Как гончар Хани решил жениться

VI

Великий Визирь сам приветствовал приглашённых у ворот своего дома и проводил их в залы дворца. Одет он был в праздничную, но не роскошную одежду, чтобы не смущать своих гостей. На этот день он постарался отменить все городские дела, но заранее извинился, если ему придётся отлучаться на неотложные визиты посетителей. Он и на самом деле выходил пару раз на зов слуг, оставляя гостей предоставленными самим себе, но те быстро привыкли к радушному отношению хозяина и вскоре чувствовали себя в его доме легко и просто. Визирь Инсар предложил им осмотреть сокровищницу, в которой много лет собирались различные дары Городу и его правителю. Хани там восхитило богато украшенное оружие, а девушек больше впечатлили тончайшие ткани невиданных расцветок да заморские диковины – изделия рук иноземных мастеров. За этим занятием прошло несколько часов.

В очередной раз отлучившись на срочное городское дело, требующее немедленного решения, Инсар возвращался к гостям. На минуту он замер на пороге… Визирь внимательно разглядывал своих подопечных через неплотно прикрытые портьеры в проёме двери, и отчего-то невольный вздох вырвался у него из груди. Он стал уговаривать себя, что это всего лишь навеянные ему обществом молодых людей воспоминания о минувшей уже юности и что невольные мысли об утраченных возможностях вызвали такую не свойственную ему реакцию. Затем он подумал, что переживает за своих гостей, потому как взялся решать их дальнейшую судьбу, и, возможно, его страшит возможность ошибки. Но что-то новое, неуловимое так и осталось невысказанным самому себе. Он отогнал недостойные испытанного воина переживания прочь и с приветственной улыбкой вошёл в зал. Он позвал гостей в соседнее помещение, где уже были накрыты столы для лёгкой трапезы. Когда все яства, плоды и напитки были испробованы, заботливый хозяин предложил гостям совершить небольшую прогулку.

– Верхний Город построен на скале и сам весь практически состоит из камня. Разбить здесь сад было делом нелёгким и трудоёмким, зато сейчас я приглашаю вас посмотреть на результаты этой многолетней работы. Некоторые из растений я выращиваю сам. Ухаживая за ними, я отдыхаю от государственных забот, и, отвлекая меня временами от тяжёлых дум, живые ростки помогают мне сохранять ясность ума и души. Посмотрите, насколько мой сад отличается от пышных фруктовых садов Нижнего Города, и постарайтесь без насмешки отнестись к гордости его хозяина.

– Мы и в мыслях не посмели бы посмеяться, о Великий Визирь, но садик и правда бедненький, – Шамсия оглядывала невысокие деревца и редкие кустарники. – У нас такими же обрамляют дорожки в саду, только там они все усыпаны цветами.

– Тогда, возможно, на госпожу произведёт более благоприятное впечатление мой розарий? – ответил слегка задетый Визирь. – Для этого нам надо проследовать на солнечную окраину сада. Прошу!

– Нет особого превосходства в наших садах, повелитель, ведь там, где много воды и помогает сама природа, остается только следовать её предпочтениям и следить, чтобы сад не зарос сорняками. А тут каждое растение – плод человеческих каждодневных усилий, – Хани решил немного приободрить расстроившегося хозяина.

Шахрият вторила ему:

– Отец привозит из своих странствий немало редкостных семян и саженцев. Многие из них прижились у нас в кадках и вазонах, а значит, не требуют много земли и пространства. Уважаемый повелитель Инсар, когда вы посетите батюшкин дом, прошу выбрать из них любые, что вам понравятся. Быть может, так мы сможем хоть немного отблагодарить вас за гостеприимство.

