Время ночных кошмаров, или До встречи на Майами-бич

Глава 5. Люба Золотая

Люба Золотая в это время уже спала благополучным сном, который не нарушали никакие сновидения. Лишь изредка автомобили, мчавшиеся мимо окон, заставляли перевернуться на другой бок. Тогда на секунду-другую, слегка пробудившись, женщина улавливала какую-нибудь случайную мысль…

Мыслей было не так много, как могло показаться с первого взгляда.

Люба правда запросто вступала в разговоры с кем угодно, причём говорила с каждым на его особенном языке. Видимо поэтому и круг общения имела большой. Не скрываясь, посмеивалась над бедняками и осуждала всяческое неблагополучие. Может потому что сама была оттуда, с низу… А ведь любой человек не приемлет и ненавидит в других именно свои собственные недостатки.

Особенно не переносила на пляже тётю Галю: видела её будто насквозь и понимала, что весь её внешний лоск – нелепая мишура. Богатых и в самом деле благополучных, по мнению Любы, распознать можно было издалека: вели они себя отличительно, и уж на городском пляже, куда все приходили пешком или приезжали на трамвае, точно не появлялись. У богатых имелись автомобили… Все они при возможности ездили на хорошие загородные озёра, а местный пляж называли позорной лужей и посмеивались над его обитателями. Люба Золотая этим пляжем тоже особенно не восторгалась – ей было с чем сравнить. После шикарных берегов Чёрного моря, Средиземного и даже Карибского, где она бывала не один раз, загорать на крошечном водоёме в черте города приходилось от нечего делать.

Первые дни она шла сюда нехотя.

…Постепенно интересная компания увлекала, и Люба с удовольствием проводила здесь время всё лето. Даже огорчалась, когда погода в конце сезона портилась уже безвозвратно. Тогда немедля улетала в Турцию. Денег хватало вполне даже на очень дорогой отель, ведь не зря её называли Золотой, и это отнюдь не за добрые качества души…

Много лет назад ей пришла в голову дерзкая мысль – она решила открыть ювелирный магазин. Затея в самом деле тогда показалась сумасшедшей, но ведь золото никогда не выходит из моды и не портится как продукты. У давнего хорошего товарища одолжила денег и дело пошло. Конечно, очереди в её магазине никогда не выстраивались, но даже пара вещиц, проданных за день, позволяли жить в своё удовольствие и не сильно заботиться о завтрашнем дне. Хотя ни в экономике, ни в политике она особенно не разбиралась, да это казалось и ни к чему – схема бизнеса наладилась сама собой и всё шло как по маслу.

Смешно становилось Любе, когда на пляже, собравшись компаниями, люди начинали обсуждать президента или курс доллара… Такие разговоры были нередки, потому что люди, не имеющие особо общих интересов, не могли придумать о чём говорить ещё. Конечно она их понимала и представляла даже, как об этом же самом они говорят и дома на кухне – в засаленных дырявых халатах и чавкая над тарелкой с дешёвым супом. Также обсуждали столичных и местных богатеев… «Как будто кто-то в самом деле может что-то знать об их жизни», – с насмешкой думала она, и на все попытки втянуть её в подобные разговоры, снисходительно отмахивалась.

– Мои дела маленькие: выручку забрать, на рынок сходить, с собакой погулять, – неизменно отвечала она.

А про себя думала, что и ваше дело тоже маленькое – не надо выпендриваться… Но не любила обижать людей и никогда не обижала. Ещё её раздражал Дядя Коля и все остальные мужчины на пляже, которых про себя она называла мужчинами бывшими. Просто в семьдесят лет уже о мужских достоинствах говорить особенно не приходится, а в старости и тем более на пороге смерти, как она считала – все равны, и мужчины, и женщины… Бедные только мечутся и сетуют, что не всё получили от этой жизни, а богатые досадуют, что не удастся хотя бы чуточку взять с собой на тот свет.

Давних своих подруг она не привечала, даже не здоровалась, встретившись лицом к лицу – все они так и остались бедными, постарели и подурнели. Тоже приходили на пляж, тоже изображали из себя светских дам, но она всегда отворачивалась, глядя, как они стараются изо всех сил. И не потому что у тех плохо получалось – выглядело всё как раз очень даже убедительно. Но глядя на них, понимала Люба, какая на самом деле это тонкая грань – между благополучием и его полным отсутствием, и каков велик риск в любой момент шагнуть не в ту сторону… От этого по сути никто не был застрахован, потому что иной раз шагать особо-то даже некуда. Вот и она так могла остаться там же – вместе с ними за рубежной чертой.

