Рождение казака

Пролог

Сказки пушкинского Лукоморья витали в воздухе. Запахи свежевыстроганной доски и домотканого полотна, лака и красок, сыромятной кожи и глиняных вещей, кованого железа и травяных лекарственных сборов смешивались в тот родной воздух, коим дети насыщаются, лишь побывав в родовых избах, где-то в деревушках, затерявшихся на просторах России. И личности здесь порой встречались под стать сказочным.

Отдалённая часть «Кубанской ярмарки», спрятанная за всевозможными деликатесами и дарами полей имела особую атмосферу. Не сразу заметные, притаившиеся в укромном местечке народные промыслы затягивали покупателей самобытными затейливыми диковинками, и многоголосый гомон затихал, уступая место некой загадочной таинственности. Каждый испытывал здесь необъяснимое чувство, которое впитывает человек ещё ребёнком, когда слушает на ночь волшебные сказки о скатерти-самобранке, волшебном зеркальце,  шапке-невидимке…

Раскрасневшийся подросток, в спортивном костюме с вышитым гербом на груди России, угрюмо тащил за бабушкой переполненную сумку и, заметив, что она снова направилась в торговые ряды, запыхтел как буксирный пароход:

– Ба, ну хватит. Мы же возвращаемся домой. Нас мама ждёт. И так уже много всего набрали.

Перекачиваясь с ноги на ногу, как хромая гусыня, не оборачиваясь, пожилая женщина в объёмном пончо с холмогорским орнаментом, не скрывая отдышку, отозвалась внуку: – Паша, подожди немного. Я ещё кипрей прикуплю.

– Опять закончился?

– Полезный напиток из него. Со старины кипреем люди оздоровляются. Всем советую…

– Ба, не начинай, – и, представив в чёрном цвете, как бабушка будет преодолевать суматошное столпотворение, наполнившее Экспоцентр в воскресный день выставки, внук предложил, – давай, я сбегаю?

Старушка не сопротивлялась. За последние два часа, она порядком устала. Через минуту, сжимая в кулаке купюры, парень словно акула, лавировал в людском море. Но тут он случайно столкнулся с дряхлого вида старичком с куцей бородкой, который фасоном пальто и шляпой-котелком на голове походил на доктора времён Чехова. Старик уронил затёртый почти до дыр саквояж и из него, словно бисер посыпались мелкие склянки, и выскочила красивая коробочка.

– Ой! Простите! Я сейчас всё соберу! – вскрикнул Паша, и кинулся подбирать.

– Только ничего не открывай! – резковато прикрикнул старик.

Разыскивать раскатившееся добро было невероятно трудно. Марширующие посетители наступали и давили хрупкие пузырьки один за другим, мгновенно разнося цветные порошки по плиточному полу. Кое-как добыв несколько целых банок, Паша полез под прилавок, куда отскочила коробочка. В ближайшем рассмотрении юноша понял, что это деревянный ларчик с затейливой резьбой. От падения крышка ларчика чуть приоткрылась, и в полутьме под прилавком из-под неё струился рассеянный свет бледно-зелёного цвета.

– Я только посмотрю, – прошептал юноша и заглянул внутрь.

Ларчик оказался пуст. На дне был странный дымчатый рисунок в форме двойного полумесяца, который чем-то напоминал подвеску от люстры или ёлочное украшение. Он светился, будто был написан красками с примесями фосфора. Потеряв интерес, Паша захлопнул ларчик и выбрался из-под прилавка.

– Всё что смог, – он положил вещи в подставленный саквояж.

Внезапно старик приблизился вплотную и скрипучим голосом спросил:

– Ты ничего не открывал?

– Зачем мне ваше барахло?! – вспылил Паша, и скрылся в толпе.

Глава 1

Плечистый подросток с кислым видом на лице поигрывал пальцами с ярко-оранжевым кленовым букетом, благоухающим тонким октябрьским ароматом. Мама рядом, под приглушённые заводные аккорды Дидюли, медленно вела паркетник Toyota RAV4, протискиваясь в плотном потоке транспорта, похожего на тягучее сгущённое молоко, попав в которое уже просто так не выбраться. Елена Юрьевна Степанцева, изредка поглядывая, на всё больше грустнеющего сына, сдвинув брови, пристально смотрела вперёд. Она не любила осень. В дождливую погоду её голова трещала от смены атмосферного давления, подавляя любой лучик надежды на хорошее настроение.

