По лепесткам сакуры

Так Орлов стал предателем, и его следовало убрать, однако сделать это оказалось не так-то просто. У бывшего детдомовца, бывшего сотрудника спецслужбы появилась амбициозная цель: он решил потягаться с самой якудза, оттяпав у нее изрядный кус нелегального бизнеса. Пользуясь своими связями в среде контрабандистов, Орлов сколотил собственную банду по-военному: субординация, жесткая дисциплина, за малейшую провинность – наказание, причем зачастую непропорционально жестокое. Ни наркоман, ни алкоголик, ни психически неустойчивый человек не мог попасть сюда.

Наверное, поэтому его небольшая армия действовала весьма эффективно – ее преимущество перед якудза заключалось в том, что, при всей дисциплине и единоначалии, на которых держалась группа Орлова, в последней не было клановости и презрения к нижестоящим, да и доходы делились по справедливости. Так что рассчитывать на то, что удастся найти предателя уже среди людей Васи, не приходилось, но можно попробовать выйти на его конкурентов, дабы те оказали помощь в устранении своего соперника – якудза должна быть весьма в этом заинтересована.

Этот план мы и обсудили с бойцами, которые, конечно же, не были обычными боевиками – послушными и тупыми исполнителями чужой воли. Они соображали не хуже меня, а уж в знании местных реалий во многом превосходили, так что эти два японца и японка стали моими проводниками в криминальном мире Страны восходящего солнца и надежным прикрытием. Для начала было решено, что я должен вернуться в Киото и поселиться в небольшой уютной гостинице, хозяйка которой в курсе операции – именно она должна организовать мне встречу с единственным проверенным информатором.

Тем временем мои ребята прощупают выход на местного кумитё – высшего начальника действующей здесь группировки якудза. Затея, надо сказать, рискованная, и это при том, что в Японии мафия существует полулегально, ведя свою деятельность посредством множества подставных, но официально зарегистрированных фирм. Однако нельзя просто прийти в такую фирму и сказать: «Сведите меня с боссом. У меня для него важное сообщение», – служащие фирмы в лучшем случае сделают вид, что не поняли, о чем речь, а в худшем – отправят за твоей головой дэката, рядовых убийц.

Впрочем, это не моя забота – меня проинформируют об исходе, каким бы тот ни был. Если все получится, с кумитё мне придется общаться лично, причем от имени своего руководства, ведь якудза никакой легендой не проймешь; и не просто общаться, а предложить что-нибудь интересное для мафии: например, данные по имеющимся у нашего противника активам, по сути передав его бизнес японским криминальным воротилам. Это не слишком щепетильно, но борьба с местными бандами не входит в задачи нашей службы – мы обеспечиваем безопасность только своей страны.

Распределив обязанности и наметив план действий на ближайшие дни, мы разошлись – ребята сразу покинули школу Уэны-сан, а мне предстояла встреча с ее основателем.

Сдерживая волнение, я переступил порог домика в глубине двора – традиционный японский дом, разве что кровля не соломенная, а из черепицы. Гэнкан – прихожая; васицу – комната, которую делят на две части сдвижные внутренние перегородки фусума – рамы, обтянутые рисовой бумагой; камидана – ниша для ками, небольших фигурок, изображающих традиционных японских божеств – хранителей домашнего очага.

Сняв обувь, я поставил ее мысками к выходу и шагнул в комнату. Учитель, который, казалось, не изменился за эти годы, сидел на татами. Увидев меня, он, не вставая, сдержанно поклонился. Я ответил ему поклоном, но более глубоким, после чего опустился на колени, а потом сел на пятки. Несколько минут мы молчали: в традиционной культуре Страны восходящего солнца не принято тараторить в первые мгновения встречи, особенно если разлука была долгой – нужно проникнуться величием и глубиной момента.

Потом старый учитель заговорил. Он не спрашивал у меня, зачем я приехал в Японию. Я не уверен даже, что он был в курсе того, что мы устроили в его школе конспиративную квартиру. Никто не собирался обманывать старика, ведь его дом был открыт для всех и каждый входящий имел право не говорить о том, кто он и зачем пришел. Впрочем, совсем уж чужие здесь появлялись редко. Туристы не знают, что этот дом – вернее, несколько домов в одном обширном дворе – школа карате, а местные жители уважают чужую собственность. Иными словами, сюда может зайти только тот, кто знает, зачем идет.

Уэна-сан говорил о другом. Он восхищался наступающей осенью, так, словно никогда ее не видел. Потом начал рассказывать о своих учениках, причем напропалую расхваливал их, будто они уже превзошли наставника. Оставив в покое действительные и мнимые достоинства своих воспитанников, Уэна-сан перешел к музыке, сравнивая ее с голосом ветра, завывающим в зимних ущельях.

