- -
- 100%
- +
Моему учителю, лучшему другу и отцу, посвящается.
Глава 1
Что я могу рассказать о парне по имени Манго? У древних римлян было для этого специальное слово. И переводилось оно как “мудак”. Но не подумайте, я не хочу клеймить и обсирать своего приятеля, и даже лучшего друга. Данное определение напрямую следует из философии самого Манго, которой зачастую придерживаюсь и я. По его мнению, все люди, живущие на планете, так или иначе, в той или иной степени являются мудаками. Причем необязательно у этого слова должен быть негативный окрас. Можно стать мудаком, не оправдав ожиданий общества, или круга своих знакомых, или просто заиметь такое ласковое прозвище среди самых близких. Кто-то мудак, потому что отказался от престижной работы, кто-то мудак, потому что рано женился, кто-то мудак, потому что неправильно паркуется, а кто-то просто мудак по жизни. Поэтому мудаком может оказаться любой человек в любой период жизни. Вы, я, и, конечно же, сам Манго. Возможно, он подсмотрел данную концепцию у Бендера из “Футурамы”, но лучше об этом спросить у него самого. Хотя вряд ли он ответит.
Мы мчались по трассе М-4, неподалеку от Ростова, в арендованном ярко-красном кабриолете Mustang GT, на дворе стоял неожиданно жаркий июнь, и настроение у нас было диаметрально разное. Мой спутник, которого я за последние несколько дней успел несколько раз возненавидеть, потягивал пиво, и неразборчиво подпевал песням, ревущим из динамиков. Ветер трепал лохматые копны волос Манго, которые всего несколько часов назад были почти полуметровыми дредами. Он полностью расстегнул свою гавайскую рубашку, вывалив на белый свет своё пузо, и наслаждался видом. Хотя, возможно его глаза были закрыты, я почти никогда не видел его глаз, поскольку одной из фишек его образа были зеркальные очки-авиаторы, которые он практически никогда не снимал. Ему они шли, подчеркивали его черты лица, не то индейца, не то монгола. Я же, стараясь сосредоточиться на дороге, проклинал всё на свете, включая свои светлые волосы, постоянно спадающие на очки. Но особенно я проклинал тот день, когда согласился на очередную спонтанную идею своего некогда близкого друга, бросить всё и рвануть в Крым на величайший концерт в истории. Кто будет играть на этом концерте, сколько это будет стоить, и какую именно футболку мне лучше с собой взять, Манго не уточнял, и не собирался. В этом был весь он. Никакой конкретики, и сплошная спонтанность. Любая авантюра, любая идея, какой бы безумной она не была, должна быть моментально реализована. И одна из таких идей и пришла в голову моему другу всего несколько дней назад.
Всё началось в Москве, где я имел счастье или несчастье проживать, работать, и по мере возможностей развлекаться. У меня в Москве своя квартира, красавица жена, и любимая работа в самом центре, в прекрасном офисе рекламной компании. Да, об этом я и забыл рассказать. После своего переезда из провинции, я потратил четыре года на обучение в университете по специальности пиарщика, и теперь ни о чем не жалею и ни на что не жалуюсь. Хотя поначалу было крайне тяжело. В первый год мне кем только не приходилось работать, чтобы оплачивать учебу, платить аренду за квартиру и банально не сдохнуть с голоду. Я успел поработать курьером, таксистом, сборщиком коробок и продавцом пылесосов. Но больше всего мне нравилось работать фотографом. Да, именно нравилось. Несмотря на небольшой заработок, я получал истинное удовольствие добираться в 6 утра до парка культуры и отдыха имени Горького, ловить рассвет, делать сотни фотографий одного и того же ракурса и выбирать из них лучшие. Так что опыт в подборе самых красивых и продуманных иллюстраций во многом помог мне продвинуться по карьерной лестнице в сфере рекламы. На двоих с женой мы смогли себе позволить отдельную квартиру, и впоследствии завести третьего. Многие гордятся и кичатся тем, что они сделали себя сами, построили карьеры и дома, и стали вполне достойными членами общества. Без лишней скромности, можно сказать, что мы были такими же, но мы этим не гордились, просто относились к этому как к обыденности. Кто, если не мы. Поэтому, во время переезда в новую квартиру, мы всё делали сами, своими силами. Даже высшую проверку наших с женой отношений, а именно поклейка обоев, мы выдержали достойно, лишь изредка прибегая к помощи друзей, когда нам самим было особенно лень. Но с наибольшим восхищением соседские тётеньки смотрели на нас, когда мы пёрли ванну на пятый этаж, невзирая на такую мелочь, как шестой месяц беременности. После этого наступили не самые простые, но самые счастливые девять лет. Мы с женой успевали развлекаться, строить совместные планы, и растить красавицу дочь. А потом появился он.