– Мам, как думаешь, мы скоро приедем?

Голос сына вернул витавшую в насущных размышлениях женщину к действительности, она встряхнула головой, и кивнула в сторону, лежащего между кресел мобильника:

– Посмотри, что там навигатор прогнозирует.

Паша ткнул пальцем в экран, и поникшим голосом сообщил:

– Ещё полтора часа. Краснодар, как всегда, в это время на девяти баллах по проходимости.

– У меня в сумке была шоколадка, – вспомнила Елена Юрьевна, приподняв настроение чаду, и собравшись с силами затараторила:

– Видишь как хорошо, что мы с тобой сегодня встали пораньше. И бабушку на ярмарку свозили, и все свои дела успели переделать к папиному возвращению. И даже до дождя по парку прогулялись. Я так чудно вышла на фото в белом плаще с жёлтыми листьями, а теперь гостиную украсим собранным букетом…

Юноша отложил поднадоевшие листья на заднее сидение. Шустро отыскал блестящий прямоугольник и, шурша оберткой, впился зубами в сладко-горьковатую плитку, попутно слушая длинный список удачных совпадений, которые, как уверяла мама, были достигнуты исключительно благодаря тому, что они не пошли на поводу утренней лени.

Быстро съев половину шоколадки, он спросил:

– Тебе оставить?

– Спасибо, дорогой, но ты же знаешь, когда у меня болит голова, я стараюсь избегать еды. Так что наслаждайся.

Паша сочувственно вздохнул:

– Как ты её терпишь всё время?

– А что поделать, если у меня от природы такая выраженная метеозависимость. Но на самом деле не всё так плохо. Открою тебе один секрет, который мне помогает немного переключиться от боли, пока не подействуют таблетки, – заговорщицки проговорила мама.

В глазах парня заплясали искры любопытства, и он как кот протянул:

– М-м-м, секрееет?

Вздёрнув нос, Елена Юрьевна начала декларировать как профессор на университетской кафедре:

– Я же у тебя дипломированный психолог и как никто другой понимаю, что у человека все проблемы накапливаются из его собственного отношения к той или иной жизненной ситуации. Приобретаемый фильтр восприятия действительности, складывается из полученного опыта.

Скривившись, сын остановил заумный поток фраз:

– Мам, если ты так будешь со мной разговаривать, то мне уже твой секрет не нужен.

– Прости, прости. Я когда за рулём, то ни как сразу не могу выйти из роли психолога. Сейчас переведу. Вот как ты считаешь, наш новый сосед Денис подходит тебе в друзья?

– Ну-у-у, когда он не задаётся, то да.

– Что значит, «не задаётся»?

– Он любит поумничать. Откопает что-нибудь в интернете или книгах и давай всех поучать.

– А почему ты думаешь, что он тебя поучает? Может, он просто хочет с тобой поделиться новыми знаниями, потому что думает, что тебе это будет интересно? Так сказать ищет поводы для общения.

– Я думаю, что он такой же, как и мой одноклассник, Глеб Бойченко. Хочет показать, что он умнее всех, – с напором заявил сын, и чуть снисходительно добавил, – Глеб и вправду умный, мы отличные друзья, но иногда он бывает настоящим занудой.

– Ага, вот мы с тобой и обнаружили фильтр. Ты по однокласснику, которого видишь каждый день и хорошо знаешь, оцениваешь нового соседа. В гостях у Дениса был лишь один разочек, толком и не рассмотрел ничего, а ведь вещи легко выдают интересы владельца.

Хмыкнув, Паша задумался, и через полминуты выдал:

– Думаешь, стоит спросить, зачем он мне всё это рассказывает?

– Именно! Молодец! Сам догадался! – возгордилась мать прозорливостью ребёнка-десятиклассника. – Поговори с ним. Только не так прямолинейно, топором рубить не надо. Удели внимание, пораспрашивай. И мнение сложится. Помни, все вопросы можно решить в диалоге. Иногда для этого необходимо отбросить любые знания, которые имел ранее. И не навешивай ярлыки, мир любит удивлять.

– Так, а в чём твой секрет? – смакуя остаток шоколадки, спросил Паша.

