Когда они вернутся

– Так почему твоя стюардесса не с нами сейчас?

– А – Илья махнул рукой. – Стервой оказалась потому что. Думал мы друг для друга созданы, а она за меня выскочила, потому что залетела и возраст поджимал.

– Так у тебя ребёнок есть?

– Есть. Сын. Вообще на меня не похож. Вот как так? Чтобы ничегошеньки от меня не досталось?

– А других детей нет?

– Есть. Тоже сын. Грехи молодости, так сказать.

– И что, тоже не похож?

– Похож, и даже очень. Только я его давно не видел.

– Нехорошо это. Детей бросать нехорошо.

– Я и не бросал. Его мамаша меня видеть не хочет.

– Накосячил что ли?

– Ну типа того.

Илья замолчал. Карлос взял бутылку и начал разливать водку.

– Знаешь, Илюха, как бы мужчина не гулял, у него в жизни всегда бывает особенная женщина. Такая, которую потеряешь и жалеешь потом всю жизнь.

– Она и есть особенная. Та, что видеть меня не хочет, особенная. Моя первая любовь, моя первая женщина. Обидел я её. Очень обидел.

Илья помолчал, потом продолжил:

– Она в школе первой красавицей была. Дочка начальника, вся в фирме. На служебной машине отца рассекала. Хоть для кого завидная партия. А она меня выбрала. Нам тогда по тринадцать было. Я из себя ничего не представлял. Почему именно я – загадка. Три года она меня вытёсывала, как скульптор Галатею. Учила книги читать, с уроками помогала, заставила серьёзно языками заняться. Даже танцевать меня научила. В последнем классе она вдруг залетела. Про аборт не хотела слышать. Прикинь, нам по 16. Какие на хрен из нас родители? К тому же я к концу школы возмужал, похорошел. На меня девки горстями стали вешаться. Мне погулять так-то хотелось, а вовсе не пелёнки менять.

Илья разлил водку, намахнул свою стопку и продолжил:

– Я и в училище не из-за неё поехал, как все подумали. Я – вертолётчик потомственный. По стопам отца пошёл. Ну и фильм «Экипаж», я говорил уже. В Советском Союзе было всего одно вертолётное училище гражданской авиации. То, что она с сыном жила у бабушки и дедушки, в том же городе, где было это училище, совпадение. Если честно, я к ней не хотел идти. Не было у меня отцовских чувств, да и к ней больше не было. Думал, встречу случайно, всё ей честно скажу. Так и получилось. Случайно встретил.

Илья опять замолчал.

– Ну, – подбодрил его Карлос. – Сказал?

– Нет, не сказал. Когда увидел, у меня будто внутри всё задрожало. Я вдруг понял, что до сих пор её люблю. Она сидела в парке со всех сторон обложенная книгами. Такая маленькая и беззащитная. После родов она оформилась и будто светилась вся. Ещё красивее стала. Я и не хотел подходить, ноги сами понесли.

Бакунин опять разлил, и они выпили. С каждой рюмкой он всё больше погружался в прошлое.

– Лерка, так её зовут – Лера, будто почувствовала, подняла голову, увидела меня, вскочила так резко, что книжки рассыпались, подбежала, кинулась на шею. Я её подхватил на руки и начал кружить.

Рассказ принимал нужное направление. Поэтому Карлос следил, чтобы рюмки не пустели. Выпили закусили и рассказ продолжился.

– Я только потом заметил коляску. Она стояла в теньке под деревом. Лерка подвела меня, достала свёрток и дала мне в руки. На меня смотрел серьёзно крохотный мальчонка. Он схватил мой палец ручкой и улыбнулся. И всё, я пропал. Подумал тогда, всё сделаю для этого человечка, только слова не сдержал.

– Почему не сдержал-то? По твоему рассказу чувствуется, что их обоих любил.

– Да потому что красивый очень. Бабам нравился. Молодой, кровь бурлит. Нет, сначала всё было зашибись. Каждую увольнительную я к ним. Бабка у Лерки мировая. Борщ, салатики, пирожки. Я ж в казарме жил. Не то, чтобы не доедал, но семейного уюта очень не хватало. Недостатка в сексе не испытывал, с сыном возился. Мне завидовали все до одного курсанты. Королеву, говорят, отхватил.

Язык Ильи чуть заплетался. Но мысль он пока не терял.