Манго нашел меня внезапно. Мы потерялись сразу после школы, а вот во времена самой школы мы были как кетчуп с майонезом. Причем майонезом был я. Если мне не изменяет память, наше знакомство состоялось во втором классе, и уже тогда мой кореш был, как бы это помягче, не от мира сего. Запустить в одноклассника камнем смеха ради – это к нему. Оставить на стуле учителя большую какашку – это к нему. Сделать татуировку в половину руки, пока мама на работе – это к нему. Перепробовать все сорта дурманящих растений в свои 12 лет – запросто. Лишиться девственности с сорокалетней соседкой – и всё в таком духе.
Он не представился в нашу первую встречу. Мы учились в параллельных классах, поэтому его настоящее имя я узнал не сразу. Правда он ненавидел свое настоящее имя, и поэтому, из уважения к нему, я не буду его озвучивать.
Прошло примерно лет десять или двенадцать, с нашего последнего разговора, и он был довольно странным. Последнее, что он мне тогда сказал, после нашей пьянки, было то, что он, наверное, поедет в какую-то экспедицию в Тибет, чтобы познавать себя и расширять сознание.
– Я, наверное, поеду в какую-то экспедицию в Тибет, познаю себя, расширю сознание. – Сказал он, и развернувшись, зашагал навстречу неизвестному будущему.
Теперь же, он нашел меня через соцсети. Сообщение не выглядело, как привет из прошлого, от одноклассника, или еще хуже, от одноклассницы, для которых внезапно, в уже среднем возрасте, стало жизненно необходимо узнать всё о людях, с которыми ты когда-то давно ходил в одно учебное заведение, и которые клялись в вечной дружбе. Сообщение выглядело примерно так: “Хай, старичок, сколько световых зим, я проездом в мск, айда заскочу”. Я даже не сразу понял, кто это, пока не открыл фотографию профиля. Фотке было уже больше двух лет, и на ней сиял мужчина слегка за тридцать, в панаме, с длинной шевелюрой, торчащей из под неё, на фоне водопада.
Примерно в таком же образе это чудо появилось на нашем пороге. Высокий, худощавый, с пучком дредов до пояса, в рубашке и с туристическим рюкзаком за спиной, который он, наверное, не менял еще со школы.
– Максимус! Старичоооок! Ебатьтяврот! – Протянул он, завидев меня.
– ААА! Здорова! – Закричал я, бросаясь к нему в объятия.
– Глянь, какой пузень наел!
– На свой посмотри! – Парировал я, собираясь добавить, что исправно хожу в зал.
– Ну вообще, десять лет прошло, а как будто вчера.
– Двенадцать. И ни на день не постарел.
Единственная, кто не обрадовалась такому событию, была жена. Она хорошо помнила Манго, так как мы все были с одной школы. И когда Манго тащил меня на очередное приключение, она тщетно пыталась быть моим голосом разума. Хотя, справедливости ради, она тоже была той еще оторвой, и редко, но метко участвовала в наших приключениях, чего потом очень стыдилась, и объяснялась за нас обоих с нашими родителями. Откровенно говоря, никому из членов моей семьи Манго не нравился, все говорили, что с ним ничего хорошего я не дождусь. Я был молод, глуп, никого не слушал, и единственное что меня волновало, это то, что с Манго было безумно весело. До тех пор, пока он не исчез.
