Смертельное пирожное

Глава 1: Сладости и тайны

Если бы кто-то спросил Габриэллу Арчибелд о том, как она представляет свою жизнь после Академии Магии, она, пожалуй, вряд ли упомянула бы кондитерскую. Но так уж сложилось: в наследство от родителей она приняла этот дом в мирном провинциальном городке, случайно обнаружила в себе талант к выпечке, и вот, пожалуйста – молодая девушка уже открыла свою маленькую лавку на улице Святых Висельников.

Да-да, название улицы действительно вводило в задумчивость и вызывало массу вопросов. Ведь в тихом городке Кельне отродясь не водилось ни святых, ни висельников. Местные для этого были слишком нерасторопны. Но разве кто-то тут ожидал иной логики? По всей стране имелась привычка держать в обиходе улочку-другую со страшными названиями. Вот и Кельн решил не уступать.

Впрочем, Габриэллу название улицы волновало меньше всего. Кому какая разница, как называется место, если эклеры действительно божественны? Улица Святых Висельников, несмотря на своё мрачное название, была полна жизни. У местных этот уголок давно стал оазисом уюта и сладких радостей, где люди могли не только побаловать себя нежнейшими пирожными, но и поучаствовать в ежегодных ярмарках, прикупив всякой милой мелочи.

Её кондитерская была местом, где время будто останавливалось. Снаружи – будничный хаос, где старушка госпожа Хэвишем вот уже который день допрашивала своего кота о причинах его плохого настроения (конечно, кот молчал), а в лавке – тёплый свет, запах свежей выпечки и вечное ощущение, что вот-вот жизнь станет намного лучше, если съесть ещё один десерт.

Габриэлла знала это лучше всех, ибо сама регулярно «лечилась» пирожными. Впрочем, отследить это по её фигуре было практически нереальным – стройная, как тростинка, улыбчивая и загадочная блондинка. Повторюсь, уж если бы местные были чуть порасторопнее, то давно бы заподозрили в этом породистом лице ведьму.

В то утро, как всегда, её радовали постоянные посетители: мистер Лейтон, учитель в отставке, который считал, что пирожное с заварным кремом – это лучший способ восполнить утраченную энергию, и мадам Рудольф – женщина не первой свежести, зато с какой свежестью вкуса в подборе комплиментов к выпечке.

Габриэлла стояла у прилавка,слушала их разговоры и заворачивала пирожные в пакеты. На улице было так же мирно и спокойно, как всегда.

Даже госпожа Хэвишем, наконец, отпустила своего кота с допроса и направлялась к кондитерской за очередной порцией любимых макарунов. Всё было именно так, как должно быть в её жизни: ничего лишнего, никаких неожиданностей.

Когда-то ей хватило их с лихвой!

На стенах кондитерской висели милые картины с изображениями цветущих полей и деревенских пейзажей, столики были застелены кружевными скатертями, которые Габриэлла нашла на чердаке дома, оставленного ей родителями. В углу тикали старинные часы, а где-то под потолком висела хрустальная люстра, что отбрасывала тёплые солнечные лучи на витрину с пирожными.

Здесь всё было предельно ясно: пирожные – сладкие, чай – горячий, а посетители – разговорчивые. Габриэлла всегда знала, кто из них предпочитает эклеры, а кто – безе. Например, мистер Лейтон никогда не изменял своему любимому ванильному кексу, а мадам Рудольф регулярно брала два пирожных, убеждая себя, что второе – «для мужа».

Однако за этой картиной скрывался секрет, который никто не должен был узнать. Габриэлла вовсе не была просто хорошим кондитером – её выпечка всегда была… ну, чуть-чуть волшебной. Не настолько, чтобы отправить кого-то в мир иной, но достаточно, чтобы добавить людям настроения, или сделать день чуть-чуть лучше. И вот уже несколько месяцев никто в Кельне не замечал, что его жизнь стала слаще. Дословно.

Но, как известно, даже самые сладкие дни могут оборваться неожиданно – словно забытый на огне сироп. Дверь кондитерской распахнулась с такой силой, что Габриэлла едва не уронила поднос с пирожными. На пороге стоял Харл – известный своей угрюмостью офицер местной полиции. Его мрачный вид, казалось, предвещал не просто плохие новости, а целую бурю. Габриэлла была уверена, что Харл был единственным человеком в Кельне, который искренне не любил сладкое. Возможно, это было связано с его нелюбовью к любой радости в жизни.

