Сыны Ардалиона. Креация тропы

Остановившись в шаге передо мной, он изучающе разглядывал меня и иногда, почти незаметно кивал, словно соглашаясь сам с собой. Его руки, туго обтянутые рукавами, расслабленно висели по бокам. На губах играла легкая улыбка. И во всем его виде сквозила сила и спокойная решительность.

– Что, не узнаешь? – вдруг усмехнулся он.

Значит, все-таки знакомы, с облегчением вздохнул я. Но вспомнить так и не смог. Действительно что ли, амнезия?

– Нет, не могу вспомнить! – признался я, кусая губы.

Он махнул рукой.

– Не переживай, – широко улыбнулся он и объяснил: – Это у всех так. Скоро войдешь в норму.

– У кого, у всех? – не понял я.

– У нас! – зловеще прошептал он и, видя мою растерянность, громко захохотал, закинув голову к верху.

Честно признаться, в тот момент я чувствовал себя единственным актером в этом бредовом спектакле, которому не дали текст роли. Говоря прямым языком, я вообще ничего не понимал.

– Я вас совершенно не понимаю. – Подумал, что будет лучше, если я буду вести себя с ним осмотрительно и вежливо. А то я видел, как он с пареньком обошелся.

Он перестал смеяться и наигранно тяжело вздохнул.

– Гальтен! – представился он и протянул мне руку для приветствия.

– Родион, – автоматически ответил я, пожимая его крепкую руку.

Затем он неожиданно притянул меня к себе и, похлопывая левой руке по спине, как-то очень тепло произнес:

– Здравствуй, брат!

Как ни странно, я почувствовал, что он мне действительно брат. Не биологический, а гораздо больше. По духу, что ли! Не знаю. Но что-то в этом было правильное и неправильное одновременно.

– Здравствуйте, – неловко пробормотал я, понимая в глубине души, что, возможно, он прав, но сопротивляясь этому.

Он отстранился от меня и, все еще держа мою руку, хмыкнул. Потом положил левую мне на плечо, и сказал:

– Зови меня просто Гальтен. И не беспокойся, скоро ты все узнаешь и научишься с этим жить.

– Что ты имеешь в виду? – не понял я.

Я уже начинал ощущать себя полным придурком. Столько вопросов я только в детстве родителям задавал.

– Потерпи! Скоро узнаешь! – отрезал он и, поворачиваясь в сторону леска, кивком пригласил меня идти за ним.

***

Парень все еще лежал там же, где и упал. Гальтенмун подошел к поверженному им же самим, Ульгаэлю, и поцокал над ним языком. Затем, указывая пальцем на его висок признался:

– Перестарался малость…

– Ничего себе, малость! – воскликнул я, всматриваясь в неровное красно пятно размером с пятирублевик. – Он теперь, наверное, неделю будет в себя приходить?

Пока я говорил, Гальтен наклонился над парнем и приложил большой палец к синяку. Подождал несколько секунд, подмигнул мне и убрал палец. Гематомы как не бывало.

– Как ты это сделал? – удивленно уставился я на него.

– Искусство! – вновь подмигнул он мне. И щелкнув пальцами над ухом Ульгаэля, прошептал:

– Уль! Вставай!

Я напряженно всматривался в лицо парня. В начале нашего, не самого хорошего знакомства, я плохо разглядел его. Но теперь отчетливо видел, что ему от силы лет семнадцать. Жаль парня, подумал я. Так получил от своего мастера, что до сих пор не мог очнуться несмотря на чудесное избавление от синяка.

Видя что его шепот не действует, Гальтен начал трясти Ульгаэля за плечи.

– Вставай писарь! – рявкнул он. – Хватит тут лежать. Я что до ночи буду с тобой возиться?

Крик Гальтена живо привел в чувство Ульгаэля и он, открыв глаза, удивленно смотрел то на меня, то на него.

– Ну, вот и хорошо, – уже теплее сказал Гальтен и подал руку Ульгаэлю. – Вставай; уже темнеть начинает.

И действительно стало немного прохладней и темней. Алое солнце почти скрылось за деревьями, даря нам остатки своего тепла. Не знаю, какая тут ночью температура, но то что мне было уже не жарко, это точно. Я немного поежился и посмотрел на встающего парня.

Отпустив руку Гальтена, он недоверчиво глянул на меня. Что-то бормоча он тряхнулся и полез в траву искать свой меч.

– Пойдем, – махнул мне рукой Гальтен и вошел в лес. – Мы здесь рядом остановились.