Инсар молча принял предложение наклоном головы, но смотрел в этот момент почему-то не на Шахрият, а вслед Шамсии, уходящей вперёд по тропинке. Вскоре все они вышли на окраину сада, где вертикальные кипарисы замыкали его пространство неплотной стеной, позволявшей цветам избегать прямых палящих лучей солнца. Розы были необыкновенно хороши! Нежные бледно-розовые крупные цветы в капельках полива; тёмно-свекольные, с плотными тяжёлыми бутонами; кустовые, сплошь усыпанные мелкими пунцовыми розочками – и ещё сто разных видов. Цвета лосося, белые с алой окантовкой, чайные, цвета лимона и цвета граната. Аромат их кружил голову.

Вдоволь насмотревшись на это разнообразие и красоту, гости заметили невдалеке от розовой клумбы свободное пространство. За кипарисами виднелись две поляны разной величины. Вокруг той, что была больше и длинней, незамкнутым полукольцом шёл насыпной земляной вал, который при желании можно было застилать коврами и превращать в зрительные места. Вокруг меньшей поляны были вкопаны мраморные скамьи.

– Это место тоже подготовлено под посадку каких-нибудь диковин, повелитель? – спросил Хани, указывая на большую площадку.

– Скорее это что-то напоминающее античный цирк, гончар, – высказала свою догадку Шамсия.

– Совершенно верно! – обрадовался Визирь, – Обе эти арены предназначены для зрелищ. На большом кругу можно устраивать вывод лошадей, я бы и сегодня мог порадовать вас представлением всей моей конюшни. Но если выбирать под себя благородное животное из целой вереницы ему подобных, а плохих лошадей я не держу, то после этого надо бы и опробовать его на ходу, чтобы не нанести обиду. Значит, после левады должен был последовать выезд из Города, а на это мог бы уйти целый день. Так что в другой раз, друзья мои. А малая площадка предназначена для физических единоборств. И, если желаешь, Хани, мы могли бы сразиться в баншай10 или бандо11. Для первого ты можешь выбрать любое оружие из виденного сегодня. А для второго нужны исключительно собственные ловкость и сноровка. И не только умение наносить удары, но и способность уходить от них и избавляться от захватов.

Ещё раз с благодарностью вспомнив Учителя, Хани не стал отнекиваться, а честно признался:

– О Великий воин и повелитель! Я совсем не владею оружием и не посмею сразиться в баншай. А из бандо я знаком с базой девяти, но опыт мой настолько мал, что мне неловко выступать соперником бойцу такого высокого ранга. Но попробовать я не откажусь.

– Вот и отлично! Мы можем договориться даже о «мягком» поединке, когда соперники не касаются друг друга, я понимаю, что силы не равны.

– Нет, нет! Пусть поединок будет настоящим, я надеюсь, что моих знаний и силы достаточно для трёх минут боя, – улыбнулся гончар.

– Почему только один бой? – покачал головой визирь. – Будем сражаться до первого падения на землю. На моей стороне – опыт, а на твоей – молодость. Я пойду, распоряжусь, чтобы позвали начальника дворцовой стражи, он будет судить поединок. И пусть нам принесут пояса и масло для натирания кожи. Пояс из шерсти какого животного ты предпочитаешь?

– Пусть это будет тигр, мой повелитель.

– Тогда я выбираю чёрную пантеру, – и Визирь отошел к слугам, отдавая приказания.

Обе девушки удивлённо смотрели на смелого гончара. Все в Городе знали, какой степенью мастерства владеет Великий Визирь практически во всех известных способах борьбы, равных ему в этом не было. Но как по-разному сказалось в сёстрах это удивление.

– Зачем вступать в бой, если результат его заранее предрешён? – изумилась Шамсия. – Подобная смелость граничит с глупостью, как мне кажется. Зачем подвергать себя унижению, если знаешь, что сил твоих недостаточно, а соперник – великий воин?!

– Именно из-за соперника, сестра! – горячо возразила ей Шахрият. – Подумай, какому малому количеству людей выпадает право сразиться с самим Великим Визирем Инсаром! Упустить этот шанс – вот ошибка. Случай дарует Хани такую возможность, о которой можно будет вспоминать всю последующую жизнь: «Я боролся с самим Инсаром и выстоял…» Да пусть он выстоит хотя бы три трёхминутных боя. Да хоть один! Это уже большая победа, ведь она именно в достоинстве противника!