– Габриэлла Арчибелд, – произнёс он громко и сурово, как будто перед ним был зал суда, а не уютная кондитерская. – Вы обвиняетесь в убийстве.

Тишина, что повисла в воздухе, была такой густой, что её можно было резать ножом. Все в кондитерской замерли – мадам Рудольф, мистер Лейтон и даже госпожа Хэвишем, которая в этот момент пыталась успокоить своего кота.

Габриэлла заморгала и усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку.

– Простите, что? – её голос был полон невинности и лёгкого недоумения.

– Ваши пирожные, мисс Арчибелд, – Харл говорил с такой уверенностью, словно пирожные Габриэллы были ядрами для пушки, – стали причиной смерти мага.

Теперь уже все взгляды были направлены на Габриэллу. Мадам Рудольф едва удержалась от того, чтобы не отложить своё второе пирожное «для мужа» подальше.

– Это какая-то ошибка, – ответила Габриэлла, немного напряжённо улыбаясь. – Я кладу в свои пирожные только муку, сахар и немного ванили. Если, конечно, ваниль теперь не считается ядом.

Харл продолжал стоять с таким видом, словно перед ним не девица с выпечкой, а закоренелый преступник.

– Маг был отравлен вашим пирожным, – произнёс он, отчеканивая каждое слово.

И тут, словно по сценарию какого-то абсурдного спектакля, в дверь кондитерской вошёл ещё один гость. Черноволосый и чернобровый Ариан Баррингтон, королевский следователь, появлялся, когда дело касалось чего-то по-настоящему важного.

Габриэлла слышала о нём – как же не слышать, если в таких городках, как Кельн, новости передаются быстрее, чем свежие булочки заканчиваются в лавке.В столице народ только думает, что в провинцию новости добираются с опозданием – не тут-то было!

Про Ариана Баррингтона знали все: этот мужчина был жесток, надменен и строг. Сколько преступников против короны он поймал, сколько дел он выиграл, в скольких женских романах использовался его образ!

Высокий, с идеально сидящим черным пальто, он окинул помещение холодным взглядом. В отличие от Харла, он не собирался сразу обвинять кого-либо. Баррингтон был человеком, который предпочитал сначала узнать все факты, а уже потом решать, кого вешать, а кого – оправдать.

И, глядя на него, невольно стоит задуматься, кто из них двоих окажется хитрее.

– Мисс Арчибелд, – заговорил Баррингтон. – Мне нужно поговорить с вами о вашем… хм, кулинарном искусстве.

Спустя каких-то пять минут Ариан Баррингтон сидел напротив Габриэллы, словно ястреб, готовый накинуться на свою добычу. Он был молчалив и сосредоточен, будто прикидывал, сколько раз её эклеры успели "нечаянно" отправить кого-то на тот свет.

Габриэлла Арчибелд, по правде говоря, знала, что её жизнь не будет настолько уж спокойной после Академии. Но обвинение в убийстве с помощью пирожных? Это был новый уровень абсурда, даже для неё.

Она пристально смотрела на королевского следователя, словно пытаясь угадать, насколько серьёзны его обвинения. Он выглядел как человек, который давно отвык от любого намёка на шутки. Черные волосы были аккуратно уложены назад, черные брови сдвинуты в мрачной сосредоточенности, и его идеальный черный плащ придавал ему вид человека, который даже дождь заставит испариться от одного своего взгляда. В общем, Баррингтон выглядел именно так, как ожидалось от человека, чей образ сотни раз использовался в романах о красивых, но жестоких следователях.

Тем временем, Харл, одетый в потёртую форму местного полицейского, угрюмо стоял у двери. Харл был не из тех, кто вызовет у кого-то уважение. Его постоянное хмурое выражение лица создавали образ человека, который попал в полицию только из-за своей упорной привычки следовать правилам. И сейчас это правило было одно: обвинить Габриэллу Арчибелд.

Харл, стоявший у двери кондитерской, мрачно наблюдал за королевским следователем, как страж, охраняющий самые важные секреты мира. Хотя, если подумать, его мрачность, скорее всего, была постоянным состоянием.

