Наследник Барбароссы
- -
- 100%
- +
– Кто вы такой, синьор? Как ваше имя? И что вы тут делаете?
– Джованни Борджиа, синьор. Занимаюсь вопросами крепостной артиллерии.
– И где именно?
– Этот вопрос вам следует задать моему командованию. Я не уполномочен раскрывать секретные сведения.
Задав еще несколько вопросов седобородому на арабском и итальянском, командир стражи вернул бумагу и дал команду пропустить. Лучше не связываться с такими, намекая на бакшиш. Можно так влипнуть, что хлопот не оберешься. На его долю и торгашей разных хватает, с которых сам Аллах брать велел. А эти… Развелось здесь всяких наемников гяуров с серьезными бумагами… Пусть лучше проваливают от греха подальше. В случае чего он содействие оказал. А остальное – не его дело…
Отряд шел рысью, и позади медленно удалялись стены Туниса. И только когда удалились достаточно далеко, Мехмед, играющий роль командира отряда, перевел дух.
– Хвала Аллаху, вроде проскочили!!! А я до последнего опасался, что этот надутый индюк нам не поверит! Ловко вы придумали, Хасан-бей, генуэзским наемником переодеться!
– Все было не так сложно, Мехмед-бей. Я слышал разговоры итальянских наемников в городе и получил кое-какую информацию. Так что поймать меня врасплох у него бы не получилось.
– Именно поэтому вы были уверены, что наша писулька обязательно сработает?
– Конечно! На любого цепного пса у ворот вид важной бумаги, поданной человеком представительной наружности, ведущего себя уверенно, оказывает магическое воздействие и сбивает с толку. Особенно если он такие бумаги раньше никогда не видел. Эти медноголовые барбосы – не исключение. Тот, что нас остановил, вообще читать не умел. Командир стражи умел, но тоже никогда таких важных «фирманов», подписанных самим беем, не видел. Поэтому просто решил не связываться. А то можно ведь нарваться на неприятности.
– Иными словами, обычная наглость?
– Не только наглость. Умение сыграть на человеческих чувствах. Ведь Аллах создал людей разными. И ведут они себя по-разному в ситуации, когда надо действовать быстро, а связываться с начальством некогда. Вот здесь и надо уметь определить ту грань, до которой можно дойти, но не переступать.
– Ох, мудрено это для меня, Хасан-бей! Мне гораздо проще – саблей по шее, и вперед!
– Зачем? Если можно все сделать тихо, то надо делать тихо. Вы обратили внимание, что с нас даже бакшиш не вымогали?
– Обратил. Удивительно, честно говоря.
– Ничего удивительного нет. Мы в данный момент – отряд регулярной армии бея Туниса, если верить нашему «фирману». Спасибо Фуаду, очень красиво все на арабском написал. А вымогать с таких людей бакшиш – можно и головы лишиться. У древних римлян было выражение – «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку». Здешние медноголовые барбосы это вряд ли слышали, но суть данного изречения понимают прекрасно.
– Вы знаете, Хасан-бей… По-моему, они даже на быков не тянут.
– Согласен. На ослов гораздо больше…
Грянул смех. Люди радовались, что вырвались из смертельной западни. Предстояло еще вернуться обратно, но первое препятствие осталось уже позади. Погони не было. Значит, их блеф сработал. Иван, мастерски изобразивший наемника из Генуи, тоже смеялся и шутил наравне со всеми. То, что он осторожно «надавил» на командира стражи возле городских ворот, об этом никому знать не надо. Пусть считают, что капитан Хасан – очень умный и удачливый человек, снискавший благосклонность Аллаха, помогающего ему во всех делах. А он будет всячески поддерживать данное мнение, не говоря об этом прямо, но и не давая в нем усомниться.
Когда стены города скрылись из виду, направились в место, где должен ждать Давут. На что, честно говоря, Иван особо не надеялся. Если начались тщательные поиски, то все окрестности Туниса должны перевернуть вверх дном. Во всяком случае, он сделал бы именно так. Но вот как поведут себя местные «воины ислама», неизвестно. Может быть, только изобразят видимость поиска, а особо утруждать себя не будут.