Позволив себе короткий смешок, Елена Юрьевна поведала:

– Я представляю себя в другой действительности. Фантазирую. Мысли уносят меня в иное измерение. Принцип действия схож с активацией воображения, которое срабатывает, когда читаешь какую-нибудь книжную историю, но только в этом случае автор произведения я сама. И поверь, это заставляет больше не думать о стучащих молоточках в моей голове, проигрывающих все «Времена года» Вивальди. Однако случается, что я не могу прилечь и отдохнуть, предаваясь мечтам, тогда я вспоминаю некоторые критические обстоятельства, в которых оказывается человек, когда он не имеет право думать о себе.

– Что ты имеешь в виду? – озадачился парень.

Мама посерьёзнела:

– Война сынок. Во время войны люди не имеют права ставить личные интересы выше, чем спасение родины. Солдат в бою не может попросить паузу на отдых. Он собирает все свои силы, чтобы выстоять.

Подросток удивлённо посмотрел на мать:

– Ты же не любишь смотреть фильмы про войну? И когда я тебе с папой рассказываю о подвигах из Второй Мировой, которые рассказали наставники в нашем казачьем классе, ты даже иногда выходишь из комнаты.

– Верно, мне это всегда тяжело слышать, сердце болит за людей, на долю которых выпали жуткие страдания. Я рада, что вы с папой меня понимаете и не настаиваете пойти с вами в кинотеатр на какой-нибудь боевик. Хотя они и сняты по выдуманному сценарию, но я не хочу смотреть даже на понарошковое проявление жестокости.

– А что же ты тогда представляешь? Вот, например, прямо сейчас?

– Сейчас я думала о том, что приготовить на ужин, – с глубоким вздохом честно призналась Елена Юрьевна, и тут же насмешливо продолжила, – Только не надо дуться. Я безотлагательно продемонстрирую, как это у меня получается. Видишь, справа указатель, прочти, что там написано.

Оживившись, сын прилип к размытому моросящим дождиком окну, и с трудом прочитал: – Улица Рашпилевская.

– А ты знаешь, кто такой Рашпиль?

– М-м-м. Нет. Не помню. Просто улица так называется, – пожал плечами юноша.

– Но дорогой, ты же знаешь, что улицы носят имена выдающихся личностей, чтобы их дела помнили последующие поколения. За каждой фамилией стоит удивительная история.

– И что такого примечательного сделал этот Рашпиль?

– К своему стыду, я этого не знаю. Но я знаю, кем он был. Этот человек родился на Кубани и служил в высоком чине в особом императорском конвое, основной состав которого был из казаков. Это очень почётно. Туда отбирали лучших из лучших.

Воспоминания Паши тут же вытащили из чертогов памяти рассказ приятеля, который побывал в Москве на фото экспозиции старинных фотографий, посвящённой необычному воинскому формированию. Собственный Его Императорского Величества Конвой предназначался только для охраны представителей царской фамилии, но он не был разодетым в золото и пурпур церемониальным подразделением, участвовал в сражениях и даже имел боевые награды.

Неожиданно недоумение поразило подростка, будто он только что расколол пустой орех, и сын заинтриговано спросил:

– И как же тебе это помогает справиться с головной болью?

Мама тихо рассмеялась, и опять вместо прямого ответа, заставила сына размышлять:

– А вот как. Я ещё со школы помню, что этот конвой был создан после одного случая во время войны с Наполеоном. Именно казачий полк малым количеством в тяжелейшем бою с французами спас Александра I от позорного плена. Страшно подумать, чтобы было, если бы это произошло. Ведь битва при Лейпциге считается крупнейшей победой России и стран союзников. А если бы захватили главу Российской Империи, то несмываемое пятно бесчестия появилось бы в нашей истории. И чья уж была бы это история? России или французской колонии? Задумайся, как мыслит казак, да и любой представитель воинского сословия? О себе ли они думают?

На миг Паша притих. Перед глазами пронеслись кадры из документального фильма, где казачья конница лавой скачет на врага, размахивая сверкающими шашками.

Электрическим импульсом по телу юноши пробежала волна драйва с примесью гордости за земляков, и он зычно произнёс:

– Казак, присягнувший на верность, рвётся выполнить долг. У него на пути лучше не стоять.