– Манго, ты к нам надолго, или так, проездом? – Моя жена не питала симпатии к дредастому пришельцу, сидящему за столом в её столовой, но пыталась проявлять гостеприимство и радушие.
– Да как сказать, зайка, сегодня я здесь, завтра я там.. – Протянул пришелец.
– Ничего не меняется..
– Твоя, сука, правда, сестра!
– А чья еще, братишка ты непутёвый… Макс, не забудь, Анфису завтра к репетитору.
– Да, малыш – кивнул я.
– А потом в Леруа за шторами.
– Я говорил, не нужны нам шторы, с жалюзями и так нормально.
– Нет, нужны.
– Нет, не нужны. Под новые шторы придется покупать новые обои и ковёр. А ковёр я не отдам, он задаёт стиль всей комнате.
– Ой, ну и ладно..
На этом жена решила отлучиться на кухню. Возможно из-за того, что вспомнила о черничном пироге в духовке, который она готовила Анфисе, а может из-за дурманящего аромата волшебных трав, исходивших от Манго. Тем временем он сам перегнулся через стол и прошептал:
– Чувак, у вас тут прям ебать сериал про Люси, че случилось, че я пропустил?
– Бро, ты пропустил пипец как много.
– Ты что, где-то яйца успел потерять, пока меня не было?
– Это называется “остепениться”
– О боги…
– Я не услышал, где ты был всё это время?
Тут Манго решил уклониться от прямого рассказа. Вместо этого он задвинул целую тираду о том, как он познавал себя и Вселенную, и потерял счёт времени:
– Где я был, лучше тебе не знать, от скудости твоего сознания у тебя может лопнуть головушка, и твоей женушке, которая кстати до сих пор огонь, придется отмывать ваши шикарные паркетные полы.
Весь вечер я допытывал его, что это всё значит, но безрезультатно. Остальное время он пел песни нашей юности, я принес из кабинета гитару, и начал подыгрывать. Манго, оценив мой настрой, выхватил из кармана именную губную гармошку, которую он когда-то выиграл в шахматы у одного уличного музыканта. Попутно мы выпили, и практически погрузились в атмосферу упущенной молодости, когда Манго достал прозрачный пакетик, но поймав на себе грозный взгляд моей жены, убрал его обратно:
– Да, брат, не сильно у вас тут покутишь..
Он посидел несколько минут молча, с закрытыми глазами, потом вскочил, и громко декларировал:
– Спасибо, сестрица, было очень вкусно, приятно, не очень весело, но сойдет. Пора и честь мою знать, надо посрать на дорожку, и ретироваться.
С этими словами он развернулся на месте, и слегка шатаясь, пошел в сторону туалета, даже не спросив где он. В этот момент его качающаяся походка напомнила походку Джека Воробья.
– Капитана! – Вдруг выкрикнул Манго.
Я замер, пытаясь понять, к чему это, но уже через секунду переключился на свою благоверную. Она сидела за столом, взявшись руками за голову, и пытаясь не рассмеяться.
– Серьёзно? Вот серьёзно?
– А я причем? Столько лет ни весточки, ни словечка, а тут, как снег на голову…
– Ох.. – Она сложила ладони, закрыв лицо и нос.
– Да ладно тебе, все не так уж плохо. Вспомни школу, разве не весело тогда было?
– Обхохочешься..
– Ну.. ну вот вспомни хотя бы, как ему били татуху, как он плакал как девчонка…
– Хех, да, на улице наверное было слышно..
– Или как мы с тобой напились, а он спасал нас от буйного таксиста?
– Это когда он потом со своей Сашкой предлагал нам поменяться?
– Да, и ты даже была вроде не против, но тебя тошнило.
– Не была я не против, то есть, против я была короче, не выдумывай, это вот помню.
