Устав хищника

Фантастический боевик

© Е. О. Лысенко, 2026

info@ avtor-online.ru

Глава 1

Море зовет, неведомое ждет

Большой десантный корабль «Калининград» неспешно бороздил воды Черного моря. Учебная тревога отгремела еще утром, и сейчас личный состав отдыхал в кубриках, но старший лейтенант Волков никак не мог расслабиться и сбросить с себя беспокойство, одолевавшее его с самого начала этого дальнего похода. И хотя точные детали обстановки в районе учений он не знал, но чутьем профессионала понимал, что решается какая-то непростая задача, причем вовсе не учебная.

Нет, неспроста «Калининград», его «братья», БДК «Минск» и «Королев», а также корвет «Бойкий» спешно покинули родные причалы на Балтике, вышли в Атлантику, а оттуда в Средиземное и Черное моря – ради одних лишь рутинных учений не стали бы так далеко гнать корабли. Не на море, а на суше сейчас назревало что-то чрезвычайно важное. А какие могут быть действия на побережье без поддержки с моря?

Вот от этих тревожных размышлений и не спалось Евгению Волкову. Поднявшись на палубу и облокотившись на леер, он хмуро смотрел на такое же хмурое до горизонта море, уже начинавшее понемногу штормить.

В свои двадцать девять лет старлей повидал немало: короткие, но запоминающиеся боевые командировки на Кавказ, в Сирию, в Африку, и еще одна, неофициальная «поездка» в район, о котором до сих пор не упоминается в личном деле. Там было все: грязь, кровь, сгоревшая техника, перекошенные от боли лица раненых товарищей…

Михаил Ковалев, первый командир Евгения, порой говаривал:

– Всегда держи оружие чистым, а голову – холодной. И не думай, что ты бессмертен. Такое, сука, только в кино бывает…

Ковалев погиб на четвертый месяц службы. Снайпер, засевший там, где никто не ждал, успел сделать выстрел, долетевший сухим, как треск ветки, звуком. Волков тогда впервые ощутил, как в одно мгновение может оборваться нить человеческой жизни.

С тех пор, выполняя боевые задания, он вел себя сдержаннее, но не ожесточеннее. Командование ценило в нем эту жесткость без озлобленности. Да, он мог повысить голос, наорать на салагу, но уже через десять минут помогал пацану затянуть ремни разгрузки или отдавал новичку половину своей порции сухпая, если боевой выход затянулся, а пополнить носимый запас провизии не было возможности. За это, помимо всего прочего, его уважали как подчиненные, так и командиры.

На борту БДК «Калининград» Волков не был штатным членом экипажа – всего лишь временно прикомандированным комвзвода морской пехоты и одновременно инструктором, натаскивающим срочников. Тренировки проходили с участием десанта, включали моделирование операций высадки с последующим удержанием плацдарма. Обязанности были несложными: обучение, стрельбы по плавучим мишеням.

Он не жаловался на службу. Но в этом походе почему-то все чаще ловил себя на мысли, что служба – не вся жизнь. Что где-то за пределами этого корабля, запахов оружейного масла и немудреной камбузной еды есть что-то другое.

Любовь? Да, хорошие девушки были, на одной из них он даже собирался жениться. Но она не выдержала – сказала: «Я не могу все время ждать, когда ты вернешься… или не вернешься!» Он не винил ее, просто больше не возвращался к этому разговору.

Иногда по ночам ему снились берега, на которых он никогда не бывал. Удивительные леса, не виданные прежде звезды, чей-то незнакомый смех – женский, звонкий. И было ощущение, что его где-то ждут – не в этом мире, а далеко отсюда… Но утром вновь подъем, построение, получение оружия, стрельбы.

– Старлей! – окликнул Евгения главстаршина Курочкин, поднявшийся на палубу в мокром дождевике. – Ты чего мрачный, как ласточкин хвост?

По званию Курочкин был младше Волкова, но без посторонних они, ровесники, легко общались на «ты».

– Так шторм же начинается…

– Вот именно! Потому и не ходим по палубам, чтоб за борт не смыло, ха! – пошутил бывалый моряк. – Давай-ка вниз.

– Я побуду тут еще чуть. Голова немного шумит.

– Надо меньше пить! – снова усмехнулся Курочкин.

– Так вовсе не пил, – с невеселой улыбкой подтвердил очевидное морпех.