После таких слов Хани выстоял пять поединков.

VII

Но вот время стало клониться к закату, и первый день смотрин подошёл к концу. Все стали прощаться, а гости – благодарить хозяина. День получился таким длинным, насыщенным и запоминающимся, что все чувствовали не только благодарность друг к другу, но и ещё какое-то чувство общей, другим неведомой радости. Расставаться совсем не хотелось. Когда очередь говорить слова признательности дошла до Шамсии, она неожиданно растрогалась и совсем не похоже на себя обычную извинилась:

– Простите меня, повелитель, я была сегодня недостаточно учтива. И мне хотелось бы загладить мои промахи и сделать что-то приятное для вас.

– Не стоит, моя госпожа. Никакой вины за вами я не знаю, а умение говорить то, что думаешь, почитаю в людях за достоинство, а не за порок. И я уже счастлив, если смог доставить вам хоть минуту развлечения за этот долгий день.

– И всё же. Если я не причинила никакого расстройства вам, я рада. Но ваш бедный сад я точно обидела своими необдуманными словами, и теперь хочу извиниться и перед ним. Позвольте выпустить мою птицу на волю в ваших чертогах, Великий Визирь. Пусть сад наполнится её пением и простит меня.

– Я разрешаю вам всем называть меня просто господин Инсар, – визирь обратился ко всем своим гостям сразу, а потом снова посмотрел на старшую из сестёр. – И с благодарностью принимаю твой дар, Шамсия. Если певчая гостья не улетит в поисках лучшей доли, то она будет напоминать мне и о тебе, и об этом замечательном дне. И ещё… Хотя моё решение может показаться вам неожиданным, но я сообщаю вам о своём намерении сопровождать вас всех завтра к Великому Магу.

Вновь обретённые друзья удивленно переглянулись, зная занятость Великого Визиря в государственных заботах, но не посмели высказать своих сомнений вслух. Шамсия выпустила на волю пернатую пленницу. Та не улетала, но и не пела, возможно потому, что приближалась ночь. На сей раз все простились уже окончательно, но теперь всего лишь до завтрашнего дня.

И снова, проводив сестёр, Хани свернул к Учителю. Тот был где-то в глубине сада или в доме, и Хани молча устроился за столом и стал ждать. Он сидел под шелковицами и вспоминал события этого необыкновенного дня, пока Хаким не появился из сгущающейся синевы вечера.

– Здравствуй, Хани. Давно ли ты пришёл, я совсем не заметил этого. Ты не зовёшь меня в нетерпении, не ищешь по всему саду, переполненный желанием поделится? О! Это само по себе о многом говорит, сынок.

– Приветствую тебя, Учитель, и благодарю. Твои советы очень помогли мне сегодня. Но мне почему-то совсем не хочется рассказывать о прошедшем дне. Мне жалко отпустить этот день от себя. Я не готов им делиться. Даже с тобой. Не обижайся, прошу тебя.

– Ты просто взрослеешь, сынок, – спокойно произнес Хаким.

– Не знаю, но у меня какое-то странное чувство, будто меня разобрали на отдельные части. Какие-то из них мне знакомы и привычны, а другие совершенно новые и мной самим не изученные. А в целом – я уже не тот Хани, что прибегал к тебе два дня назад.

– Это начинается твоя собственная, и ничья больше, настоящая взрослая жизнь. И ничего страшного не случится, если сегодняшний вечер ты побудешь со всем этим наедине, – улыбнулся мудрый старик. – Если ничего необычного или неотложного ты не хочешь мне сказать, то ступай домой со спокойной душой.

– Из необычного только то, что Великий Визирь Инсар будет завтра сопровождать нас в походе к Великому Магу Кадиру. Это изумило нас всех, ведь он такой занятой человек. Он и так сегодня целый день освободил от государственных дел – ради наших.

