Медвежий Кряж. СЕРЕБРО-НОЖ
- -
- 100%
- +
– Меня Милица пригласила к себе сегодня вечером к восьми, хочет о чем-то поговорить, – понизив голос до шепота произнесла я. – Мне немного страшновато идти одной через лес в столь позднее время, ты сможешь сопровождать меня?
– Ладно, – он коротко кивнул.
– Я загуглила адрес, она живет где-то на горе…
– Я знаю, где она живет, – сказал он.
– Тогда нам нужно заранее встретиться, чтобы пойти вместе, – предложила я. – Только не знаю, в каком месте тебе будет удобнее.
– Ну, за часовней можно, – ответил он, пожимая плечами. – Идите от неё прямо к горе через небольшой перелесок и по ступенькам подниметесь по склону до столбов, издалека увидите их, там и встретимся.
– Полвосьмого? – уточнила я время.
– Хорошо, – кивнул Арсен.
Он забрал свою тетрадь и выложил на стол смятые купюры.
– Это что? – строго спросила я, уставившись на деньги.
– Триста рублей. Юрий просил передать, он очень извиняется, – ответил Арсен.
– Какой Юрий? – не поняла я.
– Таксист. Ну, тот, что не довез вас, – пояснил Арсен. – Ну, на темно-бордовой «Ниве». Толстый такой с багровым лицом.
– Ааа… – протянула я. – Но как? Как он вообще мог передать тебе эти деньги?
– Очень просто, – ответил Арсен, поднимаясь со стула, – я его случайно встретил в Заболотном и спросил. Вот он и вернул и ещё прощение попросил.
– Как-то с трудом в это верится, – сказала я, подозрительно посмотрев на Арсена.
Он усмехнулся, забрасывая рюкзак на плечо.
– Возьмите деньги, Анна Николаевна, и не думайте ни о чем, – ответил он, – до встречи у часовни.
С этими словами он повернулся и бодро вышел из аудитории.
Когда я выходила из дома, солнце уже клонилось к горизонту, подкрашивая алым перистые облака. Похоже, погода всё-таки решила основательно начать портиться. И что за привычка у этих веждов назначать встречи на закате?
Я закрыла дверь на ключ и на всякий случай дернула за ручку, и вдруг из-за кустов выскочил черный кролик. Зыркнул на меня алыми глазами и вновь удрал под полуголые ветви. Следит за мной что ли? Я не могла сказать наверняка: тот самый это был крол, что так нагло шарил ночью по моему дому, или нет; может быть, тут целое нашествие кроликов – ускакали от нерадивого хозяина и теперь рыщут по всей округе. Я слышала, что они мастера делать подкопы и сбегать из крольчатников. Но всё равно, при виде его мне стало как-то не по себе.
– Глупый страх, – прошептала я самой себе и отправилась в путь.
Время я рассчитала так, чтобы прийти на место встречи чуть пораньше. Когда я приблизилась к часовне, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом – за рекой и за лесом. После часовни я углубилась в небольшой, но тесно заросший перелесок. У меня возникло ощущение, что я попала в тайгу и не найду выхода, настолько вокруг было таинственно и так густо росли ели и сосны, что не видно и просвета, но тропинка привела меня прямо к ступеням, поднимающимся в гору. Сначала они были вырыты в земле, а затем их прорубили уже в самой скале. Гора была крутая, горбатая, покрытая сплошь лесом, а вершину и вовсе окружали голые скалы, торчащие ввысь, подобно неприступной китайской стене. Я понадеялась, что на самый верх мне не нужно будет лезть, скорее всего дом Милицы располагался не слишком высоко. Я поднялась по склону до самых двухметровых столбов. Интересно, для чего их тут поставили? На гладкой древесине были высечены буквицы с черточками – так в древние времена обозначали числа. Буквицы уже почти стерлись от времени, но всё же их можно было ещё различить. Я достала смартфон и посмотрела на экран, противный холодок пробежал по моей спине – часы показывали: «20.25.». Я уже опоздала на встречу! Но как так? Я же вышла заранее и не могла идти до часовни полтора часа. И Арсена нет. Может быть, он не дождался меня и ушел?
Я поднялась ещё повыше и оказалась на площадке, окруженной такими же столбами, что стояли пониже. Отсюда открывался прекрасный вид на долину, зажатую между вытянутыми в две линии грядами холмов и невысоких гор, темные очертания которых напоминали гигантских лежащих медведей. Было ощущение, что несколько медведей-великанов прилегли отдохнуть. Наверное, эту местность поэтому и прозвали – Медвежий Кряж, за форму гор, а не потому что тут водилось много медведей. Видно было практически всё Старомыжье, быстро тающее в сумерках. Недалеко на склоне холма белели аккуратные одноэтажные домики, а над ними высилась колокольня.
От площадки, на которой стояла я, в разные стороны расходились тропинки и пропадали между густыми елями, в конце одной из них показался алый огонек, как от зажженной сигареты, и вскоре в полумраке, созданном пушистыми еловыми лапами, показалась знакомая фигура. Арсен.