Чем больше он узнавал изнутри «кухню» Османской империи, тем больше убеждался, что так называемые иррегулярные воинские части, особенно на периферии, по своей сути есть обычные банды, подчиняющиеся не столько официальной власти султана, сколько своим непосредственным предводителям. А предводители подчинялись не султану, а местным беям. Причем только до того момента, пока это было им выгодно. Они могли воевать против заведомо слабого противника, но если встречали сильный отпор, то предпочитали отступить и не рисковать. Ни о какой дисциплине и стойкости среди такого «воинства» и речи не было. Сейчас Али-бей чувствует себя хозяином положения, поскольку на всей территории Туниса не осталось войск, верных султану. Во всяком случае, о таковых ничего не слышно. Но вот что будет, если тут появятся регулярные войска из Истанбула? Кончится тем, что все это «воинство» разбежится после первых же неудач. Они привыкли грабить, а не воевать.
Иван за разговором не прекращал наблюдение за обстановкой, однако окружающая их каменистая пустыня была безлюдна. Вскоре стемнело, и Фуад вел маленький отряд по одним ему известным ориентирам. Они уже удалились далеко в сторону от караванной тропы. Разгуливать в этих местах одному было небезопасно – запросто можно нарваться на разбойников, но встреча с местным отребьем сейчас волновала меньше всего. Иван опасался, что разведчики будут вынуждены уйти из-за возникшей опасности, и где их тогда искать – неизвестно. Однако, вопреки опасениям, вскоре потянуло дымком от костра, и дальше Фуад пошел один, поскольку никто заранее не предполагал такого развития событий. На всякий случай Иван велел приготовить оружие и быть готовыми к немедленному отступлению.
Однако обошлось. Разведчиков за это время так никто и не обнаружил, и вскоре вся команда «Аль Ясат» была в сборе, Иван и Давут радостно обнялись, после чего у костра, умело спрятанного в каменистой расщелине, состоялся долгий разговор. Давут вовремя понял, что вернуться в Тунис к назначенному сроку не удастся. Поэтому не стал рисковать понапрасну и отправил одного человека в город, у которого было больше всего шансов проскользнуть, не вызвав подозрений, а сам с оставшейся группой собирался отсидеться в укрытии до тех пор, пока не появится высаженный с эскадры десант. Он не сомневался, что если Фуаду все же удастся вернуться в порт, то «Аль Ясат» беспрепятственно выйдет в море и выполнит свою задачу, доставив ценные сведения по назначению. Рассказ Ивана его очень удивил.
– Так это что же получается, Хасан? Нас кто-то предал?
– Нисколько в этом не сомневаюсь. Вопрос лишь в том, кто именно. Не верю я в такие совпадения.
– Но ведь никто, кроме нас двоих и адмирала, об этом не знал!
– Значит, узнал кто-то еще. В любом случае здесь мы это не выясним. Надо сначала вернуться на эскадру.
– И как ты это хочешь сделать?
– Есть одна задумка…
Жители прибрежной деревушки Эз Захра постарались укрыться по домам, когда рано утром на улицах появился отряд кавалерии, и его командир потребовал вызвать старосту. Само по себе появление незваных гостей никого не удивило, таких тут уже немало повидали. Но вот их поведение было странным. Никто не пытался грабить или проявлять какое-либо другое насилие, как обычно вели себя «воины ислама» из отрядов бея-самозванца. Здесь же соблюдалась железная дисциплина, и воины держали строй, внимательно поглядывая по сторонам, чтобы не дать застигнуть себя врасплох. Вскоре появился одинокий старик, смотревший недобрым взглядом на очередных визитеров. Однако дальнейшее сбило его с толку. Командир отряда – седобородый мужчина огромного роста – окинул взглядом старосту и вежливо поздоровался, после чего поинтересовался:
– Почтенный, вы староста этой деревни?
– Да, господин. Я – Хусейн, староста Эз Захра. Но у нас ничего нет. Ваши товарищи вымели все подчистую пять дней назад. Если только свежая рыба…
– Это были не наши товарищи, а разбойники. Аллах покарает их за это. У меня есть предложение, которое вас заинтересует. Я видел здесь хорошие лодки на берегу. Продайте нам две.
– Продать?! То есть… Вы хотите заплатить за них?!
– Разумеется, а что вас удивляет? Мы не бандиты и не грабим правоверных.
– Ну, если так… А сколько вы сможете дать за них?
– А вот об этом поговорим чуть позже. Скажите честно, вас точно так же грабили раньше всякие проходимцы, прикрываясь именем Аллаха?
– Ну… Бывало иногда… Но чтобы так, как сейчас… Такого не было.
– Вам это нравится?