По ту сторону двери помощники офицера Харла уже окружили кондитерскую и принялись разматывать ленту, оповещающую о месте расследования. Габриэлла уже возмутилась этому факту – а кто снимать-то ее будет? Впрочем, другие служащие уже копошились на ее кухне и расфасовывали пирожные по пакетам для улик.

Девушка не сомневалась, большинство “образцов” осядет где-то в желудках служащих.

Габриэлла сцепила пальцы и старалась выглядеть невозмутимо. Это всего лишь недоразумение. В конце концов, она же не добавляла в пирожные никаких сомнительных ингредиентов.

– Мисс Арчибелд, – начал Баррингтон медленно, словно давая ей время осознать всё величие его слов. – Мы получили сведения, что один из ваших заказов… скажем так, привёл к печальным последствиям.

– Я слышала, – кивнула Габриэлла, не удержавшись от лёгкой усмешки. – Мои пирожные стали причиной смерти мага? Признаю, это что-то новенькое. Обычно от моих сладостей люди только радуются жизни, а не покидают её.

Баррингтон нахмурился, но ответил сдержанно, как человек, привыкший к подобным препирательствам:

– Мы знаем, что маг был связан с дворцовыми кругами. Его смерть привлекла внимание самого короля. И поскольку в его гибели замешаны магические силы, нам не остаётся ничего другого, как допросить всех, кто имел отношение к этому заказу.

Габриэлла почувствовала, как лёгкая дрожь пробежала по её телу. Конечно, она могла бы списать это на внезапно похолодавший воздух (который, конечно же, не похолодел), но прекрасно знала, что дело не в температуре. Дело было в том, что Ариан Баррингтон слишком близко подошёл к её самой большой тайне – той, что скрывалась за симпатичным фасадом её кондитерской.

– Мисс Арчибелд, – продолжил Баррингтон медленно, словно его речь была нацелена не столько на выяснение истины, сколько на создание драматической паузы. – Маг был отравлен. И все улики указывают на вашу кондитерскую.

Габриэлла вздохнула и слегка наклонила голову, как будто искренне задумалась, не пора ли ей стать драматичной героиней в какой-нибудь трагедии.

– Ну конечно, – сказала она с легким сарказмом, – мои пирожные убили мага. Надеюсь, вы хотя бы расскажете мне, за что именно этот маг так пострадал? Может, у него была аллергия на ваниль?

Баррингтон не улыбнулся. Разумеется, он не был из тех, кто бы оценил юмор, особенно когда дело касалось столь важных дел.

– Его звали Меридион Грикс, – произнёс он, не спуская глаз с Габриэллы. – Маг третьего уровня, приближенный к королевскому двору.

Имя Грикса заставило Габриэллу вздрогнуть. Это имя она знала. Не раз она слышала его среди тех, кто вращался в высших кругах, связанных с магией. Грикс был не просто магом, он был одним из тех, кто занимался опасными экспериментами с артефактами. Он был известен своими попытками создать что-то вроде… ну, зелья всевластия. Чистая легенда, разумеется. Но если Грикс и был отравлен, это значило одно – он стал слишком важен, чтобы его просто игнорировали.

– О, этот Грикс, – Габриэлла вздохнула и добавила с видимой усталостью. – Что же он натворил в этот раз?

Баррингтон наклонился ближе, как будто внезапно решил, что теперь точно добьётся её признания.

– Его нашли мёртвым после того, как он получил ваш заказ. Курьер доставил ему коробку пирожных. И когда он их съел… что-то случилось.

– Что-то? – Габриэлла приподняла бровь, придавая своей реплике ироничный оттенок. – Это что-то называется смерть?

– В его теле нашли следы магического зелья, – продолжил Баррингтон, не обращая внимания на её подколки. – И оно было смертельно. Но самое странное – его смерть была… медленной. Похоже, что зелье не просто убило его мгновенно. Оно действовало несколько часов, прежде чем он… перестал существовать.

Габриэлла замолчала, переваривая информацию. Зелье, убивающее медленно. Зелье, которое позволяло магу осознать, что он умирает, но ничего не мог сделать, чтобы остановить процесс. Её мысли вернулись в академию, к тем долгим ночам на факультете зельеварения, где она изучала подобные вещи. Но никто не знал об этом. Никто, кроме нескольких близких друзей, которые сейчас разъехались по разным уголкам страны. И, разумеется, Ариан Баррингтон не знал.

