Наследник Барбароссы

Сложность была в том, что Тунис, в отличие от многих приморских городов того времени, располагался не на самом побережье. Между ним и омывающим берег Тунисским заливом находилось мелководное Тунисское озеро, соединенное с морем узким проливом. Давным-давно, еще во времена Римской империи, озеро было поделено на две части длинной дамбой, игравшей роль удобной дороги. Корабли, приходящие в Тунис, должны были следовать через довольно узкий пролив, который при желании легко можно было перекрыть. С год назад на входе в пролив стали строить небольшую, но мощную крепость Саиф Альнаби. Весной этого года ее достроили, и сейчас она огнем своих орудий могла наглухо закрыть вход в пролив любым кораблям. Иными словами, взять Тунис ударом с моря было невероятно сложно. Если вообще возможно. Что и говорить, тунисский бей зря время не терял. Похоже, что усилия его неведомых покровителей пришлись как нельзя вовремя. Удаленные окраины Османской империи давно уже вынашивали планы освободиться от власти султана. Поэтому уговаривать здесь никого особо и не пришлось. Давут, разглядывающий в бинокль возвышающуюся над побережьем крепость, как оказалось, думал о том же самом.

– Хасан, а ведь нам не пройти мимо крепости. Крупным кораблям соваться в эту ловушку нельзя. Это даже я – человек совершенно сухопутный – хорошо понимаю. А разную мелочь они легко разнесут в щепки на входе в пролив. Хорошее место для крепости выбрали, шакалы. Или надоумил кто?

– Может, и надоумил… Не нравится мне все это, Давут… Такое впечатление, что все здесь началось не вчера, и даже не пару месяцев назад, а гораздо раньше. Кому-то очень выгодно, чтобы Алжир, Тунис, Триполитания и Египет взбунтовались. Вот они и мутят воду. Тем более что местные беи сами об этом давно мечтают.

– Проберемся в город, там можно будет разузнать побольше.

– Но уже и так ясно, что пленные не соврали. Крепость действительно есть, причем весьма серьезная. Уверен, что и пушки там мощные, и печи для нагрева ядер есть. Брать ее штурмом – не выход. Много людей положим, и еще неизвестно, возьмем ли. Стены высокие, и все пространство вокруг хорошо простреливается…

– Ладно, это не нам решать. Командуй, капитан. Скоро вход в пролив…

«Аль Ясат» убавила парусов и осторожно вошла в узкий пролив. Хорошая маневренность средиземноморской шебеки позволяла это сделать, и не было нужды махать веслами. Из крепости, находившейся неподалеку, за ними внимательно наблюдали, но не сочли опасным маленькое купеческое суденышко, поэтому беспрепятственно пропустили. Хотя возле берега стояли четыре галеры, которые при желании могли быстро взять на абордаж любого, сунувшегося в пролив. Дальнейший путь полегал по Тунисскому озеру. Вернее, по его южной части. Слева был берег озера, справа дамба, а далеко впереди виднелись минареты Туниса. Вокруг сновали лодки рыбаков, навстречу шли другие корабли. Место было очень оживленное, и Иван полностью сосредоточился на управлении шебекой. Давут же внимательно наблюдал за происходящим, делая себе пометки в памяти. Записывать и рисовать ничего нельзя. Раз в Тунисе неспокойно, вполне могут прийти с обыском. Так, на всякий случай. И если что найдут… А так они простые купцы из Беджайи, у которых ничего подозрительного нет и с которых взять нечего. Кроме бакшиша, разумеется…