Я слушал, стараясь не пропустить ни слова, хотя совершенно не понимал, к чему он клонит, почему не задает вопросов и не рассказывает о себе. Другой на моем месте перебил бы старика и потребовал объяснений, но я знал, что учитель ничего не делает просто так, и надо было запомнить все, что он скажет.

Когда мастер умолк, он поклонился, давая понять, что аудиенция окончена. Я поднялся, согнулся в пояснице и вышел, так и не произнеся ни слова. М-да, задал мне Уэна-сан загадку. Что он всем этим хотел сказать? И почему не дал мне и рта открыть? Неужто в школе могли установить жучки? Вряд ли. А если даже и установили, то наши должны были проверить и найти. Или все тоньше, чем мне кажется, и странная встреча с учителем не имеет никакого отношения к нашей возне? Я ломал над этим голову, когда поднимался по тропе к храму Курама-дэро, спускался по канатной дороге к городку Курама, возвращался на поезде в Киото…

Так ничего и не надумал, да и нельзя было мне сейчас отвлекаться на поиски отгадок: предстояла встреча с информатором, и устроить ее должна госпожа Кояма Химари, хозяйка гостиницы с немудрящим для Японии названием «Сакура». Имя информатора моим людям неизвестно, из чего следует вывод: хозяйка не просто передаточное звено. Значит, к ней нужно присмотреться и быть осторожным. На станции я взял такси и через пятнадцать минут был уже в гостинице. Вернее, возле нее, ибо «Сакура» тоже представляла собой постройку, стилизованную под старинную японскую архитектуру, и просто так зайти с улицы в нее было нельзя.

Что ж, японцы выкачивали из своего прошлого максимальную прибыль, и понятно, что здесь-то случайных людей хватало. Следовательно, среди них мог затеряться кто угодно, в том числе и убийца, подосланный Орловым… Стоп-стоп-стоп! Что это я? Недооценивать противника нельзя, но и приписывать ему всемогущество – тоже. Разумеется, предатель понимает, что контора не ограничится теми двумя бедолагами, которых он уже угробил, не считая Матвея. И еще он понимает, что в следующий раз Центр должен прислать кого-то посерьезнее – может быть, даже меня. Однако ему неизвестно, когда я приду по его душу, и не стоит торопиться извещать его об этом.

Отель «Сакура» только снаружи напоминал дворец эпохи Эдо, хотя и был построен наподобие хонжина – главного здания древней японской столицы, которое служило гостиницей для проезжающих даймё – крупнейших военных феодалов старой Японии – и прочей знати. И теперь в хонжине тоже жили самые богатые постояльцы. В примыкавших к нему зданиях – ваки-хонжинах – жили гости попроще, как и в прежние времена, когда такие постройки служили пристанищем для простых людей. Все эти здания имели отдельные ворота и особые входы, которые вели в приемные комнаты, располагавшиеся со стороны главного фасада. Номера же, как и полагалось, находились на верхних этажах.

Последнее было не очень удобно в смысле возможных путей отхода, но зато рядом с отелем находился буддийский храм с примыкающим парком. Портье, увидев мои документы, тут же позвонил хозяйке. И вскоре она появилась в вестибюле – в традиционном кимоно и сабо. Я невольно поймал себя на мысли, что в этом нарочитом следовании старине есть что-то неискреннее, ведь современные японцы на самом деле привержены культуре и образу жизни предков не более, чем другие народы: уважают, чтут, но живут уже по-иному. Тем не менее я поклонился Химари-сан, приветствуя ее по-японски.

– Добро пожаловать! – откликнулась она в ответ. – Пойдемте, я провожу вас к номеру.

Взяв электронную карточку-ключ у портье, я направился вслед за хозяйкой. Мы поднялись в лифте на третий этаж, подошли к двери номера; отворив ее, я пригласил Химари-сан внутрь. Та сняла сабо, сразу став меньше ростом, вошла, я – следом. Щелкнул замок, мы остались наедине. После того как я избавился от портфеля, что вручил резидент, у меня не было чего-то, что бы я нес в руках. Да и в карманах, кроме документов и денег, тоже ничего. Так что я только разулся и снял куртку. Прошел в комнаты. В номере их было две – спальня и гостиная. Хозяйке сесть не предложил – в кимоно удобно сидеть только традиционным способом, – и сам остался стоять.

– Здесь можно разговаривать свободно, – сказала она. – Кроме того, есть все необходимое – вы сами найдете, а при малейшей надобности обращайтесь ко мне. Сейчас вам принесут обед. Вы какую кухню предпочитаете – русскую, японскую, американскую?

– Пусть будет японская, – улыбнулся я.

– Наш друг прибудет через два часа. И будет ждать вас в парке, неподалеку от храма То-дзи.

– Как я его узнаю?

– Он сам подойдет к вам.