– А говорила, что ничего не помнишь…
– Ой, иди в баню…
– А помнишь, как ты поймала на концерте..
– Кстати о концерте.. – Из ниоткуда появился Манго, застегивая штаны.
– Так, посрал? Всё, свободен, давай, нам ребенка укладывать. – Сменила милость на гнев хозяйка дома.
Не успел наш сегодняшний внезапный гость помолиться за нас и нашу дочь, пожелать нам чтоб всё стояло и всё было, его уже вытолкнули за дверь, еле сдерживаясь от хохота. Остаток вечера мы, после того, как уложили дочь, допивали вино, болтали о прошлом, перемывая кости всем нашим старым друзьям. А убаюкивал я свою королеву песнями, которые тихонько играл ей на гитаре, как когда-то давно, когда мы еще были детьми.
На следующий день я повел дочь к репетитору, и не успели мы выйти со двора, как снова из ниоткуда выскочил вчерашний нарушитель спокойствия:
– Гладиатор Максимус.
– Благородный Манготип.
– А что это за чудесное дитя? – Он тут же расплылся в дедморозовской улыбке.
– Это моя дочь, та самая..
– Ах да,.. дитя…она просто чудо, как её зовут?
– Анфиса Максимовна, здравствуйте – Подала звонкий и строгий голос моя принцесса.
– А я дядя Манго – Не переставал улыбаться Манго.
– С каких пор ты стал дядей? – Начал подкалывать его я.
– Да с тех самых, как это дитя снизошло на эту грешную землю из междуножья твоей..
– Так, слышь, давай хоть не при ребенке моем.
– Ой, забылся, совершенно, грязный ротик, грязный ротик… – Он начал демонстративно бить себя ладонью по губам, и тут же переключился на молодую мамашу с малолетним сыном, проходившим мимо – Хотя я бы нашел, куда его применить…
– Так, Лис, наушники. – Анфиса тут же отреагировала на мою команду, и привычным движением заткнула уши наушниками, откуда доносился хэви-метал, возможно Black Sabbath.
– Оззи, первый сольник, классика. Ты прекрасный воспитатель.
– Ты, ебатьтяврот, чего хотел?
Манго глубоко вдохнул, развел руки в стороны, потом сложил их у лица, и начал шептать:
– Так, ебатьмяврот, чего я хотел, чего я хотел.. мира во всем мире, нового альбома Guns N Roses, стать лягушкой..
– Заебал, я серьезно, от меня ты чего вчера хотел?
– А, ну так и формулируй свой запрос точнее… – Он выдержал паузу. – Я хочу, чтобы ты отправился со мной в приключение, в такое, которое для таких как ты, бывает раз в столетие.
– И что за приключение?
– Концерт.
– Концерт?
– Концерт. Самый великий и самый крутейший концерт в истории мироздания.
– И где? И кто играть будет?
– В Крыму. На вершине Мангуп-Кале. А кто будет играть, сам увидишь.
– Опять ты со своими загадками…
– Иначе будет не так интересно…
– Слушай, я бы рад конечно, но наверное..
– Ебать, ну что ты ломаешься, раньше тебя даже уговаривать не надо было! Раньше я не успевал договорить, ты уже был готов на безумства, в своей любимой кожаной куртке на размер больше, с бутылкой пива, торчащим хвостиком и полными карманами энтузиазма!
– Мы были мелкими и тупыми.
– Бля, а сейчас что? Что изменилось? Состарился, или калекой стал? Или поумнел? Я знаю тех, кого даже это не останавливает от прыжка с парашютом! Давай, поссы против ветра, чувак, не будь таким, как все эти мудазвоны, кто сейчас проходит мимо!
Эти самые мудазвоны с удивлением оборачивались на нас, но как только находили источник этих слов, тут же поворачивались обратно, и устремлялись прочь.
– Мне надо подумать, поговорить с женой..