– Вы смеетесь над несчастным стариком, господин? Кому может нравиться, когда его грабят?
– Никому. Поэтому предлагаю вам следующее. Вы даете нам две лодки, а мы оставляем вам всех наших коней. Половина пойдет в качестве платы за лодки, а вторую половину оставляем на хранение. Если кто будет спрашивать, скажете, что пришли какие-то неизвестные, забрали две лодки, бросили своих коней и ушли в море. Тогда к жителям деревни не будет претензий. Возможно, мы вернемся, и тогда кони нам понадобятся. Если не вернемся в течение трех месяцев – кони ваши. Обо всем остальном поговорим, когда вернемся. Согласны?
– Кто вы?! Вы не из армии бея Туниса?!
– В Тунисе сейчас нет бея и нет армии, почтенный Хусейн. Есть самозванец и его банда вооруженных мерзавцев. Мы – воины повелителя правоверных. А вы и все жители Эз Захра – его подданные. Прошу не забывать об этом. Как и о том, что Тунис – тоже часть Османской империи.
– Да продлит Аллах его дни… Господин, я никому ничего не скажу. Действуйте, как считаете нужным…
Только когда лодки отошли от берега на расстояние, превышающее дальность выстрела, и направились к виднеющимся вдали кораблям эскадры, вошедшей в Тунисский залив, Мехмед воздел руки к небу и облегченно вздохнул.
– Хвала Аллаху, вроде вырвались и на этот раз! Ведь буквально из-под носа у этих негодяев ускользнули! Но что дальше, Хасан-бей?
– Сообщим сведения адмиралу, а он уже будет принимать решение. Но сразу скажу, что с наскока Тунис не взять. У нас очень мало сил. Если бы не было крепости на входе в канал, тогда еще куда ни шло, но мимо крепости нашим кораблям не пройти. Атаковать же с суши бессмысленно – у тунисцев огромное численное преимущество в пехоте, а кавалерии у нас вообще нет. Но думаю, надолго мы здесь не задержимся.
– Почему?
– Вся эта возня в Магрибе началась не просто так. Что-то затевается в Европе. И бунты в Магрибе – лишь отвлекающие маневры с целью заставить нас распылить свои силы перед чем-то важным.
– Хм-м… Вы уверены?
– Доказательств у меня нет, но по многим признакам очень похоже…
Лодки, поставив паруса, шли быстро. Сильной волны в заливе не было. Впереди уже можно было хорошо рассмотреть корабли турецкой эскадры, ставшие на якорь. Однако на якорь стали не все. Навстречу выдвинулись обе шебеки – «Кирлангич» и «Шахин». Там никто не понимал, с чего это две крупные рыбачьи лодки ни с того, ни с сего неожиданно направились в сторону эскадры, когда все остальные наоборот поспешили удрать. Когда расстояние сократилось до полумили, с шедшей головной «Кирлангич» грянул выстрел. Пока что холостой. Шебека неслась навстречу и чуть подвернула к берегу, отрезая лодкам путь к отступлению. «Шахин» же шла прямо в лоб. Все было понятно – шебеки в случае опасности возьмут неизвестные лодки, которые вполне могут оказаться брандерами, под перекрестный огонь и не допустят их к кораблям эскадры. Пора было разрядить обстановку, а то еще и в самом деле пальбу откроют. Иван дал команду убрать паруса и подходить к «Кирлангич» на веслах.
Вскоре все выяснилось, их узнали еще до того, как подошли вплотную. С обеих сторон неслись радостные крики. Последние взмахи весел, и лодки оказываются под бортом. А еще спустя несколько минут все оказались на палубе родной «Кирлангич».
Капитан Мурад с улыбкой приветствовал разведчиков, не удержался от подначки:
– Хасан, а где же твоя «Аль Ясат»?! Неужели на эти две лоханки поменял?
– «Аль Ясат» ждет, когда мы за ней вернемся, Мурад-бей! Тунисцы ее пока в порту посторожат, чтобы целее была. А если серьезно – выход из порта закрыли, и уйти не было никакой возможности. Вот и пришлось эти две лодочки прихватить.
– Ловко, ловко… А мы и не знали, что вы здесь. Получается, тоже на разведку ходили, как и в Алжире?
– Отрицать глупо. Мурад-бей, нам надо срочно попасть на флагман. Имеем очень важные сведения.