– Через год она уехала учиться в Киев. А я перешёл на другой курс. Стало больше увольнительных. Окреп за год подготовки. Хохлушки – девки знойные. Сначала одна, потом другая… Когда Лерка приезжала я конечно сразу приходил. Но больше по обязанности. Меня стала утомлять её любовь. Хотелось лёгких отношений, а не вот этого всего. Мы должны были закончить одновременно и уехать в Сибирь. Лерка для этого училась, как бешеная, даже через курс перескочила. И вдруг она приехала и сказала, что согласилась остаться в Киеве на интернатуру. Ещё два года, сказала она, и я слово даю, что приеду. Я состроил из себя обиженного, наговорил ей всякого. Нехорошо мы расстались, очень нехорошо. Только дело, Карлос, вовсе не в обиде было. Что она со мной не едет, я даже обрадовался.

– А в чём-дело-то было?

– Я испугался. Говорил же, дочка начальника. Духи французские, золотом увешана, шмотки там, машина. А что я, вчерашний курсант мог ей дать? Мне её папаша как-то по пьяни задал вопрос. Как ты, мол, будешь мою дочь содержать? Она, говорит, к лучшему привыкла. И вот свербило у меня, ох как свербило. До такой степени, что приехал и женился. Чтобы мосты сжечь, понимаешь?

Карлос кивнул, что понимает.

– Хороший ты парень, Карлос, понятливый. Знаешь, я ошибку сразу осознал. Записался на год на работу в Африку, чтобы деньжат подзаработать для Лерки и сына. Перед Африкой жене сказал, что всё кончено. И как вернусь, мы сразу разведётся. Лерке говорить не стал. Какой смысл, если я надеялся, что к её приезду разведусь. В Анголе правда у меня мулаточка завелась. Встречи на берегу океана, романтик. А потом малярия. Лежу я значит в госпитале, вдруг все пацаны засуетились, давай себя в порядок приводить. Там, говорят, такая докторша прилетела. Вся из себя красотка. Ща осмотр придёт делать. И в палату заходит Лерка. Я чуть с кровати не упал, а она ко мне, и мы целуемся. Долго, страстно. И опять меня скрутило. Я и не представлял, как соскучился. Мулатка конечно на фиг пошла, теперь мы с Леркой романтикой наслаждались. Два месяца рая. И я опять себе слово дал, как вернусь, только она. Не могу я её потерять снова. Уехала она. А скоро и мой срок вышел. Я сразу в Киев к Лерке и сыну. Увезу, думаю, с собой, даже если сопротивляться станет.

Илья тяжело вздохнул.

– Только всё не так вышло. Я приперся прямо в больницу, с огромным букетом, с машинкой для моего пацана. В кабинет к ней залетаю, а она сидит такая, увидела меня и не обрадовалась. Будто застыла. Оказывается, моя благоверная её навестила и всё ей, сучка, рассказала. У Лерки от этого выкидыш произошёл. Зачали мы с ней ребёночка в Африке. Вот оно как.

Илья закрыт глаза рукой.

– Ладно Карлос, давай на ночлег устраиваться. Перепил я что-то. После малярии много пить не могу.

Год 1999-й

С Исидорой Нтшангасе Валерия познакомилась в Дубае. На международной выставке по медицине и фармацевтике.

Были они почти ровесницы. Имели смежные специальности. Валерия людей лечила, Исидора изготавливала для них лекарства.

Исидора была писаной красавицей. Чернокожая, статная. В стильной одежде, удачно сочетавшей в себе элементы африканской экзотики и обычного европейского костюма. А ещё она была очень интересной собеседницей. Очень много и захватывающе рассказывала о своей Родине – ЮАР.

Поначалу дамы просто ездили вместе на экскурсии. Обе были любознательны. Благо, Дубай – город музей. Им конечно же не хватило нескольких дней, отведённых на конференцию, и они решили задержаться на недельку.

Восхитились фонтанами Дубая. Побывали в торговом центре (втором по величине в мире). Поездили по каналу Дубай-Крик, делящий город на две части: Бур-Дубай и Дейра. Один из символов Дубая – Бурдж аль-Арабо так восхитил, что туда съездили дважды. Целый день провели в легендарном небоскрёбе Бурдж-Халифа, самом высоком здании мира.

Конечно за неделю успели увидеть далеко не всё. Но задерживаться дольше обе себе позволить не могли.

Обеим не хотелось прощаться. Это было как предчувствие. Будто им судьба уже уготовила стать подругами. И они были совсем не против ими стать. Что-то общее, что-то неуловимое связывала африканку и украинку. Как сестёр, какими они когда-то были, или могли бы стать.