– Да, это довольно странно. Могу только предположить, что за это время Инсар не сделал однозначных выводов, а любое решение он всегда принимает только в том случае, если у него на это есть достаточно оснований. Видишь, какого ответственного поручителя ты себе выбрал!

– Я пойду, Учитель. Не знаю, смогу ли заснуть этой ночью. Интересно, а они уже спят?

– Они?

– Ну да, они. Сёстры.

Дервиш задумчиво всмотрелся в своего ученика и сказал только:

– Ступай, доброй тебе ночи. И славного тебе дня!

VIII

Наутро, встретившись у входа в Средний Город, гончар и свита сестёр направились к Великому Магу. У решётки ворот они ещё издалека увидели не только ожидавшего их хозяина, но и раньше назначенного времени примчавшегося Великого Визиря, державшего под уздцы белоснежного скакуна. Похоже было, что он прибыл один, без сопровождения и охраны. Возможно, в честь покровительствовавшего ему вчера животного, принесшего победу в поединке, нынче Инсар одет был во всё чёрное. Простые ниспадающие одежды ничем не указывали на его высокий ранг. Только талия была подпоясана алым кушаком, что делало всю его фигуру ещё более стройной и молодой. За пояс был заткнут богато украшенный кинжал, единственная деталь, выдававшая в нем властителя. Вероятно, наряд этот был подобран не случайно, а с каким-то умыслом. Соображения удобства вряд ли были советниками при его избрании, потому что день обещал быть чрезвычайно жарким. Обе сестры выбрали себе в этот раз схожие наряды из почти прозрачного шифона, ровного тона, безо всяких узоров и вышивок. На Шамсии он был цвета лепестков мака, а на Шахрият – цвета утренней морской воды. Что до гончара, то вряд ли он задумывался всерьёз над такими тонкостями, как подбор одеяний, да и выбор его был не особенно велик, и он носил то, что больше соответствовало погоде.

Когда Великий Маг Кадир здоровался с гостями, выяснилось, что девушки ему хорошо знакомы, так как он находился в давней дружбе с их отцом. Подождав, пока все прибывшие поприветствуют Великого Визиря, Кадир велел слугам позаботиться о его коне. Как уже говорилось, жара становилась всё сильнее, и хозяин спросил гостей, не желают ли они остаться на воздухе, не проходя пока в душные покои. Любопытствующий взгляд сестёр уже, насколько мог, ощупал всё видимое пространство в поисках чудесных новшеств, которых всегда было в достатке в саду Великого Мага. Сам сад тоже достоин отдельного слова, потому как в Среднем Городе хоть и не было таких проблем с плодородной землёй, как в Верхнем, но воды вдоволь было только у тех жителей, которым повезло жить невдалеке от горных источников. Дворец Великого Мага находился совсем в другой части города, в центре, где сходились все дороги. Но маг на то и маг, чтобы невозможное делать обыденным. Целая сеть фонтанов, каскадов, оросительных каналов и различных водоёмов поистине была заслуженной гордостью Кадира. Гости любовались тёмными прудами с неподвижной водой, в тени свисающих к самой поверхности ив, сплошь заросшие круглыми листьями и цветами кувшинок. В зелёной глубине медленно двигались огромные красные и белые рыбины, а у берега сновали туда-сюда мелкие золотые рыбки. Осмотрели они и небольшой рукотворный, но стремительный, совсем как настоящий, водопад, сквозь белые струи которого мерцали на солнце искрами разноцветные драгоценные камни. Достать их было невозможно, так как поток не останавливался ни на миг. После отдохнули на скамьях в тени деревьев и, смеясь, сообща сочинили длинную касыду12 в честь хозяина. Хани, не очень искушённый в этом занятии, поначалу смущался, но Шахрият подсказала ему пару рифм, и, поняв принцип игры, гончар уже наравне со всеми участвовал в сочинительстве. Потом Маг и Визирь остались вести неспешную беседу, а молодые люди бегали между рядами кустов, пытаясь самостоятельно выбраться из причудливо созданных лабиринтов. Когда же все снова собрались вместе и подошли к целой веренице фонтанов, Шамсия уже не на шутку разрезвилась. Она бегала под самыми струями воды, обнимала неподвижные статуи с кувшинами и рогами изобилия в руках, и постепенно вся ткань её платья стала темнеть от воды и, промокнув, всё плотнее прилипала к телу. Неискушённый Хани отчего-то покраснел, Великий Визирь, наоборот, побледнел и нахмурился, а хозяин дома, как бы ничего не замечая, привычно ухмылялся в усы. Смутилась за сестру и Шахрият:

