Тайна пролива «Врата скорби». Том третий
- -
- 100%
- +
– Какая ты кровожадная, баба Оля, – тут же отреагировал тракторист, – а если нам эта степь понадобится? А она уже отравлена…
– Чем она может быть полезной? – проворчала Ольга, – у нас у самих все есть.
– Не спорьте, – засмеялся командир, – есть промежуточный; я бы сказал, примирительный вариант. Сейчас купол испускает излучение, отпугивающее всю живность на километр вокруг. А сейчас (еще одно нажатие пальцем) зона уменьшилась до пятисот метров. Зона контроля не уменьшилась – ровно километр.
– А это не опасно, Александр Николаевич? – вступил в разговор доктор Браун, – влияние неизученного излучение на человеческий организм – это, знаете ли…
– Изучайте, – широким жестом разрешил Александр, – только снаружи. Внутрь ни одного лучика не пропускает сам купол. А вот если вот так…
Створки окна на пару мгновений раздвинулись, и тут же сомкнулись. Но и этого хватило, чтобы все в командном пункте заполнилось криками испуга и отвращения, а несколько человек даже ломанулись к закрытым дверям.
– Прошу прощения, – Кудрявцев погладил по голове жену, инстинктивно прижавшуюся к самому надежному месту во вселенной – к собственному мужу, – как говорится – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. В данном случае – прочувствовать.
– И вы, товарищ полковник, – первым догадался, конечно же, тракторист, – от каждого из нас выслушивали самые разные предложения, и передавали его пластмассе?!
– Не так примитивно, конечно, – рассмеялся полковник, – скорее это был обмен на уровне эмоций; желаний. Вот эти желания, немного откорректированные и конкретизированные, сейчас мы и видим.
– И мое? – к столу подошел, заслонив своей громадной фигурой половин окна, начальник охраны.
– Да, Боря, – кивнул командир, – смотрите!
Общее внимание опять обратилось к экранам, в одном из которых картинка поменялась. Граница отпугивающей зоны сузилось вдвое, в освободившееся пространство тут же вторглись аборигены этого мира, названия которому пока никто не нашел. Повинуясь команде полковника, изображение резко увеличилось, и вот уже возбужденный Холодов почти кричит:
– Да это же гиссарские бараны! Видите – курдюки сзади болтаются?! Если бы не крылья…
Передний баран, украшенный громадными закрученными в дугу рогами, вдруг отчаянно вскрикнул. Купол приблизил не только изображение, но и звук. С жалобны блеянием стадо посыпалось вниз, словно спелые груши под порывом ветра.
– Наткнулись, – как-то злорадно воскликнул Никитин – единственный пострадавший от «оружия» блеющего противника.
Никаких видимых повреждений овцы не получили. Подтверждая широко распространенное мнение о беспримерной глупости своего племени, стадо разбрелось вдоль незримой границы, и принялось неспешно пастись – благо, оранжевое пастбище простиралось на километры, и километры вокруг. Поменять что-то на экране командир не успел. Крайняя слева овца вдруг подняла голову, и коротко мекнула. Вот она заполнила весь экран, и… теперь Саша Салоед с ужасом и отвращением заорал:
– Это он – тот самый червяк!
– Ну, того твои коровы уничтожили, – успокаивающим тоном, – но картина действительно страшная. Особенно учитывая скорость, с какой эта тварь передвигается под землей.
– Так что…, – начал было спрашивать Левин.
– Да, – перебил его Александр, – зона отторжения распространяется и вверх, и под землю. Максимум – на те же полкилометра.
– Да сделай же что-нибудь, Саша!
Это Оксана отреагировала на выражение счастья в глазах овцы, заполнивших весь экран.
– Как скажешь… смотри, Борис – это, можно сказать, твоя разработка.
Картинка опять поменялась – теперь в квадрате панорамы умещался вся овца с поглотившим ее уже наполовину червем. А потом она вдруг наполнилась ослепительным светом. Словно кусочек яростного солнца откололся от материнского тела, и обрушился на степь – в четко очерченный квадрат размером два на два метра. Когда зрители проморгались, на экране чернел выжженный и запеченный до состояния гладкой корки участок земли, который вряд ли когда-то победит вездесущая трава. Он быстро менял цвет с иссиня-черного на серый, безжизненный; но, очевидно, продолжал пылать жаром. Так что ближайший баран – тот самый, рогатый – не посмел подойти к пятну, в которой не было ни грана плоти, ближе двух метров. Но и оттуда он, повернувшись, ловко оросил пятно экскрементами. От застывающей лавы вверх взметнулись облачка пара; комнату заполнил тошнотворный запах, и командир поспешил нажать очередные кнопки – одна из них отсекла от внешнего мира рецепторы купола, а вторая заставила натужно застонать систему вентиляции. Воздух в центре быстро сменился свежим, теперь лишь картинка с лопающимся пузырями; кипящим в местах попадания «грозных снарядов» камнем поражала воображение горожан.
