- -
- 100%
- +
Отпуск
Герцогиня месила тесто. Ей очень хотелось наорать на любимого мужа, или стукнуть кулаком по столу, и очевидно это желание было написано на ее лице большими буквами, потому что муж, выйдя «на минуточку» обратно так и не появился. Его подчиненные скрывались в колючих малиновых кустах, а больным было наплевать на ее настроение, и поэтому Маргарита месила тесто.
Вбивая кулачки в еще липкую массу, она размышляла, монотонная физическая работа позволяла спокойно думать, без желания прибить оппонента. Вот уже три года как они с Враном женаты, и народ в общей массе попривык к новой герцогине эт Верис.
Все знают, что официальные наряды она носит неохотно и только по большим праздникам, зато из любимой зеленой мантии может не вылезать всю неделю поездки до дальнего села с очередной вспышкой оспы или кори. Привыкли к необычному поведению знатной дамы – вместо руководства поваром или кухаркой Ее Светлость сама частенько парится у плиты, а то и у костра, так часто им с мужем приходится мотаться по немаленькому королевству с королевскими поручениями.
Привыкли и даже стали одобрительно качать головами, встречая герцогиню с ребенком спешащей в двуколке в новооткрытую школу для девочек или в знаменитую на все королевство лечебницу мэтра Санрина. Но сейчас Маргарита не думала о своей внешности или поведении она готовила лечебный хлеб, а заодно вымещала свое раздражение и непонятное самой себе желание заплакать.
– Хорошо сделанная работа осушит любые слезы.
Приговаривала когда-то бабуля, утирая внучке вспотевшее лицо фартуком.
– Или хотя бы не оставит на них сил, добавляла она, устало присаживаясь рядом и поглаживая скрюченные, черные от травы и земли пальцы.
Поведению Маргариты удивлялись даже знатнейшие дамы королевства – получив столь высокий титул и привилегии, девушка могла наслаждаться светской жизнью, балами и приемами, модными живыми фигурами или экзотическими цветами. Но Рите скучно было сидеть разряженной куклой, даже тогда, когда этого требовали приличия и состояние здоровья. Узнав о своей беременности она заинтересовалась производством колыбелей и сманила в герцогство столичного мастера, у которого когда-то купила саквояж – аптечку – дабы жители герцогства не испытывали нужды в кожаных кроватках – переносках, колясках с кожаным верхом и специальных сумках для беременных – на двух лямках.
Когда по всему герцогству протрубили трубы, возвещая рождение наследницы, интерес перекинулся на развивающие игрушки, и фасоны детской одежды. Увидев, во что полагается одевать маленького ребенка знатных родителей, герцогиня выразилась в том духе, что понимает, почему в аристократических семьях так мало детей – ты еще выживи в таком количестве тряпок! Герцог лишь улыбнулся, и пожал плечами – ему было все равно, во что одета его крошечная дочурка, он еще не опомнился от самого факта ее рождения, и нежно улыбаясь мужу, герцогиня взялась за серебряные ножницы с витыми неудобными ручками.
Месяцев через десять – двенадцать привыкли и к этому. Няньки перестали шептаться по углам и закатывать глаза – дочь герцога шагает за ручку с мамой всего в двух рубашках чуть-чуть украшенных лично вышитыми герцогиней цветами, и даже без корсета! Даже вместо парадного головного убора у малышки чепчик! Да – да! Простой деревенский чепец, только маленький, и даже без парчи, разве можно назвать украшением достойным будущей герцогини эту жалкую полоску кружев? Да любая лавочница оденет свое дитя наряднее!
Вспомнив о дочери, Рита прикрыла глаза и смахнула рукой упрямую прядку, падающую на щеку. Теперь добавить побольше семян тмина и тыквенных семечек, хорошо бы еще моркови и яблочного повидла, но увы, морковь еще не выросла, а старой уже и нет, а повидло вон стоит, ждет своей очереди.