– Вот, вот. Поэтому я себя бравым казаком и представляю. Беру первую попавшуюся под руку тему и сочиняю как я, будучи казаком, могла бы разрулить свалившуюся на меня ситуацию. Сомневаюсь, чтобы эти непоколебимые воины позволили себе валяться с мигренью на кровати, когда собратья бьются не на жизнь, а на смерть. Вот таким вот образом я вытаскиваю себя из лап мигрени.

Сын развеселился:

– А я тебя тоже с шашкой* могу представить!

Мама усмехнулась:

– Когда я была маленькой, мечтала научиться фланкировке**.

– А почему не научилась? – пылко спросил Паша, который уже не один год упражнялся в искусстве сражения на шашках, саблях и рапирах.

Будто пожаловавшись на непреодолимую силу, Елена Юрьевна устало произнесла:

– Кто-то сказал, что это не для девчонок. Вот я и забросила об этом думать.

– Мама, а ты готова, отбросить чужой фильтр и вместе со мной пойти учиться? – бросил вызов сын.

Дипломированный психолог расхохоталась. Головную боль сместило далеко на задний план.

– Ради тебя, я готова на всё! Но не поздновато ли мне стартовать в этом деле? Да и что скажет твой отец, когда вместо готовки ужина я начну деревянной шашкой восьмёрки выписывать?

– Эх, нам бы в машину времени и махнуть туда, где сабли не для красоты носят. Ты бы тогда без вопросов шашкой орудовать училась, да и папа тоже!

Дождь продолжал барабанить осеннюю мелодию, но эти двое мысленно были уже очень далеко от серых улиц города с его вязкими автомобильными пробками. В этот раз Елена Юрьевна вместе с сыном сочиняла бравую историю.

*шашка – длинное клинковое рубяще-колющее холодное оружие распространённое указаков.

**фланкировка – старинный казачий вид владения холодным оружием, заключающейся в выполнении приёмов одной или двумя шашками одновременно, применяется для разогрева сухожилий рук непосредственно перед боем или как гимнастика.

Глава 2

Паша частенько не мог подолгу заснуть и долго блуждал по дому в пижаме. Потом он сидел в кресле у окна у себя в спальне и смотрел на ночной город и звёзды, а затем перемещался в постель, и уже там не единожды переместившись по просторной кровати, и взбив с десяток раз подушку, погружался в сон. В ночь с воскресенья на понедельник всё было немного иначе. Ему словно хотелось растянуть выходные, и он осознанно хватался за каждую мысль, лишь бы не погружаться в сон. Иногда это были полуфантомные беседы с отцом. Работая ведущим инженером в АО «Газпром диагностика», Степанцев Алексей Викторович регулярно бывал в различных командировках в таких местах, где мобильная связь имела ограничения, поэтому сын, подобными фантазиями, компенсировал его отсутствие. В этот же раз придумывать тему для размышлений было не нужно. Насыщенный день принёс любопытную встречу с чудаковатым старичком.

Паше не давало покоя ни то, что он подсмотрел, а то с каким нешуточным беспокойством вёл себя незнакомец.

«В принципе старик выглядел адекватно. Чего же он так перепугался? Что у него там такого в этом ларчике?» – удивлялся Паша.

Так и не найдя рациональное объяснение, он выключил ночник и закрыл глаза, предварительно отметив, что цифры на будильнике в виде футбольного мяча показывают, что уже далеко за полночь. И тут это началось. Он услышал, что его кто-то зовёт.

– Мам? – спросил Паша в темноту, но ответа не последовало.

Нехотя он поднялся, прошёл по коридору и тихонько заглянул в спальню родителей. Мама уже спала.

«Показалось» – отмахнулся Паша и отправился спать.

Но это было только начало. Таинственный сладкозвучный женский голос продолжал его звать. Паша несколько раз обошёл квартиру, но всё бес толку. Он искал источник звука от смежных квартир, но там было тихо. Тогда Паша взял мобильник, надел наушники и, слушая музыку, путешествовал по социальным сетям, пока глаза не начали слипаться…

В какой-то момент он ощутил себя маленьким человечком в некой сводчатой пещере, которая была окутана бледно-зелёным свечением. В воздухе висел тот самый двойной полумесяц из ларчика. Внутри этой блестяшки, выполненной из прозрачной как стекло материи извивался дым.

– Избранный, прикоснись ко мне, – манил голос откуда-то сверху.

Двумя руками Паша взял блестяшку. Она была тёплой и издавала потрескивающий звук.