Картинка медленно поплыла, увеличивая сектор обзора, и Холодов с умоляющей ноткой в голосе обратился командиру:
– Товарищ полковник, улетят ведь сейчас! Хотя бы парочку на обед!
– Никто не возражает?
Суровая жизнь последних девяти месяцев отучила всех от сентиментальности и добросердечия – направленных вне коллектива. Лишь Света Левина практически неслышно вздохнула. А Зинаида буркнула:
– Тогда уж четырех – чтобы и на ужин хватило.
Стадо действительно собралось взлетать. Но командир успел нажать на кнопку четыре раза, и в головах жертв – самых упитанных, на взгляд Александра – брызнуло крохотными каплями крови, и осколками черепной кости.
– Ну вот, – бесстрастно заявил командир, – сейчас отключим кое-какие функции, и тревожная группа с Холодовым во главе, может выгонять «Варяг». А остальные будут обучаться управлению центром. Главной причиной наших долгих бесед в течение месяца было именно это – знакомство (если можно так назвать) купола с вами. Именно вы владеете своеобразным паролем, который позволяет управлять пультом. Оксана, Бэйла, Таня-Тамара. Вы – первые. Надо успеть, прежде…
Полковник не закончил, но понятно было всем посвященным; да и не посвященным тоже – стоило только посмотреть на их животы.
Урок начался; многие – те, что не были заняты в этот час – остались в центре.
– Вот, – показал Александр на очередную кнопку, – это голосовой сигнал купола… (он улыбнулся) тридцать вариантов.
Центр заполнил такой знакомый всем голос Оксаны – с интонациями легкого отчитывания, и бесконечной любви, которые могла позволить по отношению к полковнику лишь его супруга:
– Объект в секторе «Север»; расстояние двести метров; удаляется со скоростью шестьдесят километров в час. Опознание – разведбот «Варяг».
– Здорово, – воскликнула другая «ученица» – Таня-Тамара.
Голос теперь был волнующим, с придыханием и чарующей томностью – таким, что Оксана с подозрением уставилась на Александра.
– Это она так с профессором разговаривает, – на всякий случай отодвинулся от нее командир, – а купол сам выбрал.
– Ну-ну! – с обещанием вернуться к этому вопросу в будущем вслушалась в сообщение Кудрявцева и замерла – как и все вокруг.
– Объект в секторе «Юго-запад, сорок девять градусов», – сообщил купол голосом Тани-Тамары, – расстояние девятьсот пятьдесят метров; приближается со скоростью десять километров в час. Опознание – неизвестен.
– Давай! – приказал командир, и пальцы Оксаны вполне уверенно забегали по клавишам.
Экран южной стороны остановился на одном из самых дальних секторов координатной сетки. Дальше купол вел объект автоматически. А объект – громадный, нелепый и несуразный, на взгляд знатоков военной техники, и одновременно ужасающий в своей массивности – медленно надвигался на город. Было что-то знакомое в этом танке, волокущем за собой прицеп размерами с целый вагон. Кудрявцев с облегчением вздохнул, вспоминая, когда за спиной Анатолий Никитин воскликнул – с какой-то веселой истеричностью:
– Вот он к нам и пришел: «Железный Капут»!
Глава 6. Анатолий Никитин. Здравствуй племя – младое… знакомое
Анатолий даже расхохотался. Грохочущее и изрыгающее клубы дыма железное чудовище один в один походило на карикатурный танк, созданный воображением русских кинематографистов в восьмидесятых годах двадцатого гвека. Командир в это время командовал Холодову о скорейшем возвращении; естественно, с добычей – разница в скорости «Варяга» и неведомого неуклюжего пришельца позволяла разведгруппе обернуться до города и обратно несколько раз. Полковник Кудрявцев, наконец, закончил инструктировать сержанта, и Никитин тут же подскочил к нему.