Он был в той же куртке и джинсах, что при нашей первой встрече, шел не торопясь, небрежно покуривая сигарету, но всё же мне показалось, что его походка немного изменилась, наверное, ему было больно, и при этом он согласился меня сопровождать.
– Арсен, мы страшно опаздываем, время уже полдевятого, – взволновано проговорила я, когда он подошел ближе.
– Нет, – он мотнул головой, – ещё только полвосьмого. Вы, наверное, смотрели время со смартфона? На этой горе всегда так – электроника показывает на час вперед. Тут все пользуются механическими часами.
– Серьезно? – удивилась я.
– Ага, – кивнул он.
– Любопытное явление. Скорее всего тут меняется часовой пояс и автоматически выставляется на смартфоне, – предположила я.
– Может быть, – он пожал плечами. – Анна Николаевна, идемте вот по этой дороге, и он махнул в сторону причудливо петляющей тропы.
Темнело быстро, возможно, из-за высоких густых разлапистых елей, они загораживали последний свет. Вдруг на тропу выскочила крупная овчарка в крепком кожаном ошейнике, и я невольно вздрогнула. Арсену было достаточно только глянуть на неё, и собака мигом нырнула обратно под ельник. Одной без Арсена мне было бы тут страшно идти.
– Не бойтесь, он хоть и вымахал, но ещё щенок, – усмехнулся он.
– Ты как будто взглядом прогнал его, – улыбнулась я.
– Ну, почти так.
Дальше мы немного помолчали. Тропа вывела нас на широкую дорогу, тут было светлее, чем в лесу. Небо ещё оставалось бледно-голубым, несмотря на сгустившиеся вокруг сумерки. Я решила воспользоваться тем, что мы сейчас находимся одни в лесу, в неофициальной, так сказать, обстановке, нужно было серьезно с ним поговорить.
– Арсен, ты пропустил два дня занятий, – сказала я «включив» строгую учительницу, и тут же осеклась – ты пропустил из-за… из-за…
– Да, – ответил он.
– Потому что ещё и утром? – тихо произнесла я.
– Да, и вечером, – поморщившись, ответил он.
– Почему так? – удивилась я.
– Ну, это наказание с отложенным продлением, – снова поморщился Арсен. – Чтобы я надолго запомнил, готовился бы к следующей порции и мучился страхом и ожиданием, типа от этого в моей памяти лучше уляжется.
– Ну это же ужасно. Почему у тебя такой жестокий отец? – с жаром произнесла я.
– Так у нас заведено, – пожал он плечами.
– Ты должен поговорить с ним как мужчина с мужчиной. Традиции традициями, но сейчас не 19-ый век всё же, а давно 21-ый. Он должен понять, что время сейчас другое, да и ты давно уже вырос, – требовательно и с большим чувством произнесла я.
Арсен молча меня слушал, нахмурив брови.
– Почти пришли, Анна Николаевна, – внезапно сказал он.
Глава 8. Поручение Милицы
Ещё пара шагов и я разглядела сквозь густой ельник огни особняка. Дом был небольшой, хоть и двухэтажный, но не такой пафосный, как резиденция Ронина, при этом очень уютный и смотрелся сказочно в окружении пышных невысоких елей. В палисаднике росли низкие кустарники, мелкие узкие листочки красными огоньками горели в свете садовых диодных фонарей.
Арсен остановился, не дойдя пары шагов до крыльца, выходящего сразу на дорогу. Он ещё не докурил, держал в зубах сигарету, почесывая подбородок.
– Анна Николаевна, я вас здесь подожду, – сказал он.
– Почему? Я думала, ты со мной зайдешь. Холодно на улице, ты замерзнешь ждать, – запротестовала я.
– Милица меня всё равно не пустит, – равнодушно произнес он.
Я не успела ответить, как распахнулась входная дверь и в освещенном проеме возникла востроносая девушка со светлыми длинными прямыми волосами, студентка из моей группы, та, из компании Ронина и Стреденеса, что была так похожа на Игната Увальского. Я внезапно растерялась – не ожидала её тут увидеть, я и не подозревала, что она дочь Милицы, а я до сих пор ещё так и не узнала, как её зовут.
– Вы по поводу той драки? – настороженно спросила она, переводя взгляд с меня на Арсена и обратно на меня.
– Нет, – я мотнула головой.
– Инга! Кто там? Анна Николаевна? Так впусти же её, – раздался голос из глубины дома.
– Войдите, Анна Николаевна, – пригласила меня Инга, затем зло бросила Арсену: – А тебе я запрещаю входить.
– Я и не собирался, – фыркнул он.
Бросил горящий окурок в её палисадник, развернулся, шагнул в сторону и исчез в темноте.
– Инга, ну, нельзя же так, – укоризненно произнесла я, входя в прихожую.
– Он варгарин, с ними так и надо, – ответила она, захлопывая дверь. – Ну, то есть… – смутилась она, испуганно взглянув на меня, – я хотела сказать…
– Я знаю, о племени варгаринов, – перебила я её.