– Понимаю. Идем как можно скорее…
Взяв на буксир обе лодки, «Кирлангич» развернулась и пошла обратно, обменявшись сигналами с «Шахин». Рискованная разведывательная операция в Тунисе завершилась.
Глава 5. Большая (и не очень) политика
Командующий эскадрой адмирал Кемаль-паша сидел за столом в своей каюте на «Перваз Бахри» и внимательно рассматривал рисунки укреплений Туниса, хмурясь все больше и больше. Давут и Иван помалкивали, не отвлекая начальство. Они уже рассказали все, что знали, а потом Давут занялся рисованием, чтобы информация была более наглядной. Наконец, адмирал отодвинул листы бумаги и поднял глаза на сидевших перед ним разведчиков.
– Неприятный сюрприз, если говорить откровенно… Не ожидал, что эти мерзавцы так быстро подготовятся. Да еще и крепость на входе в самом удобном для обороны месте построили… Значит, все началось не пару месяцев назад, а гораздо раньше. И то, что вас там ждали, уже не удивляет. Никаких соображений по этому поводу у вас нет?
– Кто-то знал еще до нашего выхода из Беджайи о нашем задании, досточтимый Кемаль-паша, но сведения в Тунис пришли уже после нашего прихода, поскольку поначалу нами никто не интересовался.
– Это понятно. Дело в том, что я никому не говорил о вашем задании в Тунисе. Вообще. Об этом знали только мы трое.
– Тогда возможен еще один вариант. Кто-то, связанный с тунисскими мятежниками, видел «Аль Ясат» на рейде Беджайи под османским флагом среди кораблей эскадры и в порту Туниса случайно ее обнаружил и опознал. После чего поспешил донести. Какие-нибудь корабли уходили из Беджайи после нас?
– Уходили… Во всяком случае, такое действительно возможно… Ладно, сейчас гадать все равно бесполезно. Возвращайтесь на «Кирлангич» и отдыхайте. Понадобитесь – позову…
Иван и Давут тут же откланялись и вышли из каюты. Правда, перед этим адмирал вручил им деньги для выдачи команде в качестве награды. Что ни говори, но Кемаль-паша хорошо понимал, что от разведки зависит очень многое, поэтому на разведчиках не экономил.
Оказавшись в своей крохотной каютке на «Кирлангич», Иван с удовольствием растянулся на койке и подумал, что же его ждет дальше? Выходя из Керчи, он даже представить себе не мог, что рядовое в общем-то плавание выльется в такие опасные приключения, которые ему, как тайному подсылу войскового атамана, совершенно не нужны. И теперь приходится изворачиваться, действуя в интересах турок, чтобы просто выжить. Сказал бы кто раньше, на смех такого шутника бы подняли… И что теперь? Вряд ли Кемаль-паша рискнет прямо сейчас высаживать десант и штурмовать Тунис. Задерживаться здесь надолго тоже нельзя, запасы не бесконечные. Скорее всего, пошлет один корабль в Истанбул с сообщением о случившемся и запросит подкрепления. А там – как султан решит. Если его предположения верны и все эти бунты затеяны с целью отвлечь силы турок от чего-то более важного, то возле Туниса их не оставят, а пошлют в другое место. Туда, где действительно станет жарко. Вот «повезло»! Ладно, в конце концов, деваться все равно некуда, а, находясь на службе в турецком военном флоте, он не только обезопасит себя от возможных подозрений, но и получит уникальный шанс пробраться наверх в турецкой чиновничьей пирамиде. Тем более структура власти в Османской империи резко отличалась от аналогичных структур в Европе. Главной отличительной особенностью было отсутствие требований об аристократическом происхождении, чем грешили буквально все европейские страны, поскольку самой аристократии в ее европейском понимании у османов просто не было. В Османской империи теоретически любой человек, обладающий нужными знаниями и способностями, мог занять любую государственную должность вплоть до великого визиря. Основанием служила лишь воля султана. Что было крайне редким явлением в «цивилизованной» Европе, изо всех сил цеплявшейся за аристократические привилегии. Где законодательство было пронизано различными ограничениями для простолюдинов и фактически полной вседозволенностью для аристократов. Дополняла эту «идиллическую» картину религиозная нетерпимость между католиками, протестантами, и кто там еще был среди «цивилизованных» европейцев, которые не так уж и давно с упоением резали друг друга именно на почве религиозной розни. В отличие от Османской империи, где веротерпимость была несравненно мягче. Тоже, конечно, случались иногда эксцессы. Но до того, что творили христиане в альбигойских войнах, было далеко. На всем этом можно неплохо сыграть, если только не зарываться. Потихоньку двигаться к цели, оставаясь в тени своего покровителя. Иван уже неплохо изучил адмирала и убедил его в своей лояльности и полезности. А это главные качества для того, кто предпочитает оставаться тенью сильной фигуры, от которой многое зависит.