– Слушай, а поехали со мной в Киев. – предложила Валерия. – Мне в больнице пригодился бы опытный фармацевт.

– Давай для начала я приеду к тебе в гости и посмотрю на страну и город. – засмеялась Исидора.

– Это можно. Когда ты выкроишь время на посещение моей страны?

– Думаю, через месяц смогу приехать.

Исидора не обманула. Она прилетела через месяц, и не одна.

– Знакомься, Валерия. Это – мой жених Эдуар-Тома.

Красавчика-француза (как про себя окрестила таитянина Валерия), она не узнала и узнать не могла. Эдуар-Тома на единственной встрече возвращенцев, которую посетила она, Валерия, не присутствовал. Жил он теперь постоянно на Таити. И выезжал оттуда крайне редко, в основном на встречи с Исидорой.

Так началось близкое знакомство Валерии с одним из возвращенцев. Это будет первым шагом для сближения со всем кланом. Ибо встреча с Исидорой подстроенной не была. Судьба уже взяла дело в свои руки, упорно подстраивая обстоятельства так, что сближение с сорока пятью станет неизбежным.

Валерия познакомила Исидору и Эдуара-Тома со своим сыном.

Они съездили в Бровары на дачу к дяде Владу. По зимнему времени на даче особо делать было нечего. Поэтому просто ели шашлык и пили сладкое домашнее вино.

Навестили бабушку Леры в маленьком городке Кременчуге. Бабушка кормила их пирожками, а Лерочка бегала для неё по магазинам за покупками.

Валерия знала, что через 10 лет бабушки не станет. Она была твёрдо намерена забрать бабулю к себе. Но бабушка пока проявляла упорство и переезжать не соглашалась.

Большей частью конечно же гуляли по прекрасному Киеву. Накануне миллениума город был восхитительно хорош. Он умылся, причесался и украсился. Ходить по его улочкам было всё равно, что гулять по рождественской открытке.

Эдуар-Тома без конца рассказывал о прекрасном острове Таити. О его бесконечной красоте. О добром уживчивом нраве местного населения. И Валерия решила, что обязательно навестит такое райское место. Она и навестит годами позже.

Приезжих приятно удивила больница, в которой предстояло работать не только Исидоре, но и Эдуару-Тома, если оба согласятся на предложение. Всё новенькое, чистенькие пациенты, незамотанные врачи. Неврологическое отделение прямо напичкано современнейшим оборудованием. Гранты на исследования, масса конференций. В аптеке имелся весь мировой ассортимент лекарственных препаратов.

Исидора была очарована. Но последним убедительным аргументом оказалось согласие на переезд Эдуара-Тома.

Исидора приняла решение: они остаются. Она попросила Валерию только об одном:

– Можно ко мне на Новый год приедет мама? Негоже такую дату праздновать одной.

– Конечно пусть приезжает. Буду очень рада познакомиться.

В аэропорт Борисполь они поехали вместе.

Алишию Нтшангасе, маму Исидоры, в толпе пассажиров не заметить было невозможно. Не только потому, что она была единственной чернокожей пассажиркой рейса. А ещё и потому, что Алишия смотрела не на свою дочь. Она с изумлением уставилась на Валерию и Эдуара-Тома.

– Что всё это значит? – спросила Алишия вместо приветствия. – Почему вы вместе?

То же изумление появилось на лице Исидоры и её жениха.

– Вы что же знакомы с доктором Василенко? – спросил таитянин.

– Знакома? Смеёшься что ли? Конечно же я знакома. Она – одна из нас.

Год 2000-й

Пол Рэнд жил в США и был наладчиком медицинского оборудования. Именно его умелые руки собрали большинство волшебных машин и аппаратов в лаборатории доктора Андрэ Мартена.

Год назад у Пола внезапно прибавилось работы. И всё потому, что в Канаду, в город Ванкувер, приехал жить и учиться один из Великих.

Герман Василенко поступил в Университет Британской Колумбии на факультет медицины.

Возвращенцев в США проживало немало. Но Пол постоянно жил в штате Айдахо, граничащим с канадской провинцией Британская Колумбия. А значит территориально он оказался ближе всех к нужному городу Канады.

Вот так вот Рэнд стал неофициальной нянькой для Германа.

Поначалу работы в этом направлении предвиделось немного. Ну приехал, ну посмотрел.

