Ковыли серебристые

На обрыве крутом

На обрыве крутом

Стоит старый дом,

В два узких окна,

Возле дома – сосна.

В этом доме живут

Старик и старуха.

Всё их хозяйство —

Только курочка Ряба,

Да корова Пеструха.

На лужайке пасётся

Бурёнка за домом,

Ряба в куче гребётся

Под ветхим забором.

Старуха хлопочет

Весь день во дворе,

Они с дедом встают

Чуть свет, на заре.

Дед, с литовкой-косою

Идёт сено косить,

Чтобы было зимою

Чем корову кормить.

Без коровы в селе

Трудно очень прожить,

Вот и вынужден дед

В логу сено косить.

Старик со старухой

Живут небогато,

Но не падают духом:

Упасть ведь легко,

А встать трудновато.

Вот так не беспечно

Старики и живут,

А года, как и речка

Потихоньку бегут.

Я присел отдохнуть

Я присел отдохнуть,

Утомил меня путь:

Справа поле пшеницы —

Слева – тихая речка;

В небе – яркое солнце,

Греет так, словно печка.

С высоты, с поднебесья

Льется звонкая песня —

Это гордость степей.

Наш певец – жаворонок,

У ручья, чуть левей,

На лужайке зеленой.

Мать кобылицу

Сосёт жеребёнок.

Пастух на пригорке

Пасёт коров стадо,

Рыбак в «плоскодонке»

Плывёт мимо сада.

Это видеть и слышать

Нам от Бога награда.

Чуть вдали, под горой

Небольшой хуторок —

Это край мой родной,

Нет его мне милей,

Без него я – никто,

Человек без корней.

По обрыву крутому дорога бежит

По обрыву крутому дорога бежит,

В низине река за дорогой спешит.

За горизонтом они исчезают,

Мир посмотреть они нас приглашают.

По дороге, реке ли, отправиться в путь,

В любой уголок на земле заглянуть.

Вас уверяю – Земля так прекрасна!

Путь совершите совсем не напрасно.

Летняя дорога

Лето! Ночь! Цикады поют,

Дорогу луна освещает.

Он и она по дороге идут,

Что их в пути ожидает?

Они молоды оба, красивы собой

И трудности их не пугают.

Идут по дороге они полевой,

Звёзды над ними мерцают.

Пусть будет им лёгкой дорога,

Минуют их беды, ненастья,

И, херувимы, посланники Бога,

Им принесут только счастье.

Ягнёнок и волчица

(басня)

Ягнёнок злобно зарычал,

Волчица вдруг заблеяла.

– Тебя, Волчица, я встречал,

Когда под дубом, у ручья

Со мною спор затеяла.

Теперь я стал другой,

Имей ввиду, Волчица.

Ручей под дубом – мой,

В ручье моя водица.

Воды, коль хочешь, ты испить,

Тебя предупреждаю:

Изволь меня о том спросить,

Иначе – растерзаю!

…

За терпенья чертою

И слабый кусается,

Жестокость, порою,

К нам бумерангом

Назад возвращается.

Зацепился месяц ясный

Зацепился месяц ясный

За стальные провода.

Не забыл я встречи наши,

Они в памяти всегда.

Я давно уже немолод,

Но ещё не старикан.

Помню я у моря город

И любимый наш каштан.

Там, под кроною густою

Каждый вечер тебя ждал,

Свою жизнь хотел с тобою

Я связать, но не связал.

Мне сказали «доброхоты»,

Что другого любишь ты.

Надорвалось в душе что-то,

Я меж нами сжег мосты.

Не тебе, «друзьям» поверил,

Тебя слушать не хотел.

Молод был и ложь от правды

Отличить я не сумел.

Ты прости меня, родная,

Что с тобой так поступил.

Лишь теперь я понимаю,

Что всю жизнь тебя любил.

Не раз я пытался

Не раз я пытался

От себя убежать,

Не раз зарекался

Стихи не писать.

Убеждал себя тем,

Что всё это пустое,

Говорил, это дело

Совсем не мужское.

