Фобия быть счастливой

Мое имя Элизабет Берт, мне двадцать шесть лет, на данный момент я безработная, но пытаюсь решить эту проблему. Недавно назад я вернулась из Швейцарии, где прожила три года со дядей и его женой.

Сейчас я живу со своей сестрой и ее маленьким сыном на Гарс-стрит.

У меня нет друзей, здесь, в этом районе, да и вообще в этом городе. По прибытии в родной штат мой дядя – Сэм – сразу записал меня на посещение психиатра и все оплатил.

Психиатр думает, что я избегаю общества людей, потому что боюсь быть не понятой, хотя я так не считаю.

В свои четырнадцать лет я мечтала, как и любой другой подросток, путешествовать, перепробовать всю еду, какая только есть на свете, научиться играть на тромбоне, любить, испытывать все эмоции, – жить.

Но потом что-то случилось, и я начала отстраняться от своих желаний.

В семнадцать мне поставили смертельный диагноз, я справилась с болезнью, а после потеряла родителей…

Этого я не смогла пережить. Пять лет я находилась в забвении, будто в очень плохом фильме. Я жила вместе со своей сестрой – Бет – и семьей дяди в родительском доме. Окончив школу, я решила поступить в местный колледж, но после двух с небольшим лет обучения ушла. Мне потребовалось повторное лечение, и меня отправили на реабилитацию. Мне хотели помочь побороть депрессию, но мне не нужна была помощь, я не хотела, чтобы меня спасали.

Время пролетело незаметно, плохое кино стало еще хуже. Когда мне исполнилось двадцать три, Сэм объявил, что улетает с женой в Швейцарию, и сказал мне ехать с ним, Бет не хотела уезжать, но я знала, что она и без меня справится. Она только оканчивала колледж, ей не хотелось расставаться с родным местом.

Три года в Швейцарии дали мне новое начало. Я прошла курс реабилитации, как душевно больной человек с ОКР, устроилась на работу в небольшой книжный магазинчик, освоила конную езду, у жены дяди – Сесилии – была подруга, которая владела конюшнями. Я очень полюбила лошадей. Через год после пребывания Бет объявила, о рождении ребенка и что его отец сбежал, так и не приняв ответственность. Я была готова вернуться, но Бет сказала, что сама справится. На третий год пребывания в Швейцарии кое-что случилось, это вынудило меня немедленно ее покинуть. И больше не вспоминать об этом месте.

Поэтому я решила вернуться. К сестре, к маленькому Джиму.

К старому началу.

Теперь я искала новую работу.

1

Уже три дня Бет таскала мне газеты, где я искала подходящую для себя работу. Но безуспешно – везде требовался опыт и рекомендации, которых у меня не было. В Швейцарии я не задумывалась о завтрашнем дне, а вновь очутившись дома, эти мысли снова окутали меня как шерстяное одеяло, из которого я хотела выбраться.

– Лу, сколько объявлений ты уже обзвонила?

– Пять, не считая одного психа 18 лет, которому нужна сексуальная няня.

Мы с Бет хихикнули.

– Все так плохо? – спросила сестра.

– Везде нужны рекомендации, опыт, а у меня их нет, – простонала я.

Хоть я и работала в Швейцарии в небольшом книжном магазине, это не могло принести мне много пользы при составлении резюме. Я даже не знала, что ищу. Пока Бет не дала мне газету, в которой одно объявление она обвела.

– Вот.

Я взяла газету и начала читать:

«Требуется няня, которая хорошо ладит с детьми. Опыт работы не обязателен, и так далее, и тому подобное. Обращаться по номеру: 3283466 – Дэниел Митс».

Я зажмурила глаза, сделала глубокий вдох и сказала:

– Ладно.

Набрала номер, и стала ожидать, слушая гудки. Ответил негрубый голос, говорил он правильно и быстро, но, к сожалению, не представился, сказал, что в семье четыре ребенка, назвал адрес и сказал, что они будут рады принять меня сегодня вечером и посмотреть, найду ли я общий язык с детьми.

Я положила трубку и через минуту размышлений сказала сестре:

– Бет, четыре ребенка.

Сестра поначалу удивилась, но ее лицо быстро смягчилось, и она ответила:

– Лу, ты справишься, дети – цветы жизни, помнишь? Что наденешь? – спросила сестра.

– Черт, а что, нужно что-то официальное? – спросила я с гримасой боли, и так зная ответ.

– Конечно!

