За бездной невозврата

Корабли и капитаны

– Ты сошёл с ума! – Мать, словно разъярённая тигрица, обрушивала свой гнев на суетящегося отца, который собирался в путь. – Конец октября – не самое подходящее время для морских прогулок.

– Там… – отец, кряхтя, оглядел своих близких и, поняв, что помощи не будет, потащил два больших чемодана к выходу. Уже из коридора он повысил голос: – Там сейчас двадцать четыре градуса тепла, как, впрочем, и круглый год.

Марк, отгородившись от суеты и пререканий родителей, смотрел на капли дождя, текущие по окну. Его охватила полная апатия к происходящему и к жизни в целом. Отрешённость заполняла его душу.

– Ты забыл? – Надя, миниатюрная, по-спортивному подтянутая и активно жестикулирующая, перехватила отца у входной двери. – Какое море, какая яхта? У мальчика травма после того, как он чуть не утонул в детстве, захлёбывался, и его едва спасли!

– Нет, не забыл! – Отец вырвался из рук матери. – Однако это не помешало ему полгода назад забраться со своей подружкой в ванну и… Хорошо, что тогда электричество отключилось. Иначе твой фен для укладки… – он не договорил, затем взмахнул рукой в жесте, – И какой мальчик! Ему уже шестнадцать лет!

– Где ванна и где море? – Надя понизила голос, спускаясь с отцом по лестнице. – И почему такая спешка, в конце концов?

– Я встретил психолога, работающего с тем самым парнем, который отговорил Марка и Натали в первый раз на телевышке, – понизил голос и отец.

– Ну?!

Отец, взглянув наверх, перешёл на шёпот:

– Оказывается, во второй раз именно он отключил щиток в подъезде в самый последний момент, и именно он их спас. Всё это парень рассказал во время сеанса под гипнозом.

– Ах! – Рука Нади прижалась к груди в районе сердца.

– Но не это страшно! – Отец, поставив чемоданы, прижал её к себе, поцеловал в висок и прошептал на самое ухо: – По городу прокатилась новая волна повторных случаев, и кривая фатальных исходов резко скаканула вверх. Он снова посмотрел наверх, словно там был пик этой кривой. – Ни на минуту нельзя оставлять его одного, ни на минуту!

– Бегу! – Спохватившись, засуетилась Надя. – Но может, хотя бы не море?

– Хорошо, океан! – Отец снова подхватил чемоданы. – Там будет пять-шесть членов команды. И я!

– И я!

Только теперь он развернул своё обеспокоенное лицо к застывшей в подъёме на лестнице женщине.

– И ты! – По глазам её мужчины было видно, что это меньшее из всего, чего бы он хотел.

Но он любил их обоих, и, если уедут вдвоём с сыном, не ровен час Надя от тоски и разлуки сама залезет в петлю. Условно, конечно. Но он выразительно указал жене головой наверх.

Та всё поняла и побежала наверх к Марку.

– Ни на минуту одного, ни на минуту… – она поднималась с лёгкостью спортсменки, – или эти минуты могут стать минутой славы… Тьфу! – Она трижды сплюнула через плечо, не понимая, почему из неё это вырывалось. – Что за околесица?

– Яхта?… – усмехнулся пренебрежительно Марк.

Они вышли из прокатной машины и оказались на причале перед парой десятков судов разных размеров. Дорогие катера и яхты, двух- и трёхпалубные…

В понимании Марка «яхта» – это несущееся по волнам судно с раздутыми парусами. И что бы там ни говорила мать, Марк, несмотря ни на что, любил море и всё, что с ним связано. Клуб юных моряков, компания серфингистов – на всём этом ставила жирный крест Надя, напоминая о едва не случившейся с ним драме в детстве. Отец только послушно кивал, соглашаясь с аргументами матери – редкий случай, когда он не перечил ей.

Ограничились судомодельным кружком. Он понял: пока отец и мать рядом, моря не видать.

«Тогда, когда исполнится восемнадцать, я всё сделаю, чтобы попасть на морскую службу или поступлю в морское офицерское училище.» – размышлял он.

Попытка их с Натали отчаянного поступка была частью протеста против давления родителей. Глупого, до конца не осознанного шага. Идея пришла к ним после такого же глупого стечения обстоятельств. На телевышке они и не пытались играть со смертью. Марк хотел показать своей девушке город с высоты. Но ажиотаж, связанный с трагедиями среди молодёжи, заставил взрослых по-другому посмотреть на двух подростков «залипших» на вышке.