– Бро, тут нечего даже думать. Когда выпадает шанс, надо брать и делать. Пока ты будешь думать, уже внуков будешь нянчить, не успеешь оглядеться. Давай, пора возродить наш клуб.
– Ладно, посмотрим..
– По глазам вижу, что хочешь, гладиатор, вижу-вижу. А с сестрицей разберемся..
– Чего?
– Ну, можно запереть её в кладовке на пару дней.. Или напоить… у меня есть с собой..
– Ща как ёбну по лбу.
– Да шучу, старичок, шучу. Ладно, у меня еще есть пара дел на сегодня, надо увидеться с ещё парой призраков из прошлого. Свидимся. Будь здорова, дитя. – На слове “дитя” он буквально таял, и делал максимально мягкий голос, на какой был способен. Так, активно жестикулируя, Манго был таков.
Анфиса посмотрела на меня. Я утвердительно кивнул, и она сняла наушники.
– Всё слышала?
– Угу. – Хитро улыбнулся этот черноволосый чертёнок.
– Что думаешь?
– Думаю, тебе надо согласиться, тряхнуть стариком, он довольно веселый.
– Стариной.
– Да, стариной.
– Я тоже больше к этому склоняюсь.
– Но ты боишься мамы.
– Чего? Боюсь? Ну… может немножко.
– Думаю, она не будет против. Хотя когда её “против” останавливало самого упрямого человека на свете..
– Да, дочь, ты как всегда права не по годам. А еще умна и красива.
– Если хочешь, я могу замолить за тебя словечко перед мамой.
– Да? А взамен?
– Мороженое. После репетитора.
– Договорились. Шоколадное?
– Ты думаешь, можешь купить мое расположение шоколадным? Фисташковое.
– Ну, посмотрим, что можно сделать.
Мы обнялись, и продолжили путь в соседний двор, который с утра казался легким, непринужденным и недолгим. Теперь, прокручивая в голове мысли о том, чтобы всё бросить хотя бы на пару дней и рвануть в спонтанное приключение, грозило растянуть сегодняшний день очень надолго. Рядом, деловито мяукая, пробежал ярко-рыжий кот. Странно, подумал я, раньше такого кота в нашем дворе не было.
– Отец?
– Да, дочь?
– А что такое “епатярот”?
Глава 2
Вечером, уже после репетитора и моего сокращенного рабочего дня, мы с женой сидели, вкушали прекрасно разогретую пиццу и наслаждались нарезкой самых “кринжовых” моментов передачи “Час суда”. Я только закрывал лицо рукой, а моя благоверная смеялась до слёз.
– Ты какой-то угрюмый в последнее время.
– Да, работа, и не высыпаюсь.
– Начинаешь выгорать.
– Наверное, хотя не знаю. До конца так и не понял, что современные психологи вкладывают в это новомодное понятие…
– Уууу, начинаешь душнить, всё понятно…. Так, значит, сегодня я из тебя вытрахаю весь негатив…
– Мне нравится ход твоих мыслей.
– … А завтра пойдешь за билетами.
– Какими? Куда? В театр?
– Дурачок чтоли? Театр у нас в августе, и я их уже заказала. В Симферополь.
– Зачем в Симферополь? Погоди, так ты знаешь??
– Ну да, заходил ко мне этот придурошный.
– Что, прям на работу? В своем гавайском прикиде, с косяком в зубах, и барсуком подмышкой?
– Нет, а что, должен был прийти с барсуком?
– Нет, это мне просто вспомнилось…
– Ну-ка.. расскажи.
– Ты не хочешь этого знать.
– Нет, хочу! – По интонации было слышно, как она наигранно капризничает, и уже полезла на меня выпытывать информацию.
– То есть предлагаешь рвануть и спровоцировать стремительное развитие моего кризиса среднего возраста?
– Ну, у тебя он выше среднего.
– Смешно, прям обхохочешься. То есть ты не против?
– Ну, тебе определенно надо развеяться. Ты вон как сиял, когда его увидел.
– А ты не особо.