– Бет, ты же знаешь, если в одежде мне будет некомфортно, я не смогу сосредоточиться. И налажаю.

Сестра закатила глаза и сказала мне собираться, а сама пошла в свою комнату проверить, спит ли Джим.

У меня было не так много официальной одежды, пришлось соображать на ходу. Учитывая, что я из своей кофты не вылезала две недели, мои сборы затянулись. В итоге я надела черные зауженные брюки, свободную блузку бирюзового цвета и темно-алый жилет.

Приехав на Авеню Гарден, я поняла, что совершенно не подготовлена к такому шикарному месту, я растерялась, частные дома, которые предназначены только для богачей, и в голову пришлась мысль, что я недостойна этого места. Навряд ли возьмут такую, как я, ведь я была из «простых» смертных, а внешний вид не превышал тридцати долларов. Простояв около пяти минут на улице, разглядывая сады домов и фасады, я наконец вышла из ступора и направилась к дому 5B. Я подошла и позвонила в звонок. Никто не открыл, я простояла три минуты, но звуков и шагов с противоположной стороны двери так и не последовало. Я позвонила еще раз. Тишина. Я уже собиралась уходить, когда услышала чей-то голос за дверью, я прислонилась к ней, чтобы хоть что-то уловить. В это время она открылась, и от неожиданности я покачнулась назад, но чья-то рука успела притянуть меня к себе.

– Вы в порядке? Не ушиблись? – спросил мужчина, который только что спас меня от столкновения с большим цветочным горшком. Передо мной стоял мужчина, на вид лет тридцати – тридцати двух, в деловом костюме и с хорошо уложенными волосами. Я взглянула на него и поспешно ответила:

– Да, спасибо, я порядке.

Он отпустил мою руку, посмотрел мне в глаза и спросил:

– А вы, собственно, кто?

– Меня зовут Элизабет Берт, я по объявлению… По объявлению Дэниела Митса, но, кажется, это не вы говорили со мной по телефону.

Мужчина внимательно меня осмотрел, после чего сказал:

– Не я, проходите, я позову Дэниела.

Он повернулся и хотел было направиться в другую комнату, как повернулся и заговорил:

– Том Лэнгтон, – сказал мужчина, пожав мне руку. – Вы, должно быть, по объявлению гувернантки, мисс Берт?

– Да, именно так, по объявлению, – говорила я, пожимая руку Тома Лэнгтона. Я смотрела в его глаза, что-то в них было такое пронзительное, чего я не могла понять, но что до боли было знакомо мне самой.

– Хорошо, пройдемте, – повторил Том Лэнгтон и громко сказал: – Дэниел, пришла Элизабет Берт.

Из соседней комнаты вышел мужчина, на вид лет тридцати, афроамериканец, в таком же деловом костюме, как и мистер Лэнгтон.

– Привет, Луиза, я Дэниел Митс, – с улыбкой на лице сказал он. – По телефону вы разговаривали со мной, – добавил Дэниел.

– Приятно познакомиться, – сказала я и пожала Дэниелу руку.

– Няня нужна для детей Тома, а я адвокат Тома и по совместительству его сводный брат, – с неподдельной улыбкой сообщил Дэниел.

Дэниел производил впечатление легкого и лучезарного человека, и от этого мне стало легче.

– Пройдемте, мисс Берт, – сказал мистер Лэнгтон.

Я последовала за мужчинами в гостиную, по пути рассматривая дом. Он был очень богато обставлен: картины, висевшие на стенах, сабли эпохи Ренессанса, фотографии членов семьи, я полагала.

– Присаживайтесь, мисс Берт, – сухо сказал мистер Лэнгтон, – Вы принесли с собой какие-нибудь документы, рекомендации? Мне нужно будет взглянуть на ваш диплом и медицинскую карточку.

Я молча кивнула и передала ему папку со всеми своими данными, ну… почти со всеми. Пока Том Лэнгтон углубился в изучение моего резюме, Дэниел задавал мне вопросы.

– Расскажите о себе, Луиза, – попросил Дэниел, передавая мне кружку воды. Я улыбнулась ему в знак благодарности, сделала глоток и начала говорить:

– Мое полное имя Элизабет Берт, мне двадцать шесть лет, выросла в штате, училась в местной школе, опыта работы нет, была волонтером в школьной организации «The World», жила в Швейцарии последние три года, работала в небольшом книжном магазине, судимостей нет, умею готовить, водить машину. Люблю детей.

После этой реплики Том Лэнгтон встал и удалился в другую комнату, увлеченный моей автобиографией.