Остаток пути пришлось проделать, буквально проталкиваясь через толпу рыбачьих лодок. Рейд Туниса был полон кораблей, поэтому слишком близко к берегу подходить не стали, став с краю рейда. Заодно выходить ночью будет проще. Как оказалось, за рейдом наблюдали, и вскоре после того, как якорь «Аль Ясат» полетел в воду, под бортом оказался каяк портовой стражи. Но служивые не стали особо усердствовать. Мельком заглянув в трюм, получили положенный портовый сбор на приход, а также «положенный» бакшиш, и отбыли восвояси. День уже клонился к вечеру, и сновать по рейду в темноте им совершенно не хотелось. Когда представители власти удалились, на «Аль Ясат» начали спускать шлюпку. Группа разведчиков во главе с Давутом собиралась отправиться в город сразу же по приходе. Роли распределили заранее. Давут со своими янычарами, переодетые, как простые матросы, отправляются немедленно. Иван и остальная команда остаются на борту до утра. Утром, чтобы не возбуждать подозрений, Иван и Мехмед отправляются на берег якобы с целью продажи товара. Походят по базару, познакомятся с местными купцами, может быть даже и сторгуются. А заодно поинтересуются новостями. Но ни в коем случае не выходят из образа и не пытаются узнать больше, чем положено в таких случаях. Молодой Иван по-прежнему изображает сынка богатого хозяина, а убеленный сединами представительный Мехмед – капитана. Как знать, может, что-то интересное удастся выудить и среди базарных сплетен. Ну и по харчевням пройтись, заодно и там послушать. Раз здесь начало такое твориться, то разговоры обязательно будут. Хоть Давут и относился скептически к достоверности таких сведений, но пренебрегать ими не стал. Пока янычары заняты своим делом, Иван с Мехмедом вполне могут потолкаться среди людей и собрать общедоступную информацию. Глядишь, и повезет.

Когда вернулась шлюпка, высадившая разведчиков в порту, солнце уже скрылось за горизонтом. Иван стоял на палубе, осматривал рейд и с удовольствием дышал свежим воздухом. Жара уже спала, и все высыпали на палубу. Слышались шутки, смех. Команда отдыхала и вела себя так же, как и положено вести себя командам купеческих кораблей, пришедших в порт. То, что веселятся не все, со стороны было заметить невозможно. Вахтенные внимательно поглядывали по сторонам и предупредили бы сразу, если появилась какая-то опасность. Но по информации, полученной от пленных, на рейде Туниса было спокойно. Местному бею вовсе не нужна была сомнительная слава порта, где могут ограбить прямо на рейде, поэтому с местными любителями чужого добра не церемонились. Грабить в море, подальше от Туниса – пожалуйста. Но в самом Тунисе – не сметь! Разговор будет короткий. Сначала многие роптали, но предыдущий бей Мурад II жестко навел порядок в собственном доме. После уничтожения нескольких наиболее крупных банд и казни их главарей остальные притихли. Что не могло не сказаться на увеличении количества посещающих Тунис купцов и росте торговли. Но это было при Мураде II. А вот как поведет себя его сын Али-бей, захвативший власть… Впрочем, скоро ему будет не до уличных грабителей. Однако возникло непредвиденное препятствие – сильная крепость Саиф-Альнаби на входе в пролив. Меч Пророка по-арабски, как говорит Давут. Может быть, сведения о начале ее строительства и поступали в Истанбул, но никто не ожидал, что она будет построена так быстро. Да и где хорошие пушки взяли? Явно кто-то помог. А если высаживать десант вдали от города на побережье, то он будет встречен сначала кавалерией бея, а потом упрется в городские стены. Поддержать его огнем с моря не удастся. В итоге морская пехота повелителя правоверных либо будет вынуждена убраться несолоно хлебавши, либо понесет большие потери при штурме и будет отброшена от города. Поскольку штурмовать хорошо укрепленный Тунис с суши – безумие. Во всяком случае, не имея тяжелой артиллерии и как минимум тройного численного перевеса над его гарнизоном. Хорошо, если остаткам десанта вообще позволят после этого уйти… А что если… Сделать то же самое, что он проделал в Лютике? Хитростью пробраться в крепость, тихо вырезать стражу и открыть ворота? Вряд ли там ждут визита лазутчика-одиночки…

Тут Иван поймал себя на мысли, что начинает думать, как турок, и действовать в их интересах. Перебьются правоверные. В конце концов, он кто? Правильно – капитан разведывательного корабля, выдающий себя за купца. А подвиги на суше – не его дело. Для этого Давут со своими головорезами-янычарами имеется. Но полностью сбрасывать со счетов вариант с нападением на Саиф-Альнаби все же не стоит. Мало ли как дело пойдет. Надо периодически напоминать своему начальству, что капитан Хасан чертовски полезный человек. Хоть молодой, да ранний. Но молодость это недостаток, который очень быстро проходит…

– Хасан-бей, а пушки в крепости мощные. Может быть, можно будет завтра хоть пару хороших шестифунтовок раздобыть? Чтобы на корму поставить?