За этими размышлениями Иван уснул, в полной мере воспользовавшись выпавшей возможностью отдохнуть в спокойной обстановке. Когда не надо ни от кого убегать, проходить незамеченным там, где пройти невозможно, и убивать, не оставляя свидетелей. Он выполнил свою задачу и доставил командованию ценные сведения в срок. Не его вина, что эти сведения оказались нерадостными.
В то же время во дворце бея Туниса в окно смотрел человек на виднеющиеся вдали корабли турецкой эскадры, блокировавшей выход из порта, и думал. Он был в традиционной арабской одежде, но черты лица выдавали в нем европейца. Никто здесь не знал его настоящего имени. Как и всех его предыдущих имен. Сейчас он французский дворянин Жан де Ламберт. Прибыл в Тунис оказать помощь в благородном деле избавления от тирании турецкого султана. Это, так сказать, официальная версия. На деле все гораздо сложнее. И чем дальше, тем больше вопросов у него возникало по ходу такого простого, как поначалу казалось, дела…
Он хорошо помнил события двухлетней давности, когда в окрестностях Лондона разразился сущий ад. Голландские корабли снова вошли в Темзу и устроили такое побоище, перед которым поблек даже «Чатемский позор» прошлой войны. Голландцы в полной мере воспользовались ситуацией, когда Англия лишилась практически всего своего флота во время боя возле Дувра в Канале. Задержать врага было нечем, войск в Лондоне оказалось очень мало, и голландский адмирал Михаэль Андриэнсен де Рюйтер не упустил свой шанс. Столица Англии просто упала в его руки, поскольку никто не ожидал от голландцев такой прыти. Король бежал, бросив своих подданных на произвол судьбы. Бежали и многие вельможи. Он тоже не стал испытывать судьбу и предпочел исчезнуть. Но виной этому были не только и не столько голландцы, с ними бы он договорился. Если бы удалось сохранить свое инкогнито. Но такое, увы, было невозможно. Уж очень многие из придворных шакалов знали, что он вхож к королю. И врагов среди этой своры он тоже нажил немало. Кто-то обязательно донесет. А устраивать свою личную войну против голландцев и прятаться он не хотел. Кроме этого, у него испортились отношения с королем. Его величество во всех своих бедах винил кого угодно, но только не себя. А ведь он предупреждал этого спесивого самодура и советовал любыми путями избежать войны с голландскими Соединенными Провинциями, а также ни в коем случае не провоцировать тринидадцев. Не послушал… В итоге подписал унизительный Лондонский мир, лишивший Англию всех ее прежних успехов и фактически сделавший рынком Соединенных Провинций, чье мнение никого не интересует, а сам лишился власти. Мало того, Англии даже навязали ограничения в строительстве флота. Ушлые голландцы постарались избавиться от конкурентов на морских просторах. А поскольку он знал много интересного, то был уверен – в покое его не оставят. И предпочел тихо исчезнуть до того момента, как кто-то вспомнит о королевском советнике. Во всяком случае, широкой публике он был известен именно в этом качестве.
Через Канал удалось перебраться без проблем, свои люди у него были везде. И очень скоро во Франции появился Франсуа де Бейль – потомок небогатого дворянского рода, ведущий довольно скромную жизнь в уединенном поместье неподалеку от Кале. Благо французским языком и знанием обычаев он владел в совершенстве, поэтому вполне мог выдать себя за француза. Он никому не мешал и не пытался пускать пыль в глаза, хотя и не бедствовал. Все вокруг было спокойно, и он решил, что его след потерян. И надеялся тихо жить в этом райском уголке, пока обстоятельства не изменятся в лучшую сторону.
Увы, в одно далеко не прекрасное утро его прошлое напомнило о себе в виде человека в неброской дорожной одежде, выглядевшего как мелкий лавочник. Но едва глянув ему в глаза, он понял – дело плохо. Гость же, войдя в дом, вежливо поздоровался и сразу раскрыл карты, не сочтя нужным устраивать комедию.