– Прошу прощения, у Тома иногда отсутствует такт. Продолжим, какое у вас образование? – спросил Дэниел.

– Среднее специальное, – ответила я и закусила губу.

Дэниел Митс поднял брови, он был удивлен.

– Элизабет, вам двадцать шесть и у вас нет хотя бы высшего образования?

В это время вернулся мистер Лэнгтон, моя папка была закрыта. Сначала я посмотрела на папку, а потом на мистера Лэнгтона и снова закусила губу. Мистер Лэнгтон присоединился к дискуссии, и я продолжила:

– Эээм… Личные семейные проблемы заставили меня отказаться от высшего образования, – ответила я. Дэниел хотел было что-то спросить, как его прервал Том Лэнгтон:

– Мисс Берт, о вас достаточно мало данных, и вообще у вас нет никаких достижений, или конкретного направления в профессии. С чего вы взяли, что подходите на эту должность. В ваши рабочие обязанности будет входить уход и присмотр за моими детьми. Но я не вижу в вас нужных навыков. Дак… Почему вы считаете, что подходите на эту должность?

Дэниел Митс серьезно посмотрел на мистера Лэнгтона, и тот передал ему мою папку. Мое сердце стучало быстрее, чем обычно, на секунду закружилась голова, но я собралась с мыслями и ответила:

– Я обладаю достаточными навыками для этого работы. Да, я не работала гувернанткой, но спешу вас заверить, я работала с детьми. С ними не нужно быть строгим учителем или надзирателем, разве нет? Мне кажется… Их нужно уважать, и ты получишь уважение взамен. Вы так не думаете?

Мистер Лэнгтон лишь кивнул.

– Думаете, вы справитесь с этой работой? – спросил мистер Лэнгтон. – Это мои дети, мисс Берт, самое важное, что есть в моей жизни. И нервы они трепать умеют.

– Я быстро приспосабливаюсь и могу найти общий язык с подростками, – уверенно сказала я.

Мистер Лэнгтон смотрел мне в глаза, и я ответила тем же, на этот раз мой взгляд был тверд, во мне играла уверенность.

– Хорошо, – прервав нашу дуэль гляделок с мистером Лэнгтоном, сказал Дэниел, и я перевела взгляд на него. – Кстати, зовите меня Дэн, меня так все называют.

Я улыбнулась ему в ответ.

– Ладно, вкратце поведаю вам о четырех негодниках Тома, ребята они хорошие, послушные, иногда шалят, ну, в общем, переходный возраст берет свое. Старший – Кевин, ему 17 лет, он самостоятельный, за ним особый уход не нужен. Просто иногда проверяйте, сделал ли он домашнюю работу. Джессика – старшая девочка, ей четырнадцать. В этом возрасте у нее в голове только мальчишки и косметика. Вы должны будете помогать ей с уроками, ходить с ней в магазины, в общем, попытаться стать ей подругой. Младшие: Лейси, ей 8, она трудная девочка, не любит много болтать, так что будет трудно понять, что у нее в голове; Генри, ему 3, неплаксивый карапуз, любит пюре из яблок. Полный список инструкций по уходу за ним лежит в его комнате. Им с Лейси, как вы уже поняли, нужен полный надзор.

Я кивнула.

– Но у вас нулевой опыт, и отсутствуют данные о работе в школе, как вы это объясните? – спросил мистер Лэнгтон.

– Я проходила практику, когда училась в педагогическом колледже, работала и жила с учениками на протяжении двух месяцев по программам обмена, и у моей сестры есть маленький сын, с которым я провожу много времени, – сухо ответила я.

– Вы учитель? – с изумлением спросил Дэниел. – В вашем резюме этого не указано. Дэниел хотел открыть папку и пересмотреть все еще раз, но я заговорила, и он отвлекся.

– Не совсем. Я недоучилась последний год.

– Почему же? – с неподдельным интересом спросил меня Том Лэнгтон. По его взгляду я сразу поняла, что он мне не доверяет и уж точно не доверит мне своих детей, тем не менее я хотела пройти этот путь до конца, поэтому продолжила:

– Личные проблемы, – колеблясь, ответила я.

– У вас не может быть личных проблем, мисс Берт, если хотите здесь работать, я должен все знать о вас.

– Я предоставлю вам информацию позже, в письменном виде, если вы не возражаете, – ответила я. У меня было чувство, что мистер Лэнгтон пытается меня спровоцировать. Дэниел, опять заметив наши взгляды с Томом Лэнгтоном, прервал неловкое молчание:

– Ну что ж, ладно, а сейчас идем знакомиться с детьми, их комнаты на втором этаже, только они решат, подходите вы или нет, – сказал Дэниел.