Вопрос Бахира – недавнего карманного воришки, а теперь старшего канонира «Аль Ясат» – отвлек Ивана от размышлений. Татарчонок был прав. Артиллерии «Аль Ясат» по большому счету только рыбачьи лодки пугать. Прежние хозяева шебеки не уделяли этому вопросу должного внимания, надеясь больше на холодное оружие и большой численный перевес при абордаже. За что в итоге и поплатились…

– Пока что рано, Бахир. Нам сейчас нельзя привлекать внимания. Когда возьмем Тунис, тогда возможно. А пока что мы обыкновенная купеческая посудина, хозяин которой за лишний медяк удавится. Какие уж тут хорошие пушки. Да и не думаю, что местные арабы пушки для крепости сами сделали. Скорее всего, где-то купили. Ты их хорошо рассмотрел?

– Да, Хасан-бей. В основном длинноствольные, калибр не менее тридцати шести фунтов. Насчитал двадцать две штуки, но что-то есть и на противоположных стенах. Двенадцать каких-то толстых короткоствольных, калибр такой же. Но я таких раньше никогда не видел. Все орудия бронзовые, чугунных нет. Укрыты очень хорошо, бруствер толстый и довольно высокий. Канониры могут вести огонь, не опасаясь ответного обстрела. Чтобы разбить такие стены, нужны очень мощные орудия и потребуется подойти очень близко, где корабли сразу же попадут под прицельную стрельбу калеными ядрами. А стрелять издалека смысла нет – стены выдержат.

– А если бомбами навесом?

– Разброс будет очень большой. Да и вреда таким образом стенам крепости не нанесешь. Людей разве что за стенами взрывом побьет – такое возможно. Но хорошо, если одна бомба из сотни попадет, куда надо. Ведь стрелять придется не с неподвижного бастиона, откуда можно сделать пристрелку по неподвижной цели, а с качающейся палубы. Где придется ловить момент для выстрела на ровном киле и дистанция до цели все время меняется.

– Ты уже настоящим морским канониром стал, Бахир! О таких вещах рассуждаешь!

– Так ведь жизнь заставила учиться, Хасан-бей! Что-то раньше знал, что-то франки и янычары еще на «Кирлангич» рассказали. Вот и думаю с тех пор, как нам артиллерию «Аль Ясат» улучшить. Чтобы и в глаза не бросалось, но чтобы в случае чего пушки выручили. Не всегда можно на абордаж полагаться. У нас ведь задача важные сведения начальству вовремя доставить, а не вражьи корабли топить.

– Будут тебе хорошие пушки, Бахир. Сам об этом не раз думал. Но кто же знал, что нас так быстро снова в дело пошлют. А сейчас отдыхай, завтра пойдешь со мной на берег. Возможно, твои прежние таланты понадобятся.

– О-о-о, Хасан-бей, всегда пожалуйста!

– Ишь, как глаза засверкали… Бахир, ты неправильно понял. Меня не интересуют кошельки в карманах прохожих. Тебе надо будет смотреть по сторонам и вовремя замечать появление городской стражи. Хоть нас и трудно в чем-то заподозрить, но поскольку здесь начали делить власть, то можно ждать чего угодно.

Ночь на рейде прошла спокойно, и на следующее утро Иван вместе с Мехмедом и Бахиром отправились на берег. Оделись без излишеств в местную арабскую одежду, чтобы не привлекать внимания, но вполне добротно, как и подобает купцам средней руки. В этот раз он не рискнул брать с собой трофейную саблю, а взял ту, что купил в Истанбуле. Подозрение, что именно сабля Айхана стала причиной нападения на него в Беджайе, никуда не исчезло.