Много лет назад они все вместе приходили сюда на пляж – брали пиво и сушёную рыбу, иногда дешёвенькое вино и фрукты. Люба потом даже не могла вспомнить, каким образом оказывалась дома – просыпалась оттого, что начинало щипать покрасневшую от солнца кожу и понемногу заболевала голова. Хотя она и тогда ничего не знала о ночных кошмарах. Просто разные нелепые мысли лезли порой в разболевшуюся голову, и эти мысли она упорно пыталась прогнать аспирином и всякими другими способами.

…Сейчас женщина уже давно не напивалась до беспамятства и не принимала обезболивающие таблетки. Зато просыпалась порой среди ночи и взглядом встречалась с четырьмя парами глаз, которые смотрели на неё с фотографии, стоявшей на тумбочке – это была дочь с мужем и двое мальчишек внуков. Окна Люба не закрывала шторами – напротив никто не глазел из чужих окон и не ходили любопытные прохожие, а комната всю ночь освещалась ярким светом находящегося поблизости уличного фонаря. Любе даже нравилось, что в комнате светло. Вставая до рассвета, можно было не бояться что-нибудь уронить.

А предметов, которые могли упасть, в её квартире было полным-полно.

Лет пять назад, когда она основательно решила начать новую жизнь, выбросила из квартиры все старые вещи, вплоть до последней сковородки. Новый интерьер для неё планировали лучшие дизайнеры – декора она захотела преувеличенно много, и теперь с циничной улыбкой посматривала на своих редких гостей, которые с изумлением таращились на всё это аляповатое изобилие: вазочки и вазы, искусственные цветы, статуэтки, картины… «Вот какая я, и вам до меня далеко», – думала богачка при этом, понимая, что не один человек, ведущий другой образ жизни, не позволит себе такое обилие декоративных вещей – всё это быстро покрылось бы пылью, а без нанятой уборщицы содержать квартиру в порядке было немыслимо. По мнению Любы, в этом и заключалась главная разница между бедными и богатыми…

Ещё разница была в отчаянном давящем чувстве одиночества.

Просто это у бедных всегда много друзей, или они наивно верят, что их может быть много. Богатые понимают – это не так, а потому сближаются осторожно, в любом общении пытаются уловить подвох. В таком случае одиночество для них гораздо лучше, чем любая, даже очень бескорыстная дружба. Да многие и не считают себя в самом деле одинокими – у них есть деньги и куча разных красивых вещей. И может быть даже с этими своими деньгами и с вещами они по обыкновению беседуют – хотя наверняка во сне или спьяну, и наверняка очень смешными получаются такие диалоги.

Люба Золотая тоже порой шутливо приветствовала по утру все свои вазы и статуэтки, придумывала им ласковые названия и хвалила за то, что они, такие надменные, всегда потрясающее впечатление производят на её друзей.

Лишь фото в рамочке, стоявшее на тумбочке, она всегда прятала от посторонних глаз… Сама порой тоже отводила взгляд, поэтому и держала в спальне, чтобы лишний раз не смотреть – снимок этот уже стал для неё поистине ночным кошмаром. Никогда прежде даже в страшных снах не могло ей присниться, что дочка её единственная, уехав в Америку, выйдет замуж за настоящего негра. С фотографии, присланной оттуда, теперь на неё смотрели два таких же чернокожих, в кудряшках, внука.

Засыпая покрепче, Люба отвернулась от тумбочки, однако настойчивая мысль, которая часто у неё появлялась, в этот короткий миг пробуждения всё же успела промелькнуть… Рассуждала она, что грань, отдаляющая высшее общество от самого низа, на самом деле незрима. И вовсе не деньги решают, кто ты есть, а тот выбор, который ты совершаешь каждый день: твоё желание вести себя как леди или кому-нибудь нахамить, позволить втянуть себя в позорные сплетни или с достоинством не замечать чужие слабости. Круг общения, кстати, тоже играет первостепенную роль. Дочка её вышла за муж, решив, что лучше связать свою судьбу с кем угодно – пусть даже с инопланетянином, чем остаться одной. Может была она даже по-своему права, потому что Люба часто на городском пляже наблюдала, как нелепо и прямо-таки по-дурацки молодёжь строит свою жизнь. Одну такую особу, Милочку, ей даже пришлось однажды защищать от назойливых кавалеров. Правда кавалеры эти были до невозможности пьяны, и не вызывали у девушки никакого интереса.

