- -
- 100%
- +
Я, Маша и Медведь
Анно
– Тетенька, у вас такие касивые шаики, подаите мне один. Пожа–алуйста.
Опускаю глаза вниз, и мир вокруг замирает. Передо мной маленькая прелестная девочка. Точь–в–точь как в моих мечтах. Она смотрит на меня снизу вверх огромными круглыми глазенками. Необыкновенно голубыми. Цвета незабудок. В них столько надежды, что я, не раздумывая, поделюсь с ней шариком! Разве я могу отказать этому милому созданию?
– Маша! Так нельзя! – звучит бас.
Боже, у нее даже имя – мое любимое!
Задираю голову, чтобы посмотреть на обладателя баса, а на меня сверху вниз смотрят строгие глаза папы девочки. Ярко–голубые, как небо над головой.
Сам он очень крупный. И вверх, и вширь. Бородатый еще.
Маша и медведь, – хихикнула про себя. – Два подарка на день рождения.
1. С днем рождения, Вика
С днем рождения, Вика! Желаю тебе счастья, мужика хорошего и детей. Троих.
Я не успею! – возражаю внутреннему голосу. – Мне уже двадцать семь! Чтобы родить троих детей, нужно найти того, от кого захочется родить и главное – чтобы ОН хотел троих детей. Вот прям щас.
Я мечтала о детях с самого детства. Сначала – чтобы у меня были братик и сестренка (увы, родители решили, что одной дочки им достаточно).
Потом, в юности, строила планы на жизнь. В ней обязательно был принц, который меня носил на руках, а я рожала ему детей. Сколько пожелает, желательно больше двух.
Сколько себя помню, обожала играть и тискать чужих детишек. Родители подружек без опаски доверяли мне малышей на час–два, если им нужно было куда–то отлучиться. Я была классной заботливой нянькой.
В двадцать три у меня появился принц. Артем. Красивый блондин с серо–голубыми глазами, худощавого телосложения. Мы с ним долго встречались, он был милым, я влюбленной.
Но…
Артем детей не хотел. Точнее, говорил, еще не время, вот позже, когда будет больше стабильности и достатка…
Но расстались мы не из–за этого, а из–за того, что я застукала его с его же соседкой по площадке. Устроила, блин, сюрприз своему молодому человеку. А он мне.
Я потом, конечно, долго плакала. Сердце было разбито. Мечты о счастливой семье и детях лопнули как мыльный пузырь.
Страдала несколько месяцев. А потом успокоилась. Значит, не судьба. Значит, у неба другие планы на меня.
Одна, значит одна. А дети…
Время еще есть. В конце концов, можно родить для себя. Попозже, когда совсем в отчаянии буду.
Полгода прошло после расставания с Артемом. Раны зажили, а деток хочется еще больше.
Мне бы хоть одного ребеночка… Девочку.
Машеньку.
В моем воображении Машенька – чудесная малышка с потрясающе голубыми глазами на пол–лица, носиком–пуговкой, пухлыми щечками и губками–бантиками. Невероятно милая, веселая и активная девочка в пышном платьице принцессы.
Я настолько реально ее представляю, что улыбаюсь во весь рот, мысленно веду с ней разговор, играю.
И все это – лежа в кровати.
Вставать не хочется. Воскресенье же, на работу не надо.
Гостей сегодня не жду по той простой причине, что никого не приглашала. Решила отпраздновать свой день рождения в одиночестве, а не проведя большую часть дня у плиты, а потом допоздна убираясь после гостей.
Мой день. Провести его хочу так, как хочется мне.
А хочется мне…
Приподнимаюсь на кровати, отдергиваю штору. В комнату нагло врываются солнечные лучи, отталкиваются от зеркала во всю стену, наполняют светом.
Отличный день для…
Прогулки по городу. Точно! Я сегодня буду гулять! Весь день!
Я ведь просто так лет сто не гуляла. Что с Артемом, что без него – передвижения по городу строго по делу: магазины, салоны, кино, работа, дом, быт… После его предательства вообще превратилась в затворницу. Ничего не хотелось, никуда, ни с кем.
А сегодня – тянет!
Даже есть ощущение какого–то чуда, необыкновенного подарка, сюрприза. Как в детстве, бывало. Хотя казалось бы – откуда взяться подаркам, если не ждешь встречи с родными или друзьями, да?
Но я ведь могу сама себе купить какой–нибудь подарок!
Воодушевленная идеей, подскакиваю с кровати, быстро заправляю ее.
Бегу на кухню, щелкаю кнопкой на чайнике. И пока он греется, быстро принимаю душ.