Малышку Сарианиэ, пришлось оставить в замке – герцог боялся брать дочь так далеко от дома, да еще и в такое место, откуда Рита не могла открыть телепорт. Три деревушки стоящие полукольцом под защитой каменного кряжа назывались незатейливо – Нижняя, Верхняя и Середа. Дух-Хранитель поместья, которого удалось убедить стать управляющим герцогства не мог даже приехать в эти деревни – он был существом привязанным к магии, а здесь она не работала. Вот и приходилось герцогу хотя бы раз в год добираться до деревушек лично, что бы собрать налоги и узнать нужды жителей. В этом году герцогиня упросила мужа взять ее с собой – хотелось побыть вместе подальше от скучных церемоний и толпы слуг. Вот и побыли – в деревнях была эпидемия.
Небольшой отряд всего десять человек и герцог с герцогиней въехали на пыльную улочку Нижней деревни. Вокруг было тихо. Нет, конечно, в деревне гораздо тише, чем в городе, особенно в жаркий летний полдень, но тут тишина была особая – неподвижная. Герцог поднял руку, призывая отряд остановиться, потом просемафорил двум воинам – спрыгнув с коней, они втроем направились к ближайшей избе. Выскочив через пару минут назад Вран и воины остановились у ворот и замерли в нелепой позе. Потом герцог встряхнулся и прокричал:
– Оставайтесь на месте, здесь больные, мы сейчас обойдем деревню, поищем тех, кто сможет рассказать, что случилось.
Герцогиня кивнула и, подумав велела оставшимся воинам спешиться и отойдя в сторону леса устроить привал. Через полтора часа вернулся герцог, не подходя близко, он сообщил, что вся деревня лежит, от старого до малого. Отыскалась старуха – Травница, магией она здесь пользоваться не может, но варит отвары и кормит без малого полсотни человек. Скотину просто согнала в корду, сил хватает только натаскать им воды, а сено там есть. Герцогиня решительно принялась расспрашивать:
– Когда заболели, какие симптомы, почему Травница здорова? Чем лечит и какая помощь нужна?
Герцог по порядку отвечал:
– Заболели все в один день, с утра не смогли подняться самые слабые – старики, потом улеглись взрослые, последние заболели дети. Травница говорит – ее не было в деревне, она в лес ходила за травами, пришла к обеду, или чуть позже, а ее уже все ищут. Помощь нужна, но ты должна вернуться в замок, я останусь и попробую помочь.
– Сколько уже болеют?
– Неделю.
– Умершие есть?
– Трое стариков.
– Я остаюсь, нужно проверить другие деревни, похоже, болезнь не заразная.
Герцог ругался, кричал, уговаривал, но Рита просто тихо подошла, обняла, прижалась и ласково шепнула:
– Мы вместе, это главное. И еще, моя магия здесь работает.
– Как работает?
Поразился герцог.
– Не вся, работает Благословение Династии и небольшая часть магии крови, здесь, похоже, магическая эпидемия.
Герцог только бессильно выругался. Около года назад на территории герцогства эт Верис начались эпидемии. Они конечно и раньше случались, но примерно в таком же количестве, как и во всей империи и конечно преимущественно весной и осенью, с началом грязи, слякоти и сырости. Но теперь болезни изменились, и умирать люди стали чаще.
С появлением лечебницы вести об эпидемиях стали добираться быстрее, и герцогиня, пользуясь своими иномирными знаниями, несколько раз помогала остановить болезнь в рамках одного села или пары деревень. Однако, все это было там, где действовала магия, где можно было вызвать на подмогу окрестных Травников, спросить совета у более опытных с помощью голубиной почты или магического вестника. Здесь же правители и десяток воинов остались одни.
Первым делом, убедившись, что жену никуда отправить не получится, герцог послал по паре воинов в соседние деревушки. Герцогиня пошла с обходом больных, велев сначала остальным воинам позаботиться о животных. Старая Травница ковыляла возле нее, сильно припадая на правую ногу. Из разговора с ней Рита поняла, что кроме оглушающей слабости болезнь себя никак не проявляет.
Люди так слабы, что старухе приходилось держать младенцев у груди матерей, только дети могут нормально есть, по сути, умершие старики умерли от голода. Покачав головой, Маргарита спросила, есть ли Травицы в других деревушках, оказалось, что нет. Возможно, там уже и живых нет, поняла герцогиня.
Что же делать? Остаток дня, ходя из избы в избу, воины и женщины поили больных парным молоком и теплым бульоном, некоторые безучастно лежащие люди уже не могли глотать, и только дети немного оживлялись, увидев новые лица. На закате герцогиня отослала уставшую старуху спать и выйдя на крыльцо общинного дома, где решено было остановиться присела по давней привычке на ступеньку.