– Кто ты такая, тётка? – накинулись на Любу алкаши.

– Я её мама, – нашлась она, что сказать.

– Ха-ха-ха, караулит перезрелую дочку, – отозвались они.

После этого она с Миланой подружилась.

До сих пор перед тем, как идти на пляж, всегда звонила, чтобы узнать, придёт ли она. Может Любе в своей жизни вполне хватало золота, но явно не хватало дочери, которая жила далеко и никогда не приезжала. А может она увидела в Миле человека одного с ней круга… Но в любом случае хотелось за девушкой этой присматривать, ведь не исключено, когда-нибудь пришлось бы вступиться за неё снова – это Люба чувствовала женской своей интуицией… Хотя не имела никаких фактических обоснований своих подозрений. В общем, не могла даже предположить, насколько серьёзная опасность той угрожает.

Глава 6. Новое утро

На следующее утро жена олигарха, которую бессовестно обманывал муж, инструктировала своего брата относительно его действий на ближайшее время. Мужчина внимательно слушал, рассматривая при этом фото улыбающейся девушки на экране компьютера.

– Не красавица, – сказал в итоге сестре. – Нашёл же где-то…

– Русалка, – недовольно буркнула его сестра. – К красоте, как ты знаешь, тянет обычно ненадолго. Всегда всё дело во вкусе… И как сложатся обстоятельства.

– Видимо, у них хорошо складываются.

– Вот-вот, приласкалась… Ты только смотри не расслабляйся.

– А что мне расслабляться? Я же не кот.

– Значит мой муж, по-твоему, кот…

Они переглянулись.

Парня звали Володей и он был колдуном в пятом поколении. Задачу свою он вполне понял: познакомиться, охмурить, соблазнить, по возможности отдалить от мужа сестры… Если обычные методы не подействуют, прибегнуть к магии – и это даже предпочтительно, потому что явно земными способами тут не справиться.

Конечно Вова-колдун был уверен в себе и вполне привлекателен, но при этом очень хорошо знал женщин и знал, уж если какой из них что взбредёт в голову, это караул и бороться – пустая затея. Хотя свою дорогую младшенькую сестрёнку любил без памяти и готов был ей помогать хоть в чём. К тому же и брак её поначалу так удачно складывался именно благодаря его колдовству. Но постоянно с помощью магии держать ситуацию под контролем никак немыслимо – рано или поздно вмешается Ангел Хранитель или другие силы. И ещё – земные дела. Как и случилось теперь – вмешалась другая женщина…

Вова теперь смотрел снова на её фотографию.

Конечно она была красива, просто он не стал заострять на этом внимания, чтобы лишний раз не огорчать сестру. Он и сам бы хотел себе такую любовницу, и полагал, что вниманием она ничуть не обделена, а значит подойти познакомиться будет совсем не просто. Хотя может от скуки она и проведёт с ним на пляже несколько дней, но дальше пойдёт навряд ли. Пристально вгляделся в её глаза, пытаясь заранее установить контакт… Увидел в глубине этого взгляда любовь и разные неожиданные картинки прошлого… Мужчин там промелькнуло в самом деле множество, но сейчас, как он понял, остался один-единственный, и никого другого Милане было не надо.

Сестра его торопила – просила, чтобы управился с задачей за один пляжный сезон. Говорила, что там, на пляже, есть у неё какой-то осведомитель, и вот якобы он предупреждал – отношения у влюблённых складываются в последнее время чересчур хорошо. Вова долго упрашивал сестру показать ему этого таинственного человека, однако та наотрез отказывалась – убеждала, что лучше не знать им друг друга, чтобы не случилось никаких недоразумений и никто никому ни о чём не проговорился.

В какой-то степени Вова был согласен с сестрой.