– Вы действительно думаете, что это сделала я? – наконец произнесла она, решив немного отвлечь его от темы зелья. – Ведь всё, что я делаю, – это сладости. И ничего больше.

Баррингтон выпрямился, его глаза сузились. Было очевидно, что он не привык к таким прямым отрицаниям.

– Магия, мисс Арчибелд, – сказал он тихо, – оставляет следы. И мы нашли их в вашей кондитерской.

– О, вы нашли мои следы магии? – Она усмехнулась и развела руками, делая театральный жест. – Ну так, конечно. Вы не знали? Я слегка волшебная пекарша.

– Не пытайтесь меня дразнить, – холодно ответил он. – Мы нашли что-то большее. Следы зелья, которые совпадают с тем, что убило Грикса.

Габриэлла внутренне сжалась, но внешне сохранила лёгкую улыбку.

– Так что вы предлагаете? – спросила она, сложив руки на груди. – Арестовать меня за то, что я… якобы случайно подмешала в пирожные смертельное зелье?

Баррингтон выдержал паузу.

– Пока что ареста не будет, – произнес он. – Но я ещё вернусь. И когда я вернусь, надеюсь, вы будете готовы рассказать правду. Ведь кто-то сделал это. И я уверен, вы знаете, кто.

Он поднялся и направился к двери, словно уже решил для себя, что этот разговор был лишь началом длинной цепочки событий.

Когда дверь за Баррингтоном закрылась, Габриэлла осталась сидеть в тишине. Снаружи помощники Харла по-прежнему двигались вокруг её кондитерской, собирая все возможные улики, которые могли бы связать её с этим преступлением. Габриэлла наблюдала за ними через окно и думала о том, что на этот раз её магические секреты могут выйти наружу, если она не будет осторожна.

Она тихо вздохнула и села за стол, обдумывая происходящее. Кто мог подстроить это всё? Кто знал о её прошлом?

Глава 2: Неожиданный визит

День Габриэллы начался с визита в полицейский участок, что само по себе уже не сулило ничего хорошего. Она бы предпочла заниматься чем угодно – готовить очередную партию эклеров, раскладывать розовые пирожные по витрине, наблюдать за жизнью через уютные окна своей кондитерской, – но вместо этого стояла перед кудрявым, но угрюмым липриконом-секретарем и с трудом сдерживала желание повысить голос.

Белое лёгкое платье, которое обычно так гармонично смотрелось в её кондитерской, здесь, среди мрачных стен участка и хмурых лиц служителей правопорядка, казалось неуместным. Возможно, оно подчёркивало её изящность, но вот беда – на фоне старых тёмных стен участка и равнодушного липрикона казалось, что она пришла на праздник в конце света. Привлекать внимание – это последнее, чего ей хотелось в данной ситуации.

Она стояла перед липриконом-секретарём, маленьким, рыжеволосым существом с огромными ушами, который явно наслаждался своей властью, несмотря на её крайне ограниченный характер.

– Я уже говорила, – повторила Габриэлла, сдерживая раздражение и пытаясь выглядеть как можно более уверенно, хотя в душе всё кипело. – Моя кондитерская пустует. Ваши люди повесили вокруг неё ленту, и теперь никто не хочет подходить даже близко. Люди боятся, что за обычную покупку кекса их арестуют. Это абсурд! Вы собираетесь что-то с этим сделать?

Липрикон прищурил глаза, явно смакуя момент. Его маленькие руки нервно потирали друг друга, словно он всё ещё обдумывал, стоит ли идти навстречу этой упрямой девушке.

– Мисс Арчибелд, – начал он своим мелодичным, но слегка скрипучим голосом, – я прекрасно понимаю ваше положение, но это не в моих руках. Приказ о запрете был отдан королевским следователем. Снимать ленту до завершения расследования – это всё равно что плевать против ветра. Никому это не нужно.

– Я угощу вас пирожным, если вы всё же решите рискнуть, – добавила Габриэлла, пытаясь найти компромисс. Конечно, она не собиралась подкупать его прямо, но почему бы не сыграть на его симпатии к сладкому?

Липрикон на мгновение задумался, словно представлял себе это пирожное, потом усмехнулся и потянулся к документам на столе. Его маленькие пальцы взяли один из листов, и он начал медленно писать что-то пером.

