Легенды звёздных далей

Глава 5 Правая голова профессора Арчибальт

– Приехали! – сказал Старик и взмахнул рукой, зажигая спичку об экран дисплея.

Как всегда он провёл все манёвры по-филигранному ювелирно, так что мы и испугаться порядком не успели, оказавшись вдруг на Скрежете.

– Старик, ты не ошибся? – с подозрением глядя на Старика, спросил Странник.

И правда, все ожидали увидеть на планете чёрт знает что, а здесь, сколь долго не смотри на экраны, вокруг сплошь ультрасовременные здания космопорта, и в лазуревой дали на самом горизонте целехенькие небоскрёбы столицы…

– Скрежет! – подтвердил Мозг. Причём, сказал это с такой интонацией, будто и в самом провёл железным языком по оконному стеклу. Меня прямо чуть с катушек в мурашки не кинуло!

Представитель власти с переводчиком немедленно подошли к Тарелке и вежливо постучались.

Согласно межпланетному Протоколу Вежливости, официальная встреча происходила в кают-компании Тарелки, куда скрежециан препроводил учтивый и предупредительный, как никогда ранее, Пластероид.

Видели б вы этих аборигенов! Двухметроворостые, двухголовоиглохоботовые и длинноухораздвоенноязыкие с чешуистым хвостом страшилища – вот как я бы их назвал! Но они как раз так и выглядели.

Зрелище, прямо скажу, не для слабонервных!…Мне-то ещё ничего, я как сидел на жёрдочке, так и сидел себе, а вот Принцессе пришлось меня поддерживать…

– Добрый день! Мы рады приветствовать подос-р-ланцев Земли на нашей планшете в столь тяжкокуёлое и всегдатаковое для визитов и жизни здесь время! – сказал перехуводчик…то есть, тьфу! переводчик! с превеликим трудом произнося каждое своё слово, задыхаясь, кашляя и чихая обоими своими носохобоглотками. А когда он окончательно справился со своей, откровенно говоря – не слишком приветливой, речью, второй абориген вдруг ни с того, ни с чего принялся энергично подмигивать Принцессе всеми своими четырьмя с половиною глазками…Ну, конечно Принцессе, не мне же?! Хотя я и сидел рядом.

«Всё! – думаю, – Будет межпланетный скандал: сейчас Старик ка-а-ак даст этому наглецу сразу в оба его пятака!.. Вон Старик уже и бровь нахмурил, прицеливаясь…»

– Прошу прощания, человеки! – снова забормотал переводчик. – Но что это за предмет висит на ниточках в центре помещения?

Тут-то я догадался, что скрежецианин подмигивал вовсе не Принцессе, а мне, но какое сказочное свинство с их стороны называть меня предметом! Не мудрено, что Счастливчики этого не поняли, и Старик, отнеся самоё слово «предмет» к жёрдочке, которая, собственно же, как раз и висела на ниточках, так прямо и ответил аборигенам:

– Это жёрдочка!

– Жёр–д–очка?! – скрежециане будто бы даже вздрогнули и отшатнулись.

Здесь я уже решил всё-таки внести в разговор ясность и взаимопонимание, и достаточно вежливо и популярно, по слогам, сказал:

– Если вы имеете в виду меня, милостивейшие господа хорошие мои, то я не предмет и не жёрдочка, а очень даже ничего себе попугай Ромуальд!

Скрежециане издали некоторые нехорошие звуки, очень похожие на хулиганский свист, и попятились к выходу, мгновенно ощетинившись иглозубьями. Пришелец и Странник решили было заступить им дорогу, как приличиствует всяким радушным хозяевам с целью предотвращения дальнейших эксцессов и для доброго дипломатического объяснения, но, чуть не проколотые насквозь и насмерть, едва смогли отпрянуть в стороны. Скрежециане, не разбирая дороги, поскакали по коридору к шлюзу, плюхая по полу чеширскими хвостами.

Странник посмотрел на меня и очень задумчиво сказал:

– Вот и им ты не понравился с первого же взгляда! Лучше бы я тебя перемонтировал в ручной никомуниматюкатор для экстремальной связи…И отформатировал к тёте Моте… Не мог секундочку помолчать, как дипломат на обеде: назвали жёрдочкой, ешь хрумштекс и молчи в салфеточку!