Поднимаясь на второй этаж, я не могла не заметить великолепие этого дома, этого дворца, здесь присутствовали стили барокко и классики. Поднявшись на второй этаж, кажется, я насчитала семь комнат или восемь. Дэниел и Том Лэнгтон постучали в двери двух комнат, которые были расположены напротив друг друга. Из комнаты слева вышел парень, как я догадалась, это был Кевин, каштановые волосы, карие глаза, настоящий школьный красавчик. На нем была какая-то старая футболка с цитатой Боба Марли на ней. Из комнаты слева вышли две девочки, та, которая была постарше, – Джессика – держала на руках, как я поняла, малыша Генри. У Джессики были длинные светлые волосы, убранные в два хвостика, она была в розовых брючках и футболке, на которой было написано «Hello Kitty». Генри, сидевший на ее руках, был одет в джинсовый комбинезон и сильно прижимался к Джессике. У младшей Лейси были темно-русые волосы, она была в черной однотонной футболке и джинсах, на меня она смотрела безразлично, даже как-то отрицательно. Ребята стояли около своих комнат и смотрели на меня. Дэниел сказал, кто из них кто, хоть я это уже и так поняла.

– Ребята, – позвал их мистер Лэнгтон. – Это Элизабет Берт.

– Просто Луиза, – сказала я.

– Что скажете, ребята? Сможет она составить вам достойную компанию? – спросил Дэн.

– Если хорошо накормит. Луиза, вы умеете готовить? Потому что если нет, то сразу можете отправляться домой, – сказал Кевин.

– Кев, тебе не стыдно? – спросил Дэниел Митс и дал ему оплеуху.

– Последние три месяца мы питаемся исключительно едой из ресторана, а фастфуд нам запрещает отец, поэтому нам очень важно знать, умеете ли вы готовить.

– Кевин, мы заказываем еду высшего класса и сорта, что тебе не нравится? – обратился мистер Лэнгтон к старшему сыну.

Повисло молчание, похоже, что Кевин смотрел на отца с неприязнью, поэтому я решила поскорее ответить.

– Да. Да, я хорошо готовлю, в Швейцарии иногда я помогала своей тете Сесилии в ее ресторане.

– А лазанью умеешь готовить? – спросила Джессика.

Я улыбнулась:

– Какой сыр ты предпочитаешь?

Джессика хотела что-то сказать, но старший брат ее прервал:

– Она нам подходит, – сказал Кевин и пожал мне руку.

– С Кевином никто никогда не спорит, – сказал Дэниел.

– Возвращайтесь к своим делам, – обратился мистер Лэнгтон к детям.

Мы спустились на первый этаж.

– Вы приняты, испытательный срок две недели, все указания вы получите завтра, придете к семи утра и займетесь завтраком. Еще я бы попросил принести ваши медицинские документы, страховку и все остальное. Дэниел даст вам ключ от дома. Вы можете переехать сюда, чтобы не тратить время на дорогу, – сказал мистер Лэнгтон.

Я была огорошена тем, что меня взяли, я уже признала свое поражение, но похоже, что я справилась. Я улыбнулась, но улыбка сразу же спала с моего лица, когда на меня посмотрел мистер Лэнгтон. Что-то в его взгляде меня тревожило, может, немного пугало.

– Я подумаю над переездом, спасибо.

Жить в чужом доме не такая плохая перспектива, как показалось мне на первый взгляд.

2

Приехав домой с собеседования, я первым делом прошла в ванную, помыла руки, после чего переоделась, сложила аккуратно одежду, в которой была, сама надела свою кофту, которая была мне точно до колен, после чего снова помыла руки, расчесала волосы, заплела их в косу и направилась на кухню. Бет и Джим уже крепко спали, поэтому я была очень тихой. Я налила себе кружку чая и, поняв, что на часах уже второй час ночи, побрела в комнату. Добравшись до кровати, я аккуратно сложила покрывало, скатав его в колбаску, на покрывале было специальное пятнышко, по которому я определяла, с правильной ли стороны я его положила. Я поставила телефон на зарядку, будильник на пять утра и наконец легла на кровать. Уснуть мне так и не удавалось. Мысли окутали мой разум и затуманили рассудок, я размышляла о семье Лэнгтонов. Мистер Лэнгтон, который явно был настроен против меня, не стал возражать после слов Кевина. Он показался мне отстраненным или же немного заносчивым, но не хочу судить. У Тома Лэнгтона была приятная наружность, карие глаза, хорошо уложенные каштановые волосы, деловитый вид, прекрасно выглаженная рубашка. Но что-то в нем заставляло меня думать, что этот человек тщеславен и придерживается высокого мнения о статусе. Дэниел Митс произвел на меня самое хорошее впечатление: он был учтив, добр, как будто всей своей натурой показывал, что ему можно верить. О детях, которых я видела всего пару минут, я поняла, что они уже давно самостоятельные, и, на мой взгляд, как мне показалось, я была нужна им больше в качестве повара, чем гувернантки.

