлыкал себе под нос, тут же записывая и зачеркивая гусиным пером пришедшие на ум строки.

– Все поэты любят пиво! – решили наши герои. – Ромуальд, ты знаешь язык местных поэтов?

– О! Это мой любимый здешний язык! – сообщил Ромуальд. – Зимой, весной и осенью и летом: любимый мой – язык поэтов!

Счастливчики вежливо, как умели, остановили Музырика. Ромуальд вступил в переговоры:

– Ямб – хорей? – спросил он.

– Ямб, ямб! – чему-то обрадовался Музырик и протянул Счастливчикам клешни. Ромуальда он, не долго думая, дернул за лапу, едва не перекусив, как кусачками проволоку.

– Ямб Нимб! – продолжал Музырик. – Куш муж уж глушь тушь тишь чушь чиж иж…

– Что он говорит? – нетерпеливо спросили Ромуальда Счастливчики.

– Он помнит чудное мгновенье, он нюхал яркие цветы, к нему приходит вдохновение в час наступленья темноты! – перевел Ромуальд.

– А про пиво? – напомнил Старик. Положение вещей ему переставало нравиться. Он нахмурил правую бровь, и Музырик слегка опешил.

– Шиш быш? – нахохлившись в подражание Старику, спросил Ромуальд.

– Пить ныть спать пять вставать стрелять! – сказал Музырик.

– А, он не пьет пива! – воскликнул Ромуальд. – Он говорит, что когда пьет – начинает ныть, засыпает только в пять, а утром хочется стреляться!

– Передай ему: пусть вешается! – в сердцах воскликнул Старик.

Из благородных побуждений, Ромуальд несколько смягчил перевод: «Кыш мышь!» – заявил он Музырику.

Счастливчики зашагали прочь, оставив аборигена в недоумении и растерянности.

Делать было нечего: побродив еще немного, наши герои повернули обратно, намереваясь чуть позже заняться поиском пива более основательно и всерьёз.

– Может тут и пиво запрещено пить под страхом разбалтывания творческих планов? – ворчали Счастливчики.

Ромуальд помалкивал, настраиваясь на лирический лад и прислушиваясь к внутреннему голосу. Что-то в его душе уже пело и играло, на ум шли приятные мысли. «Начну-ка я вот так, – думал Ромуальд. – Я гордо рею над волною и черной молнии подобный, седому морю – окияну крылом расчесываю гребни… А глупый пингвин робко плачет над телом мертвого ужа, в холодных скалах Антарктиды от ветра злобного дрожа… Нет, пожалуй, здесь необходимо вступление… Друг, отложь все дела и послухай – жили-были старик со старухой, и у самого синего моря вечера коротали без горя…»

Недалеко от того места, где загорали Принцесса и Фея, Счастливчикам встретился Музырик – художник. Несмотря на жару, он сидел прямо на песке и рисовал пейзаж, изображавший в стиле Дали пляж, море и фигуры очаровательны девушек-Землянок, в которых наши герои без труда узнали Принцессу и Фею. Заинтересовавшись, Старик остановился и понаблюдал за работой художника, отметив про себя особенно оригинальное цветовое решение: солнце на картине как бы растворилось в красках, не оставив теней, призрачный свет исходил на зрителя откуда-то из глубины, придавая пейзажу фантастическую ощутимость.

Заметив внимательный взгляд Старика, Музырик добродушно пошевелил огромными тараканьими усами и сказал:

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан!

Ромуальд, мигом слетев с небес на землю, беспокойно повертел головой:

– А где сидит фазан?

Он не знал кто такие фазаны, потому что никогда их не видел. Но на всякий случай опасался. Точно также, как раньше, еще будучи молодым и неопытным, вздрагивал при слове «бифштекс», путая его с «вальдшнепом». Что поделать: у каждой личности свои слабости… Но дело в данном случае не в этом, а в том, что Счастливчики только теперь вдруг догадались, что Ромуальд не знает языка художника. Ибо с чего же это он буквально принял слово «фазан»?

– Ну, Ромуальд, что ты скажешь? – угрожающе спросил Странник.

– Фазан, Нарзан, Тарзан, Партизан! – выпалил Ромуальд, с тревогой всматриваясь в лица Старика, Странника и Пришельца, и размышляя о трагических судьбах всех гениальных поэтов. «Не спел свою песню, стою на краю, всей жизни осталось на миг… Ведь в самом расцвете ее оборвут Странник, Пришелец, Старик… Эх, поэма бы получилась! Пропадет теперь задаром!»