Герман ничем не отличался от своих сверстников. Тусовки, вечеринки, компании, девушки. Чего ему, Полу тут делать? Зачем мешать молодому человеку, вырвавшемуся из-под маминого крыла?

Так что познакомились поближе, посидели в баре, обсудили проблему чернокожих, а он, Пол был афроамериканцем. И всё.

Довольный Пол отчитался перед сэром Томасом и зажил своей обычной жизнью. Не совсем конечно обычной, а жизнью рядового возращенца.

Герман общаться с ним не особо рвался, предпочитая общество своих ровесников. Именно поэтому Пол был удивлён, когда мальчик ему позвонил и попросил о встрече.

Минуло примерно полгода со дня переезда Германа в Канаду. И за это время он впервые связался с кем-то из клана возвращенцев. Ресторан для встречи был выбран довольно знаменитый – Black + Blue.

– Привет, Пол. – Герман поднялся со своего стула и протянул руку для приветствия.

– Здравствуй. Не ожидал твоего звонка. У тебя всё в порядке?

– Да, конечно, не волнуйся.

Некоторое время разговаривали об учёбе, о Канаде, о хоккее, которым страстно увлёкся Герман.

Когда нейтральные темы был исчерпаны, Герман, слегка волнуясь произнёс:

– Пол, я пока многого не понимаю. Могу я задать тебе пару вопросов?

– Конечно задавай. Конечно.

– В прошлой жизни я был женат. Что будет, если я в этой жизни женюсь на той же женщине? Вы говорите, что я – Великий. Сможет ли у меня родиться та же дочь? Как я у мамы родился второй раз.

– Боюсь, что нет, Dear friend. Привилегия рожать возвращенцев есть только у твоей мамы. У тебя такого лёгкого пути не будет. Если ты помнишь дату зачатия своего ребёнка, советую тебе начать заводить её в тот же момент.

– А как же быть с тем, что я в этой жизни выгляжу иначе? Вдруг я не понравлюсь своей жене?

В голосе Германа была растерянность. И Пол про себя отметил, как сильно он похож на своего отца внешне, и как они различаются характерами.

В мальчике совсем не было той самоуверенности и самолюбования, что была присуща Илье Бакунину. В свои почти восемнадцать, он стал ещё более статным и красивым, чем был в 13 лет. В день, когда Пол его впервые увидел. Но Герман своей красоты будто не замечал. Потому что парень с его внешностью не мог бы сомневаться, что понравится любой девчонке.

– Ты ведь ничего не потеряешь, если попробуешь с ней познакомиться. – произнёс наконец наставник.

– Да, не потеряю. И сделаю всё, что в моих силах.

Герман снова помолчал. И задал новый вопрос:

– А мой отец. Вы могли бы помочь мне с ним встретиться?

– Твой отец? А почему ты сам не можешь? Ты почти совершеннолетний. Лети к нему и встречайся.

– Боюсь. Я боюсь, что он не захочет меня видеть. И что мама об этом узнает и сочтёт моё с ним общение предательством.

– Вон оно что. Так ты хочешь, чтобы мы вам организовали встречу здесь?

– Именно так. Есть ведь и повод хороший: мой день рождения. Было бы здорово, если бы мы с ним вместе отпраздновали.

Вообще-то желание Германа встретиться с отцом, было на руку всем возвращенцам.

Поскольку Лера упрямилась и видеться с Ильёй отказывалась категорически, можно было бы попытаться воздействовать на Великую через сына.

Подготовку к прилёту Бакунина в Ванкувер, начали без всякого промедления. Карлос пару месяцев поуговаривал друга слетать в Канаду, чтобы развеяться. Дату поездки выбрали так, чтобы Илья попал на День рождения сына.

Паспорт, визу, авиабилеты, возращенцы взяли на себя. Были у них связи практически в любых отраслях. А уж по части путешествий и подавно всё было схвачено. Им же приходилось собираться и нередко. Так что документы для мистера Бакунина были оформлены в кратчайшие сроки.

И вот в начале октября Карлос Малина и Илья Бакунин вылетели из Москвы в Ванкувер.

Всякие там походы в музеи не планировали сразу. Сходили разве что в парк королевы Елизаветы, да в аквариум.

Карлос настоял, чтобы посетили район Гастаун. Они и посетили. Прошлись по древним улочкам, посмотрели Китайский квартал. Пофоткались на фоне паровых часов. И на этом терпение Ильи истощилось.

– Пойдём уже выпьем, что ли. – предложил он другу.

– Пойдём, амиго. Тут как раз паб неподалёку.