Тунис был крупным и очень богатым городом. Неудивительно, что у местной знати во главе с тунисским беем возникло желание избавиться от вассальной зависимости и зажить в свое удовольствие, не подчиняясь султану. Что очень удивило Ивана, так это большое количество вооруженных людей на улицах, ведущих себя довольно бесцеремонно. Велев своим подчиненным не обострять отношений с местными «борцами за независимость», если те начнут вести себя вызывающе, Иван сразу же отправился на базар. Нельзя выходить из образа прибывшего на торг купца, да и наиболее интересную информацию можно получить именно на базаре.

Улицы были полны народа, и на трех человек в небогатой одежде никто особого внимания не обращал. Иван с интересом осматривался по сторонам, делая вид, что впечатлен величием древнего города. А на самом деле замечал ориентиры на случай появления здесь ночью. Мехмед и Бахир тоже поглядывали по сторонам, но с целью вовремя заметить приближающуюся опасность. То и дело возникал шум от какого-нибудь скандала. «Победители» не церемонились с теми, кто не выказывал им должного уважения, и такие места разведчики старались обходить. Когда до базара оставалось уже совсем немного, неожиданно раздались крики «Дорогу!!! Дорогу!!!», и толпа шарахнулась в стороны. Иван тоже встал под стену дома и вскоре увидел группу всадников, пробирающихся через толпу. Тех, кто не проявлял нужной быстроты, ехавшие впереди разгоняли плетьми. Когда процессия приблизилась, удалось ее хорошо рассмотреть. Все всадники в доспехах и на хороших конях, совершенно непохожие на местных оборванцев, привыкших грабить на большой дороге. Но это охрана. А внутри строя ехали два человека в богатой одежде. Один – явно из местных богатеев. Но вот второй… Несмотря на его восточную одежду и роскошную бороду, Иван готов был поклясться, что это европеец. Причем его лицо показалось знакомым. Кавалькада проехала мимо, и поднятый ее появлением ажиотаж быстро утих. Толпа на улице снова пришла в движение. По репликам окружающих удалось выяснить, что проехал отряд личной охраны Али-бея. Но вот личности двух охраняемых персон остались неизвестны. Встреча произошла случайно, а во дворце тунисского бея кого только нет. По большому счету это не их дело. Придет Кемаль-паша, вот пусть он и разбирается. Но Иван никак не мог отделаться от мысли, что обнаружил что-то очень важное. Снова и снова напрягал память, стараясь вспомнить, где видел этого человека, но ничего не получалось. В конце концов решив, что данный вопрос пока что все равно прояснить невозможно, вернулся к выполнению своей задачи. Тем более уже и базар рядом.

Походив по базару и переговорив с местными торговцами, Иван договорился о продаже товара и подумал, что неплохо было бы перекусить. Тем более тут заведений подобного рода хватает. А заодно послушать, что народ говорит. Мехмед и Бахир с радостью поддержали предложение, и вскоре вся троица обосновалась в большой харчевне на углу базара, делясь впечатлениями от увиденного и старательно играя на публику, которой в настоящий момент было не очень много – сказывался ранний час, но хозяин харчевни, хорошо знающий турецкий язык, оказался настоящим кладезем информации, едва понял, что пришли денежные посетители и намерены устроить себе праздник живота. Правда, по большей части это были обычные сплетни, но искусство тайного подсыла в том и заключается, чтобы уметь извлекать из горы словесного мусора крупицы истины. Суть была в том, что Али-бей в курсе о возможных неприятностях со стороны Истанбула и готов дать отпор карателям. Но подробностей хозяин не знал. Когда рядом никого не оказалось, Мехмед озабоченно глянул на своего капитана и поинтересовался:

– Хасан-бей, и что делать будем?

– То есть как что? Обедать. Здесь прекрасный кебаб, не правда ли? Прямо во рту тает!