– Ну тогда погода, давление… – Главстаршина умолк, посопел и неожиданно добавил уже вполне серьезно: – Я знаю, ты не из пугливых, но все-таки… Радист сказал, по последней метеосводке синоптики что-то странное засекли в районе Севастополя. Вихрь атмосферный, магнитные скачки, еще хрен знает что непонятное… Так что давай все же спускайся от греха подальше.

Волков только кивнул и снова остался один.

Волны за бортом зашумели громче и злее, небо потемнело до черноты. Ветер с остервенением метался меж палубных надстроек. Шторма старлей не боялся, но этот был каким-то странным – синоптики не зря всполошились. Волны шли против ветра, а море словно стягивалось воронкой в одну точку, далекую, но отчетливо различимую. Будто бы там, в глубине, какой-то исполин жадно втягивал в себя воду, глотая ее, как измученный знойной жаждой путник.

Казалось, волны несут в себе чужеродную, дьявольскую силу; они били в борт с такой мощью, что стальной корпус гудел, жалуясь на тяжелую судьбу. Где-то вдали прогремел гром – или это был отголосок взрыва? Волков прислушался: нет, просто шквалом рвет воздух на части. Электрические всполохи мелькнули во тьме – красные, неестественно долгие, как в старых фильмах о космосе.

Волков покрепче схватился за леер. Его охватило знакомое до мурашек предчувствие боя. Небо, море и корабль бешено закрутились в единой, поглощающей все спирали. Старлей не издал ни звука, когда палуба внезапно ушла из-под ног, только стиснул зубы. Он помнил учения на Каспии, когда артиллерийские установки неожиданно перегрелись от скачка магнитного поля. Тогда все списали на аппаратный сбой. А сейчас что происходит?..

По громкой связи пронеслось короткое:

– Всем офицерам срочно собраться в рубке! Повторяю: всем офицерам…

Старлей повернулся и шагнул к трапу, хотя внутри него все протестовало – не хотелось уходить с палубы, вдруг она станет последним, что он увидит в этом мире?.. И эта мысль засела в его голове: а что, если действительно последнее?

В рубке царила полутьма, на экранах радиолокационных приборов кривлялись помехи. Командир корабля сидел в поворотном кресле, мрачно глядя перед собой.

– Сигналы GPS пропали, товарищ капитан второго ранга, – доложил штурман. – Компас ведет себя странно. Магнитный север скачет, как…

– Радио?

– Во всех диапазонах шумы. Лишь в длинноволновом что-то пробивается порой… Не по-русски и не по-турецки…

– А по-каковски? – переспросил кавторанг раздраженно. – По-английски, по-болгарски, наконец?

– Никак нет. Этот язык мне незнаком… Писк, скрипы. Будто звериные звуки, только электронные.

Командир устало провел рукой по лицу.

– Курс зюйд-ост, – скомандовал он рулевому и пробормотал вполголоса: – Пускай на берегу думают, что это шутка.

Но что, черт возьми, происходит?..

Окликнул:

– Старший лейтенант Волков!

Евгений шагнул вперед.

– Слушаю, товарищ капитан второго ранга!

– Личный состав взвода морской пехоты приведен в боевую готовность?

– Так точно! – отчеканил Волков и почему-то счел нужным уточнить: – Готовы выполнить любую поставленную задачу

– Принял, – кивнул командир. – Если… ну, если что, действуйте по обстановке. Главное – люди.

– Есть! – ответил Волков и отправился в кубрик.

Ничего, не впервой. Страха не было, непонятно только, что их ждет. Он замер на ступеньках. Прислушался. Говорили о нем.

– Слышь, да он самого Хаттаба ликвидировал! – произнес один голос.

– Так того же вроде отравили? – откликнулся другой.

– Ага, так тебе и скажут… И по телеку покажут награждение перед строем…

– Я еще слышал, что в Африке духи подбили вертушку… Та упала в джунгли, занятые противником, а наш комвзвода не только сам выбрался, но и летчика раненого вынес…

Волков хмыкнул, покачал головой и нарочито громко затопал по железным ступеням. В кубрике сразу сменили тему.

– Может, это какой-нибудь эксперимент? – буднично поинтересовался рядовой Ковтун. – Типа, как с погодным оружием?

– Хватит интернетом бредить, – отозвался второй морпех, сержант Сидоров.

– А может, это те самые? Ну, о которых нельзя говорить… Я слышал, на юге Крыма в две тысячи семнадцатом ночью небо стало пурпурным, и у всех приборов крыша поехала.