– Ерунда опять вышла! – сокрушился Пришелец. – Вечно с этими переводчиками морока, одни недоразумения выходят!.. Странник, ты хоть их мысли успел прочитать?

– Какие там мысли?! – воскликнул Странник. – Следовало бы знать, что образ мышления скрежециан сильно отличается от нашего, и их мысли нельзя сколько-нибудь толково перевести на наш язык… Думают о всяких глупостях: что сожрать, где украсть, почему нет денег, с кем пере…словом, о ерунде!

– А чего же они мне подмигивали? – спросил я.

– Это не тебе: это скрежециане друг с другом так разговаривают! – поведал уже Старик. – Их носоглотка крайне плохо приспособлена для воспроизведения звуков. Вот они и перемигиваются – вроде как азбукой Морзе, только сложнее, так сказать в переложении на четыре глаза: миг, полумиг, расширенный зрачок, суженный… Нас в Академии Королевской Разведки научили распознавать кое-какие простые слова и выражения, но разобраться во всём ещё никому из Землян не удавалось… А их переводчики едва-едва говорят на нашем языке: можно сказать, рискуя жизнью, так как могут и задохнуться от непосильной нагрузки звукоизвлечения…

– Ну, а чем им Ромуальд не понравился? – спросила Принцесса.

– Клювом! – сказал Старик. – Я сейчас вспомнил, что в некоторых сообщениях о Гремлянах говорилось о чём-то похожем на клюв… Ромуальда, видимо, за Гремлянина приняли!

– Вон едут! – кивнул на экран Странник. – Перемигивайся теперь с ними, что мы не Гремляны!

Действительно, со всех сторон Тарелку окружали бронетранспортёры с направленными на нас пушками… И вот что я подумал в этот момент: будет ли в истории Счастливчиков хоть один случай, когда б организованная им встреча прошла как подобает, в соответствие с их непреходящими заслугами перед Вселенной? Что за рок тяготеет над сими славными мужами, заставляя их всякий раз отыскивать выход из нелепых ситуаций?

– Сейчас я их! – воинственно сказал Странник, включая наружные громкоговорители. – Спите жители планеты Скрежет! – замогильным голосом принялся нашёптывать он в микрофон. – На Скрежете всё спокойно! Спокойно, спокойно… На Скрежете всё спокойно, спокойно, спо…

Когда мы проснулись, Странник улыбаясь смотрел на наши сонные лица и поглаживал ладонью бороду.

– Феноменально! – сказал он, сверкнув своими гипнотическими глазами, будто сфотографировал всех нас, лежащих вповалку, себе на память. – Такого эффекта я не ожидал!

– Ну ты, феномен! – сказал Старик, вставая и помогая подняться Принцессе. – За такие эффекты знаешь что бывает?

– Зато всё уладилось наипрекраснейшим образом! – нисколько не смущаясь, продолжал Странник. – Вы все, наконец, выспались, и к нам едет реви… то есть уже пришёл профессор Арчибальт!

Уж не знаю, каким боком вошли Странниковские заклинания в головы скрежециан, которые друг друга не понимали, не то что по-русски, но эффект и впрямь получился сногшибательный: заснули все существа в радиусе пяти километров. Сон продолжался без малого полчаса, за которые на космодром успел прилететь, вызванный властями, главный специалист по Гремлянам профессор Арчибальт. Он-то и уладил всё недоразумение, сравнив мой сонный облик с известными ему описаниями Гремлян и, к счастью (хотя я и спал на жёрдочке вверх ногами), абсолютно не совпавшими со мной ни в общем, ни в деталях.

– О, герр Странник, есть настоящий маг! – профессор Арчибальт тряс своей когтистой лапой руку нашего друга и что–то жестикулировал хоботами. – Восхитительно! Я есть потрясённый от хоботов до хвоста! Такой паразит… м-м… поразительный сила талант!

Не знаю, собственно, чем отличался этот скрежецианин от тех первых двух, что начали панику: тот же громадный рост, две хоботовоушастые головы, мелкотрясущиеся на косой сажени плечей, когтистые верхние конечности, скрюченные, и как-то невообразимо согнутые в коленях мощные ноги. Правда, поменьше иголок на шкуре: оно и понятно, раз профессор, значит старенький и лысеющий.

– А это наш Ромуальд! – представил меня Странник Арчибальту. – Герой дня!