За день до того, как установился жаркий циклон, колдун решил побывать на заветном пляже и разведать обстановку. Частенько проезжая мимо, он видел, как много народу всегда отдыхало на этом так называемом Майами-бич, но сам пляжный отдых не любил и потому ни разу за всю жизнь там не был.

…К его немалому удивлению, несмотря на то, что Солнце ещё не выглядывало, на пляже находились люди. Разумеется, они оставались в одежде, хотя все были весьма довольны пребыванием тут и каждый занимался чем-то своим…

По виду древняя старушка, но бодрая не по годам, лихо каталась кругами на велосипеде. Другая, чуть помоложе, осваивала роликовые коньки. А целая группа престарелых женщин радостно вышагивали по асфальтированной дороге, размахивая широко руками – все были в спортивных костюмах и несомненно старались сбросить лишние килограммы. Несколько рыбаков стояли у самой воды, и присмотревшись, к удивлению своему Вова заметил, что одна из них женщина. «Нашла верный способ познакомиться», – промелькнула у него мысль.

Колдун присел на лавочку, чувствуя здесь себя почему-то как-то неловко.

Представил, что через несколько дней, а может уже даже послезавтра, на пляже появится полным-полно народу – охватила неожиданная робость, и он почувствовал, как нелегко будет вписаться в здешний контингент. О том, что публика на пляже своеобразная, его предупредила сестра – отдыхающие знают друг друга много лет и на него, на новенького, тотчас обратят внимание. Но судя по тому, что он здесь уже видел, сделал вывод – люди здесь точно совсем другие…

Заприметил возле кустов какого-то мужичка, который подзывал уток и бросал им в воду хлеб. Решил подойти поближе и завести о чём-нибудь разговор. С людьми Вова умел быстро находить общий язык, и если появлялась тема, мог болтать без умолку.

– Голодные птички? – спросил, спускаясь вниз к самой воде по мокрой траве.

Мужчина оглянулся. Был он преклонных лет, тепло одетый, однако из сумки высовывалось пляжное покрывало.

– К концу сезона откормят уточек и кто-нибудь их выловит, – с фатализмом проговорил он, голос говорившего прозвучал молодо не по годам.

– Кому надо вылавливать? Сейчас голодных вроде нет, – отозвался Вова.

– Найдётся кто-нибудь.

– Может просто улетают в тёплые края?

– Не успевают улететь… Убывают день за днём по одной, по две.

– Вот изверги!

– Точно…

Проследив за взглядом незнакомого собеседника, мужик засунул поглубже в сумку своё пляжное покрывало… С минуту помолчал, бросая по-прежнему хлеб в воду. После всё-таки решил оправдаться.

– Беру всё для загара всегда на всякий случай – погода у нас непредсказуемая, вдруг внезапно прояснится.

Вова кивнул, сделав серьёзный вид – понимает. Хотя на самом деле просто не знал, что на это сказать.

– Хорошо здесь отдыхать? – спросил запросто, намереваясь всё-таки продолжить разговор.

– Отлично! – с пафосом воскликнул мужик. – А вы очевидно приезжий.

– Почему же, нет – местный! Просто не доводилось здесь бывать.

– Работали много?

– Ага.

– Ну, что же, здесь у нас не скучно. Клуб бездельников… Так что милости просим.

– Прямо клуб?

– Клуб!

– Приду посмотрю…

– Так как вас зовут? – поинтересовался мужик неожиданно, будто уже задавал такой вопрос.

– Вова.

– Значит будем знакомы – я Лукьян, можно просто Лук.

«Надо же – Лук, как смешно», – промелькнула у колдуна мысль.

– Всё, решил, точно приду, – выпалил он, будто правда принял такое решение только сейчас.

– К нашей компании подходите, у нас всегда веселее, – добавил Лук и продолжил своё занятие.