– Хватит баек! – посуровел Волков. – Готовность по тревоге.

Он опустился у переборки, положив автомат на колени. Было слышно, как стонет стальной корпус «Калининграда». Снаружи доносился рев урагана. Что-то надвигалось. Он не знал, что именно, но чувствовал: его ждет встреча с ней – и она будет не из этого мира.

Время шло. Корабль скрипел, но держался. Волков спустился на камбуз, где царила привычная атмосфера матросской бытовухи: запах растворимого кофе, грохот металлических подносов и посуды. Некоторые бойцы пытались шутить, но смех звучал искусственно – каждый чувствовал напряжение.

Старлей взял миску гречки с тушенкой, устроился за дальним столом в самом углу. К нему подсел прапорщик Синицын – крепкий сорокапятилетний контрактник с умными глазами много повидавшего в жизни человека, хлебнувший горя еще с первой чеченской.

– Ты тоже чувствуешь? – тихо спросил он, не глядя Волкову в глаза.

Как и главстаршина корабля, в разговоре один на один прапорщик обращался к старлею на «ты», и это не было нарушением субординации, лишь взаимное мужское уважение бывалых вояк.

– Что ты имеешь в виду?

– Непонятки какие-то. Но что-то готовится – и случится обязательно.

Старлей перемешал кашу.

– Да, чувствую.

– Мне вот приснилось вчера… Будто стоим мы в строю, но не на земле, а над какой-то пропастью. И под нами свет, как изнутри планеты. Как будто из другого времени.

– Мистика не по уставу, товарищ прапорщик, – усмехнулся Волков.

– Да брось ты! – отмахнулся Синицын. – Просто хотел сказать… Понимаешь, жизнь ведь не только ведет, она испытывает. Вот прямо как сейчас.

После ужина Волков отправился в трюм, где проверяли состояние бронетехники.

– Товарищ старший лейтенант! Мы на всякий случай трижды все перепроверили, – отчитался механик. – Акустику глушит, приборы глючат. Как будто кто-то щелкает тумблерами внутри.

– Помехи?

– Да какие там помехи… Генератор на КШМ-ке самозапустился.

– Как это?

– Да вот так… Питание не подавали, а он – раз! – и работает.

Волков ничего не сказал, просто запомнил. Он снова поднялся на палубу, что-то влекло его туда, хотя ветер не стихал, по-прежнему едва не сбивал с ног. Волны шипели, будто злобно шептали – тихо, но настойчиво. В рваных облаках то и дело вспыхивали странные огни, похожие на светящиеся сферы – красные и зеленые. Старлей стоял, пока не промок до костей, а пальцы онемели от холода. Внутри него тлел медленный жар – тело готовилось к испытанию. Евгений понимал: того, что предначертано, не избежать.

Пока Волков маялся на палубе, случилось ЧП: один из матросов, который должен был дежурить у радара в штурманской рубке, исчез. Не пришел на вахту. Свалился за борт, что ли? В кипевшем снаружи буйстве стихии не то что спасти – даже заметить тонущего нереально, но команда «Человек за бортом!» все равно была отдана. Однако безрезультатно. Прочесали корабль от клотика до трюма – ни следа.

Лицо кавторанга окаменело.

– Что скажешь, старлей? – спросил командир у Волкова, стоя у карты и тыча штурманским карандашом в ту точку, где по лоции они должны были сейчас находиться – по крайней мере, до той поры, пока навигационные приборы не стали сходить сума.

– Я скажу, что это не наши воды, командир, – ответил Волков. – Ни по приборам, ни… по ощущениям.

– Думай, что говоришь.

– Думаю. Позвольте спросить, товарищ капитан второго ранга?..

– Спрашивайте, Евгений Викторович.

– В штаб доложили?

Кавторанг молча посмотрел на него.

– Пытался, но… очень сильные помехи, связь глушится.

Кубрик гудел, как растревоженный улей. Морпехи нервно пошучивали, и от переборки к переборке прокатывался напряженный смех.

– Старлей, а если это инопланетяне? – спросил кто-то.

– Тогда накинем на себя простыни, обмотаем головы фольгой и сдадимся культурно, – отозвался Волков.

– А если американцы?

– Разберемся. Но стрелять только по команде.

– А если…

– Так, все! Отставить разговоры!