– А я-то что, он за тобой пришел. А мне как раз в радость от тебя отдохнуть.
– Ой, да ну тебя…
– Считай, что я тебе разрешила. – Она нависла надо мной, и её нежные черные волосы упали мне на лицо. – Но от меня ты фисташковым мороженым не отделаешься..
– Боже, я попал..
– Заткнись уже… – Она прижалась ко мне губами.
Следующий рабочий день обещал быть безмятежным, солнечным и спокойным, как и все предыдущие. В папке на моем столе лежали билеты на самолет, очередной довольный клиент покинул офис, босс одобрил мою челобитную насчет пары отгулов, и настроение моё ничего не могло испортить. Так я думал до тех пор, пока перед самым обедом к нам не ворвался клиент, представитель какой-то фармацевтической компании. Я вполуха слушал его презентацию, и на автомате перелистывал бумаги, которые мне подавала Маша, не самая способная, но очень трудолюбивая ассистентка. Так бы я и провёл эту презентацию на автопилоте, если бы до моего уха не долетело слово “вирус”.
– Простите, вы сказали “вирус”?
– Ну да, вирус. – Ответил мне немного неряшливого вида очкарик, в потертом пиджаке и склянкой какого-то порошка в руке. – Я битый час рассказывал вам о революции в фармакологии! И если бы меня не держали в приемной не пойми сколько времени, я бы успел рассказать вам гораздо больше о нашем прорыве в переработке вирусных инфекций в новую вакцину от полиомиелита, но судя по вашему наплевательскому отношению…
– Евгений Маркович, прошу вас, сядьте, успокойтесь.. – Попыталась урезонить его Маша.
Я сидел, не понимая, что происходит. Единственное, что крутилось у меня в голове, это то, что этот ученый уж слишком похож на американского госсекретаря, который также размахивал пробиркой с якобы сибирской язвой, доказывая, что Америка должна напасть на Ирак.
– Нет, я не успокоюсь! – Взорвался именитый учёный. – Когда я
добился успехов в исследованиях по афродизиакам из генома горилл мне говорили успокоиться! Когда я терпел насмешки от коллег, в работе над выведением лекарства от перхоти из кожи гиппопотамов, мне велели успокоиться, и только сейчас, когда наконец мы нашли финансирование, зарегистрировали товарный знак, и нам нужна медийная поддержка для распространения этого нового чудо-лекарства, вы, еле сдерживая смех, велите мне успокоиться??
Тут я уже не выдержал, поднялся с места, и направился к этому светилу науки. Он тут же ощетинился, взревел, и отпрыгнул назад:
– Не подходите! А то я за себя не ручаюсь!
За его спиной появился Валера, наш бесстрашный защитник, и сотрудник службы безопасности. Он попытался аккуратно положить руку ученому на плечо, но тот с диким визгом подпрыгнул на месте, развернулся, и склянка с порошком выскользнула из его руки. Она пролетела около метра, и с хлопком разлетелась об стол.
– Что было в пробирке? – Моментально и обреченно спросил я.
– А надо было меня слушать! Новый штамм птичьего гриппа, который при контакте с гидроксидом алюминия превращается в надежную вакцину от почти всех существующих болезней!
– То есть ты, упыреныш, принес к нам в здание смертельный вирус? – Начал шипеть я, и двигаться в его сторону.
– Ну как…см-смертельный…так, помучает диарея, кашель,..температура….смертность всего тридцать семь процентов..
– Да я тебя, сука… – Теперь уже меня ловил Валера, чтобы я случайно, на почве внезапно возникшей неприязни не убил этого гиганта мысли.
Следующие четыре часа мы выслушивали ругань этого недоделанного профессора, потом проходили санитарную обработку, сидели на карантине. Надо ли говорить, что мой отгул накрылся, и на самолет никто не попал. А окончательно настроение у меня испортилось, когда фигура в белом халате сообщила нам, стаскивая респиратор, что в пробирке оказался стиральный порошок.