– Товарищ полковник, – жарко зашептал он, – а давайте по этому «Капуту» жахнем… изо всех стволов!
– Да ты что! – возмутилась прежде командира Таня-Тамара, наступая грудью на тракториста, – там же люди! Живые люди!
– Да я что? – тут же пошел на попятную Анатолий; он и сам понял, что был чудовищно не прав, предлагая выстрелить, – я же легонько – пощекотать. Проверить, так сказать, его тактико-технические характеристики.
Он скакнул угол, подальше от разгневанной никарагуанки, и уже оттуда наблюдал, как неспешно, но неотвратимо вырастал угловатый контур боевой машины. В какой-то момент сцепка – танк-вагон дрогнула и остановилась. Командир тут же пояснил:
– Я убрал режим маскировки; теперь наши «гости» видят вот это.
Один из квадратов в углу боковой, западной стороны осветился несколько иначе, чем все остальные, и Никитин в очередной раз едва сдержал изумленный выкрик. Кое-кто в зале удивления не сдержал; восторженно ахнул. Картинку словно снимали с того самого танка. Со стороны город с его надежным куполом сейчас выглядел замком из драгоценного мрамора, сверкавшим в нестерпимых лучах солнца. Панорамных окон, за которыми сейчас сидели и стояли наблюдатели, не было видно; город внешне был одной монолитной твердыней.
– Которой мог бы позавидовать не то что любой мраморный замок, но и стальной, и… и…
Сравнений в богатом воображении тракториста не хватило; их попросту не существовало – в чем их с утра убеждал полковник Кудрявцев.
В зал ворвался сержант Холодов. Доклада не понадобилось; командир лишь повернулся к Зине с немым предложением: «Твой выход, Зинаида Сергеевна». Повариха лишь отмахнулась:
– Успею! Девочки без меня разделают. А тут такое творится…
Творилось вот что. Танк внезапно окутался клубами дыма – словно двигатель внутри него натужно взревел, не в силах преодолеть какую-то преграду.
– Нет никакой преграды, – ответил на общий невысказанный вопрос командир, – просто я включил отпугивающее устройство – на расстоянии двухсот метров. Танку, конечно, по барабану. А люди внутри – если там действительно люди – вперед ехать не желают.
Рычащее чудовище на экране еще раз дернулось, и зарокотало совсем негромко; на холостом ходу. Ветерок быстро отогнал клубы дыма, и наступила относительная тишина. В зале тоже молчали. Никто не командовал, но это соревнование на выдержку, на крепость нервов, горожане выиграли. Крышка люка на башне танка откинулась; точнее, отворилась медленно, со скрипом. И в него один за другим ловко выскочили шесть фигур. Они выстроились не очень равномерной шеренгой вдоль незримой границы. Один даже протянул руку вперед, словно пробуя на ощупь эту саму границу.
– Вот это чутье! – восхитился Анатолий, прежде всего с заметной завистью разглядывая могучие мускулы незнакомца, которые выпирали из-под меховой одежки. Солнце палило немилосердно; это Никитин ощутил даже в заполненном свежестью центре.
– Здравствуй, племя – младое; незнакомое, – процитировал тракторист классика.
Дикарю, кстати, жара была нипочем. Он даже улыбался – широко и добродушно; совсем как…
– Виталька! – заорал Анатолий во всю силу молодых легких, отыскивая взглядом закадычного дружка.
Виталий Дубов стоял совсем рядом, и растерянно разглядывал собственное лицо на экране. Запачканное копотью; заросшее короткой бородкой, но его собственное!
– Ага, – своей иронией Таня-Тамара стряхнула общую оторопь, заполнившую зал, – вот по нему ты, Анатолий, и хотел стрельнуть!
«Виталик» на экране тем временем повернулся к сотоварищам, которые тоже узнавались, но не имели двойников в зале, и скомандовал – на вполне понятном русском языке:
– Стреляем.
Команда была немногословной, но вполне понятной. Таня-Тамара опять фыркнула: «Еще один стреляльщик!». Но Анатолий от нее лишь отмахнулся (в душе, конечно – не врагом же он был себе); он ждал реакции командира. И дождался; вместе со всеми.
– Ну что, – усмехнулся полковник, – пусть стрельнут. Один раз. Проверим надежность купола. А заодно, Анатолий, и технико-тактические характеристики их оружия. Складно излагаешь, товарищ рядовой запаса.