Сам же начал писать письмо – так, на всякий случай. В блокноте, карандашом. Без адреса. «Мама, если ты читаешь это…» Закончить не успел: за бортом что-то хлопнуло – мощно, аж воздух зазвенел. Шторм не начался – он разразился, как взрыв. Не было ни постепенного нарастания, ни шквального ветра, просто – раз! – и будто кто-то в небесах направил весь гнев свой туда, где находился корабль.

Корпус «Калининграда» застонал, сирены взвыли одновременно – тревога, пожар, авария, боевая готовность… Все сразу. Бортовая электроника трещала и искрила, радио выло нечленораздельным потоком голосов, будто сотни людей, птиц и зверей одновременно взывали откуда-то из глубины.

Волков инстинктивно схватил автомат. Бегом в коридор, уже затопленный красным светом аварийных ламп. Переборки вибрировали, заглушая ревун. Где-то гулко хлопнуло, но это не было ни взрывом, ни механической поломкой. Не тот звук. Словно сама реальность лопнула.

Старлей выскочил на палубу – огромные волны неслись, перехлестывая через борт. Небо светилось фиолетовым с прожилками ярко-красного, облака свивались в спираль – идеальную, будто нарисованную циркулем, а в центре – воронка. Старлей вцепился в леер, глаза слезились от ветра. Волосы слиплись, бронежилет мешал дышать, но Волков продолжал смотреть на небо – оно менялось прямо на глазах.

– Ну вот и все… – выдохнул он и понял: событие, предчувствие которого тревожило его все эти дни, сейчас произойдет.

Металлический грохот большого корабля врывался в уши, воронка в небе начала вращаться быстрее, пространство дрожало и плыло, как в знойном мареве. Волков почувствовал, что теряет сцепление с палубой и поднимается в воздух. Он закричал, но голос утонул в реве могучего шторма. Старлей еще успел увидеть силуэт корабля среди беснующихся волн, и затем все поглотил ярчайший свет, вспыхнувший мгновенно, как молния. Тело разрывало на части, кости трещали, но боли не было, лишь неприятное ощущение, будто его выворачивало наизнанку. Волкова несло то вверх, то вниз, он летел сквозь чередование яркого света и полного мрака… Затем все вокруг исчезло, и наступили тишина и покой.

Тепло. Лес. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны. Запах хвои. Щебет птиц – странный, незнакомый. И влажная трава под ладонью. Евгений открыл глаза, с усилием покрутил головой влево-вправо. Мир расплывался в глазах, пульсировал радужными пятнами.

Он лежал на спине, раскинув руки. Бронежилет с пустыми подсумками – на нем. Автомата нет. Расколотый шлем неподалеку, валяется в траве. Ноги босые. Тело ноет, как будто его долго и с оттяжкой пинали. Но он жив.

– Где… – прохрипел старлей.

Никакого ответа. Но кусты впереди зашевелились… Волков замер, затем приподнялся на локтях и увидел, что в ветвях прячется девушка, легкая и грациозная, как представитель семейства кошачьих. Старлей присмотрелся. И впрямь кошка! На макушке сквозь длинные серебристые волосы торчат уши, а из-под короткого светлого, льняного с виду платьица – хвост. В первое мгновение Волкову показалось, что это такая странная причуда или костюм, но пушистые ушки вдруг шевельнулись, словно сканируя пространство, а хвост напрягся, неприлично задрав подол. Морпех не без усилий поднялся, настолько неожиданными для него оказались эти, по-видимому весьма естественные, движения незнакомки.

Зашуршали кусты – испуганная его подскоком, девушка-кошка порскнула под защиту зарослей. Вспомнив, что при знакомстве с животными и дикарями не следует совершать резких движений, Волков медленно опустился на землю, стараясь, чтобы из кустов, где пряталась ушастая красотка, было видно, что в руках у него ничего нет.

Понятно, что с голыми руками он не менее опасен, чем с оружием, но она-то этого не знает. Несколько минут в зарослях было тихо, затем раздался еле слышный шорох. Старлей, который до этого момента нарочито не смотрел на незнакомку, покосился в сторону звука.