Да, к тому же ещё,

Иметь надо талант,

Но его я лишён,

Я поэт-дилетант.

И зачем мне тогда

Зря бумагу марать?

Дело можно всегда

По душе, подобрать.

Где себя в полной мере

Я смогу проявить,

Не словами – на деле

Радость людям дарить.

Осиновый лист

Лист сорвался с осины,

Ветер его подхватил,

У рощи в болото, в трясину

Осиновый лист угодил.

Человек ты иль лист?

Дорога коли жизнь,

За соломинку даже,

Брат, крепче держись.

Журавли

В небе курлычет клин журавлей,

Глубокая осень стоит у дверей.

Они улетают в чужие края,

Птиц провожает деревня моя.

Холода вынуждают их туда улетать,

Нашу зиму суровую там переждать.

Путь им неблизкий на юг предстоит,

Не каждый журавль туда долетит.

Нелегко на чужбине бывает порой,

По весне они снова вернутся домой.

По птицам красивым мы будем скучать,

Клин журавлиный все выйдем встречать.

Река Миус в районе бывшей ГЭС

На реке, за посёлком

На реке, за посёлком

ГЭС когда-то стояла.

Так давно это было!

И вспомнит кто мало.

На ней жарким летом

Мы все дни пропадали,

Под струёй водопада

В прятки часто играли.

.

Чтоб тебя не считали,

Кто постарше, за труса,

Нужно было с плотины

Прыгнуть в воды Миуса.

Поток бурный реки

За версту относил,

Выбирались на берег,

Чуть живые, без сил.

Отдохнув и согревшись,

На плотину взбирались,

Пересилив свой страх,

В Миус снова бросались.

На реке, за посёлком

ГЭС когда-то стояла.

Так давно это было!

И вспомнит кто мало.

На далёком полустанке

На далёком полустанке,

Утром рано, спозаранку,

С электрички я сойду,

В степь широкую пойду.

.

По ней очень уж скучаю,

Я в степи души не чаю,

Вырос я в степном краю,

Степь, как мать люблю свою.

Лев и Вилорог

(басня)

Летом, однажды, Лев молодой

Шёл по саванне с охоты домой,

Вид был уставший и мрачный,

Охота была для него неудачной.

Шёл Лев, понуро потупивши взор,

Ведь он промахнулся, а это позор!

Свою зная вину, потерял Лев покой,

Как без добычи вернуться домой?

Как бы позора ему избежать?

Ему не хотелось посмешищем стать,

Лев бы не смог эти муки стерпеть

И, как он в глаза отцу будет смотреть?

Но чудо свершилось! Как подарок от Бога,

Он вдруг увидал старика-Вилорога.

Тот по возрасту был еще крепок вполне,

Но не мог он тягаться со Львом наравне.

Вилорог понял сразу – ему не уйти

И тут же решился на хитрость пойти.

Льву сказал он: «Я тебя уважаю!

Лишь только поэтому я предлагаю.

У меня думка есть, довольно простая,

Чтоб сил ты не тратил меня догоняя,

Стань у холма, тебе «выпала масть»,

Я с разбега запрыгну в открытую пасть.

Так, без труда голод ты утолишь

И гордость, и честь свои отстоишь.

Мне моя жизнь уж давно не мила,

Не зря же судьба нас с тобою свела.»

«Я тебе верю! – Лев довольно сказал, —

Да и силы мне надо, я очень устал.»

Лев сел у холма, пасть пошире открыл,

Вилорог чуть повыше в тревоге застыл.

По уклону бежал он, не считаясь с годами,

Едва успевая двигать ногами,

Но перед Львом рога-вилы нагнул,

Рогами своими Льва насквозь проткнул.

***

Молодым и глупым Львам

Важно очень объяснить,

Нельзя верить всем словам,

Что им будут говорить,

Их слепая, порой вера

Может их же погубить.

Виноград вот-вот созреет

Виноград вот-вот созреет,

Недели две и можно рвать.

Днём всё меньше солнце греет,

Пора осень в гости ждать.