Никитин на всякий случай сделал виноватое лицо, но взгляда в пол упирать не стал; прежде всего, потому, что интересующий его квадрат располагался в самом верхнем левом углу Западного экрана. Впрочем, он тут же надвинулся на зрителей, заполнил собой весь экран. «Кино» было достаточно интересным. А актеры – вполне профессиональными. Процесс был расписан, что называется, по минутам. Двое, во главе с «Виталиком Дубовым» опять исчезли в танке. Вторая пара успела до того, как движок зашумел погромче и исторг наружу новые порции дыма, отцепить вагон, в котором уже скрылись последние «актеры». Танк дернулся вперед, освобождаясь от прицепа, а потом неуклюже повернул, и попятился назад.
– Зачем? – задал вопрос Анатолий, и тут же ответил и себе, и окружающим, – да у них же башню заклинило!
– Причем, с самого начала, – дополнил командир, – там один сплошной кусок железа – ни поворотной башни, ни наведения ствола пушки не предусмотрено. Вот они и ищут, где можно встать так, чтобы нацелиться в нужное им место.
– Это где? – чуть встревожился у стола профессор Романов, – у нас есть такие?
– Нет, конечно, – засмеялся полковник, – но визуально таким выглядит стык между куполом и нашим центром. Вот, глядите.
Танк действительно замер, заехав на какую-то достаточно крутую кочку. Теперь дуло нацелилось прямо в Анатолия, и его товарищей – так показалось трактористу. К «Железному Капуту» неслись на полусогнутых четверка дикарей. В руках они несли какие-то огромные черные куски; нетрудно было догадаться, а потом согласиться с командиром, безапелляционно заявившим: «Угольком топятся ребята!».
– «Топятся», – как правильно понял Никитин, – это означает, что и двигатель у них на угольной тяге, а может быть, и…
Орудие гулко бухнуло; во все щели из танка повалил особо черный дым, а Анатолий каким-то чудом проследил полет снаряда. Тот по пологой дуге шлепнулся где-то посреди купола, и поскакал по его гладкой поверхности, как громадная стальная лягушка.
– Стальная?!!
Болванка все-таки достигла основания командования центра, и, ткнувшись в нерушимую стену, развалилась на черепки, показав свое глиняное нутро. Внутри такого хрупкого снаряда была начинка – не тротил, не какая-нибудь зажигательная смесь типа напалма. Нет! Вокруг башни зажужжали, бешено пытаясь пробить толстое стекло, огромные осы.
– Ага, – отлегло от сердца тракториста, все-таки опасавшегося (совсем чуть-чуть) какого-то подвоха от выстрела, – старые знакомые!
– Действительно, – подскочил к экрану доцент Игнатов, главный по животному миру, – один в один, как те, что мы сожгли в Александрийском маяке. Хорошо бы, конечно, познакомиться поближе…
Поздно! Полковник Кудрявцев, очевидно, уже произвел какие-то манипуляции на пульте; сверкнули десятки коротких молний, и по гладкому куполу вниз, к травяному полю, окружавшему город, поползли тонкие струйки пепла – все, что осталось от грозных насекомых.
– Ну, – расправил плечи полковник, – теперь наш ход.
– Саша! – коснулась его руки Оксана, – ты же не будешь стрелять по ним. Там же наши…
– Насчет «наших» мы еще посмотрим, – командир свел брови в одну непреклонную линию, – но уничтожать их, конечно же, не будем. В крайнем случае, отгоним подальше. А пока…
Его палец глубоко утопил кнопку, и на месте вагончика, оставленного дикарями, вспух огненный цветок.
– Ну вот, – обреченно заметила Бэйла, которая все рассматривала через призму воинской рациональности, – теперь нам придется позаботиться об этих ребятах. Без угля им отсюда не уехать. А без танка далеко не уйдешь.
– Или бараны с коровами «разбомбят», – хмыкнул в поддержку снайпера Анатолий.
Он вдруг заподозрил, что командир специально уничтожил запасы топлива аборигенов – чтобы контакт состоялся в любом случае.
– Только теперь эти ребята сердиты на нас сильнее, чем даже осы, которыми они «угощают» противников.
Полковник услышал; усмехнулся.
– Ничего, – ответил он громко, чтобы слышали все, – что-то подсказывает мне, что ребята окажутся вполне адекватными; мы с ними еще подружимся. И тогда смонтируем им движочек покомпактней и помощнее. И батарею солнечную – на всю поверхность «Железного Капута». Вон они, кстати, и сами готовы к переговорам.