Оказывается, девушка-кошка не просто выбралась из укрытия – она подкралась поближе. И теперь покачивалась на пружинящих ногах (или лапах?) примерно в десяти метрах от него, почти сливаясь с кустарником, усыпанным белыми цветами. Стараясь не делать резких движений, морпех принялся ее разглядывать. Сочетание человеческого и кошачьего тела было совершенным. Лицо девичье со вздернутым носиком и полными алыми губами, а вот глаза на нем определенно кошачьи. Зрачки то сокращались, то расширялись, выдавая волнение существа. Тонкая ткань платья обтягивала соблазнительную фигуру. Отчетливо просматривалась грудь – не большая, но и не маленькая, точно по вкусу Волкова. Попка тоже была бы вполне человечья, если бы не хвост – светло-серый, пушистый. А вот бедра, икры, пятки, изящные руки – голые, ни одного лишнего волоска.

Морпех был ошарашен. Он много повидал, был на краю смерти, не раз проходил через такие испытания, что даже вспоминать тяжело, но сейчас, пожалуй, впервые в жизни не знал, что думать.

– Видать, крепко меня приложило… – прошептал он. – Шлем от удара треснул… И у меня глюки?..

Волков вспомнил, что если надавить пальцем на глазное яблоко, то все реальные предметы, в отличие от галлюцинаций, должны раздвоиться. Он так и поступил, но… девушка и не думала раздваиваться: наоборот, она хихикнула и шагнула ближе – осторожно, как будто подходила к дикому зверю.

– Шу… ме'не ва? – певуче спросила она.

Голос был мелодичным, как звон фарфора.

– Слушай… – заговорил старлей. – Я, э-э… человек. Homo sapiens. Россия. Земля. Черноморский флот, если вдруг это тебе что-то говорит.

– Ва'ссина?

Незнакомка чуть наклонила голову, прижав ушки. Хвост выгнулся дугой. Потом ткнула в бронежилет:

– Схо… кар'та? Брур?

– Карта?.. Это броня. Не трогай, девочка, здесь серьезная система, тебе ее все равно не понять, – пробормотал он, на всякий случай пятясь.

Девушка-кошка шагнула еще ближе. Ее рука – тонкая, белая – потянулась вперед. На пальцах с острыми удлиненными коготками – странные, словно сами по себе вращающиеся кольца. Она ткнула коготком ему в щеку.

– Эй, ты чего?! – Морпех отшатнулся. – Проверяешь, живой я или призрак?

Слов его она явно не поняла, но рассмеялась, обозначив милые ямочки на щеках. Смех звучал искренне и чуть смущенно.

– Смеешься… – проговорил Волков. – Тебе, значит, весело?.. А у меня, между прочим, шок. Культурный. Пространственный. И, возможно, еще и черепно-мозговая травма.

Незнакомка присела на корточки, сорвала с ближайшего куста и протянула ему ягоду. Большую, синюю, похожую на чернику, только размером с вишню.

– Нет, спасибо. – Он покачал головой. – Я, конечно, человек неизбалованный – корабельный камбуз приучает ко всему, – но вид данного довольствия мне неизвестен, и рисковать я не буду.

– Бу-бо, – с убежденным видом сказала она. – Ха-ру-на.

– Ну конечно, «ха-ру-на». Теперь все стало ясно.

Она указала себе на грудь.

– Линэль, – и произнесла по слогам, медленно и напевно: – Линэль.

– Линэль… – повторил старлей. – А я Женя. Ну или, если хочешь, Евгений. Или Волков. Хотя, боюсь, у вас тут с фамилиями туго…

Девушка кивнула, потом с самым серьезным видом ткнула себя в ухо, затем указала на гостя и приложила палец к губам.

– Э… ты хочешь, чтобы я слушал и молчал? Или… думаешь, что я глухой?

Линэль раздраженно фыркнула и вдруг взяла его за руку.

– Стоп! Мы еще не настолько близки, – попытался отшутиться старлей, но не вырвался.

– Та-рри, – сказала она и не глядя потянула его за собой.

Для столь хрупкого с виду сложения аборигенка оказалась удивительно сильной.

– Девушка, мне по уставу положено соблюдать режим секретности, а вы меня сейчас ведете непонятно куда, в лес какой-то. Это даже не плен, это… экскурсия с ушастым экскурсоводом.

Линэль, однако, и ухом не повела на его протесты, бесцеремонно увлекая гостя в заросли. Волков подумал, что лес очень похож на земной – такие сосны растут на Куршской косе и в Крыму и пахнут так же. И вообще, дышится легко, а он до сих пор в бронике…

Кувыркнулся, значит, с корабля в небо – а теперь идет, шлепая босиком по опавшей хвое, рука в руке с невероятной девушкой-кошкой, которая даже не говорит по-человечески, но уже тащит его, словно личный трофей.