Над головой сияло яркими всполохами небо, руки и ноги гудели от нагрузки, в голове не осталось ни одной мысли. Из домика вышел муж, присел рядом, обнял горячей рукой – я и не заметила, как замерзла.
– Что можно сделать?
– Не знаю. Болезнь магическая, но в этом месте не действует магия!
– Кроме твоей.
– Кроме моей магии крови.
– А почему?
– Потому что я из другого мира… Опять Наблюдатель? Но ведь он живет в столице и доклады о его жизни Рас получает каждую неделю!
– Рита, я вообще не уверен, что тот, кто живет в столице – Наблюдатель. Вран поежился. В плену, я многое видел, не все понимал, я не маг, но видел много. И я видел, как адепты учились передавать свою личность человеку. Они учились на живых людях, придавали им свою внешность, вкладывали свои желания или мысли, называли их «подопытными» и это было страшно. Иногда эти люди, на которых учились, сходили с ума, пытаясь содрать с себя чужую личину. А иногда полностью принимали. И это было еще страшнее.
– Но если есть возможность, что Наблюдатель на свободе, а магия работает в месте без магии – значит, он жив и что-то затеял? Зачем ему смерть этих деревень?
– Давай подумаем вместе. Его сеть разрушена, адепты захвачены, вернуться он, наверное, не может…
– А может и не хочет, хмыкнула я.
– А может и не хочет, Кивнул муж. Так что ему может понадобиться в наших землях?
– Месть?
– Для мести уничтожение трех отдаленных деревушек маловато.
– Ресурс?
– Что это?
– Возможно, он копит силу для чего-то, о чем мы не знаем?
Тут мне стало страшно, я поняла, что, скорее всего, угадала. Вот почему люди еще живы – он тянет из них силы для чего-то очень большого и для него важного? Хочет вернуться домой? Убить нас? Или просто выбросить из этого мира меня? Мороз так прошел по коже, что Врана шатнуло.
– Что? Спросил он, требовательно заглядывая в глаза.
– Нужно подумать, как он сумел наложить заклятье сразу на три деревни.
– А что бы сделала ты?
– Отравила колодцы…
Стукнув себя по лбу, я все поняла – Травница не просто уходила из деревни, она пила другую воду – из лесного ключа, а к ее возвращению зелье в воде распалось, позволив, однако захватить заклинанием всех жителей. Вскочив, я готова была бежать и что-то делать, но муж мягко усадил меня обратно:
– Что нужно сделать?
– Кормить и поить, пока я не придумаю, как убрать заклинание. Нужна бы конечно помощь, но мы далеко от замка, попробуем справиться сами.
Всю ночь герцогиня ходила вокруг дома, соображая, как можно снять заклинание, и не убить при этом людей. Воины – посыльные вернулись, сказав, что в других деревнях то же самое – все лежат, но и там нашлись помощники – охотник, вернувшийся из леса и маленькая девочка с бабкой, ходившие в гости к родне, да заплутавшие дорогой.
Тесто становилось все более упругим и гладким, вот уже совсем перестало прилипать к рукам. Оторвавшись от стола, Маргарита заглянула в печь – хорошо, огонь еще только разгорелся, тесту понадобиться время, что бы подойти на теплой печке. В кустах малины под окнами шевеление стихло, уползли, наверное.
К утру и нежному розовому рассвету решение было найдено – сразу оборвать нити нельзя, значит нужно приготовить зелье на крови герцогини, которое отсечет нити, но не сразу. Засев за стол у одинокой свечи Рита долго подбирала ингредиенты, и когда солнце выплыло из-за ближайшей горушки, составила список растений для добавки в зелье и условия их максимальной эффективности. Перечитывая усмехнулась – муки добавить, хлеб получится…
О, а это и есть решение! Пища усваивается медленнее воды, значит, обрывание связи будет растянуто во времени, что ж дело за малым, испечь хлеб. Лениво потянувшись, герцогиня стала раздумывать, кому бы поручить сие ответственное мероприятие, как из комнат потянулись мужчины – выспавшиеся, отдохнувшие, бодро улыбающиеся и приветствующие свою госпожу. Вот тут Рита и ощутила, что мантию она не меняла уже несколько дней, что глаза красные и воспаленные, волосы сбились в колтун, и вообще, пора кого-нибудь побить, или пойти поставить тесто для лечебного хлеба!