Общение с не вполне вменяемым переговорщиком их даже позабавило. Но хаос среди работников департамента полиции, спасателей и медиков подтолкнул юную пару к мысли, что так можно привлечь к себе внимание и попытаться манипулировать родителями. И через год к «ванной» они уже пришли обдуманно и целенаправленно, как им показалось, не отдавая отчёта в том, кому нужны будут эти манипуляции в случае фатального исхода.

Именно после «ванной» родители юной пары при согласии обеих сторон разлучили Марка и Натали. Что, на удивление, прошло безболезненно для самих детей. Словно они только этого и ждали.

«Можно же было просто расстаться…», – размышлял Марк, с равнодушием перелистывая совместные фотографии на страницах социальных сетей. – «К чему весь этот пафос?»

И вот когда паника овладела главой семьи, он разумно вспомнил о давней мечте сына, зная, что последний не будет апеллировать и это станет самым весомым аргументом в пользу, чтобы покинуть город. Другие варианты Марк, скорее всего, отклонил бы. У него завязывались новые отношения с милой и вполне адекватной девочкой. А море – это всё-таки море, и ждать на берегу – это стезя жён моряков.

– Пусть привыкает, – сказал отец, глядя Марку в глаза. – Заодно и проверишь её и её чувства на прочность.

– А почему мы тогда берём маму с собой? – Перед отъездом возле дома спросил Марк.

– Знаешь, сын, в некоторых правилах есть исключения… – и они обернулись на голос Нади, которая с наставлениями выговаривала что-то соседу, чрезмерно активно жестикулируя рукой. – Ну и… – отец болезненно поморщил лоб, – ты попробуй её оставить. Она же все усилия приложит, чтобы под нами море высохло…

– Конечно, яхта, – отец смотрел на зафрахтованное судно. – Со своей командой и со своим уставом, который я тебе не рекомендую нарушать, – отец передал чемоданы двум молодым людям в одинаковой форме, кивком позвал зевающую мать и подтолкнул Марка к трапу. – Ах да… сын, скинь гео точку на телефон диспетчера прокатной фирмы. Он написан на двери.

– Зачем? – Удивился Марк. – Они же все чипованные. Сами найдут.

– Скинь! Я обещал. А это слово, и нужно держать его даже в мелочах…

Надя многозначительно прокашлялась, видимо, давая понять отцу, что он не всегда держит слово.

Команда яхты, состоящая из крепких и, на взгляд Марка, немного перекачанных парней, а также молодой женщины, встретила их на палубе.

– Это так непросто – для своей души найти остров …, Наверное, моя прабабушка когда-то так же спешно покидала Россию… – проговорила Надя, глядя на удаляющийся берег. Ей не нравилась вибрация от небольшой волны.

– Ты что, мать? – Её мужчина, переодевшись, разгуливал по-хозяйски, осматривая судно. – Ты при людях так нигде не скажи! Во-первых, в тебе голубых кровей ноль, и к белоэмигрантам ты никакого отношения не имеешь.

– Да? – вполне искренне удивилась Надя.

– А во-вторых, Татьяну Викторовну, твою прабабушку, героически вступившую первой из села в комсомол, мы вместе с тобой возили в санаторий, когда приезжали с очередным визитом в Россию. Это я хорошо помню. И, к сожалению, уже похоронили, и тоже вместе, на кладбище рядом с её не менее героическим мужем, на вполне для них родной земле. Так что…

– Зато как звучат мои слова красиво в момент отплытия.

– Это да, – вне всякого сомнения, – и он, оглядывая экстерьер яхты, продолжил ознакомление с судном.

Надя с тоской посмотрела на полуостров, окрашенный кровавым цветом заходящего за горизонт солнца. Угловатый контур горного ландшафта, алые в свете заката обычно белые постройки, разбросанные беспорядочно на небольшом куске земли – дома, вилы и обособленно стоящую церковь с вытянутым и тонким, как игла, шпилем, чей венец блеснул на прощанье.

– Ну ты доволен? – спросила она подошедшего к ней сына. Чьи глаза вместо ответа искрились жизнью, наверное, впервые за пару лет.

– Ещё бы! – За сына ответил отец, поднявшийся уже с нижней палубы с напитками в руках. – Настоящее приключение.

– Мальчики! – Серьёзным голосом Надя заложила в предупреждение все возможные развития событий, достала из холодильника банку лёгкого пива, качнулась на ногах и пояснила: – это от морской болезни.

– Ага. Но смотри, мать, море не любит пьяных, – отец подмигнул Марку, – а женщина на корабле – так вообще к беде.

