Когда они вернутся

Неординарность, неопределённость, никогда не знаешь, кого ты встретишь утром: Джекила или Хайда. После спокойной семейной жизни, Лере казалось, что она живёт на полную катушку. Но эта катушка оказалась с разными нитками. Иногда белыми, но чаще – чёрными.

Она всегда находила Даниле оправдания, всегда. Потому что кроме грубого и хамовитого мужика в нём жил маленький и нежный мальчик.

Этот мальчик плакал у Леры на плече, когда ему было плохо. И не стыдился. Он срывал для неё цветок с куста. Он брал её за руку, когда переводил через дорогу. И вот этого мальчика Лера любила всем сердцем. До самого конца.

Как-то раз, Валерия отказалась сесть с Данилой на байк, потому что был он слишком пьян. Он ехал за ней и жалобно стенал: «Пожалуйста, садись, поехали домой. Мне с тобой безопаснее». Лера села, потому что малыш внутри Данилы попросил о помощи. Но прежде, чем она залезла на байк, Данила притянул её к себе и долго целовал. Вот таким был малыш, с которым соседствовал хам и быдло. То, что она ненавидела в Даниле-мужчине, ужасно трогало в Даниле-ребёнке.

Чем дальше, тем меньше в Даниле оставалось от добродушного мистера Джекила. И всё больше появлялось от его злобного Альтер эго. Уже через год он казался совершенно незнакомым ей человеком. Разговаривал с Лерой снисходительно и исключительно на повышенных тонах. В ссоре они бывали чаще, чем мирились.

Мальчик, которого Лера так любила больше не появлялся. А его место целиком и полностью занял тот отвратительный мужлан, которого Лера ненавидела всей своей душой.

В тот день, когда Данила схватил её за руку и выставил за дверь, Валерия сидела на берегу и пила санг сом прямо из бутылки. Боль от утраты была такой, что она мечтала, чтобы она закончилась любой ценой.

Лера смотрела на море и понимала, что вот оно – решение проблем. Ни боли, ни отчаяния. Она ещё раз отхлебнула из бутылки для храбрости и скинула босоножки. Не было страха, когда она вошла в воду. Была только надежда, что боль закончится. Лера погрузилась в воду с головой и ощутила блаженство.

Над головой её пели тритоны и русалки. Они пели заунывную песню скорби.

Из глубины показалось лицо мамы.

– Мне так жаль, доченька, мне так жаль, что меня нет рядом.

– Мамочка, ну ты же здесь. Я иду к тебе, я этого так хочу. Быть с тобой.

– Ещё не время, доченька, ещё не время. Ты увидишь свою дорогу, ты поймёшь, когда по ней надо пройти.

И мама начала отдаляться.

– Подожди, не уходи, я хочу с тобой. Мамочка, не бросай меня опять. Я без тебя потерялась. Я не смогу жить без тебя.

Но мама лишь грустно улыбалась.