Аккуратно вылепленные булки лежали на гладких деревянных досках, чуть присыпанных мукой, и мерно дышали пузиками поднимаясь. Приподняв льняное полотенчико, герцогиня поумилялась и еще раз заглянула в печь – пора! Каждая булка бережно перекладывалась на широкую деревянную лопату, и «съезжала» на чисто выметенный под печи устланный капустными листьями. Слегка брякнула заслонка. Можно выпрямиться и вымыть руки, часа полтора лучше не заглядывать. Оправив косынку, Маргарита вышла на крыльцо, и негромко сказала в сторону ближайших кустов:
– Выбирайтесь, я успокоилась. Соберите хоть яиц, да молока, я вам омлет пожарю. Кусты зашевелились активнее, и из них вылетел явно от дружеского тычка молодой парень – самый юный воин в отряде. Герцогиня по-матерински его опекала, и хитрые старшие товарищи решили не вызывать огонь на себя. Опытные, подумала Рита, вспоминая, как однажды разгневавшись, не удержала огненную стихию – и спалила все шелковые вещички в радиусе пятидесяти метров. Мало того, что ее служанки едва не лишились волос и чулок, так еще и у всех стражников штаны попадали – в воинском облачении все шнурки для прочности делали из шелка.
– Вот и хорошо, Шотиэ, возьми корзинку и сходи в курятник, а вы бездельники, молока принесите, скоро пойдем больных лечить. Шуршание в кустах прекратилось, и вскоре раздалось мычание удивленных коров.
Вран услышав, что Ее Светлость накормила всех солдат завтраком, поела сама, и теперь в благодушном настроении ждет его в доме улыбнулся и поблагодарив паренька поспешил на запах отличного горячего завтрака – яичницы с салом и свежего молока. Рита встретила его улыбкой, прижалась на минутку губами к щеке, вдыхая теплый родной запах и тут же усадила за стол:
– Поешь сам дорогой, нам уже пора пробовать лекарство.
– Я с вами!
Поднялся было герцог.
– Тссс, все остынет! Поешь и придешь.
Успокоительно погладив мужа по щеке, Маргарита взяла свежеиспеченную булку хлеба, крынку с молоком и пошла в ближайшую избу. Размочив хлеб в молоке, пальцем пропихнула в рот лежащим рядом мальчику и девочке, толи погодкам, толи близнецам, потом перешла к их родителям, поняв, что надо делать солдаты разошлись по деревеньке.
К обеду все были накормлены. Выйдя в примерно в центр Маргарита подняла вверх руки и изобразив ножницы обрезала невидимые никому кроме нее нити уводящие на север. И тут же пришла боль. Поселилась в голове, в руках, во всем теле, наполняя его словно водой. Сначала она была далекой и не страшной, но каждая секунда добавляла еще капельку. Всего каплю, какая малость! Но капли грозили превратиться в лавину. Вран вскрикнул и подхватил падающую жену. Очнулась Рита уже в доме, лежа на широкой постели. Вран сидел рядом и держал ее за руку. Увидев, что глаза жены открылись, укоризненно посмотрел:
– Ты знала, что будет больно?
– Догадывалась, а что было делать?
– Не спешить, старуха сказала, что можно было резать по одной.
– А если бы я не успела?
Вздохнув, герцог погладил импульсивную супругу по голове и спросил:
– Хочешь пить?
– Очень, только чур, наливку не предлагать!
За минувшие годы фраза стала дежурной шуткой, и невольно улыбнувшись, Вран напоил жену кисленьким ягодным соком пополам с водой и уложил на подушки.
– Поспи, может все же вызвать Руиму?
– Справлюсь, всего две деревни осталось.
Храбрясь, пробормотала Маргарита и тут же уснула. Поутру поехали в Середу. На этот раз начать резать невидимые нити, было страшнее, тело не забыло ужасной боли и сопротивлялось. Следуя совету, Рита принялась резать нити по одной, но было только хуже – боялась потерять сознание раньше, чем закончит резать все. Последние рванула пучком и радостно провалилась в беспамятство. Очнулась уже в Верхней, герцог вглядываясь в лицо жены сам растолкал ее:
– Рита, он почуял, ночь, и люди стали умирать, мы уже раздали хлеб, дело за тобой.