Где–то в комнате копит сообщения телефон. Салоны, магазины первые поздравляют с днем рождения, дарят скидки.
Я все буду читать завтра. Чтобы продлить себе праздник.
А пока – быстрый завтрак из чая и бутерброда с сыром–маслом.
Затем – выбор наряда.
Платье или брюки? А может, шорты и топ?
В итоге красный топ и синяя юбка–брюки палаццо. Черные босоножки на устойчивом каблуке. Волосы в хвост, рюкзачок.
Супер!
А теперь – отмечать день рождения, Виктория! И пусть он будет незабываемым!
2. Маша и Медведь
Летящей походкой
Ты вышла из мая
Напеваю про себя, растягивая губы в счастливой улыбке.
И пусть уже не май, а почти конец июня. И пусть в свой двадцать седьмой день рождения я свободна от отношений. Настроение все равно прекрасное, как этот солнечный жаркий день.
И мне хочется не только летать. Я и потанцевать не против. Прямо на улице. Среди унылых прохожих. Зарядить их хоть капелькой позитива, вызвать улыбки.
Но в шаг пружинистой походки пока танцуют только воздушные шары над моей головой. Красный, желтый и синий.
За длинные веревочки они привязаны к моему запястью. Периодически путаются в нависших над пешеходной дорожкой ветках. Смеясь, распутываю и шагаю дальше.
Сегодня мой праздник. Я сделала себе подарок, купив эти шары. Они прекрасны. И вообще все вокруг красиво, ярко и красочно.
Ловлю свое отражение в витрине магазина. Оттуда мне улыбается счастливая молодая женщина, у которой все еще впереди: любимый мужчина, семья, дети. Шарики в такт моим мыслям качаются, словно приговаривая: «Да–да–да».
– Тетенька, у вас такие касивые шаики, подаите мне один. Пожа–алуйста.
Продолжая улыбаться, опускаю глаза вниз, и мир вокруг замирает. Передо мной маленькая прелестная девочка. Точь–в–точь как в моих мечтах. Она смотрит на меня снизу вверх огромными круглыми глазенками. Необыкновенно голубыми. Цвета незабудок. В них столько надежды, что я, не раздумывая, поделюсь с ней шариком! Разве я могу отказать этому милому созданию?
– Маша! Так нельзя! – звучит бас.
Боже, у нее даже имя – мое любимое!
Внезапно девочка подлетает вверх и оказывается прижата к мужской груди. Сильные широкие лапы–руки оплели малышку, словно защитный щит.
Да не заберу я ее!
Задираю голову, чтобы посмотреть на обладателя баса, а на меня сверху вниз смотрят строгие глаза папы девочки. Ярко–голубые, как небо над головой.
Сам он очень крупный. И вверх, и вширь. Волосы растрепаны, как будто мужчина частенько запускает в них пятерню. Бородатый еще.
Вообще мне мужчины с растительностью на лице не нравятся, но этому она удивительно идет. Придает ему брутальности, мужественности. Сила чувствуется недюжинная. И взгляд такой – до мурашек.
Форменный медведь.
Маша и медведь, – хихикнула про себя.
– Можно, – упрямо, но уже не так уверенно дует губки малышка, и мое внимание снова переключается на нее.
– Конечно можно! – восклицаю я. – Я тебе все подарю, хочешь?
– Хочу! – обрадовалась девочка.
– Нет, я куплю, – отрезает мужчина.
У–у, чурбан! Ничего–то он не понимает! То подарок, – поднимаю глаза к небу, – а то «я куплю» – жесткое приземление.
– Извините мою дочь, – рокочет низким голосом, от чего у меня в солнечном сплетении отзывается странной вибрацией, – она еще маленькая, не всегда… м–м… тактичная.
– Ну что вы, ваша дочь прелесть. Помогите мне отвязать шарики, – на ощупь дергаю за веревочки, сама глаз не свожу с девочки, улыбаемся с ней друг другу.
– Не надо. Вы купили их кому–то в подарок, некрасиво забирать, – оценивающий взгляд ее отца скользит по моей фигуре сверху вниз и быстро возвращается обратно к глазам.
– Я купила их себе. У меня сегодня день рождения. Но я с удовольствием подарю их Маше.
– У меня севодня тоже день ождения! – девочка хлопает в ладоши и заливисто смеется. – Павда, папочка?
– Правда, принцесса, – смягчается медведь. Суровые складки на лице разглаживаются. Столько нежности и любви в его голосе, что у меня, кажется, сердце разорвется от умиления.