– Хорошо, – произнёс он наконец, оставив в документе несколько резких штрихов. – Я оформлю разрешение на снятие ленты, но учтите, это временная мера. Если следователь Баррингтон узнает…

– Он не узнает, – быстро перебила Габриэлла, поймав лист с разрешением, будто это был спасательный круг. – И если что, я сама с ним поговорю. К тому же, он ведь всё равно за мной следит, верно?

Липрикон не ответил, но на его лице было написано согласие. Он больше не стал спорить и только кивнул, явно про себя радуясь, что отделался от настойчивой посетительницы.

Получив разрешение, Габриэлла уже собиралась выйти из участка, когда её внимание привлекли голоса, доносящиеся из дальнего конца коридора. Она остановилась, узнав одного из них – это был Ариан Баррингтон, и он явно обсуждал что-то важное с офицером Харлом, который всегда выглядел так, будто его день начался с чашки холодного кофе и плохих новостей.

Любопытство взяло верх, и Габриэлла осторожно подошла ближе, стараясь не привлекать внимания. Она тихонько остановилась у двери и прислушалась.

– Грикс был не просто магом, Харл, – говорил Баррингтон с тем же хладнокровным тоном, который она уже начинала ненавидеть. – Он занимался артефактами, которые могли изменить магический баланс. Ты понимаешь, что это значит?

– Я понимаю только одно, – буркнул Харл, который явно был недоволен присутствием столичного следователя. – Ты думаешь, что без твоих "столичных методов" мы не справимся. Мы здесь и без тебя можем управиться.

– Это не так просто, – возразил Баррингтон, и Габриэлла представила его нахмуренные брови. – Меридион Грикс занимался исследованиями, которые выходят за пределы обычной магии. Его смерть не могла быть случайной. К тому же…

Баррингтон сделал паузу, словно обдумывал свои следующие слова.

– Ты что, правда веришь, что его могли отравить обычным пирожным?

Эти слова заставили Габриэллу вздрогнуть. Имя Грикса, мага, чьи исследования часто обсуждались в кругах магов, теперь было связано с её кондитерской. Это было невозможно. Грикс не мог быть настолько глупым, чтобы просто так съесть пирожное и умереть. Весь этот разговор заставлял её беспокоиться всё сильнее.

Харл, напротив, казалось, уже был на грани взрыва.

– Ты, столичный сноб, думаешь, что здесь всё так просто? Мы знаем, как управляться с магами. И не тебе, королевскому псу, указывать нам, как вести расследование!

Что было дальше, девушка не знала. Но кожей чувствовала, как за дверью поднялся поток магической силы и ей оставалось лишь посочувствовать Харлу. Дурак, надо же такое ляпнуть!

Но нужно отдать должное: офицер был либо крайне смел, либо крайне глуп, чтобы сказать такое королевскому следователю. В тайне Габриэлла думала, что его неприязнь к магу была даже не столько из-за его столичного происхождения, сколько из-за наличия у того силы. Сам Харл был пуст, как бублик.

Ни силы, ни даже внутреннего резерва, с помощью которого можно было бы затесаться в проклятийники.

Габриэлла отступила от двери, решив, что вмешиваться в этот спор ей точно не стоит. Не хватало ещё больше привлекать внимание Ариана Баррингтона. К счастью, её документ был уже на руках, и она могла вернуться в свою кондитерскую, наконец сняв ленту.

Немного позже, когда треклятая лента наконец была отлеплена от её кондитерской, Габриэлла, наконец, вздохнула с облегчением. Все это ощущалось как небольшая победа. Сначала в участке, потом с липриконом-секретарем, который неохотно выдал разрешение, а теперь и с самой лентой, которая мешала ей нормально работать. Её кондитерская вновь могла принимать клиентов. Но внутреннее беспокойство не исчезло – тень расследования всё ещё висела над ней.

Когда она аккуратно снимала последний кусок ленты, к ней медленно подошла госпожа Хэвишем, выгуливающая своего кота. С этой старушкой всегда было непросто. Она напоминала старую каменную башню – непоколебимую и безразличную к любым изменениям в мире вокруг неё. Но, как ни странно, кот был её противоположностью – маленький, пушистый и, кажется, обладал мнением на всё.В основном презирающим..

Госпожа Хэвишем всегда казалась местной достопримечательностью.