Но, она, как всякий знает

Может лето нам продлить,

Когда злится, так бывает,

И холодный дождь пролить.

И чему тут удивляться?

Нрав её изменчив очень,

Ей, что плакать, что смеяться,

Ведь на то, она и осень.

Для тебя серенады

Для тебя серенады

Под балконом не пел,

Поцелуй ждать в награду

От любимой не смел.

Спроси парня любого —

Петь совсем не умею,

Нет таланта такого,

О чём сильно жалею.

Как танцор, ты учти,

Не ахти, как хорош,

Я в танце почти

На медведя похож.

На гитаре я тоже

Не мастер играть.

Я могу только в поле

Сеять рожь и пахать.

Не могу слабых бить,

Ты прости – я такой!

Но могу верным быть

До доски гробовой.

И могу, не на словах,

Как никто я любить,

Лишь тебя на руках,

Как богиню носить.

Барбос

Пёс, дворняга, звать – Барбос,

Мне задал простой вопрос:

«Ты ответь мне честно, Коля,

Любишь ли меня, как Оля?

Она любит так! Души не чает,

Кексом часто угощает.

Я их ем, свой вкус неволю,

Я боюсь расстроить Олю.

Не хочу, ни конфет, ни авокадо,

Ну, а ты меня порадуй

Колбасой, хорошим кругом,

Тебе буду верным другом!»

Щекотливый вопрос

Был ли прав я всегда? —

Щекотливый вопрос!

Мне казалось, что «Да!»,

С чувством этим я рос.

Совершал ли ошибки?

Несомненно, наверняка,

Хотя с виду я хлипкий,

Порою бывал упрямей быка.

За «проколы», всяк знает,

Всегда надо платить.

Но жизнь нами играет

И с ней лучше дружить.

Нет ошибок таких,

Чтоб себя не ругал.

Я не лучше других,

Я, увы, не святой, не идеал.

Я нисколько не жалею

Я хотел быть капитаном,

Как любой, на корабле

Покорять моря и океаны,

А не «ползать» по земле.

Только жизнь своё сказала,

Капитаном я не стал,

Не стоял я у штурвала,

Хоть об этом и мечтал.

По земле моей хожу я

И нисколько не жалею,

Вдалеке по ней тоскую

И люблю, как я умею.

.

И её мне нет дороже,

Для всех нас она родная.

Не любить её негоже,

Как и мы, она живая.

Земля кормит нас и поит,

И заботится, как мать.

За неё порою стоит

Даже жизнь свою отдать.

За неё в войну солдаты

Не щадили жизнь свою,

И не смейте, супостаты,

Трогать Матушку мою!

Метель

У просёлка стояло небольшое село,

Но метелью зимой то село замело.

Целых пять дней метель лютовала,

Такой злою еще никогда не бывала.

Село замела под самые крыши,

Такого не помнит, дед даже, Гриша.

А дед много видел, так долго он жил,

Ведь, ещё при царе, на Кавказе служил.

И теперь то село нелегко отыскать,

Вам могут дорогу к нему указать,

Только старый, раскидистый дуб,

Да, еще дым, что клубится из труб.

Из снежного плена, лишь только весна,

Избавит село, как от жуткого сна.

Оно вновь заживёт, как и прежде жило,

Но время весны ещё не пришло.

Всё могло быть иначе

Я очень надеялся, верил и ждал,

Что на встречу придёшь на причал.

Но, мама твоя, тебя не пустила,

Мол ещё молода – она говорила.

– Тебе рано, пока, на свиданье ходить, —

Она продолжала всё время твердить.

Ей это внушала все дни напролёт, —

Ты еще подрасти, твоё время придёт.

Не забывала твердить вновь и вновь —

Так на корню разрушалась любовь.

Долго я ждал, но ждать утомился,

Годы спустя, на другой я женился.

Джону Маккейну

Ещё одного Бог «забрал» русофоба:

Его лишь питала лютая злоба,

Грязь лил на Россию он день изо дня;

Он её ненавидел, а значит меня.