Гальтен шел первым, за ним я, а в хвосте плелся Уль. Он присоединился не сразу, поэтому отставал на несколько шагов. Я один раз оглянулся и увидел мрачное лицо и взгляд которым он сверлил мне спину. Чем я его разозлил, я так и не понял. Надо будет спросить у Гальтена, пока не поздно.

Лес, действительно, был лиственный. Хотя и состоял из незнакомых деревьев и травы с кустарниками под ногами. Приземистые ветвистые стволы соседствовали с высокими и прямыми, как столбы, деревьями.

Полностью зеленый, длинный гладкий ствол, без единой веточки, венчала крона из листьев синего цвета. А низкие деревья, в два человеческих роста, больше всего напоминали дубы. Форма листьев похожа, но больше и отливает тоже синим цветом. А его кора, просто что-то невообразимое. Красный, с черными опоясывающими полосами, ствол. Словно тигр, вставший на задние лапы и вросший в землю. Ветви длинные, как и корни, об которые я постоянно запинался, и витые, как девичьи косы. То и дело приходилось постоянно пригибаться и беречь глаза. А вот кусты и густая трава были абсолютно нормальными – зелеными и колючими.

Шли мы, буквально, минут пять по этому леску. За это время я успел понять, что ни когда в жизни таких деревьях не видел и ничего о них не слышал. Все эти мои выводы сливались в один большей вопрос: «Где я?»

Придумать, что ответить, я не успел. Увернувшись от очередной ветки, я вышел на поляну раза в три больше той, с которой мы пришли. Но это было не единственное ее отличие. Она была более вытянутой и полностью окружена деревьями. На одном ее краю плясал трескучий костер, а рядом с ним лежало два бревна тигровых деревьев. Я решил называть их так, пока не узнаю настоящего названия.

На другом краю поляны две стреноженных кобылы, грязно коричневого цвета, щипали траву. Неподалеку от них стоял небольшой деревянный фургон, размером с микроавтобус. Накрытый серым материалом, весь в пятнах, покосившийся и с торчащими ребрами основания крыши. Узкие, деревянные колеса, примерно метр в диаметре, с шестью деревянными палками вместо спиц. Сказать, что колеса кривые, все равно, что ничего не сказать.

Гальтен прошел прямо к фургону и, отодвинув с одной стороны полотно, легко запрыгнул внутрь. Я пошел, было следом, но потом решил пройти к костру и погреться. Воздух стал заметно холодней, и небо окрасилось в более темные тона. За спиной солнце рисовало закат.

Подойдя к костру, я сел на одно из бревен и протянул руки к огню. Люблю костер, еще бы чего-нибудь съестного на нем сделать и было бы совсем замечательно.

Мне, вдруг вспомнилось, как однажды, еще в бытность мою студентом, мы всей группой поехали на природу. Мы развели там такое пламя, что хотелось вокруг него бегать, плясать и петь. Как, кстати, многие и делали. А потом мы жарили на нем все, что было можно и даже то, что нельзя.

Одна девушка, из особо напившихся, пока никто не видел, сняла и бросила в огонь свой бюстгальтер. Но зачем она это сделала, объяснить позже не смогла, только хлопала глазами и пожимала плечами. Я-то понимал ее: она просто была им зачарована. И не удивительно, ведь костер достигал в высоту более двух метров. Он словно гипнотизировал нас своими красками, танцующими языками пламени и треском горящего дерева. Да…

Особенно сильно на нас влиял треск костра. Ну, по крайней мере, на меня. Он был похож на игру тысячи тамтамов на каком-нибудь ритуале африканских каннибалов. Все это было настолько нереально, что и сейчас я думал об этом как о сне.

Встряхнул головой, разметая остатки воспоминаний, увидел Ульгаэля, сидящего напротив меня на другом бревне. Я так сильно погрузился в свои воспоминания, что не заметил, как он прошел и уселся там. Он сидел, чуть наклоняясь к весело потрескивающему костерку, и что-то держал между вытянутых рук. Словно, показывал это огню.

Немного отклонившись в сторону, я прикрыл глаза от пламени и увидел, что он держит в руках свой кинжал. Небольшой, сантиметров двадцать, клинок с тонкой рукояткой и ромбовидным навершием. Он пристально глядел на кинжал и почти незримо шевелил губами.

– Что ты делаешь? – поинтересовался я.

Он не ответил, но я увидел, что он меня расслышал. После моего вопроса его руки напряглись сильнее и еще шире открылись итак выпученные глаза. На красном лице выступили крупные капли пота, и стало слышно его тяжелое сопение.

Что он делает?