Хлеба у него осталось уже мало, а ненасытные утки продолжали с жадностью хватать свои порции. Вова-колдун ещё раз внимательным взглядом окинул это место – странное ощущение охватило его… Продолжительная магическая практика позволяла очень чутко улавливать всевозможную энергию, преобладающую где-либо. Здесь ему явно не понравилось. Благополучием точно не пахло, и люди сюда приходили далеко не процветающие. Но почему он это чувствовал, понять не мог – все, кого сейчас он здесь видел, были явно уникальные экземпляры, других не получилось бы сыскать во всём городе: пышущие здоровьем энергичные бабушки, никак не желающие смириться со своей старостью, милосердный сострадательный Лукьян, скрошивший уткам целую булку хлеба… Но может быть все они что-то скрывали? Может у всех у них была какая-то тайна? У каждого своя или одна на всех… Попытавшись отогнать эти мысли, Вова сосредоточился на пейзаже…

Здесь в самом деле было красиво.

Маленький круглый водоём удивительно напоминал своими очертаниями огромное блюдо, эдакую тарелку… Своим магическим воображением Вова представил, как к этой тарелке ночами подползает огромный монстр, и пьёт, пьёт из неё воду… Ещё будто бы ожидает, что вот-вот вместе с этой водой попадётся ему в безобразную пасть что-то особенно вкусненькое – например, какой-нибудь свежий утопленник, неосторожно пьяным купавшийся здесь накануне.

От этих видений Вова поморщился и отошёл от воды.

Берег вокруг водоёма весь зарос одуванчиками и клевером… Жёлтые бутоны едва-едва собирались раскрыться, так как лето только начиналось, и колдун представил, какой роскошный ковёр здесь будет всего через несколько дней. В ожидании сладких нектаров над полянами уже кружили пчёлы и бабочки. Наверное утрами здесь жужжали майские жуки, а в траве наверняка суетились муравьи и прятались гусеницы. Да, для насекомых здесь явно была целая галактика со множеством медовых соблазнов, на которые скорее всего у них была своя конкуренция. В общем, с виду атмосфера выглядела очень мирно. Наверное поэтому люди и тянулись сюда – не все же занимались магией и способны были уловить другое, не видимое глазом.

…Уходя с пляжа Вова тем не менее чувствовал, как совсем не хочется ему возвращаться сюда снова. Но сестрёнке всё же требовалась помощь, и чем раньше он выполнит её поручение, тем быстрее распрощается с этим недобрым местом. А значит надо было приложить все усилия и действовать, не медля.

По дороге зашёл в магазин, купил красивейшие пляжные плавки. В какой-то момент даже засомневался, не с претензией ли они на гомосексуализм. Но потом всё-таки взял, решив, что для эдакого пляжного подонка – самое то. Ещё зашёл в солярий… После сеанса записался на завтра. Решил, что такая подготовка хоть и совсем маленькая, но всё же настроит на нужный лад. Не мог он при этом знать, что задание своё получил не один, и в тот самый момент, когда исследовал пляж, его сестра обсуждала свою проблему ещё с одним человеком.

Глава 7. Опасность со всех сторон

С Вовой этот человек был не знаком и тоже не полагал, что будет на пляже кто-то с такими же целями, как у него. С женой олигарха они созвонились накануне и встретились прямо на детской площадке.

– Тебя даже не узнать, совсем светская дама, – заметил мужчина, увидев ту, с которой не виделись они много лет.

Она явно хотела промолчать, потому что привыкла в своей новой жизни игнорировать колкие замечания. Но потом всё-таки прошлое, которое и составляло порой человеческую суть, взяло верх и она ответила.

– А как же, – сказала высокомерно. – Образ жизни накладывает отпечаток.

– Согласен. На меня вот тоже наложил. Ха-ха! – отозвался её собеседник.

Жена олигарха не удержалась, тоже засмеялась – с такой же дерзкой манерой, как он. Мужчину звали Сергеем, и судя по внешнему виду, благополучие этой жизни его обходило стороной… В тяжёлом взгляде отпечатались моменты пребывания в местах лишения свободы. Крепкое мускулистое тело давало понять – готов он дать отпор кому угодно в любую минуту… А запахи курева и алкоголя, не сбивая с толку, напоминали лишний раз, как пахнут неудачи и самое дно.

– И с пьянками завязывай на время, – приказным тоном сказала женщина, после того, как объяснила непростую, стоявшую перед ним задачу.

– Да ладно, подумаешь, утром сделал пару глотков для тонуса, – оправдался тот.

– Ну-ну, рассказывай, от двух глотков никакого тонуса быть не может, один запах, – возразила собеседница.

И оба они опять загоготали.