– О, да, да! Такой маленький герой… гав, гав? Мяу, мяу? – сказал Арчибальт.

По-моему он меня с кем-то перепутал, но разубеждать его я пока не стал: вдруг и этот тогда почему-либо сбежит?

На Тарелку явились давешний представитель власти с переводчиком – хотя, они ли именно это были, судить не берусь: уж больно одинаковые у них у всех физиономии.

Спустя какое-то время контракт о проведении сеансов доктора Странника был подписан. Причём камнем преткновения вновь стал я: меня решено было вычеркнуть из списков помощников и внести в список «корабельных животных», не имеющих права, во избежание возможных конфузов, участвовать в публичных выступлениях Счастливчиков. Я оскорбился, но про себя, потому что Странник весьма бесцеремонно показал мне кулак и пообещал посадить на цепь. Профессор Арчибальт, видимо пытаясь выразить сочувствие, вновь сказал мне своё «Гав, гав, мяу, мяу», чем разозлил меня ещё пуще.

– Гав-гав, ку-ка-реку, иа-иа, мяу-мяу, кар-кар! – ответил я ему, свесившись с жёрдочки прямо к одному из его ушей… Я думал, что, раз он старенький и лысый, то и слышит плохо…А Пришелец снёс меня в свою каюту и запер до конца переговоров.

Вы напрасно думаете, если думаете, будто Странник начисто забыл об истинной цели путешествия Счастливчиков и потерял бдительность. Даже польщённый вниманием к собственной персоне, он невозмутимо продолжал прослушивать всех скрежециан, попавших в поле зрения, надеясь выяснить, не скрывается ли в их радушном приёме некий подвох? Но, увы, как и предупреждал Старик, прочитать мысли аборигенов оказалось невозможно. Чужая душа, известное дело, потёмки, тем более в данном конкретном случае. Например, мысли представителя власти скрежетали в его голове, будто ржавые шестерёнки курантов; из переводчика доносилось позвякивание, как из свинки с монетками… И было ясно, почему космопроходцы, открывшие Скрежет, назвали его именно так.

Но не будь Странник Странником, если он буквально с первых минут не заподозрил в чём-то Арчибальта! Во-первых, мысли внутри его яростно шипели; во-вторых, он обходился без переводчика и довольно сносно, хотя и с акцентом, говорил по-русски. Причём, объяснялась только левая его голова, а не обе, как у переводчика. Правая голова профессора Арчибальда демонстративно молчала и подмигивала Принцессе – сомневаться теперь в этом не приходилось, ведь на этот раз меня с ней рядом не было.

– Какой забавный Ромуальд! – сказала левая голова профессора Арчибальта, когда Пришелец унёс меня в каюту. – Кто он есть такой?

– Он есть попугай, – объяснил Старик. Поведение правой головы настораживало, но Старик соблюдал приличия и был спокоен. Пил пиво и хладнокровно прихлопывал банки из-под него лёгким движением ладони.

– Попугай? О! Кого пугай? – удивился, или прикинулся удивлённым Арчибальт. – Очень славно.

Его правая голова принялась особенно усердно подмигивать Принцессе. Старик хладнокровно прихлопнул ещё пару банок, причём совершенно целых, с пивом, а Принцесса вдруг вежливо поинтересовалась:

– Профессор, у вас с правой головой всё в порядке или нет?

– Вы есть исключительно очень наблюдательны! – почти воскликнул Арчибальт. – Буквально вчера со мной случилась неприятность: ударило током во время эксперимента… Такой казус! Мой правый голова совершенно онемел и я терять с ним астральный связь!

– Вот как? – заинтересовался Странник с чисто медицинской точки зрения. – Я мог бы осмотреть вашу голову… если не возражаете…

– Это есть превосходно! – согласился Арчибальт. – Это есть большой честь для меня!.. Вообще, я настроен делать маленький предложение и приглашать всех вас на свой вилла… Тут недалеко…

Предложение оказалось как раз кстати, ведь до первого выступления Странника оставались сутки, и у нас было время вплотную приступить к осуществлению истинных задач миссии. При помощи Арчибальта мы могли получить всю интересующую нас информацию о Гремлянах, не прибегая к различного рода ухищрениям и не тратя сил понапрасну.