Химари-сан поклонилась и вышла. Я первым делом обследовал номер – по профессиональной привычке, а не потому, что не доверял хозяйке. Гардероб был набит одеждой и обувью на все случаи жизни – кажется, случись прием в императорском дворце, и для него бы нашлась экипировка. Самое интересное из обнаруженного в номере хранилось в одной из обувных коробок – «Глок-26», субкомпакт для скрытого ношения, и к нему шесть полных магазинов «люгер» 9 мм. Хорошая штука, но в Японии, помешанной на безопасности, с пистолетом особо не походишь…

В дверь постучали. Я сунул «глок» в карман и пошел открывать. Около порога переминался с ноги на ногу официант из ресторана, с обедом. Пропустил его в гостиную, там он разгрузил поднос, получил чаевые и ретировался. Я оглядел принесенные блюда. Ничего неожиданного: суп мисосиру, лапша удон, мясное – якитори, нику-дзага и рыбное – сашими; ну и пиво. Я не торопясь, со вкусом поел, потом принял душ и переоделся. Посмотрел на часы: до встречи с информатором осталось пятнадцать минут. Пора идти. Лучше прибыть заранее и осмотреться на месте. Пистолет решил оставить в номере – это только в кинобоевиках агент разгуливает по чужому городу вооруженный до зубов.

У моего ваки-хонжина имелся отдельный выход не только на улицу, но и в парк, им я и воспользовался. Парк Тодзи был тоже, разумеется, традиционным: пруды, водопады, ручьи, мосты, древний фонтан и неизменный чайный домик. Над багряными, золотистыми, пурпурными кронами деревьев возвышалась крыша одноименного буддийского храма, черепичная кровля которого напоминала драконью чешую. По дорожкам бродили туристы и монахи – правда, в отличие от праздношатающихся иностранцев, служители храма были заняты делом: они подметали дорожки, собирали опавшие листья, чистили ручьи и пруды. На меня никто не обращал внимания.

До встречи осталось три минуты. Если «наш друг» не опаздывает, он должен находиться уже где-то рядом. В прямой видимости была только семейка туристов: мама, папа и двое ребятишек, девочка пяти и мальчик восьми лет – ну, примерно. Еще я видел обритого наголо монаха в черно-желтом одеянии, который шаркал метлой в двух шагах от меня. И больше никого. Семья отпадает. Неужто монах? Или это ряженый? От Японии всего можно ожидать. Я пристально посмотрел на него, но он не обращал на меня внимания, полностью сосредоточившись на своем деле.

– Konnichiwa!

Я оглянулся: позади меня стоял молодой японец. Очки, черный костюм, белая рубашка, темный галстук. С виду клерк из фирмы средней руки, такие заполоняют общественный транспорт в больших городах по утрам и бары – вечерами. С его внешностью нет ничего проще раствориться в толпе. Вот только как он сумел подобраться ко мне незаметно? Ведь я нарочно торчал на открытом месте, делая вид, что любуюсь красотами парка, для чего поворачивался на триста шестьдесят градусов. И все-таки этот очкарик с аккуратно постриженной челочкой подкрался ко мне в те несколько секунд, когда я смотрел в другую сторону.

– Здравствуйте! – ответил ему я, тоже по-японски.

– Меня зовут Ишима, – представился парень. – Я экскурсовод. Поэтому будет выглядеть естественно, если мы двинемся в направлении храма. Жестами я буду показывать на различные достопримечательности, но слова мои будут о другом.

– Я вас понял, господин Ишима.

Мы двинулись вдоль дорожки. Мой «экскурсовод» показал рукой на древний, но неработающий сейчас фонтан и заговорил:

– Интересующий вас господин…

– Васи, – перебил его я.

Ишима кивнул и продолжил:

– Господин Васи должен прибыть в Киото через несколько дней. Его резиденция находится в районе Саке, станция метро «Кокусай-кайкан». Более точный адрес пока сообщить не могу, поэтому потребуется еще встреча. Сейчас в городе много людей господина Васи, он желает обеспечить свою безопасность, поэтому они будут искать гайдзина из России по приметам, которые господин Васи им сообщил…

Неожиданно подул сильный ветер. Что-то прилипло к моей щеке… Я машинально стер это с лица и посмотрел на пальцы – лепесток сакуры. Осенью?.. Ветер усилился, свет вечернего солнца померк. Внезапно разразилась буря, что несла в воздухе мириады розовых лепестков. Мой «экскурсовод» растерянно оглянулся. Он хотел что-то сказать, но лепестки залепили ему очки, ноздри и норовили протиснуться между неплотно сомкнутыми губами. Я его понимал. Мне тоже хотелось разинуть от изумления рот, но я опасался, что захлебнусь ветром вперемешку с лепестками давно отцветших деревьев.