Под руки герцог и солдаты унесли Маргариту в центр деревни, и, увидев мерцающее и дрожащее марево, по которому уходили жизни, она рванула их все, и послала по улетающим обрывкам несколько слов и кровь, хлынувшую из носа. Все.
День давно начался и даже перевалил за середину, когда Рита вновь открыла глаза и услышала знакомую брань – ругались Вран и Руима. Хранительница отчитывала герцога как мальчишку, а он и не возражал. Голоса были рядом, наверное, в соседней комнате. Посмотрев на легкую сорочку, Рита завернулась в простыню и выглянула к спорщикам:
– Вран, почему ты позволяешь так себя называть? На нее плохо повлияло общение с твоим дядей, привет, Руима, как дети?
Набрав полную грудь воздуха для ответа Руима выдохнула, повинуясь жесту Врана и улыбнувшись, сказала:
– Дети хорошо, опять разносят поместье, королева попросила немного тишины в эту ужасную жару.
– А чего это вы переглядываетесь, случилось что-то о чем я не знаю? Спросила Рита увидев миску с крупными спелыми ягодами на столе, и направляясь к ней поближе. Хранительница и герцог переглянулись и опять промолчали.
– Ну, говорите уже, то, что это проделки Наблюдателя я уже догадалась, один вопрос – зачем ему столько энергии? Хранительница и Вран переглянулись в третий раз, эта синхронность ужасно раздражала:
– Ну, говорите уже, что случилось? Растирая языком, третью ароматную клубничину возмутилась Рита.
– Эээ милая, а ты хорошо себя чувствуешь?
– Что за вопрос? Нормально я себя чувствую, смотрю, вы меня даже переодели, и кровь вытерли… Голос затухал, в голове вдруг пронеслось – сорочка. Посмотрела на себя – моя сорочка, из тонкого трикотажа цвета «розовый поросенок», вытертая до дыр сорочка, оставшаяся почти четыре года назад дома…
– Я была там? Язык не повернулся сказать «дома».
– Да.
Кивнул муж.
– Наблюдателю удалось то, что он хотел, то для чего он вытянул три деревни – он вернул тебя домой.
Я немножко посидела, переваривая услышанное. Руима принялась ходить из угла в угол, бросая на меня косые взгляды.
– А почему я вернулась?
– По счастливой случайности! Завопила моя наставница, по чистой идиотской случайности! Этот гад не знал, что ты беременна!
– Что?
И тут проглоченная с таким удовольствием клубника встала поперек горла.
– Не волнуйся, милая, все хорошо, тебя не было всего три часа.
Я бы ему сказала, нет, я даже честно пыталась это сделать, но меня неудержимо вывернуло красным ягодным пюре с жутким запахом прямо на чистый пол. Утираясь подсунутым мужем, белоснежным платочком я просипела:
– Повторите еще раз. Наблюдатель вернул меня домой, а я вернулась только потому, что беременна?
– Да, гаркнула Руима, и если бы ты не успела перерезать все одним ударом – потеряла бы ребенка, и осталась бы в своем мире!
Ооо, виски заломила, Сараниэ! Доченька, боль ввернулась в голову, и я опять сползла в темноту.
Очнулась от мерного покачивания носилок. Меня перемещали в пространстве четверо дюжих парней в одинаковой форме. Взглянув вокруг, я решила, что природе не хватает органических удобрений, но желудок был пуст. Рядом тут же оказался Вран, придержал, помог сесть, напоил холодной ключевой водой, силы начали возвращаться. Для пробы щелкнула пальцами – с рук сыпанули мелкие искорки, испуганные носильщики отбежали на приличное расстояние при первых же пассах.
– Все хорошо, любимая, не пугай людей, скоро будем дома, Руима перекинет нас телепортом, мы уже почти вышли из антимагической зоны. Кивнув я вновь легла, только ничком, и попросила еще воды. Кое-как дотерпела качку и тошноту до телепорта, потом встала:
– Я пойду сама, и пожалуйста, никому не говори, что я опять буду страшная и веселая, ладно?