– Отлично! – сказал Странник. – Прямо сейчас полетим… Ну-с, а что у нас с головой? – Он засучил рукава и приблизился к Арчибальту.

Правая голова напряглась и встряхнула ушами, переводя взгляд с Принцессы на Странника.

«Возможно, здесь пригодился бы опыт ветеринара», – подумал Странник, внимательно осмотрев хобот и пару раз согнув-разогнув его руками.

– Гибкость в норме! – обнадёживающе сообщил он.

– Атайди, барада-облом, а то щас парву, укушу, век в космос не летать! – неожиданно сказала правая голова.

– Упс! Феноменально! Она есть говорить! – воскликнула левая голова профессора. – Доктор, вы есть балвант… или нет – талант!

– Пустяки, – скромно сказал Странник, но на всякий случай отошёл от Арчибальта и задумался.

– Пора лететь мой вилла… Я показывать дорога! – предложила левая голова, пытаясь загладить некоторую неловкость ситуации.

Старик и Принцесса вышли из кают-компании первыми, и правая голова профессора проводила их внимательным взглядом теперь уже немигающих глаз.

Странник и Пришелец переглянулись.

Глава 6 «А ведь ещё две головы нацепил!»

Знай я о том, что произошло в кают-компании в моё вынужденное отсутствие, ещё неизвестно, как обернулись бы дальнейшие события! Но, увы, увы, Счастливчики не снизошли до разговора со мной, положившись на собственный опыт и интуицию. Я же остался в неведении и благодушии, вызванном сочинительством в заточении пришельцевой каюты стихотворения на злободневную тему:

«И вот меня выносят вон,

Как будто я вор и шпион!

А Странник кулаком грозится.

Пойти, что ль, ядом отравиться?»

Не то, чтобы я дошёл до последней точки, нет (есть ещё порох в пороховницах!), – про яд это я к рифме и для законченности образа…Но вы, конечно, почувствовали мой эмоциональный настрой?!

Когда Пришелец внёс меня на пост управления, Тарелка уже летела к вилле Арчибальта. Странник пытался выяснить у профессора, что ощущает скрежецианин, обладая сразу двумя головами.

– Видите ли, – пыталась ответить левая голова Арчибальта, – У скрежециан нет полов – вы понимайт о чём я? Поэтому наш две голов – это что– то вроде двух слитых…как сказать?…воедино существ…Поскольку мы есть знакомы с детства, то хорошо знаем друг друга и между нами это…как это по-вашему?…Ну эта… Ну …А!…Любоффъ! Да, ес, ес, то бишь, есть немножко похоже. Между нами взаимопонимание, нет ссор…Скрежециане вообще миролюбивые жители: в наша история нет войн и конфликтов…О! Да, да!…Всё есть замечательно!…Но у меня случился этот маленький катастроффъ…Очень неприятно…Я как будто оставаться совсем один.

– Не бэспакойся, дарагой, тэпэрь я усэгда з табой! – вновь неожиданно сказала правая голова. И вроде бы даже улыбнулась.

– Позвольте! – допытывался неуёмный Странник, – Но кого же из вас зовут Арчибальт? Ведь вас, ясное дело, двое!

– О! это есть условность! – объяснила левая голова, – У скрежециан никогда не быть нарицательных имён: наша планета, города, материки, океаны и реки не иметь названий, пока мы не вступить в контакт с иными цивилизациями…Подумайт, разве можно перемигиванием объяснить другому скрежецианцу, что я есть именно Арчибальт, а не Ромуальд, например?.. Понятие, которым пользоваться наш народ означает по-вашему просто «индивидуум»…Поэтому, при общении с другими цивилизациями, мы пользуемся условными именами, относящимися сразу к двум, если так можно выразиться, головам…Это есть понятно?

Вилла Арчибальта располагалась в живописнейшем районе недалеко от столицы планеты. В будущем, по словам профессора, здесь, на берегу океана, будет устроен курорт, а пока среди жуткого нагромождения скал, круто вздымающихся над узкой полоской пляжа, красовалось всего одно строение, будто выросшее тут само собой – настолько оно вписывалось в пейзаж. Это была вилла и, одновременно, лаборатория Арчибальта.

Ба! Видели бы вы эту виллу!