– Ну, признавайся, знаешь языки? – допытывались Счастливчики.

– Каждый художник желает знать где пиво пить! Ить-ить! – всё более теряясь под натиском обстоятельств, ответствовал Ромуальд.

– Сейчас мы тебе покажем, где охотник сидит и желает знать, где сидит его друг фазан!..

Не избежал бы Ромуальд хорошей трёпки, да выручил его Музырик – художник. При последних Словах Счастливчиков он внезапно вскочил с песка и кинулся к нашим героям со словами:

– Где охотник сидит, желает знать каждый фазан? О! Где охотник сидит, желает знать каждый фазан? О!!! – и поскакал по пляжу куда-то вдаль, прищелкивая клешнями и потрескивая сочленениями.

– Вот и! – вздохнул Пришелец. – Началось!

– Мне кажется, мы попали в историю! – высказался Странник.

Счастливчики взглянули на жён и детей, которые ничего не подозревали и вовсю отдыхали.

– А может, обойдется? – невинным тоном спросил Ромуальд.

– Душегубец, ты еще спрашиваешь? Межпланетный скандал будет, минимум!

Не успели наши герои и перекурить, как со всех сторон сбежались Музырики – художники, поэты, музыканты и еще бог весть каких профессий аборигены.

Одни из них повторяли фразу про фазана, другие кричали что-то в рифму «тень-плетень», третьи сыпали гаммами.

– Хоть бы знать за что бить будут! – возмутился Странник. Пока суть да дело он потихоньку разминался, выкрикивая страшным голосом каратистское «Я-а-а!»

Заметив толпу и суету вокруг пап и дяди Пришельца, подбежали Малыш и Маленькая Принцесса.

– Что случилось? – с тревогой спросили они.

– Да мы пошутили тут как-то не удачно, – оправдывались Счастливчики.

– А что вы сказали?

– Мы и сами не знаем – вот в чем дело!

– Где охотник сидит, желает знать каждый фазан! – кричала толпа. – О!!!

– Они говорят, что вы знаете, когда начнется затмение! – вдруг перевел слова аборигенов Малыш.

– Для них это очень важно! – добавила Маленькая Принцесса.

– А вы как догадались? – удивились Счастливчики.

– Мы пока с ребятами здесь играли в волей – гол, кое-чему научились! Очень простые языки!

– Да? Но какое же затмение тут может быть, если у планеты нет ни одной луны? – спросил Старик,

– Ага! Вот поэтому-то они и обрадовались, что смогут, наконец, увидеть настоящее затмение. Они его ждут, как вы обещали! – переводили Малыш и Маленькая Принцесса слова аборигенов. – Они говорят, что это положительно скажется на их творчестве… Здесь всегда хорошая погода, солнце, свет, тишь да гладь. Ни одного примечательного явления, которое могло бы вдохновить на художественные изыскания. Они говорят, что могут управлять погодой, солнечными ветрами, магнитными бурями, а вот затмения еще ни разу не видели!

– Хорошенькое дело! Но у нас нет с собой переносной луны! Как же мы сделаем им затмение?

– Есть идея! – вдруг сказал Пришелец.

Счастливчики подумали над идеей и Старик, прикинув что-то на глаз, побежал к Тарелке.

Толпа Музыриков ликовала и буйствовала. Приехали пресса и телевидение. Представители властей почли за честь пожать Землянам руки. Ромуальд, воспользовавшись случаем, прочел собравшимся свои последние стихи.

Спустя несколько минут из-за холмов выплыла Тарелка, стремительно пронеслась над пляжем и, встав на ребро, зависла в небе серебристым диском. Пришелец со Странником принялись бегать по берегу и махать руками, показывая Старику, находящемуся в Тарелке, как прикрыть шарик Светила так чтобы с определенного расстояния Тарелка выглядела луной, прикрывающей местное солнце.

Конечно, затмение получилось достаточно условным, и видно его было только с одной точки на пляже. Но всё равно – это было затмение! Сидя на песке у самой кромки воды можно было вдоволь насладиться невиданным доселе на Музе зрелищем. На право наблюдать необыкновенное явление выстроилась целая очередь Музыриков и гостей планеты. Поэты, художники, музыканты и все желающие, полюбовавшись минуту, тут же сочиняли поэмы или музыку, рисовали картины и чрезвычайно радовались предоставленной возможности увидеть такое чудо. Впал в искушение и Ромуальд. Еще бы! Разве мог он упустить эту возможность вдохновиться! Попорхав по пляжу, поглазев на великолепную солнечную корону вокруг Тарелки, он сел на ближайшую ветку и, пройдя туда-сюда с видом гоголя – моголя, изрек во всеуслышание:

– И я там был! Кружил орлом, на ум шли мысли о былом, и в сердце билась злая грусть… Но я туда еще вернусь!