– Ты настоящий избранный, ты такой смелый!

– Кто со мной говорит?

– О-о-о! Я древняя магия цаты. Это шейное украшение несёт в себе сказочную мощь. Надень цату и она исполнит любые твои желания.

– Любые?

– Даже самые волшебные.

– Круто! – но тут Паша криво усмехнулся, – а какова цена?

– Почини цату и носи её на шее. Когда придумаешь желание, разломи её.

– И всё?

– Да избранный.

Он покрутил в руках украшение:

– А что чинить? Цата вроде целая.

В воздухе повисла цепочка.

– Прикрепи края цепочки к цате и годно.

– Так просто? – хохотнул Паша, схватил цепочку и закрепил на цате.

– Надень.

Он положил цату на грудь, цепочку обвил вокруг шеи, но крепкая застёжка требовала усилий. Паша завозился, сделал ряд попыток и внезапно ощутил боль. От неожиданности ему не удалось сдержать крик. Он уколол палец, и кровь оросила цату. Вдруг его охватила необъяснимая тревога и безудержная ярость. Паша со всей силы отшвырнул цату. И тут раздался демонический хохот, который будто колокольный набат со сторожевой башни, эхом отдавался в каждом закоулке сознания Паши. Он проснулся, вытер взмокший лоб. Его сердце было готово выскочить из груди.

– Это был сон.

Но тут Паша ощутил, как ноет указательный палец. В полутьме он поднёс его ближе. Капельки алой крови ещё сочились из ранки. Дыхание перехватило.

«Наверное, я перед сном или когда спал, поранился. Какой-то гвоздик торчит в боковой царге кровати или в изголовье» – начал успокаивать себя Паша.

Он поднялся, раздвинул шторы. Ночная темнота отступала. Город просыпался. Паша повернулся и в предрассветных сумерках заметил какой-то проблеск на ковре. Он наклонился.

– Не может быть!

На полу лежала цата. Паша услышал шаги и испуганно выровнялся. Дверь медленно открылась, показалась мама в халате.

– Уже не спишь, сынок. Вот молодец. Через пять минут можешь идти на кухню завтракать.

Мама вышла. Паша подобрал цату. Запихнул её в письменный стол и пошёл в ванную комнату. Постояв какое-то время перед зеркалом, разглядывая собственное отражение, он заторможено пробормотал:

– Ерунда какая-то. После школы разберусь.

Глава 3

Под завывание обрушившегося на южный город ненастья, гоняющего по спине колкие ледяные иголочки, Паша, пользуясь отсутствием родителей, прошагал вместе с загадочной цатой в кухню, и щёлкнул выключателем. Тьма мгновенно отступила. Тёплый поток электрического освещения от многоламповой люстры приятно ласкал, оттесняя причуды погоды, которая выстелив небо грифельными тучами, среди бела дня нагнала мрачные сумерки. Словно оазисы посреди бриллиантового блеска современного дизайна, манящей мягкостью, обитые бирюзовым велюром стулья, приглашали за стол. Юноша плюхнулся на один из них, предварительно скинув чёрный китель с погонами, и расстегнув верхние пуговицы белой рубашки. Он положил магический артефакт перед собой и начал внимательно его разглядывать, степенно поглощая зефир в шоколаде. В течение всего дня не было и минуты, чтобы Паша не думал о том, что может эта таинственная вещица. Наконец, отложив еду, парень осторожно поднял цату на одной ладони и приблизил её к самому носу. Узорчатый рисунок с обеих сторон ничего не мог ему подсказать, но вдруг стало казаться, что этот волшебный предмет полый, и будто бы в нём спиралью вращается сизый дым. Ладони юноши сиюминутно взмокли, пульс зачастил, а в горле запершило.

Еле слышно с хрипотцой, сдавленным от сделанного открытия голосом, Паша прошептал:

– Она как живая…

Мозг подростка отказывался анализировать и стопорил любые рассуждения. Подвиснув, как старый процессор от многозадачности, паренёк обескураженно продолжал смотреть на удивительную вещицу. И тут раздался спасительный звонок в дверь, вырвав юношу из оцепенения. Лихорадочно запихав цату в карман брюк, подросток поспешил открывать.

– Глеб! Здорово, что ты зашёл! Есть кое-что для обсуждения…, – начал, было, Паша, как только увидел одноклассника.