– Возьмёшь удочку, прикинешься рыбаком, и ходи по пляжу целый день, лови себе золотых рыбок, – продолжала она.

– Сделаю, как скажешь, – кивнул он. – Сомневаюсь только, что такая рыбонька на меня клюнет.

Он рассматривал фотографию Милы.

Про себя думал, что с такой красоткой был бы не против в самом деле закрутить интрижку, а может быть даже повстречаться подольше… С его теперешней собеседницей они тоже были близки, но когда-то давным-давно. Можно сказать – в прошлой жизни. И эта жизнь от настоящего момента для Сергея отделялась двумя недолгими сроками тюремного заключения.

– Если честно, не хочу опять сидеть, – сказал он чрезвычайно серьёзно после многозначительного молчания.

– Ты и не сядешь, – приглушённо успокоила его бывшая подружка.

– С каких это пор за убийство перестали сажать? – сурово бросил он. – Ты что ли законы отменила?

– Никто ведь ничего не узнает. Ты не бери у неё номер телефона, а предложи проехать куда-нибудь прямо с пляжа – на озеро позови или в лес за грибами.

– Какие сейчас грибы? Лето едва началось.

– Ну, придумай что-нибудь! Замани куда-нибудь на безлюдье и там… Это… Бац-тяп-бум…

При этом жена олигарха сделала вполне выразительный театральный жест рукой. Собеседник кивнул.

– Понял. А дальше что?

– Вали оттуда поскорее.

– Найдут ведь… Вычислят. У ментов сейчас полно всего современного, и тут уж влепят мне по полной за преднамеренное убийство.

– В воду её брось или в овраг какой и буреломом закидай.

– Всё равно найдут.

– Ну, постарайся! Сделай! Для меня…

Эта последняя добавленная женщиной фраза будто что-то всколыхнула в душе уголовника…

Выражение его лица смягчилось, глаза он спрятал, потому что веки задёргались, заморгали часто-часто. Может вспомнил сидевший что-то из прошлого, а может подумал, что жизнь его могла сложится совсем иначе – вот даже, к примеру, с этой женщиной, которая стояла сейчас перед ним и просила о весьма непростом, даже больше – о невозможном одолжении. Если бы они остались вместе много лет назад, не случилось бы теперешней ситуации и этого разговора. Хотя и женщина эта наверняка не была бы так счастлива, как теперь – она прямо-таки сияла благополучием. Поэтому сто раз человек этот готов был поспорить с теми, кто сомневался, что в деньгах счастье – вот он пример, на лицо: счастье в самом деле в деньгах.

– Скажи хоть, как мой сын? – спросил Сергей неожиданно.

– Что именно ты хочешь знать? – уточнила она.

Теперь вся чванливость и спесь с неё слетели окончательно: женщина разговаривала по-простому и держалась слегка развязно, как прежде, будто не минули эти годы, разделявшие их.

– Он называет его папой? – теперь уже с робостью в голосе спросил мужчина.

– А как, по-твоему, он должен его называть?

– Значит ты сказала ему, что я умер?

– Неужели я должна была всем рассказать о нашей связи?

– Лучше бы забрал его у тебя.

– Ага, и после отправился бы прямиком в тюрьму.

– Тогда я не стал бы нарушать закон, устроился бы работать.

– Сейчас что тебе мешает?

– Не знаю, не хочу… Стимула нет…

– Вот-вот. Всё ему стимулы подавай. От этого и неудачи.

– Сама-то вон как хорошо прижилась… Ни дня наверно не работала, когда замуж вышла.

– А воспитывать детей, по-твоему, не работа?

– Ну, это же свой помёт.

– Ха, для кого-то может и помёт… Так вот чтобы один из них, который твой кровный сын, по-прежнему жил в достатке и ни в чём не нуждался, надо обязательно совершить то, о чём я прошу.

– Неужели всё так серьёзно?

– Серьёзней некуда… Если он надумает разводиться, куда я подамся с четырьмя детьми?

– Всё равно ведь не бросит их совсем… Алименты будет платить.

Жена олигарха помрачнела от этих слов, сжала пальцы. Взгляд её стал свирепым, как у озлобленной бродячей собаки.

– Не смей говорить мне об этом! Не смей даже думать так! – закричала она, и несколько прохожих оглянулись.