«Виталик Дубов» уже торчал из верхнего люка танка, и размахивал рукой с зажатой в ней белой тряпкой.
– Сразу бы так, – усмехнулся командир, и повернулся к товарищам, явно подбирая команду для первого контакта.
Толик сразу же оказался перед ним, и полковник Кудрявцев весело сверкнул глазами: «Куда же без тебя!».
– Никитин, – принялся перечислять он, – Алексей Александрович, Марио, и… Левины – оба. Итого со мной шесть. Их тоже как раз полдюжины.
Анатолий повернулся к другу, к Виталику, и пожал плечами: «Извини, брат, но не я выбирал!». Впрочем, по лицу Дубова было видно, что он совсем не горит желанием пообщаться с «родственничком». Тракторист опять повернулся к командиру:
– Заводить «Варяга», товарищ полковник?
– Не надо, Анатолий – пешком дойдем. Тут всего-то двести метров. А «Варяг» пусть будет наготове. Понятно, сержант.
Холодов рядом с ним вытянулся, бросив ладонь к шлему с открытым забралом.
– Теперь вам, – улыбнулся полковник сразу трем беременным красавицам, – втроем, надеюсь, справитесь с пультом. А лучше – не трогайте тут ничего. Ничего страшного с нами произойти не может. Попробуй, Оксана, отключи отпугивающее устройство.
Кудрявцева легко справилась с задачей, и командир, поцеловав ее в висок, первым вышел из командного центра…
Незримой линии в двухстах метрах от городской стены больше не было, но аборигены словно по прежнему чувствовали ее; не продвинулись к городу ближе ни на шаг. Они выстроились цепочкой – огромные, накачанные мускулами. Из разведчиков разве что Борька, да Света Левины могли посоперничать с ними мощью. Но напротив самого крупного из них, гигантской копии Виталика Дубова, стоял полковник Кудрявцев, и русский тракторист был уверен – в схватке один на один шансов у аборигена не было ни одного.
Выражение лица аборигена представляло сейчас собой причудливую смесь изумления, заметной почтительности, и некоторой досады.
– Это они из-за шлемов, – поделился Анатолий догадкой с командиром по внутренней рации.
Сейчас шестерка разведчиков была полностью отрезана от внешнего мира; ни один звук не мог вырваться наружу. Командир, помедлив, одним движением откинул шлем на спину. «Дубов» одобрительно хмыкнул – в то время, как один за другим откинутые шлемы являли лица остальных разведчиков. Никитин чуть замешкался; успел подумать, что такое сопровождение командир подобрал себе совсем не случайно.
– Все мы здесь из «бессмертных», – промелькнула мысль, – а значит, солнце нам не страшно. И микробы, которые, может быть, привезли с собой эти ребята.
Он поспешно сорвал с головы шлем, и по инерции поздоровался, совсем не подумав, что выступает поперед «батьки», то есть командира; и что это может аукнуться ему в будущем:
– Ну, здорово, братцы!
– Здоровей видали, – совсем по-русски ответил абориген, протягивая ему руку.
А потом, крепко стиснув ладонь Никитина, – в изумлении воскликнул:
– Ты не из семьи ли колдунов, парень?!
– Каких колдунов? – Анатолий от изумления даже не ощутил боли в крепко прихваченной руке.
– Великих трактористов! – «Дубов» даже поклонился в почтении, – механиков и создателей всех «Железных Капутов»!
Его речь была достаточно своеобразной, но вполне правильной. И ее прекрасно поняли все. А поняв, невольно закашлялись, скрывая смех – со стороны разведчиков. Кроме самого Никитина, конечно. Командир, наконец, взял ход переговоров в свои руки.
– Давайте сначала познакомимся. Я – полковник Кудрявцев, начальник города, в который вы почему-то начали стрелять.
– Я – Виталька Дуб, – гордо вздернул подбородок к небу старший шестерки аборигенов, – я командую походом русов к Железным горам.
– Виталька… Дуб…, – растерянно прошептал тракторист.
Комадир зацепился прежде всего за другое знакомое слово:
– Русы? И много вас? Или здесь все?
– Нас много, – выпятил могучую грудь Дуб, – и малая часть народа руссов вместе со мной сейчас несет великую миссию.