Народу в пабе было много. Илья осматривался, выискивая свободный столик. Вдруг он увидел паренька и остолбенел.

Паренёк сидел один за столиком. Смотрел он пристально и внимательно на него, Илью. И Бакунину вдруг показалось, что сошёл он с ума. Так как на него смотрел он сам, если бы был на 16 лет моложе.

Несколько минут Илья не мог осознать происходящее. Пока Карлос не положил ему руку на плечо.

– Чего застыл, амиго? Пойди поздоровайся с сыном. – он подтолкнул остолбеневшего Бакунина к столу. Кивнул парню и сказал – Ола, Герман.

– Так ты знал? Ты всё это время знал? – Илья задохнулся.

– Ну конечно же знал. Чудак-человек. А ты думал, что мы на другом конце планеты случайно встретили твоего сына?

Илья подошёл, неуверенно протянул руку мальчику. Герман приподнялся, ответил на рукопожатие. И снова опустился на стул.

Вблизи стало понятно, что они практически одного роста. Черты лица Германа, будто рисовали под копирку с него, Ильи. Разве что был сын немного худощавее, да волосы, пожалуй, посветлее.

– Привет, Карлос. Здравствуй, пап. Присаживайтесь, прошу.

– И давно ты в Канаде? – спросил Илья у сына.

– Почти год. В Ванкуверском универе на доктора учусь.

– На доктора? – Илья покивал. – По маминым так сказать следам.

– Да. А ты – пилот, как я слышал.

– Угу. Вертолётчик.

Подошёл официант и стал расставлять напитки. Илья жадно схватил свой и практически залпом выпил.

– Ты женат? – спросил Герман.

– Был. Дважды. Вот, смотри. Это – твой брат. – Илья протянул сыну фотографию.

Мальчик был совершенно не похож на своего отца. Невысокий, плотный, веснушчатый. Родился бы девочкой, возможно был бы миловидным. Но в мужском исполнении получился не ахти.

Потом Герма спохватился. Потому что понял, что в нём заговорила обычная ревность. Он ещё раз взглянул на фото. Парень был, как парень. Не дано ему было красоты Ильи и Германа, ну и что? У него должно быть других достойных черт немало.

– Ты с ним видишься?

– Да, конечно. Мы же в одном городе. На рыбалку его с собой беру, да вообще времени проводим вместе много…

Илья запнулся, потому что увидел, что Герман насупился.

– Я и с тобой бы общался. – попытался исправить ошибку несостоявшийся папаша. – Валерия была против. Я просил, я хотел тебя увидеть.

Герман кивнул, но всё ещё смотрел в сторону.

– А тебе сейчас сколько? – спросил Илья.

– Сегодня исполнилось восемнадцать.

– Да ты что, а я и забыл, извини. Ты вот что. Допивай, найдём местечко повеселее. Восемнадцать, надо же. Это ж такой возраст. Давай, пошли, сын. Отметить нужно это дело. Не каждый день мой сын становится совершеннолетним.

Валерия ждала, когда в Канаде наступит утро, чтобы позвонить Герману и поздравить с восемнадцатилетнем. Мальчик уже год жил и учился в Ванкувере. Уехать в Канаду было его мечтой с прошлой жизни.

Лера хотела прилететь на День рождения, но сын её отговорил. За год он приобрёл друзей и готовился закатить по этому поводу шумную молодёжную вечеринку. Как он ей сказал.

Девятое октября, а значит через два дня, одиннадцатого, 18 лет исполнится другому человеку. Человеку, с которым она жила в прошлой жизни после смерти Юлия.

Лера не хотела встречаться с ним в этой жизни, не хотела. Слишком много боли принёс ей этот роман. Но сейчас сидела и тупо смотрела на телефон, а желание увидеть этого человека хоть одним глазком, росло.

В прошлой жизни они познакомились за месяц до того, как в мире узнали об уханьском вирусе. Когда её подруга Инга уговорила Леру поехать в Таиланд на пару зимних месяцев.

– Ну чего ты будешь сидеть одна на Новый год? Отдохнём, поваляемся на пляже, покупаемся в море. – уговаривала подруга.

Конечно же уговорила. Будто сидение одной в четырёх стенах, лучше, чем новогоднее купание в море.

Дома у неё остальная взрослый сын со своей взрослой жизнью и собака. С сыном договорились быстро, о собаке он обещал позаботиться.