Прекрасный дом Лэнгтонов я успела оценить по достоинству. С этими мыслями я наконец провалилась в сон.

– Эй, – голос сестры заставил меня открыть глаза. – Соня, вставай, я хочу знать все подробности вчерашнего похода, – сказала Бет.

– Сколько времени? – промычала я.

– Твой будильник прозвенит через пять минут, так что давай поднимайся и рассказывай.

С сестрой было спорить бесполезно, я приподнялась на кровати и потерла сонные глаза, Бет была в своей темно-синей футболке, на которой красовалось пятно от завтрака Джима.

– Джим устроил бунт? – медленно протянула я.

– С этим парнем лучше в игры не играть, овсянка теперь под запретом, черт, моя любимая футболка, – сказала Бет, смотря на ущербное пятно, – Это неважно, рассказывай.

Я сделала глубокий вздох, еще раз протерла глаза и начала говорить:

– Меня взяли на испытательный срок.

Сестра сразу закатилась в радостном вопле, после чего я продолжила:

– Дэниел – это адвокат хозяина дома. Хозяина зовут Том Лэнгтон. У него хорошие дети и большой коттедж. Они предложили мне переехать в гостевую комнату.

Сестра напряглась, услышав мои последние слова.

– Ты хочешь переехать? – на лице сестры я сразу уловила нотки беспокойства.

– Нет, конечно, нет. Ты же знаешь, если бы даже хотела, не смогла бы.

Сестра скорчила понимающую гримасу и заключила меня в свои крепкие любвеобильные объятия, которых я никогда не понимала. Я не любила часто обниматься, поэтому после минуты такой идиллии я отстранилась от нее.

– У них были к тебе вопросы, на которые… – колеблясь, говорила Бет., – на которые ты не могла дать точного ответа?

– С этим я сама разберусь, тебе незачем переживать. Ты бы не могла позвонить моему мозгоправу и отменить все сеансы на неделе? Не думаю, что у меня будет много лишнего времени, – сказала я, надеясь увидеть понимание в глазах сестры.

– Хорошо, но врач сразу оповестит Сэма, так что будь готова, ты с ним не говорила?

Я не общалась с дядей с тех пор, как вернулась из Швейцарии, я пыталась забыть последний год моего пребывания там и не хотела беседовать с Сэмом.

– Я с ним поговорю, а сейчас мне уже пора собираться.

С утра Авеню Гарден, небольшой проулок с большими особняками, был особенно красив, солнце светило ярко, показывая все великолепие этих домов. Подойдя к дому 5B, нашла свой ключ от дома и открыла дверь, тихо зашла, я была немного растеряна, потому что находилась в доме, которого не знала, наедине с собой, поставила пакет с продуктами, которые купила на рынке час назад, сняла пальто и повесила его на вешалку в шкаф. Взяла пакет, намереваясь пойти на кухню. Но от испуга тут же его уронила.

– Мисс Берт, – поприветствовал меня мистер Лэнгтон, сидевший за столом со своими документами.

Увидев, как я собираю продукты с пола, мистер Лэнгтон встал из-за стола и устремился мне помочь.

– Здравствуйте. Извините, – мой работодатель устремился мне на помощь, мы быстро собрали все в пакет, и Том Лэнгтон помог мне подняться.

– Мисс Берт, вы очень пугливы, – сказал он, когда мы наконец встали и оказались на одном уровне.

– Просто я не ожидала, – начала я, но поняла, как это глупо звучит – «Просто я не ожидала увидеть вас в собственном доме», поэтому поспешила перевести тему. – Дети еще спят?

– Да, разбудите их через пятнадцать минут, – ответил Том. Он прошел в кухню, поставил пакет на стол и устремил свой взгляд на меня. – Мисс Берт, вы принесли бумаги, о которых я просил?

