Приключения ДД. Тайна Чёрного леса

– Что такое?

– Порезался, – скривился мальчик.

– Это не добрый знак, – покачал головой Анатолий Александрович.

На подъезде к Воронежу Дима забеспокоился.

– Как же мы связь держать будем? Где вы планируете остановиться?

Анатолий Александрович спокойно объявил:

– Я у тебя дома поживу.

Мальчик опешил от такого заявления и удивлённо заморгал:

– Я даже не знаю… У нас в семье такие решения родители принимают…

– Ещё совсем недавно и в нашем Аниматум гость считался уважаемым человеком, странником, который собирает мудрость разных регионов и объединяет державу. Но мы с тобой сейчас в Бонум, поэтому не переживай. Здесь законы гостеприимства по-прежнему крепки. Всё будет хорошо. Вот увидишь. Ты главное не теряй время и дай знать друзьям, чтобы искали владельца ножа. Но помни прямо ничего говорить нельзя. Все социальные сети, электронная почта и мессенджеры не являются закрытыми источниками передачи информации. Любой узнавший тайну Чёрного леса может воспользоваться ею в самых разных целях.

Дима кивнул и стал крутить в руках мобильный телефон, раздумывая как лучше составить сообщение. Наконец он понял, как это сделать и отправил приятелям: «Наш летний секрет обсуждать ни с кем нельзя. Ни каких разговоров и созвонов даже со мной. Ищите того, кто был в капюшоне. Ждите меня на осенних каникулах. Приеду с гостем. У нас троих важная задача!».

Ответ ребят не заставил себя ждать: «Похожий объект уже под наблюдением. С выездом в деревню проблем не будет. Ждём».

Анатолий Александрович оказался прав. При встрече на перроне отец Димы даже глазом не моргнул, как согласился, чтобы новый друг его сына погостил в их семье до ноября.

– Я очень рад, и я уверен, что супруга тоже обрадуется, когда узнает, что наш Димка обзавёлся наставником из Кубанских казаков. Это однозначно пойдёт ему на пользу, – кивал в сторону сына счастливый отец.

– Я ещё в школу к нему схожу. Думаю, удастся, какие-то уроки провести пока я здесь, – поделился Анатолий Александрович.

Дима шёл молча позади, слушая, о чём говорят взрослые. Глубокий порез на руке на удивление быстро затянулся и зажил, словно его и не было, и мальчик сам нёс сумку. Тут ему на глаза попалась палатка мороженщика. Как осколки заканчивающегося лета то тут, то там виднелись довольные подростки, прогуливающиеся по улицам вечернего Воронежа с этим лакомством.

«Эх, а ведь папу и попросить нельзя. Скажет, мать с ужином ждёт. А я прямо сейчас так захотел сладкого» – мальчик полным желания взглядом вздохнул в сторону мужчины в белой одежде, который зазывал покупателей.

Но тут произошло неожиданное. Дима споткнулся буквально на ровном месте и растянулся на тротуаре в полный рост. Отец с новоявленным наставником обернулись.

– Бывает. Главное вставать после каждого падения и идти дальше. Если судьба подставила подножку, считай что дала тебе урок, – сухо объявил Анатолий Александрович.

Раздосадованный от глупого недоразумения Дима вставал, отряхивая от пыли одежду. И вдруг, к нему подошёл мороженщик с выставленной вперёд рукой, в которой он держал огромный вафельный рожок с разного цвета шариками мороженого, обсыпанного орехами и карамельной крошкой.

– Кто-то мало каши кушал. Держи! Подкрепись! – вручил он вкусное угощение и мигом вернулся к палатке с товаром.

Мальчик восхищённо схватил подарок. Папа одобрительно кивнул. Лишь у наставника брови сошлись на переносице, но он промолчал.

Зато, позже вечером, когда они ложились спать в комнате Димы, где в распоряжение Анатолия Александровича попал раскладной диван, мужчина попросил:

– Вспомни, пожалуйста, что произошло, перед тем как тебе дали мороженное?

– Я упал, – вяло пробормотал мальчик, улёгшись на кровати.

– А до этого?

– Шёл за вами следом, – недоумевал Дима.

– Так, ладно. А можешь вспомнить, о чём ты тогда думал? – не отставал наставник.

Дима наморщил лоб. Мысли ни как не приходили.

– Я не помню. Устал с дороги. А что? – нахмурился мальчик.

– Любое совпадение неслучайно. Каждое внешнее действие притягивается мыслью или деянием человека. Я ищу взаимосвязь. Хочу понять, не потревоженный дух ли с тобой играет.

– Если дух послал мороженное, то он мне нравится, – повеселел Дима.

– Помни. У всего есть своя цена. Ничего просто так не происходит, – предостерёг Анатолий Александрович.

– Хорошо. Хорошо. Я буду впредь внимательнее, – кивнул мальчик и сменил тему разговора, – до первого сентября шесть дней осталось. Мне надо в школу сходить. Узнать какие приготовления надо сделать к торжественной линейке. Вы завтра со мной?