Они с Ингой купили билеты на самолёт, через Букинг забронировали квартиру в кондике на Джомтьене. И уже в конце ноября прилетели в Бангкок. А ещё через полтора часа, были в Паттайе.

Данила Исаев был управляющим нескольких квартир в их кондоминиуме. Он их встретил и разместил. Собственно, он был первым человеком, которого Лера встретила в Таиланде.

Сначала Лера подумала, что Таиланд – это место, где сбываются желания. Ей хотелось, чтобы хоть что-то заставило не думать о смерти мужа каждую секунду. Или кто-то.

Этот кто-то оказался младше Леры на 16 лет. Он любил её страстно и пылко, как может лишь человек, которому нет ещё сорока. Для Леры же, наоборот, это была последняя любовь. Лебединая песня. Последний выдох.

Через несколько месяцев стало ясно. Таиланд – это чистилище. Ты должен пройти здесь через боль и разочарование. Это было искуплением грехов перед новым началом. Но всё это было потом.

Инга улетела через месяц домой, и Лера переселилась в квартиру любовника. Страсть к мужчине, на 16 лет младше её, такого Лера от себя не ожидала. Не раз она собирала вещи и намеревалась уехать.

Двадцать лет спокойной семейной жизни, жизни с полным отсутствием страстей. И вдруг – взрыв, фейерверк. Все нерастраченные страсти достались мальчику, который по возрасту мог бы быть её сыном. Эта страсть в конце концов их и похоронила. Причём в буквальном смысле.

Если бы Леру спросили, как она жила в Тае, она бы честно ответила: ничего особенного. На странице в Фэйсбуке она выкладывала красивые фотки моря и островов, что должно быть создавало впечатление, что живёт она в раю. Не рассказывать же правду, в самом деле. А правда была совсем другой.

У Данилы было всего два состояния: он был весёлым, заботливым и любящим только в то время, когда пил. Когда он был в завязке, не было более колючего и неприятного человека. В этом своём состоянии он был раздражительным, и казалось, Леру ненавидел. А может и не казалось. Целых три года она всё терпела и терпела, не понимая, почему.

А потом поняла, что она себя наказывала все эти три года. Смерть мамы, папы, Юлия. Будто на ней лежала вина за их гибель. Не смогла уберечь самых дорогих.

Она терпела унижения Данилы, потому, что сама считала себя ничтожной и ни на что не годной. Эти унижения странным образом помогали Лере бичевать и наказывать себя. Данила её ударил, а она считала, что это заслужила. Он говорил ей гадости, а она с ним соглашалась. Он не выставил её из квартиры, он её выволок, а вслед за ней полетел чемодан. Но и тогда Лера думала, что лучшего не достойна.

Нельзя сказать, что так было всегда. Были и приятные сюрпризики, были романтические вылазки, были поездки на острова. Несколько романтических дней, белого песка, чистого моря. Травка и местный ром, полный отрыв в астрал.

Случилась с ними одна история в самом начале их отношений. Странная и даже пугающая. Они поехали ночью покататься на байке. Вроде отъехали совсем недалеко от кондо, но вдруг оказались на совершенно неизвестной им дороге.

Улица была совершенно пуста. Ни в одном из домов не светились окна. Открытые машины были пусты. Не слышались голоса, не было лая собак. Как будто все вымерли.

Но главное, что Данила эту дорогу не знал. Он жил в Тае уже третий год и не было рядом с домом ни одного закоулка, в который он бы не заехал. И тут вдруг: на тебе. Совершенно неизвестная дорога прямо рядом с домом, да ещё как из фильма ужасов. Никогда ему не было до такой степени страшно. Он спешно развернулся, и они поехали назад.

Выехали не около кондо, как должно было бы быть, а почему-то на набережную. Там было светло, гуляли люди, компании распивали на берегу пиво и санг сом. Они зашли в магазин севен элевен, купили пивка и тоже присели около моря.

Это случилось примерно за полтора месяца до ковидного карантина. Во время локдауна, Данила часто вспоминал ту дорогу. Ему казалось, что дорога была предчувствием грядущего. Но Лера говорила: «Нет. На той дороге мы попали в другое измерение. В нашей настоящей жизни нет ни ковида, ни локдауна, ни войны».

А что это было на самом деле, они узнали позже. Каждый вечер на протяжении нескольких месяцев они искали эту дорогу, но так и не нашли.

Лера ту дорогу вспоминала. Будто они с Данилой создали что-то новое, что их связало. Только зря они отказались поехать до конца. Потому что их страх и нерешительность в конце концов отношения и похоронили.