– Ты можешь простудиться на такой жаре, сестра! Мне кажется, нам нужно пройти в дом и обсохнуть.

– Нет, что ты! Мы ведь только начали веселиться! Я никуда не пойду.

Шахрият поняла, что надо пойти на хитрость:

– Ой! У тебя совсем растрепались волосы, Шамсия! – как будто только заметив такую неприятность, воскликнула она.

Это возымело действие, тем более что наблюдение было недалеко от истины. Девушка попросила отвести их туда, где можно было привести себя в порядок.

– Прошу всех в дом, – пришел ей на выручку Маг Кадир. – Тем более что наступает время трапезы, господа. Ведь мы всегда можем вернуться сюда, если не решим заняться чем-нибудь другим после обеда.

Обед был долгим и церемонным, но и он когда-то закончился. Великий Визирь молчал и хмурился, так что эту перемену в нём заметили уже практически все. А не нагулявшаяся всласть Шамсия зазывала всех обратно в сад, что совершенно не соответствовало настроению всё больше мрачневшего повелителя. Чтобы как-то разрядить обстановку, мудрый хозяин предложил гостям поиграть в настольные игры, коих у него был большой выбор, и на улицу больше не выходить.

– Давайте, друзья, потренируем память и ум, а подвижных занятий сегодня было и так достаточно.

– Нет, Великий Кадир, мы не осмотрели даже половины твоего сада! – настаивала Шамсия. – Там появилось столько новых фонтанов, которых я не видела раньше. Наверно, ещё немало секретов скрыто тобой среди зелени и цветов, и тайные гроты прячутся в искусственных скалах от наших глаз? Покажи!

Тут голос подал Великий Визирь:

– Давай, Хани, сразимся в нарды или го. А если ты предпочитаешь шахматы, то я тебе уступаю белые фигуры, а себе снова выбираю чёрный цвет.

Инсар всем своим видом показывал сейчас, что он в сад возвращаться не собирается. И ещё раз Хани вспомнил добрым словом своего Учителя.

– Но, повелитель, ни с одной из этих игр я не знаком. А начинать сейчас моё обучение с объяснений, как ходят фигуры, – удовольствие сомнительное не только для тебя, но и для меня. Так что в этом я вынужден тебе отказать, прости.

– Если господин Инсар пообещает играть в полную силу, не делая скидок на мой пол и возраст, то я могла бы составить ему партию в шахматы, – обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно, произнесла вдруг Шахрият.

Инсар, если и удивился, то не подал виду, а только сделал ей приглашающий жест, в сторону шахматного стола, стоявшего у открытого из-за жары окна.

– Одну минуту, мой господин, я только скажу несколько слов своей сестре наедине, если позволите.

Шахрият подошла к сестре, которая уже выказывала все признаки нетерпения, и стала что-то спокойно и размеренно вполголоса говорить ей, причём выражение лица Шамсии постепенно менялось, она становилась спокойнее и даже пару раз кивнула, как бы соглашаясь с услышанными словами. Воспользовавшись этим моментом, Великий Маг подхватил Великого Визиря под руку и увлёк в противоположную часть комнаты. С самого начала сегодняшней встречи на лице хозяина все время блуждала хитроватая улыбка, как будто он наблюдал некую пьесу, которую разыгрывали актёры на сцене, а вот сейчас наступило время и его реплики. Хани же сидел в глубоком кресле и ждал, чем закончатся переговоры, не слыша ни тех, ни других.