– Отлично. Так и сделаем. Я уверен, что вакансия какого-то учителя у вас в школе наверняка имеется. По всей стране с этим недобор. Но в моём случае это хорошо. Это позволит быть ближе к тебе, – потёр руки Анатолий Александрович.

– А вы что во всех дисциплинах разбираетесь? – лицо Димы вытянулось.

– Я за свою жизнь, чем только не занимался. Справлюсь, – подмигнул наставник.

– Извините, а сколько вам лет? – немного смущаясь, спросил мальчик.

– Много. Так уж и не упомнить. Давно считать перестал, – пожал плечами Анатолий Александрович.

Брови Димы полезли на лоб:

– А семья у вас есть?

– Была когда-то. Детей у нас с супругой не было. Как овдовел больше не захотел никого рядом из близких иметь. Тяжело это, когда родные люди тебя покидают.

Мальчик понял, что задавая вопросы, он ещё больше запутается.

– Я надеюсь, однажды вы мне про себя больше расскажите. А сейчас давайте спать, – потянулся Дима к выключателю.

– Договорились, – кивнул мужчина и попросил:

– Только свет не выключай.

– Спать при свете как младенцы? – изумился мальчик.

– Духи никогда не спят, и подкрасться к тебе могут только в темноте. Нунтиусы тоже никогда не спят иначе, что это за дозорные были бы. На данный момент у нас мало информации, поэтому лучше не давать повода духу подобраться к тебе поближе. Ты можешь включить торшер вместо люстры. Этого будет вполне достаточно, чтобы мрак отступил.

– А вы что будите делать? – изменил Дима освещение в спальне.

– Почитаю. Сколько ни живу на этом свете, а всё диву даюсь, сколько мудрости в себе несут книги.

– У меня тут в комнате их совсем мало, надо у папы попросить, – хотел встать мальчик, но Анатолий Александрович остановил его жестом.

– Не стоит никого беспокоить. Я обязательно загляну в вашу семейную библиотеку, но позже. А сейчас я что-то из своего архива почитаю, – достал из рюкзака холщовый мешок наставник и запустил туда руку.

Через мгновение он вытащил длинный свиток.

– Вот. Это будет полезно прочесть. Вспомнить какие каверзы духи могут устраивать.

– Это у вас что? Волшебный мешок? – нервно хихикнул Дима, уставившись на размер свитка и понимая, что он ни как не мог уместиться в том, откуда его только что достали.

– Типа того. В эту котомку зашита пространственная петля к моему арсеналу дома. Всё что я там храню можно в любой момент достать. Никогда не знаешь, что пригодится, а так всё под рукой.

Дима заснул, едва его голова коснулась подушки. Впечатлений было более чем достаточно. Ему снились тяжкие сны и мучили кошмары. Он несколько раз просыпался за ночь в холодном поту. Анатолий Александрович пытался узнать подробности сна, но мальчик ничего не мог вспомнить.

– Это проделки духа, – кивнул в сторону манускрипта наставник. – Сейчас я тебе помогу.

Он поковырялся в котомке и достал свёрток, в котором лежала сушёная трава.

Наставник приставил нос к пакетику, глубоко вдохнул и произнёс:

– Оно. Брось в горячую воду, только не кипяток. Настоится немного. Так чтоб вода цвет поменяла и выпей. Должно помочь.

– Что это? – с сомнением взял бумажный пакетик Дима.

– Иван чай. Он поможет тебе успокоиться.

Дима послушно исполнил рекомендации и оставшуюся часть ночи мирно посапывал, пока дозорный вникал в смысл древних рукописей.

Утром, после завтрака, они вдвоём направились в школу по тенистым аллеям, прячась от всё ещё жаркого летнего солнца.

– Мне повезло, живу рядом со школой. Минут десять, если быстрым шагом дорога занимает. Могу и свежим воздухом подышать и размяться перед занятиями. А других ребят на машинах привозят, так они на первом уроке все сонные сидят, – похвастался Дима.

– Это и самодисциплины добавляет, что по жизни потом сильно помогает, – закивал Анатолий Александрович.

В фойе школы на доске объявлений Дима быстро узнал всё, что его интересовало, и прогуливался в ожидании наставника, который уже пятнадцать минут беседовал с директором школы. Неожиданно дверь приёмной открылась, секретарь направилась в учительскую, не закрыв её за собой. В открывшемся проёме мальчик увидел, что дверь в кабинет директора тоже открыта. И он, перемещаясь небольшими кругами, спикировал на стулья около приёмной, откуда доносились голоса беседующих.

– Вы не представляете, как вы вовремя к нам пожаловали, – говорил директор.

– А что такое? – послышался голос наставника.