Муж серьезно кивнул.
– Сами заметят.
Степь
Далеко в степи виден костер. Высоко взлетают искры, танцуя в темном небе. Мужчина и женщина сидят у костра – ужин съеден, ноги гудят от усталости, но спать еще не хочется, завтра они сделают первые шаги в глубину Великой степи, а пока где-то вдалеке шумит лес, над головой бездонное небо, и со всех сторон обнимает волшебница – ночь.
– Вран, а на чем ездят в степи?
– На лошадях, есть особая степная порода. Однажды учитель в наказание заставил меня выучить длинное повествование, древнюю легенду о битве в степи, так там даже ритм был как стук копыт.
– Расскажи, попросила девушка, опираясь на лежащее, на земле седло.
– Она, длинная, ее положено читать в седле.
– Хи-хи, седло у тебя за спиной, ты вполне можешь в него сесть.
Парень устроился в простом кожаном седле, сброшенном с облачной лошадки, и завел речитативом:
– Скачут кони по степи.
– Скачут.
– Идет великая битва.
– Идет.
– Заплачут женщины в жилищах.
– Заплачут.
– Мы выстоим, одолеем.
– Придем.
Вран проговаривал – пропевал речитативом, а Рите глядящей в костер чудились летящие над морем травы кони, всадники с искаженными лицами и вскинутым в руках оружием.
Крики и стоны, лязг и скрежет, вот огненный конь заметил ее краем глаза и храпя вскинув морду с выпученными глазами пошел боком толкая коня противника, всадники приподнявшись на стременах яростно ощерясь пронзили друг друга взглядами и вскинули копья. Но второй коварно пырнул коня, успев отскочить, и огненноглазый, тонконогий конь упал на бок, подминая всадника и его огненные, полные муки глаза оказались почти у самого лица девушки.
Завороженная словами древней песни она протянула руку к огню и отправила в него сгусток исцеляющей магии. Пламя мягко качнулось в стороны, конь дрыгнул длинными ногами и встал. Толкнул мордой упавшего хозяина, и тот со стоном ухватившись за узду поднялся. Они уходили в огненный закат, туда где еще шла битва, но конь повернул узкую длинную морду на широкой шее и, вглядевшись огненными глазами в очи девушки тонко заржал.
– Вран! Ты видел?
– Что?
– Огненного коня?
– Кого?
– В костре, пока ты читал легенду, я видела коня с огненными глазами, и битву, и воинов, коня ранили, и я помогла, а потом он смотрел на меня и ржал…
– Рита, устало вздохнул Вран, огненный конь, это степная легенда времен той же битвы, говорят с ним смог подружиться основатель династии Риинер, и конь вынес его из битвы, но после смерти хозяина конь вернулся в степь и искры, бывающие в сумерках над землей – это брызги от его подков. Некоторые верят, что там, где видны искры, закопан клад, но это очередная легенда бедняков мечтающих о быстром обогащении. Давай спать.
– Давай.
Вздохнула девушка все это время вглядывающаяся в огонь в надежде увидеть огненноглазого иноходца. Завернувшись в плащи, путники вскоре уснули, и не видели, как из темноты ночи шагнул огненноглазый конь, фыркнул теплым дыханием в разметавшиеся волосы спящей девушки, а потом топнул копытом в затухающее пламя костра. Искры взвились и опали.
Утром Вран с изумлением глядя в пепелище позвал Риту:
– Леди, идите сюда!
Девушка подошла, переплетая косу. В кострище отчетливо виднелся спекшийся отпечаток копыта, рядом лежал камушек, гладкий, словно окатанный водой в форме лошадки, похожий на детскую самоделку из грубоватой глины.
– Огненный конь был здесь, и оставил подарок.
– Что это?
– Амулет, попробуйте взять его.
– Он, наверное горячий?
– Нет, угли давно остыли, возьмите, думаю, теперь у вас есть конь.
Девушка потянулась и взяла из кострища фигурку лошади, дунул степной ветерок, сметая крошки пепла, вымазанный сажей бочок глянцевито блеснул на утреннем солнышке. Рита вынула из-за пояса приготовленный для умывания лоскуток и потерла коню бочок, камушек ощутимо нагрелся, и тут же остыл. Ойкнув, Рита едва не уронила камень на землю.