Эта миссия чрезвычайно заинтересовала Анатолия, однако он поостерегся вступить в разговор без разрешения командира еще раз. А вот профессору Романову – знал тракторист – без предварительного запрета разрешалось задавать вопросы. И Алексей Александрович своим правом тут же воспользовался.
– А что, Виталий… здесь есть еще кто-то, кроме русов?
– Есть, – кивнул абориген, – как не быть. И неандерталы, и африканы, и еврогеи…
– Еврогеи! – хохотнул, не выдержав, Никитин, – как у вас все просто, и… точно. Прямо в глаз. За что вы их так?
Дуб только пожал могучими плечами, словно говоря: «Да кто его знает? С древности так…». Профессор снова вскинулся, явно задумав спросить сейчас об этой самой древности, а может – о причинах, заставивших руссов оказаться здесь. Но не успел. В наушниках раздался тревожный возглас Бэйлы:
– Командир, стадо… Большое стадо. Летят прямо на город!
– Понял Бэйла, – ответил командир, – страхуйте… мы скоро заканчиваем. Если будут атаковать – уничтожить.
– Бэйла!? – воскликнул вождь русов, сделав движение, которое Анатолий расценил, как готовность поклониться, или даже рухнуть на колени, – сама королева жидовок-амазонок гостит у тебя, Полковник Кудрявцев?
Память у Дуба была, несомненно, хорошей; слух у супруги Анатолия тоже. В ушах разведчиков тут же зазвенел рассерженный, даже скорее гневный голос Бэйлы:
– Командир, можно я у этого здоровяка что-нибудь отстрелю… из винтовки?
Командир ответить не успел; точнее, выкрикнул, но совсем другое – скомандовал:
– Шлемы!
Забрало словно само собой отсекло Анатолия от внешнего мира. Он, наверное, самым первым выполнил команду; тело хорошо помнило жгучую боль от брызг бараньих экскрементов. А чем другим могла «одарить» высокие договаривающиеся стороны стая коров.
Мгновением позже и Бэйла спохватилась, выкрикнула:
– Командир, опасность сверху!
– Контролируй! – командир, к изумлению Анатолия, сам смотрел не вверх, как можно было ожидать, и как поступили остальные земляне.
Полковника больше интересовала реакция аборигенов, и Никитин тоже уставился; прежде всего, на Витальку Дуба. А тот не спеша вытянул из-за спины длинный сверток, которые в его ловких руках превратился в подобие зонта – куполообразного, закрывшего Дуба от небесной атаки по самую грудь. Шкура мехом наружу – что она могла противопоставить жидкости чудовищной разъедающей силы? Жидкости, за считанные минуты превращавшей металл в ржавую труху? Никитин почему-то поверил в надежность укрытия аборигенов. По одной простой причине – в спокойствии и Витальки, и его сородичей он прочел немалый опыт противостояния опасностям и невзгодам родного мира.
– А не из тех ли самых баранов содрали русы эти шкуры? – ухмыльнулся он сквозь забрало – глядя, как по завиткам мокрой шкуры стекают наземь потоки дурно пахнувшей жидкости, – хорошо, что запахи комбинезон тоже не пропускает!
Командир тем временем скомандовал:
– Бэйла, пугни коровок. Парочку можешь завалить – только чтобы на нас не упали.
– Есть, командир!
Это опять был голос уверенного в себе снайпера, и Никитин заполнился гордостью за супругу.
– Хотя, – в груди парня что-то защемило, – я ее люблю совсем не за это…
Дуб рядом подпрыгнул на месте и развернулся – к месту падения двух громадных туш; еще до того, как они грохнулись на траву. Он что-то крикнул; неразборчивое для тракториста, но вполне понятое сородичами. Аборигены помчались; явно каждый с четко намеченной целью. Анатолия больше заинтересовала та пара, что склонилась над ближайшей коровой с устрашающего вида ножами. А еще – с бурдюком, в который было бережно перелито содержимое вымени уже мертвых животных. Тракторист подошел поближе, почти любуясь их уверенными, отточенными движениями. Дуб принял у подчиненного кожаную (тоже мехом наружу) емкость объемом не меньше двух ведер бережно, как величайшую ценность. И, помявшись, подозвал Анатолия; открыл перед ним горлышко емкости. Тракторист сначала метнул взгляд кверху – там кроме неизменного солнца, уже ничего и никого не было. Потом повернулся к командиру, и только потом откинул шлем, на который сегодня не упало на капли жгучей жидкости.