Не дождавшись ответа, я сел ровно и вновь уставился в костер. И сразу же заметил в нем какие-то маленькие завихрения. Затем я услышал, как Ульгаэль напряженным шепотом что-то говорит. Но разобрать, что он шепчет, было трудно, ибо костер начал тихо завывать.

Мне совсем не понравился этот спектакль, поэтому я резво вскочил со своего места, пытаясь понять, что происходит. Моментально отойдя на несколько шагов за бревно, на котором сидел, я продолжил неотрывно следить за парнем. Не надо было ходить к гадалке, чтобы понять, что с костром творится что-то неладное. И уж даже дебилу бы стало ясно, что парень в этом как-то замешан.

Не переставая заворожено смотреть на костер, я увидел, что завихрения стали более плотными и начали с хлопками отделяться от костра и взлетать. Так над костром взлетели и зависли на уровне глаз, семь огненных шаров величиной с кулак. За ними стоял Ульгаэль, направляя, уже на них, свой кинжал. Костер ослаб и почти потух, словно из него отсосали энергию.

Шепот Ульгаэля стал еще громче и прерывистее. Было видно, как сильно он напряжен. Огненные шары наливались оранжевым цветом. Где-то рядом заржали лошади, но я даже не посмотрел в их сторону.

В очередной раз Ульгаэль прервался и со свистом выдохнул. Тут же три шара упали обратно в костер, и он полыхнул, оживая. У парня тряслись ноги, шепот стал срываться на неровный крик и еще два шара упали в костер.

Видимо Ульгаэль понял, что скоро не выдержит и потеряет контроль над всеми шарами. Поэтому он что-то крикнул и махнул в мою сторону кинжалом. Тут же оба огненных клубка с воем понеслись на меня.

Сам того не ожидая, я не пустился бежать, а встал прямо и вытянул перед собой руки ладонями к несущейся угрозе. Шары врезались в них и я тут же, совершенно не испытав боли, сжал руки в кулаки, тем самым, схватив их.

Меня окатила волна огня изнутри и бешеная ярость взыграла во мне. Я, не думая, подбежал к замершему Ульгаэлю и ударил ему в грудь ладонью. Буквально тут же, с боку в нас полетело голубое облако. Парень отлетел в кусты от моего удара, и облако пролетело мимо. А я на предельной скорости отскочил назад и слева заметил, на фоне фургона, человека. Он стоял не двигаясь, с раскинутыми руками и повернутый лицом в сторону нашего с Ульгаэлем поединка.

Я метнулся к нему и второй рукой ударил его в грудь. После моего удара, Гальтен, назвавшийся моим братом, с треском врезался в деревянный борт фургона и осел на землю.

***

Отойдя в центр поляны, я обессилено опустился на землю. Не спуская глаз с моих противников, пытался отдышаться и осмыслить произошедшее. Но на ум ничего конструктивного не приходило и поэтому, я просто отдыхал.

В голове было пусто. Я ни о чем не беспокоился и никуда не спешил. После горячки боя мной овладело апатичное безразличие. Я просто устал от впечатлений, выпавших на мою долю за последнее время. Мне было все равно, что со мной будет, поэтому я лег на спину и решил отключиться.

Однако, услышав хруст ломаемых веток и отчаянное ржание лошадей, быстро и, абсолютно рефлекторно, поднялся на ноги и огляделся. Будто не я только что решил забыть и плюнуть на все.

В округе ничего не изменилось. Только лошади запутались в кустах, убегая от страха.

Гальтен по-прежнему лежал без сознания у фургона. У парня, приютившегося в кустах, было видно только ноги.

А может быть они, совсем, не без сознанья, а умерли? Может быть… Я убил их!? После секундного шока во мне поднялась волна протеста и оправдания. Ну, и убил, так что из этого? Ведь они тоже пытались меня убить. Я просто защищался и все сделал правильно.

И все-таки я чувствовал, что это совсем не правильно. Я побежал к Ульгаэлю и перепрыгнул кусты, забыв о всякой предосторожности.

В тусклом свете все нарастающих сумерек я увидел валяющегося на траве Уля. Его голову скрывали поломанные ветви тигрового дерева. Руки раскиданы и поцарапаны, а на груди сквозь порванную блузу светилось желтое пятно. Оно медленно мигало в такт с дыханием Ульгаэля.

Живой!

У меня словно гора с плеч свалилась. Только вот, кажется, что дыхание его замедляется и пятно реже мигает. Что же делать?

Я вспомнил, как Гальтен приложил свой палец к виску Ульгаэля, еще на той поляне. Но что он при этом делал, я же не знал. Плевать! Для экспериментов было самое время!

Приложив правую руку к мигающему пятну, почти полностью закрыл его своей ладонью.