– Тьфу на тебя. – И Надя трижды плюнула в сторону мужа под общий смех.

Она хоть и интегрировалась в городскую жизнь, а затем и в европейскую, но родившаяся и проведшая юность в селе радовала своих близких в моменты эмоциональных волнений проявлениями своего настоящего «Я». Будь то высказывание или поступок.

– И у них женщина в команде. – Кутаясь в ветровку, аргументировала Надя.

Она вместе со всеми смотрела на проходящий мимо светящийся прогулочный лайнер, кто-то из пассажиров которого махал им руками. Вся семья приветливо ответила им.

– Она хозяйка и капитан. – Отец похлопал по плечу Марка, смотрящему вслед более крупному судну. – Это исключение.

– А я у вас кто? – Мать быстро захмелела от лёгкого напитка и свежего морского воздуха. – Тоже – хозяйка и капитан! Разве нет?

Несмотря на изначальную «оседлую» жизнь домохозяйки европейского масштаба, Надя не научилась управлять домашними делами. Приготовление почему-то намеренно изысканных блюд давалось ей с тяжёлым трудом и часто, несмотря на её стремление, просто не получалось. Марк с отцом помнили, как неоднократно перекусывали в кафе, ужинали в ресторане или заказывали готовую пищу, когда ожидаемый в нетерпенье ужин под крики Нади летел в помойку. Или часто с утра в куче не поглаженного белья искали свои вещи. Поэтому она работала бухгалтером в компании со стабильным доходом по системе аутсорсинга благо ещё по молодости, после переезда преодолела быстро языковой барьер, а уборку дома часто выполняли клининговые фирмы. В готовке последние два года ей помогала повар-кондитер, живущая по соседству, в свои выходные, которая утверждала, что у Нади есть потенциал. К чему Марк с отцом относились скептически.

И поэтому сейчас мужская часть протянула в один голос:

– О-о-о … да, хозяйка и капитан.

Надя облила их пивом из вновь открытой банки.

Они снова семья – теперь Надя мысленно поблагодарила мужа за это морское путешествие, глядя на веселые лица «своих мальчиков».

Марк сдружился с командой, пытаясь применить на практике свои знания, но так как изучал морское дело по материалам «дедовских учебников» и найденных в интернете, больше относящимся к парусным судам, то применить их на двухгодовалой трёхпалубной скоростной яхте не имелось возможности. Разве что навигация? Азы которой он тоже изучал, но на капитанский мостик не так просто было попасть. Их женщина-капитан, несмотря на молодость, строга, и дисциплина в команде стояла на первом месте.

Команда в свою очередь дружелюбно отнеслась к стремлениям Марка, и матросы поручали ему мелкие задания, с серьёзными лицами называя его «юнгой». Что, само собой, не укрывалось от капитана. Которая обозначила и свою линию отношений с «юнгой», но в неслужебное время – она любила поболтать вечером с Марком на носу яхты. Глядя на окрашенную закатом линию горизонта и сияющие в небе звёзды. В остальное время в присутствии остальных членов команды и родителей юнги была с ним серьёзна и даже иногда слишком.

Но в целом всех всё устраивало. И, судя по началу морской прогулки, она была многообещающей, полной впечатлений и исключительно положительных эмоций.

– Как дела, юнга? – Спросила капитан, распознав среди всплесков волн звуки движения крадущегося Марка.

– Всё в порядке, капитан. – Он вдохнул полной грудью морской воздух.

– Присоединяйся. – Она указала рукой на место рядом с собой, словно намеренно оставленное для собеседника в треугольнике носа корабля. – Диана.

– Что? – Не понял Марк.

– Здесь ты можешь меня звать Дианой.

Здесь они действительно бывали только вдвоём, за ними стол с креслами, за которыми часто отдыхали члены команды и пассажиры, но не в это время. Кто же решится мешать разно статусной и разновозрастной, но идиллии?

– Я понял… Спасибо. – Марк с улыбкой встретил умиротворение молодой женщины, сидящей в позе «лотос» с закрытыми глазами, и, повторив её позу, расположился рядом. – Просто… Диана? Значит, судно названо в вашу честь?

– Возможно, так, – уголки её губ лишь слегка приподнялись в улыбке. – Или мне имя дано в честь яхты. Кто знает? – В её голосе прозвучала загадочность.

Неподвижность её тела, закрытые глаза и лицо, словно прекрасная маска в багровом свете заката, только усиливали ощущение таинственности. По спине Марка пробежал холодок, а сердце взволованно застучало в груди. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.