– Что, мисс Арчибелд, – начала она своим привычным, слегка скрипучим голосом, – уже не под следствием?

Габриэлла выпрямилась, потянув за собой последний клочок ленты, и быстро улыбнулась.

– Госпожа Хэвишем, побойтесь сил! Какое следствие? Мужчина просто подавился крошками, а местные маги уже спешат обвинить во всем простых дельцов. – Она постаралась, чтобы её голос звучал легко и непринуждённо, хотя внутри всё ещё закипала злость. – Ну разве может быть такое, чтобы эклеры – и смерть?

Старушка Хэвишем посмотрела на неё исподлобья, словно пыталась оценить, насколько искренни её слова, а затем перевела взгляд на кота. Этот кот – что-то вроде магического барометра, который всегда знал, кто врёт, а кто говорит правду.

Кот тихо мяукнул, и старушка едва заметно кивнула.

– Эклеры, может, и не смертельны, но маги… – начала было она, но замолчала, поглаживая кота. – Ладно, девочка, я всегда говорила, что твои руки – это дар. Знаешь, а этот Баррингтон… У него холодные глаза, но ума-то у него, возможно, поменьше, чем кажется. Он ведь не знает, с чем ты имеешь дело каждый день. Я-то верю, что у тебя всё будет хорошо. Главное – не сдавайся.

Эти слова прозвучали неожиданно. Габриэлла не ожидала услышать поддержку от госпожи Хэвишем, ведь та всегда была нейтральной и едва ли высказывала свои эмоции. Но сейчас, стоя перед ней с котом на руках, старушка выглядела почти дружелюбной.

– Спасибо, госпожа Хэвишем, – тихо сказала Габриэлла, слегка улыбнувшись. – Мне это важно.

Старушка кивнула и, не говоря больше ни слова, двинулась дальше по улице, кот величественно пыхтел на поводке.

Освободив кондитерскую от ленты, Габриэлла решила прогуляться до рынка. Вздохнув, она двинулась в ту сторону, где всегда можно было найти немного покоя в городской суете, заодно и пополнить запасы масла и других расходных материалов. Люди уже начинали приглядываться к её кондитерской – знакомые лица из города поглядывали в её сторону, явно любопытствуя. Это означало, что работа снова пойдёт, но ей нужно было отвлечься хотя бы на немного, чтобы собрать мысли.

Габриэлла неспешно шла по шумному рынку, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. С тех пор, как треклятая лента была снята с её кондитерской, она смогла хоть немного вздохнуть свободнее, но тревога продолжала преследовать её. В голове крутились вопросы: что же произошло с Гриксом? Кто мог подстроить всё так, чтобы её кондитерская оказалась в центре этого скандала? Но кроме вопросов, ей нужны были и более приземлённые вещи – масло, мука, сахар – для новых партий пирожных, которые теперь можно было вновь продавать.

Толпа людей наполняла рынок, как всегда. Продавцы громко расхваливали свои товары, а покупатели, большинство из которых Габриэлла знала в лицо, оглядывались по сторонам в поисках лучших продуктов. Эти улицы всегда были местом для общения, и даже в таких обстоятельствах Габриэлла любила здесь бывать. В запахах свежих фруктов и ароматов пряных специй можно было найти не только продукты для кондитерской, но и способ отвлечься от неприятностей.

Однако сегодня её спокойствие было кратковременным. Пока она выбирала масло на одном из прилавков, её взгляд случайно остановился на знакомой фигуре. Высокий мужчина в длинном чёрном пальто, стоящий чуть поодаль, наблюдал за ней. Ариан Баррингтон. Даже в толпе он выделялся своим холодным, расчётливым взглядом, и Габриэлла узнала бы его из тысячи.

"Вот же зараза," – подумала она, внутренне закатив глаза. Неужели он опять здесь, чтобы следить за ней? Неужели у него нет других дел, кроме как таскаться за ней по городу?

Но вместо того чтобы делать вид, будто не заметила его, Габриэлла решила подойти к нему первой. Пора было прекратить эти игры в прятки.

Она подошла к нему с уверенной походкой, её платье едва заметно шуршало по каменной мостовой. Баррингтон повернул голову, и его ледяные серые глаза остановились на её лице. Он не делал никаких шагов назад, но в его взгляде не было ни намёка на удивление – будто он был готов к этой встрече заранее.