И совсем этот медведь не страшный. А когда смотрит на дочку взглядом, говорящим, что она – его мир, – просто душка.
– Ух ты! Поздравляю! Сколько тебе годиков?
Маша вытягивает перед собой ладошку. Сосредоточенно пробегается взглядом по кончикам пальчиков, сгибает один – большой. Потом указательный. Три года? Ее отец что–то коротко шепчет ей на ушко, и она все–таки показывает мне четыре пальца.
– Ого! Целых четырех года! Большая девочка!
– Да, – хвастливо. – А тебе сколько годиков?
– Мне… – стреляю взглядом в медведя. Как будто вопрос прозвучал от него. Женщинам такие вопросы не задают! – хочется возмутиться. И я съезжаю с ответа: – чуть–чуть побольше.
Медведь хмыкает:
– Раз в семь? – дергает бровью.
– Шесть с хвостиком, – зеркалю ему с вызовом.
Ага! Задумался! Высчитывай теперь!
Между тем, пока мы играем в гляделки и занимаемся математикой с медведем, узелки на моем запястье никак не хотят развязываться. Кажется, чем больше я дергаю веревочки, тем сильнее они затягиваются.
Мимо нас идут молодые люди. Смеются, руками размахивают. Один из них, не знаю специально или его толкнули, задел меня острым плечом, а я, охнув от неожиданности, по инерции полетела на медведя, ткнулась носом ему прямо в грудь.
Божечки, как он пахнет!
Умо–помра–чи–тельно!
У меня ноги едва не подкосились.
А медведь…
Он воспользовался случаем. И ткнулся носом в мои волосы. Втянул в себя воздух, а выдыхать не выдохнул.
Кажется, мир вокруг встал на паузу. Звуки, движение – все замерло. И только сердце – тук–тук, тук–тук. И его тоже – тук–тук, тук–тук.
Щелк, и все вернулось – город ожил, зашумел.
– Извините, – едва услышала за спиной короткое от того самого парня, что случайно/специально толкнул меня.
К счастью, я вовремя пришла в себя, сообразила отскочить от мужчины и тоже буркнуть:
– Простите…
Что такое сейчас произошло, Вика?
Я не знаю!
Но со мной такого раньше не было.
3. Держи, держи меня крепко
Опустила голову вниз, пытаясь скрыть полыхающие щеки. С еще большим остервенением начала дергать цветные ленточки, а шары над головой затанцевали с удвоенной силой.
Маша ударила ладошкой по одному из шаров, он отскочил, а потом врезался в малышку.
– Хи–хи–хи! – засмеялась она. – Он меня поцеловал!
Какая же прелестная девочка! Мне б такую.
– Дочуня, постой–ка, я помогу тете… – медведь оборвал фразу на полуслове, требуя имя.
– Виктория. Меня зовут Виктория. Можно просто Вика.
– Как ягода? – спрашивает Машенька.
Оу, малышка знает, что виктория – это ягода. Похвально. Аплодирую ее родителям. Мысленно, конечно. Вслух отвечаю ей с улыбкой. С Машей невозможно разговаривать, не улыбаясь:
– Точно, как ягода. Мама меня так называла.
– А у меня нет мамы, – враз погрустнела девочка.
Вскидываю взгляд на медведя. Что значит нет мамы? – посылаю ему немой вопрос.
Она на работе? Дома? Приболела?
Его синие–синие глаза вдруг потемнели, будто их закрыла грозовая туча. В глубине я заметила боль. Невыносимую. Мучительную. Пожирающую.
И поняла, что Маша имела в виду.
Оу… как жаль!
В груди враз отозвалось болью. Бедная девочка. Бедный медведь. Представить страшно, что они пережили.
Мне хочется взвыть в голос от вселенской несправедливости. Почему так? Почему некоторые дети остаются без родительских крыльев? Так нельзя! У каждого ребенка должны быть и мама, и папа. А еще бабушки, дедушки, братишки и сестренки и куча других родственников. Любящих и дружных.
Если бы я могла помочь…
– Маша, держись за меня, пока я от тети Ягоды, тьфу ты, Виктории, шарики отвяжу.
– Хоошо.
Девочка послушалась отца. Но взяла не его за штанину, а меня. Вцепилась пальчиками в ткань моей широкой юбки, головенку задрала, заулыбалась хитренько. От грусти не осталось ни следа.
Господи, если ты есть, подари мне такую же девочку!