– Признаю, вы здесь неплохо устроились, месье Каррингтон! Удивлены? Вижу, что нет. Разрешите представиться – Николя Дюваль, в некотором роде ваш коллега. Если вам удобнее говорить по-английски, можете перейти на свой родной язык.
– Благодарю, месье Дюваль, можете продолжать. Но это какая-то ошибка. Мое имя Франсуа де Бейль.
– Ладно, если это имя вас устраивает больше, пусть будет Франсуа де Бейль. Давайте перейдем к делу. Месье де Бейль, нам прекрасно известно о вашей деятельности при дворе короля Англии, а также о причинах, вынудивших вас ее покинуть. Как и об обстоятельствах, при которых вы здесь появились. Надеюсь, вы не станете этого отрицать? В связи с этим у меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.
– Начало многообещающее. И о чем пойдет речь?
– Не о том, о чем вы подумали. Тайны английского королевского двора с недавних пор утратили для нас свою значимость. Да, собственно, они уже давно перестали быть тайнами. Бывшие придворные с радостью торгуют ими по сходной цене направо и налево, стремясь опередить конкурентов и успеть заработать на этом. Вполне допускаю, что некоторые вещи остались скрыты от широкой публики, но сути дела это уже не меняет. Поэтому мое предложение лежит совсем в другой области. Конкретно – в области вашей профессии и вашего таланта.
– Простите, можно точнее? Я не совсем понимаю смысл ваших слов. Чем бывший советник бывшего короля Англии может быть полезен ныне здравствующему королю Франции?
– О-о-о, не скромничайте, месье де Бейль! Нам прекрасно известно, какого рода советы вы давали королю. Если хотите прямо, могу сказать прямо. Во главе английской разведывательной службы стоял некто Мэттью Каррингтон. Знаете такого? Хоть он и играл для широкой публики роль королевского советника, но область его деятельности была гораздо шире. Что интересно само по себе, однако это еще не все. Нам также хорошо известно о способностях мистера Каррингтона. Глупые люди называют это колдовством. Но умные люди, вроде меня, называют это Даром Божьим. Или Даром Сатаны, что не суть важно. Все зависит лишь от направления, в котором такие, как мистер Каррингтон, применяют свои, скажем так, необычные способности. Хотя церковь это не приветствует и всячески пытается бороться с проявлением «колдовства». Вы ведь в курсе, что святая инквизиция до сих пор не успокоилась по этому поводу? И если бы о даре мистера Каррингтона узнали церковники в Англии, то ему бы даже покровительство короля вряд ли помогло. Поэтому мистер Каррингтон не афишировал свой дар, а использовал его тайно и исключительно в личных целях, не оставляя свидетелей. Я ничего не напутал?
– Очень интересно, месье Дюваль. Продолжайте. Но я пока не услышал сути вашего предложения.
– Немного терпения, месье де Бейль, сейчас узнаете! Так вот, мы могли бы предложить мистеру Каррингтону аналогичную службу. За хорошее вознаграждение, разумеется. А заодно прикрыть его от назойливого внимания церкви. Вы ведь знаете, как святые отцы обожают повсюду совать свой нос.
– Да уж, кто бы спорил… А можно конкретнее?
– Можно, месье… де Бейль. Но только после того, как мистер Каррингтон даст принципиальное согласие на мое предложение. Согласитесь, было бы глупо раскрывать все карты человеку, который заранее готов сказать «нет».
– Разумно… Но откуда такая уверенность, что если даже мистер Каррингтон согласится на словах, то на самом деле не решит вести свою игру или просто скрыться?
– Резонный вопрос. Поэтому отвечу прямо. Нам хорошо известна человеческая натура мистера Каррингтона. Его верность королю Англии находилась в прямой зависимости от получаемых благ от монаршей персоны. Никаких других мотивов верной службы королю у мистера Каррингтона не было. Отношение к церкви у него тоже было, как бы это помягче сказать… недружелюбное. Правда, на то имелись веские причины. Нет, я ни в коей мере не осуждаю мистера Каррингтона. Он всего лишь расчетливый циник, а это не преступление. Однако в нашем деле именно расчетливые циники и нужны. Мистеру Каррингтону будет гораздо выгоднее принять мое предложение, чем снова скрываться теперь уже от французских властей, получив дополнительно к уже имеющемуся сонму недоброжелателей еще и представителей святой инквизиции во Франции. Вы согласны?