Не иначе как какой-то сумасшедший архитектор вздумал перемудрить саму природу и создал это чрезвычайно взбалмошное сооружение, презрев законы физики и геометрии. Судите сами: понастроенные без всякой видимой симметрии (я бы даже выразился поточнее – абы как и абы где) башенки острыми шпилями прокалывали синее небо; их в совершеннейшем беспорядке связывали бесчисленные балюстрады, галереи и лестницы, то легко вьющиеся серпантином прямо в воздухе, то неожиданно врезающиеся в землю, поражая на повал всякое воображение необычайностью крутизны и немыслимостью поворотов и виражей. Казалось, что все эти галереи представляют собой одну и туже ленту Мёбиуса, воплощённую в камень и намотанную, вопреки рассудку, на некое подобие тех замков, что дети лепят из мокрого песка.

Дабы случаем не обидеть профессора, Счастливчики поделились впечатлениями мысленно, решив, что перемещение по лестницам и галереям этой виллы будет головокружительней езды на американских горках. Ну, на американских горках я катался. Ничего особенного! После первого же виража мне стало так скучно, что я слетел с плеча Пришельца и отправился в комнату кривых зеркал, где в самом большом зеркале вдоволь полюбовался на своё увеличенное до человеческих размеров отражение. И только там уже упал в обморок от смеха. А вовсе не с испуга, и американских горок, как кое-кто позволил себе тогда предположить…

Старик усадил Тарелку рядышком с одной из лестниц, туда, куда показал профессор Арчибальт.

– К сожалений, я вынужден немедленно идти в лаборатория, – сказала левая его голова. – Я присоединяться к вам через несколько минут, а пока мой помощник Омиами покажет вам ваш комнат…

– Пожэлай сваим друзьямам спакойной ночи, дарагой! – многозначительно добавила правая голова и сверкнула на Принцессу глазами…

Пока Арчибальт подмигивал своему помощнику, соскочившему с лестницы навстречу нам, мы разглядывали окрестности, прячась от лучей палящего солнца – звезды Блисталы – в тени Тарелки. Жара стояла невыносимая, в потоках горячего воздуха окружающий ландшафт дрожал и расплывался, точно кто-то тёр его мокрой тряпкой.

Уходя с Тарелки, Старик велел Пластероиду прихватить с собой побольше пива, и теперь все с удовольствием думали, что Старик был чертовски прав. Сомнения возникли несколько позже, когда Пластероид вместе с пивом притащил и холодильник, в котором оно хранилось.

– Ну кто же так отдаёт распоряжения? – ворчал Странник, – заставил Пластероида тащить такую тяжесть!

– Ничего страшного, мне было даже приятно! – заступился Пластероид.

– Зря ты его защищаешь! – настаивал Странник, – В следующий раз он пошлёт тебя за «Беломорканалом» и тебе придётся нести весь беломоробалтийский канал со шлюзами и кораблями!

Кто бы мог подумать в эту минуту, что это недоразумение спасёт нам жизни? Сам Старик потом заверял, что всё получилось нечаянно, и он не чувствовал в данный момент ничего, кроме жары и лени…

– Ну, ладно! – вдруг успокоился Старик, – Пиво зато холодным будет!

Помощник профессора Омиами, судя по росту оказавшийся молоденьким скрежецианином о двух, как полагается, головах, повёл нас по лестницам и галереям в одну из башен. Омиами был молчалив – точнее говоря, он просто не умел говорить, хотя и понимал русский, о чём свидетельствовали его жесты хоботом в ответ на наши вопросы.

– Омиами, а где лаборатория профессора?

Красноречивый взмах хоботом влево.

– А где он живёт?

Красноречивый взмах хоботом вправо.

– Омиами, а мы ещё не заблудились?

Красноречивое трепыхание хоботом туда-сюда.

– Надо было взять с собой Арго – он бы, в случае чего, вывел нас обратно к Тарелке! – сказал Пришелец.

– Ну да, а до этого искусал бы всех скрежециан в округе! Ты же знаешь, как он реагирует на чужих! – ответил Странник.

– Вы ничего не понимаете! – заметил Старик, – «Чужой» и «Чужие» это любимые фильмы Арго! Вспомните, как он самозабвенно лает, когда их смотрит!

– Ты решил сострить? – спросила Принцесса, – Или у тебя такая же голова, как правая у профессора?

Омиами внезапно остановился и обернулся к нам, нервно пошевелив хоботом и подмигнув глазами.