– И что дальше? – хмыкнул я вслух.

Пятно явно не исчезало. Тогда я попробовал закрыть глаза и мысленно представил себе, как пятно перетекает в меня. И сразу же ощутил тепло под рукой. Подождав так немного, я убрал руку и не заметил ничего напоминающего о такой необычной травме. Прислушался к дыханию парня и вздохнул с облегчением: дыхание ровное, пусть и не сильное.

В голове немного прояснилось, и я решил вытащить Ульгаэля на поляну. Выломал и откинул ветки в стороны, закрывающие его голову. Предварительно ощупав его, отметил, что переломов вроде нет. Цел и невредим. Ушибы и ссадины не в счет.

Подсунул под тело руки и легко поднял его. Я даже удивился, насколько он оказался легкий. Не тяжелее упитанного щенка сенбернара. Без усилий, на вытянутых руках вынес его на поляну и положил на траву рядом с гаснущим огнем. Затем автоматически подбросил в костерок поленьев из лежащей неподалеку кучки и направился в сторону Гальтена.

***

На его груди тоже мигало желтоватое пятно, но чаще и сильней. Что это могло означать, я не знал, поэтому решил делать то же самое, что и с Ульгаэлем. Когда пятно исчезло, я почувствовал себя еще лучше и бодрее. Словно я вернул свои силы, отдав их перед этим.

Определив на глаз что у Гальтена нет сильных повреждений, так же легко поднял его. А вот это уже действительно было странно!

Почти двухметровый мужик, не хилой комплекции, а весит будто девчонка. На руках отнес его к Улю и положил рядом. Когда голова Гальтена коснулась мягкой травы, он пришел в себя. Открыв глаза и посмотрев прямо на меня, он вяло улыбнулся и хрипло произнес:

– Как Уль?

– Живой, вроде, – пожал я плечами.

– Помоги мне встать, – сказал он, протягивая мне руку. – Надо его осмотреть.

Я подал ему руку и потянул на себя. Никогда не замечал за собой такой силы! Видимо Гальтен тоже не ожидал от меня такого. Он удивленно посмотрел на меня, хмыкнул и покачал головой. Затем он потянулся, попрыгал, пару раз присел. Закончив гимнастику, прочистил голос и смачно плюнул.

Уже второй раз он наклонился за сегодня над Улем, поводил над ним руками и, вздохнув, констатировал:

– Дурак!

Не знаю, кого он имел в виду, но надеялся что не меня.

Щелкнув над парнем пальцами, он потряс его за плечо и позвал по имени. В этот раз Уль открыл глаза мгновенно, словно ждал знака. А увидев меня, как-то немного вжался в землю. Я прочитал в его глазах страх и почему-то разочарование. Смутившись, отвел свои глаза в сторону.

– Значит так! – твердо сказал Гальтенмун, выпрямляясь. И дождавшись, когда встанет на ноги Уль, продолжил чеканить слова: – На сегодня развлечений хватит! Теперь мы все ляжем спать и обо всем поговорим завтра.

Затем он повернулся ко мне и сказал, что около фургона лежит плащ для меня. И что я могу его взять, и, не беспокоясь ложиться спать: он обо всем позаботится. Ведь мы теперь друзья.

Мне не хотелось говорить ему, что я не доверяю им обоим одинаково. Однако страха я не чувствовал. Поэтому, не оборачиваясь, пошел к фургону и поднял плащ. Закутавшись в него, я сел и прислонился спиной к колесу, так чтобы видеть моих новоявленных «друзей».

В голову лезли мысли, дикие и неправдоподобные. На вроде того что я на другой планете или в другой реальности. А может быть, просто сошел с ума. Чем не вариант? Хотя об этом еще рано судить, возможно, я повредил голову и вижу совсем не то, что есть на самом деле. Об этом, конечно стоит подумать, но не сейчас. Больше всего меня поразило осознание того что я слишком равнодушно все воспринимал.

Меня не шокировало то, что произошло. Жуткие игры Ульгаэля с огнем, мечи и странные одежды. Конечно же, деревья и нетипичные для современности фургон и лошади. Человек, которого я не знаю, назвался моим братом. И черт меня подери, если это не так. Так что же со мной произошло? И где я? Ответов мне взять было неоткуда, значит, придется ждать, когда они сами появятся.

Я тяжело вздохнул и поерзал по земле, ища более удобное положение для своей задней части. Сон, который должен приходить к уставшим людям незамедлительно, меня почему-то игнорировал. Поэтому я сидел, глядя в самого себя, вспоминал, что я сегодня видел и более того, совершил и приходил к неприятному выводу: кажется, я вляпался в скверную историю.