– Да? – удивилась она. – А как вы можете тогда с ним общаться?
– Как с обычным человеком, – ответила я.
Инга скривилась от моих слов.
– Анна Николаевна, входите же, – в прихожей появилась Милица. – Инга, сколько же можно нашу гостью держать на пороге?
Она была одета также нарядно и опрятно, как одевалась дома чета Рониных, с красиво уложенной прической, словно готовилась выйти в свет, но при этом в черном ажурном платье, как будто собиралась на поминки. А вот Инга ходила дома просто, как и все обычные подростки, худи и джинсы.
– И вовсе не на пороге, – огрызнулась Инга и постаралась побыстрее улизнуть с глаз долой.
– Ох, эти подростки, вы уж простите её, Анна Николаевна, такие нынче дети, а у меня их двое одного возраста, близнецы, Игнат и Инга, – посетовала Милица.
И у меня всё встало на свои места касательно Игната и Инги. Значит, близнецы, и это дети Милицы, а я и не подозревала об этом.
– Я знаю, какие нынче подростки, я сама у них преподаю, – улыбнулась я.
– А ведь точно, – смутилась Милица и тут же засуетилась: – Раздевайтесь, вешайте пальто, я вам домашние туфли дам.
Дом внутри оказался очень уютным, стены были обшиты дубовыми панелями, на полу паркет выложен причудливым узором. Всюду висели картины, в основном портреты, как я подозреваю, давно ушедших родственников. Милица отвела меня в свой кабинет на первом этаже. Он был небольшой и комфортный, вдоль стен высились длинные стеллажи от пола до самого потолка, заставленные книгами. Большое зеркало над комодом свидетельствовало о том, что хозяйский кабинет принадлежит женщине. Милица усадила меня за круглый стол недалеко от окна, к моему приходу уже были приготовлены кофе и домашнее печенье. Я не пью кофе в столь позднее время, но неудобно было отказываться.
– Вам, наверное, любопытно, зачем я вас пригласила к себе? – спросила Милица, добавляя в мое кофе сливок.
– Не скрою, вы меня озадачили, – улыбнулась я.
– Я просила не говорить Брониславу об этом, потому что он вас пригласил именно для поиска утраченного артефакта и очень бы разозлился, узнав, что я тоже хочу найти свою пропавшую вещь. Для него важнее его поиски, и он не будет в восторге, если вы отвлечетесь на поиски чего-нибудь другого, – с трудом подбирая слова произнесла она.
Я всё это время внимательно разглядывала её, тогда в часовне в неровном свете факела и потом в сумеречном перелеске я толком не рассмотрела её, а сейчас при ярком электрическом освещении она предстала передо мной совсем иной. Она не была такой уж старой, как показалась мне около часовни, хотя, пожалуй, мелкие морщинки портили её лицо, да и одежду она носила, которая не убавляла ей возраст. Чувствовалось, что в молодости она была очень красивой. Глаза до сих пор живые, блестящие, серо-голубые, такие же, как и у Инги, в середине лица картофелина, которая портила всю её утонченность, непонятно в кого у дочери такой острый тонкий нос.
– Мне показалось, что дело с пропавшим артефактом касается не только одного господина Ронина, это связано со всеми вами, со всеми семерыми, – вставила я, воспользовавшись паузой.
– Всё верно, Анна Николаевна, каждому из нас принадлежит серебряный нож, но все они пока хранятся у Бронислава. Он так решил. И никто и подумать не мог, что кто-то сможет вскрыть сейф в его доме и украсть артефакт. Мы их обычно использовали только тогда, когда проводили общий ритуал, например, посвящение нового члена в наш близкий круг, – пояснила она.
– И кому принадлежал украденный нож? – спросила я.
– Простите, Анна Николаевна, этого я вам не могу сказать, и так уж выболтала многое про наши дела, – вздохнула она. – Всё же перейдем к моей пропаже.
– Хорошо, – согласилась я, мне стало любопытно.
– У меня исчез перстень. Это был перстень моего мужа, Модеста. Сам он пропал десять лет назад, а его перстень находился у меня всё это время, и вдруг, как в воду канул, – сказала она и развела в стороны руки.
– Где он хранился? И не могли его взять дети? – спросила я.
– Мои дети не воры, и никогда не возьмут ничего ценного из наших вещей, – возмущенно проговорила она. – А перстень был всегда со мной, я носила его в сумочке с собой.
Она показала мне черную маленькую сумочку-мешочек, стянутую шнурком.
– Тут всё необходимое, что нужно под рукой – очки, заколки, смартфон, здесь в маленькой шкатулочке лежал и перстень, до того, как пропал, – перечисляла она, вынимаемые вещи. И показала мне пустую шкатулку.
– Должно быть, в какой-то момент вы оставили её без присмотра? – предположила я.
– Всегда ношу с собой, но возможно в какой-то момент и оставила, но я же у себя дома. И в мой дом без приглашения никто чужой не войдет, и гостей, как исчез мой муж, у меня особо не бывает, – всхлипнув, произнесла она.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.