– У нас же казачьи классы совсем недавно. Понимаем, что выросла потребность в патриотическом воспитании. Но как вы сами догадываетесь мы пока теоретики. Откуда опыт брать. Всё что нам говорят, мы сделали, как по кальке. Но если бы учителя были не после тестов в казачьи классы отобраны, а по крови, по духу из казачьих семей происходили, тогда это было бы другое качество обучения. А так, что только и выясняется. Что будет если кто-то, где-то не тем боком пересёкся с казаками, и чему этот учитель ребят научит? Некоторые даже считают, что казаки это такой вид народных увеселительных ансамблей. На вакансию, которую я вам предлагаю, был один мужчина и стаж преподавательский большой и всё у него с профпригодностью нормально, а копнули глубже, он из семьи тех, кто из переселенцев на казачьи земли был заселён. Сто лет назад его деды лютовали здесь. Не нам судить, что тогда было. Кто прав, а кто нет. Как и меж казаков люди по разные стороны разошлись, так и с другими было. Но вы только представьте, как он собирался подавать тот период истории. Я его заметки к урокам прочёл, так аж волосы дыбом встали. Гражданская война сами понимаете это всегда боль народа. Там победителей нет. У всех остаются незаживающие раны. А этот хотел всё свалить на казаков, якобы они за буржуев стояли, от того то и смута была. На лицо полное не понимание происходившего. Воинское сословие оно-то за народ и за Отечество радеет. Над расколом, сколько бились, сломить не смогли. Тогда-то Ленин и приказал «расказачивать», уничтожать под корень.

Дима удивлённо хмыкнул: «Вот тебе и Бонум. Добрые люди ведь тоже разные бывают. У каждого своя правда».

– Тяжёлое время было. Нет ни одной семьи, которую бы эта боль обошла. Когда рушится держава, военному сословию крепче других достаётся. Но казаки идут в ногу со временем. Традиции предков помогли выстоять. Сохранить честь. Как только документы о реабилитации были подписаны в 1991 году, началось масштабное возрождение. Сегодня мы уже не говорим о процессах восстановления казачества на Кубани. Сегодня стоит вопрос о дальнейшем развитии. И то, что другие регионы России активно вовлекаются в общую повестку, говорит о том, что однажды казачество снова воссоединиться. У нас всегда будут разногласия, для казаков это нормально. На круге каждый имеет право высказаться. Но если принято решение атаманом, которого сами же казаки избрали, то оно неукоснительно выполняется. Я очень рад, что у меня есть возможность стать на какое-то время историком в вашей школе. Однако я настаиваю, чтобы вы выделили человека для передачи ему опыта. Я у вас пробуду только до ноября.

– Тогда давайте поступим следующим образом. Поскольку я не могу в штатном расписании двух человек на одну позицию поставить, вы будите учить детей ботанике, у нас педагог в декретном отпуске и её по очереди другие учителя подменяют. Тоже коллективу помощь будет неоценимая. Как я понял по вашему рассказу, вы с этим справитесь и будите параллельно обучать молодого историка, из университета выпускника возьмём.

Дима услышал звук двигающихся по полу стульев и понял, что разговор закончен. Он тут же отстранился от двери в приёмную и пересел на самый дальний от входа стул. Но невозмутимый вид ему изобразить на лице не удалось. Анатолий Александрович, покачал головой, едва его увидел и когда они вышли из здания школы пожурил.

– Не дотерпел, пока я тебе всё расскажу?

Дима не знал, куда спрятаться от стыда.

– Я не нарочно, правда. Двери были открыты, а вы так громко разговаривали.

– Воспитанный человек закрыл бы дверь, – надоумил наставник.

Дима вздохнул: – Вы правы. Чем я могу загладить вину?

– Вину невозможно загладить. Это ошибочное мнение, что совершив грех, от него можно откупиться. Человек только истинно признав собственную вину самому себе и более такого, не творя, может быть прощён свыше.

– Я подумаю, – поджал мальчик губы и тут же спросил, – а «свыше», это кем именно надо быть прощённым?

– Бог един и всё создал так, чтобы человеку жилось хорошо. Трактовать его творения не благодарное занятие. Просто знай, что какие бы религии на Земле не возникали бы все их последователи, так или иначе, молятся одному Богу. Я не имею в виду сейчас какие-то аномальные новые секты, которые люди придумывают, чтобы заработать на наивности прихожан, где путаются сами и путают других.

– Как я понял, люди, которые раздают методички об их учениях, это те, кто взял древние манускрипты и дал знания современным обывателям, – припомнил Дима строчку из рекламного буклета, который ему всучили на вокзале.

– Задумайся, а где они добыли те самые древние манускрипты? У обычных людей нет такой возможности. Существуют хранители, которые только в назначенный час готовности всего населения планеты обнародуют знания. Как вообще кто-либо может прочитать информацию, составленную на мёртвых языках? Когда я стал нунтиусом, мне были даны такие способности. Я не знаю ни одного человека из дозорных, который бы передал эти знания кому-либо ещё, потому как на нас лежит заклятие, не позволяющее разглашать древние тайны.

Дима хмыкнул и больше ничего спрашивать не стал.