– Да, – я потянулась за сумкой и достала папку, в которой находился документы, подтверждающий мою страховку, прививочную карту, работоспособность и психическую стабильность.

Мистер Лэнгтон взял папку и снова засел за стол с документами. Я посмотрела на кухню, потом снова на мистера Лэнгтона, я ведь совершенно не знала, что где лежит, и похоже, что краткого экскурса я не дождусь, поэтому я сказала:

– Успею приготовить завтрак, вы будете омлет?

Мистер Лэнгтон, не отрываясь от изучения своих документов, слегка кивнул. Я видела плиту, что уже заставило меня обрабоваться, нашла сковороду, кухонные приборы. Этого мне хватило, чтобы смело начать готовить омлет. Размешивая яйца, я заметила, как ко мне подошел мистер Лэнгтон.

– Вы купили яйца?

Я кивнула, не отрываясь от их перемешивания.

– Мисс Берт, – начал мой начальник.

– Просто Элизабет, или Луиза, – вставила я.

– Мисс Берт, – продолжил он. – Вы должны были согласовать список продуктов со мной, а не заниматься этим самостоятельно, эта вольность непростительна в нашем доме, у нас есть дисциплина и правила.

Я оторвала взгляд и с удивлением посмотрела на мистера Лэнгтона. Не находя подходящих слов, я спросила:

– Где найти растительное масло?

– Снизу от вас дверца, откройте, масло там. В холодильнике есть вся необходимая еда, в шкафах сверху лежат сладости и молочные завтраки, в небольшом ящичке слева от вас специи, сахар и тому подобное. В морозилке есть полуфабрикаты, дети их часто едят. С остальным, надеюсь, вы разберетесь сами. Также мы иногда заказываем еду из ресторана, карточки я дам вам потом.

– Спасибо, – сказала я и продолжила готовку, через пару минут у меня было приготовлено пять порций омлета с беконом, я накрыла на стол. Чайник и кофеварка уже вскипели. Поэтому я поспешила подняться наверх, чтобы разбудить детей.

Зайдя в комнату Кевина, я увидела, что он уже не спал, кровать была заправлена, а сам Кевин сидел за компьютером и что-то печатал.

– Кевин, доброе утро, завтрак готов, ты спустишься или принести сюда?

Кевин повернулся и сказал:

– Луиза, привет, спасибо, я сейчас спущусь.

Я улыбнулась и вышла из комнаты. Зайдя к девочкам, я увидела то же самое, что и у Кевина. Они давно не спали, их кровати были заправлены, а маленький Генри сидел в манеже. Джессика собирала сумку, а Лейси читала какую-то книгу.

– С добрым утром, завтрак уже готов… – начала я, но Джессика меня прервала.

– Привет, Луиза, ты не против того, что я буду называть тебя Луиза?

– Нет, милая, а Генри, что, живет с вами в одной комнате?

– Нет, – усмехнулась Джессика. – Он рано просыпается, а я не хочу, чтобы ему было одиноко, поэтому приношу его сюда.

Я улыбнулась.

– Ты покормишь Генри? Детское питание стоит в шкафу над раковиной, мы сейчас спустимся, – сказала Джессика. Я кивнула, подчиняясь приказу, взяла малыша и направилась на первый этаж.

Я усадила Генри за детский стульчик, в это время со второго этажа спустились ребята и начали усаживаться за стол. Мистеру Лэнгтону пришлось убрать все свои бумаги и приступить к утренней трапезе.

– Он любит яблочное пюре, – сказала Джессика, когда я выбирала, из многочисленных вариантов в шкафу.

Пока я кормила Генри, все члены семьи покорно молчали, завтракая моим омлетом, позже Кевин:

– Очень вкусно, Луиза. Это омлет всех омлетов.

Я улыбнулась ему, и Кевин продолжил поглощать мой первый завтрак для этой семьи.

– Мисс Берт, чемоданчики для ленча лежат в шкафу справа от вас, – сказал мистер Лэнгтон, допивая свое кофе.

Я достала три чемоданчика, которые были подписаны по именам, и спросила:

– Никто не возражает против тостов с ореховой пастой?

Все согласились, поэтому я быстро загрузила хлеб в тостер, пока он готовился, я успела убрать тарелки в посудомоечную машину, с которой мне еще предстояло познакомиться. Достав тосты, я быстро смазала их ореховой пастой, уложила в чемоданчик, еще положила по пластиковой баночке сока, и отдала чемоданчики детям.