– Да я не об этом…

– А об этом позже поговорим. Все равно пока мы ничего сделать не можем. Надо дождаться Давута…

Неожиданный шум отвлек всех. Большая группа вооруженных людей ввалилась в харчевню и сразу же дала понять, кто здесь главный. Судя по тому, как засуетился хозяин и его помощники, ссориться с вновь прибывшими у него не было никакого желания. Остальные посетители начали собираться и покидать заведение. Вскоре в зале осталась только веселящаяся компания и трое моряков с «Аль Ясат». Иван поинтересовался у пробегавшего мимо мальчишки, прислуживающего в харчевне, о причинах такого поведения, но мальчишка не знал турецкого. На помощь пришел Мехмед, знающий арабский. Перебросившись несколькими фразами с прислугой, перевел:

– Воинство Али-бея гуляет. Ведут себя нагло, но с ними никто не хочет связываться, поскольку им все сходит с рук. Вот народ и исчез. Мальчишка советует и нам не задерживаться, пока эти не прицепились.

– Значит, последуем его совету. Доедаем и уходим, а то подозрительно будет, если прямо сейчас сбежим. Кстати, они разговаривают на арабском. О чем именно?

– Нелестно отзываются о своем командире, который их совсем загонял.

– В их сторону не смотреть, громко не разговаривать. Мехмед, слушайте внимательно. Что бы ни произошло, молчите. Говорить буду я.

– Так ведь вы арабского не знаете, Хасан-бей!

– Похоже, один из них полукровка и знает французский. Слышал, как он пару раз выругался по-французски. Вот с ним и поговорю…

Вопреки опасениям, скандала не произошло. То ли бравые вояки бея-самозванца были настроены миролюбиво, то ли сильно проголодались и не хотели отвлекаться, но на троих посетителей, скромно сидевших в уголке и заканчивающих трапезу, внимания не обращали. Казалось, что пронесет. Закончив обед, встали из-за стола и направились к выходу. Неожиданно один из аскеров бея что-то сказал, и все остальные разразились хохотом. Мехмед промолчал, не став обострять отношений, и подтолкнул Ивана в спину, чтобы побыстрее покинуть харчевню. Выйдя на улицу и удалившись на порядочное расстояние, Иван спросил, что произошло. Мехмед помялся, но все же ответил:

– Этот шакал сказал, что хиджаб вам бы подошел гораздо больше, чем сабля, Хасан-бей. Вот они и ржали, как кони. Вы уж простите, но лицом и статью вы действительно на девушку похожи. Видно, в матушку пошли.

– Хм-м… Хиджаб, говорите… А что, это мысль.

– Вы о чем, Хасан-бей?!

– Как думаете, Мехмед-бей, кто вызовет меньше подозрений – воин-ветеран и двое безусых юнцов с оружием в простой одежде, появившиеся неизвестно откуда, или уважаемый человек в богатой одежде с дочерью и слугой, вышедшие в город из своего дома?

– Хасан-бей, вы действительно хотите одеться женщиной?!

– Если нужда заставит, я кем угодно оденусь. Не забывайте, для чего мы здесь. И что с нами будет, если нас поймают. Если навалятся толпой, то и сабли не помогут. А так можем обмануть всех.

– Никогда о таком не думал… Непривычно как-то…

– В нашем деле все средства хороши. Сейчас пройдемся по лавкам и накупим разной всячины. В том числе и женскую одежду с золотыми безделушками. Если уж мне играть роль дочери богатого купца, так все должно быть достоверно. Не понадобится – хорошо. А вот если прижмет, то надо будет действовать быстро. Ничего эти шутники интересного не сказали?

– Нет. Сначала перемывали кости своему командиру, а потом перешли на обсуждение достоинств баб в здешнем борделе. Все, как обычно…

Пройдясь по городу и сделав необходимые покупки, вернулись на корабль. Причем не все прошло гладко, пару раз с трудом удалось избежать столкновений с обнаглевшими аскерами Али-бея. Неподалеку от дворца бея на них обратила внимание стража, что-то им не понравилось. Хоть и удалось уйти, смешавшись с толпой, но стало понятно, что в сложившейся ситуации ходить по городу опасно. Тем более Иван и Бахир не знают арабского, и выдать себя за местных жителей не смогут. Поэтому решили не искушать судьбу и возвращаться.