Пальцы свободной руки сами тянутся к малышке. Пока ее отец колдует над моим запястьем, воюет с узелком, я дотрагиваюсь подушечками пальцев до щечки малышки, поглаживаю ее, обвожу по контуру. Кожа нежная, гладкая.
Волосы – чистый шелк! Длинные, темные как у отца, вьются крупными кольцами. Аккуратная челочка, а с двух сторон от нее – зажимы–цветочки.
О, как бы я хотела сделать ей красивое плетение. Еще в школе научилась, когда мы с девочками друг другу прически делали и косы плели по–всякому.
Девочка как котенок ластится об мою ладошку. И улыбается широко, доверчиво, глазки мне строит. А я ей.
Куколка девочка. Сладкая булочка. Ангелочек.
– Не получается, – ворчит медведь. – Ножницы нужны.
– А у меня нету, – развожу руками. Даже обидно, что нет. Что стоило закинуть их в рюкзачок? Пусть бы валялись там.
Он кружит взглядом вокруг, словно прикидывает, что нам может помочь. И вдруг…
Поднимает мою руку и целует в запястье.
В том месте опаляет жаром его дыхания. От эпицентра врассыпную бросились мурашки, внутренности мои задрожали.
А потом до меня дошло, что он не целует, а пытается зубами перекусить нитки. Губами коснулся кожи, вот я и поплыла.
Божечки!
Едва не застонав, прикрываю глаза. У меня мини–вспышки в стратегических местах от его действия.
Это потому, Вика, что у тебя давно мужика не было.
Не было. Поэтому все так чувственно и ярко.
С силой сжимаю колени, чтобы как–то усмирить организм.
Надо держать себя в руках! Пока медведь держит мою руку в своих лапах.
Обмахиваю лицо ладошкой. Жарко–то как.
– Вам плохо? Может, присядем?
О нет, мне хорошо! Продолжайте!
– Готово.
– Уже? – выдавливаю из себя. Во рту, оказывается, пересохло, говорю сипло.
Пялюсь на свою руку – ничего нет. А связка шаров в руке у медведя.
– Мне! Папа, мне пьивяжи! Пьивяжи мне шаики! – запрыгала Машенька.
– Точно? – он заглядывает мне в глаза, словно дает еще один шанс передумать насчет подарка. – Все три?
Киваю.
Он приседает перед дочкой на корточки. Аккуратно привязывает шарики к ее ручке. Маша так и светится счастьем.
Шарики бьются друга о друга и рвутся вверх, в небо.
– Ой, папочка, дейжи меня, дейжи, а то улечу!
Смеясь, он подхватывает дочку на руки. И не просто подхватывает, а вдруг подбрасывает ее высоко вверх!
Сердце обрывается!
Теперь я боюсь, что Маша улетит!
Хватаюсь за грудь и вскрикиваю:
– Осторожно!
Машенька заливисто хохочет. Сначала мне кажется, что она испугалась и ее смех – реакция на испуг. Но потом вижу, что они оба так играют.
– Вы меня разыграли! – в сердцах хлопаю его по предплечью. Словно о стену бетонную ударила, такое оно у него твердое. – У меня чуть сердце не остановилось! Разве так можно?
– Можно! – опять хохочет Машенька.
– Извините, если напугали, – улыбается медведь. – Сколько я вам должен за шарики?
– Вы что, – тут же хмурюсь, – это же подарок! День рождения ведь!
– А нам нечего подарить вам в ответ…
– Мне ничего не надо. Маша счастлива, это лучший подарок для меня.
Глажу девочку по плечику, ручке.
Надо расходиться, каждый пойдет своей дорогой, а мне не хочется расставаться с девочкой моей мечты.
Чувствую, как медведь рассматривает меня. О чем–то думает.
Долгие проводы, лишние слезы.
– Ну, мне пора, – решаюсь сказать это первой. – С днем рождения, Машенька! Рада была знакомству. Будь умничкой!
– И тебя с днем ождения!
Маша вдруг тянется ко мне, ее отец среагировал четко: успел перехватить ее понадежнее. А девочка обвила мою шею ручками и звонко чмокнула в щеку.
А–а–а, я сейчас разревусь!
– С днем рождения, Виктория. Доча, скажи тете Ягоде спасибо за шарики.
– Спасибо за шаики! – искренне, от всего сердца.
В горле откуда–то появился болючий ком, не сглотнуть. На глаза накатили слезы.
Моргаю девочке, не в силах произнести больше ни слова, только губы в стороны растягиваю.
Отступаю назад.
Еще шаг, еще.
Взмахиваю рукой, прощаясь. Перед глазами пелена из слез.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.