– Великий повелитель, я вынужден покинуть вас на некоторое время. Но это нам всем только на руку! – говорил тем временем хозяин гостю. – Ведь вам как никому известна цель этих совместных собраний. Всего через день мы должны будем решить судьбу двух молодых людей. И, хотя имя невесты держится в тайне, но вам я этот секрет открою! Речь идет именно о старшей сестре, если я, конечно, правильно понял её отца. Но пока это тайна! Великая тайна. От всех. Но не от вас. Так что вы позволите мне воспользоваться благоприятным моментом и вывести эту пару в сад на ещё одну прогулку, чтобы понаблюдать их наедине? Вам же не придется скучать. Надеюсь, вы приятно проведёте время с достойным противником. Ведь это я сам учил Шахрият игре в шахматы!

После разделения гостей по их интересам от былого недовольства Визиря не осталось и следа. Его лицо застыло в мраморном покое, не выражая более вообще никаких чувств. Вначале Шахрият приписала это сосредоточенности на игре, но после нескольких ходов поняла, что внимание её соперника находится где угодно, только не на доске. За время отсутствия остальных визитёров и хозяина они успели сыграть две партии, и обе выиграла Шахрият. Ей не в чем было упрекнуть Визиря, потому что он сдержал слово и играл, не поддаваясь, это она могла определить с точностью. Но и её заслуги в победе было немного, потому что взгляд Инсара постоянно отрывался от фигур и устремлялся в задумчивости через открытое окно в сад, откуда время от времени раздавались неразличимые голоса или отдалённый смех. А где в этот момент были его мысли, вообще неведомо. Благо вскоре все вернулись в дом, немного притихшие, возможно просто утомлённые.

– Великий Кадир, покажи нам своё магическое искусство, – попросила хозяина Шамсия.

– Девочка, я тебе много раз говорил, что магия требуется только тогда, когда надо повлиять на волю человека. Поэтому я считаю её применимой только к своим врагам, когда нужно изменить их замыслы. Для друзей же магию нужно использовать крайне осторожно и только тогда, когда не видишь иного выхода, и для их же блага. Сейчас магия не нужна никому из присутствующих, поверь мне.

– Нет, нет! Покажи, как ты делал, когда мы были маленькими.

– А-а-а-а-а, фокусы. Ну, это сколько угодно! – и Великий Маг, подумав, что и взрослым не мешает иногда окунуться в детские впечатления, начал с важным видом доставать из-за пазухи изумлённого Хани длинные нити бус, разноцветные платки и даже живую сову. Различные предметы бесследно пропадали в его руках и тут же появлялись в совсем неожиданных местах. Из запертых ларцов исчезали спрятанные в них драгоценности, а шарики из самоцветных камней возникали как будто прямо из воздуха и вскоре засыпали собой весь пол. Пустая хрустальная ваза на столе, всего на секунду покрытая шёлковым платком, волшебным образом наполнялась водой, вода меняла цвет, потом снова становилась прозрачной, а в конце в ней оказалась охапка свежесрезанных роз. Вызвав детские улыбки на лицах своих гостей, Маг Кадир пригласил всех в зал, где у него хранилась богатая коллекция музыкальных инструментов со всего мира. Теперь мужчины превратились в зрителей, а обе девушки демонстрировали им свои музыкальные способности. Они играли различные мелодии то вместе, то по отдельности или пели, аккомпанируя друг другу. Незаметно подкрался вечер.

IX

И вновь допоздна не спали в Нижнем Городе двое его жителей. Под шелковицами в саду Хани пересказывал учителю сегодняшний день, и повествование его было, по всей видимости, не радостным.

– Нет, Учитель, это нехорошее чувство! Это смесь злости с бессилием и чем-то ещё, чему я не знаю названия. Раньше со мной такого не было ни разу. Хочу забыть его скорее!