Я к нему отношусь, увы, как к врагу,

Любовью я к Джону пылать не могу.

Джону подобных на свете немало,

И лучше б таких земля не рожала.

Такие, как он, затевали все войны,

И жить на земле они не достойны.

Я, как все люди, хочу в мире жить,

Сеять добро, своих внуков растить.

На край света пойду

На край света пойду

За тобою и дальше.

Знай, тебя я найду

В мире зла, лжи и фальши.

Не жалея себя,

Искать стану её,

Пока сердце, любя,

В груди бьётся моё.

На планете Земля

Всюду буду искать,

Ни на что, не смотря,

Половинку свою

Я смогу отыскать.

Минут десять, не больше…

Минут десять, не больше, он книгу читал,

Но очень и очень «ребёнок» устал.

Себе он сказал: «Лучше пивка пойду я, попью,

С малый бочонок в себя я волью.

Пиво ведь пить – не книгу читать,

Зачем мне напрасно мозги напрягать?»

Когда за рекой заалеет рассвет

Пойдём, ненаглядный, любимый,

На наше с тобою заветное место.

Пойдём, мой свет негасимый,

Туда, куда нам лишь известно.

Я уже не невеста, тебе я – жена,

А ты – не жених, ты мой муж.

С собою возьмём бутылку вина —

Не говори, что осилить не дюж.

Всю ночь проведём, милый, с тобой,

Как раньше, под нашей копною,

Небом любуясь и ясной луной,

А ещё, я – тобой, а ты – мною.

А утром, от объятий уставший,

Когда за рекой заалеет рассвет,

Мне на ушко, нежно ты скажешь,

Что любишь меня, что меня краше нет.

Коса и камень

Наскочила коса на камень,

И стала она валун поносить:

«Зря тут разлёгся ты, парень,

Мне ты мешаешь косить!

Косить мне траву луговую,

Что здесь, под горою растёт.

Я не могу время тратить впустую,

Так незаметно и лето пройдёт.»

Валун, чуть помедля, ответил:

«Как видишь, я ног не имею

И совсем не способен ходить.

Мне поверь! Очень я сожалею,

Что тебя, не хотя, сумел обозлить.

Ну, а если уж очень мешаю,

Что лежу у тебя на пути,

Будет лучше гораздо, тебя уверяю,

Меня стороной, коса, обойти.»

Ошибочка

Как-то встретил на тропинке,

Не девчонку, а картинку.

Без ума в неё влюбился,

Через день на ней женился.

А развёлся на день третий,

Иван понял – не ту встретил!

Ковыли серебристые…

Ковыли серебристые – чем вам не волны?!

Весной по степи, как по морю бегут,

А по синему небу, словно по Волге,

Ладьи-облака величаво плывут.

Такой красоты не найдёте нигде вы,

И, вряд ли, кто сможет её описать.

Для этого надо дела все отбросив,

Хотя бы однажды в степи побывать.

Вновь вороны кружат

Посвящается патриотам Донбасса

Над Саур-горою вновь вороны кружат,

Без умолку свинцом плюют автоматы,

Землю-кормилицу танки «утюжат»,

В жестоких боях снова гибнут солдаты.

Рвутся мины, глухо рвутся снаряды,

Осколки летят, свистят вокруг пули.

Чёрные силы, словно нет им преграды,

В год сорок третий нас снова вернули.

Вновь реками льётся горячая кровь

Женщин невинных, стариков и детей.

Обрывается жизнь не познавших любовь,

И в этом вина украинских властей.

Это нелюди, верные слуги, они, сатаны,

Это батьки отродье, Степана Бендеры.

Снова бьются отважно отцы и сыны

За землю святую, за нас и за веру.

Как и фашисты, они не пройдут,

Народного гнева накроет их лава,

Они в нашей земле могилы найдут

И вечный позор, а не вечную славу.

И запомните, «братья», бывшие наши,

Жили мы вместе и пора бы уж знать —

Взять Донбасс?! Забудьте желания ваши,

Вам его никогда, как ушей не видать.

Как вы не старайтесь, убийцы, уроды,