– Ну хотя бы не рычащий монстр с клыками и щупальцами… – вздохнул Волков.

В просвете между деревьями впереди что-то блеснуло – крыша, выложенная голубой плиткой. Сосновый бор оборвался, а дальше завиднелось поле, заросшее цветами, с бегущей между ними тропинкой. Как будто красочная картинка вырезана из книги сказок и вставлена в уныло-мрачную рамку его личной катастрофы.

Старлей пожал плечами и устало произнес:

– Так вот ты какая, жизнь после службы…

Глава 2

Чуткие уши и осторожные взгляды

Волков шел за Линэль уже минут двадцать, возможно тридцать, а может, и час – он сбился со счета, после того как его третий раз хлестнула по лицу еловая ветка. Но не в ветках было дело: он чувствовал, что в этом мире иной счет времени. Солнце на небе двигалось как-то странно, словно описывало петлю. Это был чужой, иной мир, другое движение небесных светил.

Больше всего его удивляло, что, вместо того чтобы пересечь поле по такой приятной с виду тропинке, девушка-кошка завела его в чащу, которая с каждым шагом становилась все гуще. И поле с цветами, и тропинка, и виднеющиеся вдалеке строения – все осталось позади.

– Слушай, кошкогид, у нас в армии принято ориентироваться по компасу и топокарте, – не выдержал старлей, уворачиваясь от очередной ветки. – Ты можешь хотя бы… хвостом махать потише?

Линэль не ответила, но весело оглянулась через плечо. Ушки дрогнули, и она фыркнула, будто почувствовала его раздражение.

– Класс! – восхитился морпех. – Смех без причины… А может, ты владеешь гипнозом или телепатией? Тебя бы к нам в разведбат – моральный дух противника ломать одним хвостом.

Волков хохотнул. Происходящее было хоть и нереальным, но приятным: мягкая трава под ногами, странные лесные цветы, похожие на мерцающие колокольчики, воздух, обволакивающий уютным ароматом ванили. Старлей уже собрался выразить все, что он думает, вслух, но Линэль внезапно остановилась.

– Что стряслось? – насторожился Волков, почувствовав неладное.

Шелест листвы стих. Птицы умолкли. Лес притаился. Линэль, прижав уши, подалась назад, схватив чужака за руку.

– Шшш…

И тут Евгений услышал шуршание, звучное и протяжное, словно кто-то тянул по земле нечто длинное и тяжелое. Вскоре из-за деревьев выползло это «нечто», похожее на гигантскую ящерицу, только покрытое хитином, как насекомое, и помаргивающее шестью выпуклыми глазами, вразнобой – каждый глаз подмигивал отдельно от остальных. Из пасти уродца торчали кривые, переплетенные друг с другом, словно корни, зубы. Передвигаясь, существо издавало приглушенное ритмичное урчание, будто дизель-генератор.

– Это что за покемон на минималках?.. – удивился Волков. – У вас тут такое… часто встречается?

Линэль шагнула вперед, дрожащими пальцами выхватила из сумочки, которая висела у нее через плечо, кристалл, но, прежде чем успела его использовать, ящероподобная тварь перешла в нападение.

Инстинкт защитника сработал у Волкова мгновенно. Одним рывком морпех преградил твари путь и врезался плечом в ее твердый, как броня, бок. С виду неповоротливое создание стремительно увернулось, но при этом едва не потеряло равновесие.

Волков подхватил с земли отломанный ветром сук с острым концом, вскинул его как копье и метнул в бок «ящерицы», пробив хитиновый панцирь, к счастью оказавшийся не таким уж и прочным. Тварь взвизгнула, пытаясь короткой передней лапой вытащить застрявшее импровизированное копье, но старлей помог ей в этом – сам выдернул палку, крикнув:

– А ну иди сюда! Ближе, ближе, геккончик! Сейчас мы из тебя сделаем котлету… по-флотски…

Евгений не успел договорить, ослепленный яркой вспышкой. На мгновение ему пришлось зажмуриться. Когда он открыл глаза, то увидел, что «ящерка», свернувшись клубком, с повизгиванием катится в кусты, а довольная Линэль с мстительной улыбкой держит на раскрытой ладошке кристалл. Переливающийся камень с ровными гранями вбирал в себя остатки внезапно вспыхнувшего света.