Счастливое падение с высоты

Глава 12. СТО МЕТРОВ

Утро началось с мороза. Столбик термометра за окном показывал минус двадцать , но солнце светило ярко. Снег искрился, как битое стекло. Вера стояла на крыльце, опираясь на косяк. Ноги болели. Не так, как в первую ночь, когда она не чувствовала их вообще. По-другому. Теперь они горели, покалывали, стреляли при каждом движении.

Марат вышел следом, застегнул полушубок.

— Пройдёмся, — велел он.

— Куда?

— До туалета и обратно.

Вера посмотрела на тропинку. Сто метров. Ровно сто — она считала. От крыльца до дощатой будки в конце двора. Марат говорил, что зимой туалетом пользоваться нельзя — холодно. Но сегодня было тепло, по местным меркам. Минус двадцать, но без ветра.

— Не дойду, — испугалась Вера.

— Дойдёшь.

Он спустился с крыльца, оставив её одну. Вера смотрела на его спину, хромую ногу. Снег, который скрипел под тяжёлыми берцами. Марат дошёл до будки, обернулся.

— Иди, — крикнул он. И махнул рукавицей.

Вера сделала шаг.

Нога подвернулась. Она ухватилась за перила, удержалась. Второй шаг — левая нога слушалась хуже, ступня горела. Третий — она отпустила перила и пошла сама.

Снег хрустел. Воздух был сухим и колючим, как наждак. Вера прошла десять метров, остановилась перевести дыхание. Пятнадцать. Двадцать. Ныли пальцы — отогревшиеся, покрытые красными пятнами. Марат сказал, что обморожение заживает долго. Кожа слезает, раны болят, нужно беречь.

«Не беречь, — поправила она себя. — Учиться ходить».

Двадцать пять метров. Вера почувствовала, как правая нога подкашивается. Она попыталась перенести вес на левую — не успела. Колени ударились о снег, ладони ушли в наст. Холод обжёг запястья.

— Вставай, — приказал Марат. Он стоял в пяти метрах от неё, не двигаясь.

— Не могу.

— Можешь.

— Марат, помоги.

— Нет.

Она подняла голову. Он смотрел на неё сверху вниз, без жалости и злости. Ждал.

— Я упала.

— Вижу. Вставай.

Вера оперлась на руки, подтянула колени. Она попробовала встать на четвереньки, потом выпрямиться. Ноги не держали. Она упала снова. На бок, в снег.

— Не могу, — повторила она. В голосе было уже не отчаяние. Злость.

— Можешь, — спокойно ответил Марат. — Ты встала в лесу, когда я тебя нашёл. Ты ползла по снегу в одной футболке. А здесь у тебя валенки и фуфайка. Вставай.

Вера закрыла глаза. Снег таял на щеке, стекало за шиворот. Она поджала губы, упёрлась руками в наст и вытолкнула себя вверх.

Встала. Пошатнулась, но устояла.

— Иди, — приказа Марат.

Она пошла. Медленно, переваливаясь с ноги на ногу, как больная птица. Каждый шаг отдавался болью в ступнях, щиколотках, коленях. Но она шла.

До будки оставалось десять метров. Пять. Три.

Вера дошла. Остановилась, схватившись за доски. Дрожала — от холода, напряжения. И осознания, что сделала это.

— Молодец, — похвалил Марат. — Теперь обратно.

Она хотела ответить, но не нашла слов. Развернулась, посмотрела на избушку. Сто метров в другую сторону. Та же дорога. И ноги, которые уже не слушались.

— Не дойду, — прошептала она.

— Дойдёшь.

Вера сделала шаг. Второй. На третьем правая нога подкосилась снова. Она упала на колени, больно ударившись о намёрзший снег. Попробовала встать — не получилось. Ноги тряслись, не держали вес.

— Марат, я не встану.

— Ползи.

Она подняла голову. Он стоял в десяти метрах от неё, у крыльца. Лицо спокойное, руки в карманах.

— Ползи, — повторил он.

Вера опустилась на четвереньки. Опираясь на ладони и колени, поползла по снегу. Валенки цеплялись за наст, снег забивался в рукава. Она ползла и считала. Один метр. Два. Пять. Десять.