На борту их с нетерпением ждали, сразу же набросились с расспросами. Иван выяснил, что группа разведчиков еще не вернулась, а за время их отсутствия ничего подозрительного не произошло. Поэтому оставил Мехмеда и Бахира на палубе рассказывать о местных чудесах, а сам ушел в каюту, чтобы как следует все обдумать.

Интересной информации было много, да вот только воспользоваться ей можно лишь в том случае, если удастся ворваться в город. А это не так-то просто. Тунис был обнесен высокими и прочными стенами, для разрушения которых нужна мощная осадная артиллерия. По суше ее доставить чрезвычайно трудно, и это возможно только при обеспечении подавляющего превосходства в сухопутных войсках, иначе кавалерия тунисского бея сорвет любой марш от побережья к стенам города. Пытаться же войти в Тунисское озеро через узкий пролив под дулами тяжелых орудий крепости Саиф-Альнаби – сродни самоубийству. Тем более, как удалось выяснить, в случае опасности пролив перегораживают прочной цепью, лежащей на плотах. Перебить такую цепь ядром даже при удачном попадании практически невозможно. Да и крепость не даст вести огонь с близкого расстояния. Получалось, что Тунис силами предыдущего бея был превращен в хорошо укрепленный город, способный выдержать длительную осаду. И эскадре Кемаля-паши здесь делать нечего. Во всяком случае, без высадки многочисленного десанта с осадной артиллерией. Да только где же этот десант с осадной артиллерией взять? Отряды морской пехоты из янычар на борту не справятся с такой задачей, их очень мало. Да и тяжелые пушки на корабельных лафетах они с собой по суше далеко не утянут, даже если удастся перевезти их на берег. Нужна какая-то хитрость, чтобы открыть этот сундук с сокровищами. В Тунисе есть что взять… Впрочем, это дело Кемаля-паши. Он командующий, вот пусть и думает. Капитан Хасан обеспечит своего адмирала ценными сведениями, но ждать от него чего-то большего не стоит. Вот и поглядим, как адмирал выкрутится. Можно, конечно, попытаться пробраться в крепость и открыть ворота, как в Лютике, но… А оно ему надо? Не стоит давать повода считать капитана Хасана волшебной палочкой-выручалочкой, которая одним махом решает все проблемы. Пусть начальство само голову поломает. На то оно и начальство…

Разложив покупки, Иван подумал, что если сегодня Давут не вернется, то завтра придется выходить в город ряжеными. Богатый купец с дочерью вполне смогут пройти по улицам, не вызывая подозрений. Вид у Мехмеда представительный, вполне за местного купчину сойдет. Тем более арабский он знает. А дочери положено идти следом за отцом и помалкивать, соблюдая приличия. Ни один мусульманин не посмеет задеть женщину. В случае чего, обращаться будут к мужчине, за которым она следует. Пожалуй, с такой личиной можно ходить по городу без опаски…

Развернув платок, в который положил женские золотые браслеты, Иван надел один на руку и посмотрел на игру света на гранях. Красивая вещь, любая девчонка такому обрадуется. Надо будет сохранить, подарит потом кому-нибудь. Выпрямил пальцы и повернул кисть, стараясь привыкнуть к необычному предмету на руке. И вдруг удивленно замер. Он вспомнил, где видел подозрительного человека с лицом европейца из отряда стражи Али-бея. Из глубин памяти всплыла картина недавних событий. Кафа, допрос дефтердара казначейства. Иван тогда заглянул ему в душу и узнал кое-что интересное, о чем умолчал. Именно этот незнакомец был на приеме у коменданта Кафы незадолго до ее падения. И именно у него был точно такой же перстень, какой он снял с отравленного купца-работорговца Ибрагима в Кафе. И такой же перстень сняли с одного из убитых пиратов, напавших на «Кирлангич» в бухте Ватика.