Но тот отрицательно покачал указательным пальцем и нарочито на манер большого боса, произнёс:

– Подожди. Я сначала свой вопрос решу. Твоя мама уже получила посылку с новыми книгами по гипнозу? Срок вроде бы в пятницу был.

– Ты ничего не забываешь! – восхитился другом Степанцев.

– Так да или нет? – снял мокрую куртку Глеб и аккуратно повесил её на вешалке в обильно зазеркаленной прихожей, стараясь нигде не оставить брызг.

Паша по-дружески слегка пихнул плотноватого сложения парня, и кивком указав на их отражение, без тени хвастовства, поправляя стрижку в стиле «удлинённый ёжик», заявил:

– Если бы кто-то незнакомый увидел нас со стороны, то вряд ли бы догадался, что мы друзья. Ты такой умник с виду. Даже идя к другу, к джинсам натянул светлую водолазку с пиджаком. Честное слово, только очков и не хватает для полной картины. А я даже в школьной форме, как физкультурник смотрюсь, – он добродушно расхохотался: – Получается, что у меня растёт тело, а у тебя мозги!

– Сомнительное утверждение, – с ноткой раздражения прогнусавил Бойченко и, приглаживая причёску примерного отличника, добавил, – но возможно, наши биохимические процессы действительно разняться в скорости обмена веществ. Ты же на поисковых работах летом опять мышцами оброс, а я только мозоли на руках заработал.

И Глеб снова с сосредоточенным видом спросил о посылке.

Похлопав друга по плечу, Паша дразнящим тоном сообщил:

– У-у-у какой не терпеливый! Бинго! Пришла твоя посылочка. Пошли к маме в кабинет, только зефир из кухни захвачу.

В одной из спален в квартире Степанцевых была обустроена библиотека, совмещённая с рабочим кабинетом мамы Паши, которая частенько принимала на дому пациентов. Кабинет психолога был уютным. Он освещался светильниками-невидимками, замаскированными над натяжным потолком – таким образом, исключался прямой контакт глаз с источником света, что способствовало раскрепощению посетителя. В интерьере использовался выбеленный дуб, из массива которого, был выполнен г-образный книжный шкаф, письменный стол и кресло наподобие княжеского трона. Всё это искусно выполненное великолепие распределилось по соседству с окном, убранным классическими прямыми каштанового цвета портьерами и воздушным тюлем. В противоположном углу стояла пышно-раздутая, будто перина, кушетка с резными деревянными ножками и каретной утяжкой на спинке с покатыми краями. Около подлокотников в виде валика притаились, ожидая своего часа, две пары атласных подушечек под цвет бежевых обоев в английскую полоску. С одной стороны кушетки рядом с входом в кабинет примостился антикварный кофейный столик, а с другой, непосредственно в углу органично вписался винтажный торшер, на абажуре которого свисала длинная бахрома. В центре помещения лежал круглый восточный ковёр. На свободной от мебели стене были развешены дипломы и сертификаты Елены Юрьевны, а также расположились несколько картин, написанных чёрной тушью, сюжеты на которых ограничивались элементами лесных пейзажей.

Оставив на кофейном столике вместе с цатой вазочку с зефиром, Паша дёрнул за шнур торшера и растянулся на кушетке, ожидая в ажурной тени, пока друг переключит на него своё внимание. А тот присев за стол как заправский доктор, по-хозяйски отставил мраморный горшок с миниатюрным деревом бонсай и, отодвинув ноутбук, принялся с нескрываемым интересом листать желаемые книги.

Когда, через несколько минут, терпение Паши лопнуло, он скучающим тоном спросил:

– Ты уже пополнил запасы научной мудрости или мне можно идти заняться уроками?

Глеб нехотя оторвался от очередной книги:

– Я уже выяснил то, что хотел. Позже попрошу твою маму дать их мне почитать.

– Хочешь научиться гипнозу?

– Между прочим, полезная вещь. Сегодня так много давят на подсознание маркетологи, что хочется подробно изучить, как это работает.

– Ну, да, можно подумать, что прочитав пару страниц, ты станешь продвинутым гипнотизёром, и не будешь вестись на рекламу.

– Конечно, нет. Однако учёными уже доказано, что человеческий мозг хранит в памяти абсолютно всю информацию и извлекает её в нужный момент.