Руки замёрзли. Вера не чувствовала пальцев — тех самых, которые Илья сжимал до хруста. Но она ползла. Не вставала — сил не было. Просто двигалась вперёд, уже по-пластунски, перебирая локтями.

Марат не помогал. Стоял и смотрел. Вера проползла двадцать метров. Снег таял под одеждой, пропитывал фуфайку, добирался до кожи. Ей было холодно, больно, стыдно. Но она не останавливалась. Избушка приближалась медленно, по сантиметру. Вера не поднимала головы — боялась увидеть, как далеко ещё. Она просто двигалась: локоть-колено, локоть-колено.

Потом она заплакала. Слёзы замерзали на щеках, превращались в ледяные дорожки. Но она не останавливалась. Локоть-колено.

Марат отошёл от крыльца, пошёл ей навстречу. Прошёл мимо, остановился за спиной.

— Не останавливайся.

— Я не могу больше.

— Можешь.

Вера выползла на утоптанную площадку перед крыльцом. До крыльца оставалось десять шагов. Она не могла идти. Не могла ползти. Лежала лицом в снегу и дышала. Тяжело, с хрипом.

Марат подошёл, наклонился. Протянул руку.

— Вставай, — сказал он.

— Ты сказал, не помогать.

— Я сказал — до туалета и обратно. Ты дошла. Обратно доползла. Теперь я помогу.

Она взялась за его руку. Он поднял её легко, как пушинку. Вера встала на ватные ноги, опираясь на его плечо.

— Иди, — уже на много мягче сказал Марат.

Она сделала шаг. Второй. Третий. Он не отпускал, но и не нёс — только страховал. Так они дошли до крыльца.

Вера села на ступеньку, прислонилась к перилам. Дрожала крупной, судорожной дрожью.

— Зачем? — спросила она. — Зачем ты заставил меня ползти?

— Чтобы ты знала: можешь. Даже когда не можешь.

Он ушёл в избу, оставил её одну. Вера сидела на ступеньках, смотрела на свой путь. От крыльца до будки и обратно. Две сотни шагов, которые стоили ей тысячи усилий.

Сама. Упала, встала, поползла — но прошла.

Вера поднялась, вошла в избу. Марат стоял у печки, грел чайник.

— Я сделала, — срывающимся голосом подтвердила она.

— Да.

— Сто метров.

— Сто.

Вера села на лавку, стянула валенки. Ноги были красными, распухшими, но теплыми. Живыми. Она пошевелила пальцами. Больно, но пальцы шевелились.

— Завтра пройду двести.

— Не завтра, — ответил Марат. — Послезавтра. Завтра будешь отдыхать.

— Я не хочу отдыхать.

— Хочешь — не хочешь. Тело не обманешь. Отдыхай.

Он поставил перед ней кружку с чаем. Вера взяла, отпила. Горячо, терпко, горьковато.

Вечером боль вернулась. Ноги гудели, как после марафона. В пальцах стреляло, колени ныли. Вера легла на кровать, укрылась одеялом и заплакала. Не громко. В подушку, чтобы Марат не слышал.

Услышал.

Он зашёл в комнату, сел на пол рядом с кроватью. Не обнял, не погладил по голове, не сказал «всё будет хорошо». Просто сел и молчал.

Вера плакала, а он сидел. Она чувствовала его присутствие. Тяжёлое, надёжное. Как печка. И земля под ногами.

— Марат, — прошептала она сквозь слёзы.

— М-м?

— Ты зачем здесь?

— Сижу.

— Почему?

— Ты плачешь. Рядом кто-то должен быть.

— Ты не утешаешь.

— Не умею.

— А что умеешь?

— Молчать.

Вера всхлипнула. Вытерла лицо подушкой. Повернулась к нему. Глаза закрыты. Не спит.

— Спасибо, — она искренне поблагодарила его.

— Не за что.

— Есть за что.

Вера отвернулась к стене. Слёзы высохли. Боль осталась. Только она была другой. Вера закрыла глаза и уснула. Марат посидел ещё немного. Потом встал, подбросил дров в печку и вышел на крыльцо. Курить.

Ночь была морозной, звёздной. Снег скрипел под ногами. Он смотрел на небо и думал о том, что не ошибся. Эта женщина — не Алина. Она выживет.

И справится. С поставленной задачей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.