Странник и Пришелец не без удивления посмотрели на попугая.

– Что это сегодня с ним? Выглядит, как Наполеон на Аскольдовом мосту!

Должно быть, это был первый комплимент в адрес Ромуальда, воспринятый им как несомненное признание окружающими его ярко воспылавшего таланта.

Старик, составив программу для Мозга по передвижению Тарелки вслед за перемещением Светила, вылетел на прогулочном флаере и сел на пляже рядом с друзьями.

– А всё-таки хорошее мы дело сделали! – решили Счастливчики, видя радостные лица Музыриков. – Жаль, пива нет! Малыш, Принцесса, как будет по ихнему «пиво»?

– Пиво – оно и на Музе пиво! – сказали дети.

– Вот так история! Ромуальд, ты слышишь?

– Конечно! А если бы не я, вы целый день провалялись бы на пляже без всяких приключений и еще жаловались бы потом на отсутствие тем и идей… А теперь – смотрите! Какое вокруг ликование, сколько творческих сил появилось у Музыриков! А пиво – вон, кажется, продают… Ваше любимое «Райз Стар»!

И действительно, совсем рядом продавали пиво. Счастливчики, взяв в качестве переводчиков Маленькую Принцессу и Малыша, тут же отправились к ларьку, но там вдруг выяснилось, что для покупки нужна валюта!

– Сольдо? Сольдо? – спросил Музырик – продавец.

– Нет уж! Лучше покупать пиво у художников! – сказал Странник. – Их-то я знаю. Все, как у нас: пара зелененьких, пара красненьких…

– Зачем? – удивились Малыш и Маленькая Принцесса. – Здесь требуется другая валюта! Сольдо – это ноты "соль" и "до": Музырики проверяют слух и голос, ищут таланты!.. У художников в ходу Мане-моне, равный пяти эскизам, у поэтов – рифм… Очень просто!

Счастливчики решили купить пива на эскизы: Старик нарисовал несколько штук, не отходя от кассы.

Минуту спустя Странник и Пришелец лежали на песочке рядом с Принцессе и Феей, попивая пиво, а Старика потащили в местную Академию Художеств: принимать в почетные Академики. Правда, по дороге ему удалось откупиться еще одним десятком эскизов, так что вскоре он прибежал к друзьям и спрятался в тени солнечного зонтика.

Принцесса и Фея, загорая, уснули и поэтому не знали, что случилось на пляже.

– Да это мы Музыриков вдохновляли! – скромно ответили Счастливчики на расспросы о произошедшем шуме.

– Вот всё у вас в общепланетном масштабе! Лучше бы нашего Ромуальда на что-нибудь вдохновили!

Ромуальд распушил хохолок и прочистил горлышко;

– К-х! Стихи! Исполняет автор!.. О, Муза, Муза! Я в тебя влюблен! Как истинный Музырик – я талантлив! Тобою, Муза, я воодушевлён, я напишу стих элегантно!

Пусть его стихи были не совсем хороши. Не для того мы живем в этом мире, чтобы каждый день сочинять что-нибудь талантливое, а для того, чтобы каждый день быть хоть чуть-чуть счастливыми! Вот хотя бы как Ромуальд сегодня!

Но мы-то с Вами знаем, что в душе он всегда был поэтом!

«…всегда был поэтом!» – Пришелец дописал последнюю строчку в восемь часов двадцать две минуты утра и отложил в сторону ручку.

Дождь за окном давно закончился. В сизом утреннем тумане шумел ветвями сонный лес. Сирень благоухала и кружила голову.

Грусть – тоска, где ты? Нету! Испарилась, как ночь.

Ромуальд прохаживался по письменному столу, переживая заново описанные в рассказе события.

– Да, так, именно так всё и было! Вы знаете, как пахли розы в садах Семирамиды?.. Как точно и тонко сказано!

Пришелец выглянул в окошко, вдохнул свежий воздух. Сегодня будет отличная погода! Музырики обещали климат безоблачной радости… Конечно, в это трудно поверить, но мгновение радости иногда возможно. Как сейчас, например…