Я тебя спрячу

Глава 5

Никита

Спускаемся вниз.

Поздно, поэтому зал почти пустой. Из присутствующих – двое моих кентов. Один из них – Колян – здоровый детина под два метра, в трениках и мокрой от пота майке тягает железо. В другом углу Михей, наш главный по ударке, делает отбивную из груши.

Сейчас сезон, и многие местные, если есть возможность, сдают свое жилье туристам. Вот и парни тоже сдали, а сами живут здесь, в зале. До зимы. Совместили приятное с полезным.

Зал тут приличный: штанги, гантели, пара боксерских груш, ринг посередине. В отдельном закутке – маленькая кухонька с плиткой и холодильником, еще дальше – пара раскладушек и диван. Горит тусклый свет.

Бедовая моя, увидев мужчин, сначала стопорится, а потом с тихой паникой в глазах начинает пятиться назад. Перехватываю ее запястье, на давая сбежать.

– Смелее. Они – безобидные, – говорю негромко, чтобы слышала только девчонка.

Проходим дальше.

– Привет, Некит, – взмахивает мне Михей рукой в перчатке. – Давно тебя не было тут...

Я, как Лина на базу к нам приехала, сюда не заходил. Все быстро–быстро: на вокзал – встречать туристов, потом обратно с ними и наоборот. Торопился вернуться туда, где жила моя зазноба, куда тянулась моя душа. Это теперь ее там нет, и тяги нет.

Михей замечает за моей спиной мою спутницу.

– Опа. А это кто? Тебе чего, негде с девочкой оттянуться? – скалится.

– Заткнись, – негромко рявкаю.

Благо, ему хватает такта заткнуться, но пялиться внаглую не перестает, чем смущает, или скорее пугает, Симу.

– Какие люди... – подходит Колян. – Ник, ты с бабой? – недовольно. – Договаривались сюда посторонних не водить.

– Это не посторонняя. Это Сима. Ей нужна помощь.

Колян с интересом разглядывает Симу. Она стоит боком, с опущенной головой, пластырь скрывает прядь волос.

– Красивая…

Еще и от этих защищать, – раздраженно ворчу про себя я.

Делаю полшага к Симе, за плечо прижимаю к своему боку. Она вскидывает взгляд на меня и понимает, зачем я это сделал: обозначил, что она со мной. Так будет проще нам обоим.

Друг видит пластырь, и выражение его лица меняется с заинтересованного на встревоженное. Одна сторона лица у Симы красивая, а вот другая… отекла до самого глаза, нарушив симметрию. Он отрывает взгляд от лица девушки и переключается на меня.

– Что за помощь?

– Для начала – пожрать и поспать, – говорю я.

Сима нервно сжимает сумку пальцами. Вижу, как ей неуютно среди двух здоровых мужиков в полупустом зале. Напряженная и напуганная.

– Садись, – говорю ей, кивая на диван. – Колян, есть что пожрать?

– В холодильнике макароны вчерашние, сосиски. Могу разогреть, – он уже топает к кухоньке. – Девчонке… – кидает на нее косой взгляд, – белковый коктейль сделаю.

Михей подходит к нам. Смотрит на Женю внимательно, цепляет взглядом пластырь.

– Кто тебя так?

– Долгая история, – отвечаю за нее.

– Окей, позже расскажете, – Михей кивает. – Не бойся, – подмигивает Симе, – мы безобидные. Позвонить надо кому, сказать, что ты в порядке?

Качает отрицательно головой.

– Ясно.. – тянет, поглядывая на меня с вопросом в глазах. Никому из нас ничего не ясно, отвечаю ему взглядом. – Ночуйте, отдыхайте. Завтра разберемся.

Сима переводит взгляд с меня на Михея, на Колю, который готовит нам еду. Расслабляется чуть–чуть. Садится на диван, кладет сумку рядом.

– Спасибо, – тихо говорит.

– Ерунда, – отмахивается Михей и толкает меня в плечо. – Отойдем.

Отходим подальше от Симы. Я вкратце, поглядывая на девчонку, описываю вечер: хулиганы, порез, больница, побег. Михей слушает, хмурится.

– Требовали какую–то вещь? – чешет подбородок. – А она что?

– Говорит, ничего не брала. Я сам лично сумку осматривал, нет там ничего. Обычное бабское барахло: салфетки, зеркальце, помада...

– Хм. Странно. Веришь ей?

– Что не брала – не верю. Что дяденьки плохие – сам убедился.

– Описать их можешь?

Что помню рассказываю. Не сильно в темноте разглядел, только комплекцию да технику движения в драке. В больнице тоже времени не было запоминать детали.

– Залетные, – делает вывод друг. – Своих мы знаем.

– Скорее всего. Я их тоже раньше не видел. Морды у них незнакомые, и девчонку порезали всерьез.

– Ладно, – Михей хлопает меня по плечу. – Завтра с утра пробью по своим. Если это серьезно, надо решать. А пока – спать. Тебе раскладушка, девушке диван, а мы на ринге ляжем.

Через полчаса Сима лежит на разложенном диване, свернувшись калачиком, укрытая пледом. Я лежу рядом на скрипучей раскладушке, лишний раз стараюсь не шевелиться, чтобы не пугать девчонку. Смотрю, как она засыпает. С сумкой своей не расстается, под плед ее к себе засунула.

Неужели я что не заметил среди ее вещей?

Вспоминаю, что там было. Помада, пачка бумажных салфеток, банковская карта, солнцезащитные очки в футляре, складное зеркальце, расческа.

Паспорт на имя Евгении Лебедевой все еще у меня в кармане. Из–за него так сумкой дорожит? Его украла? Спросить? Не скажет ведь.

– Никита? – шепчет в темноте.

– М? – вижу, как сверкают влагой ее глаза.

– Спасибо тебе за все.

– Спасибо скажешь, когда из передряги выберешься, – отвечаю тихо.

Обидно, что не рассказала, что за беда у нее.

Не рассказала, потому что не доверяет. Мы ж незнакомы, считай.

– Как ты себя чувствуешь?

А то, может, плохо ей, она вида не подает, хорохорится.

– Слабость какая–то. Устала.

– Щека болит?

– Угу…

– У парней обезболы есть в аптечке, принесу, – подрываюсь.

– Не надо, я потерплю.

– Ну смотри. Если что – буди. И постарайся поспать. Утро вечера мудренее.

Послушно закрывает глаза.

Мда–а, заварилась каша, из которой нам теперь придется выгребать. Девчонка влипла в историю. Поди сама не понимает, как все серьезно.

Но отступать поздно, я ввязался в это дело тоже.

Закрываю глаза, снится Лина.

Глава 6

Женя

На мое горло ложится влажная ладонь. Слегка придушивает, прижимая меня к бетонной стене за моей спиной. Вытягиваюсь на носочках. Ужас сковывает все тело. Не могу пошевелиться, позвать на помощь. Только с силой втягиваю носом воздух, молясь, чтоб вдох был не последний. Губы шевелятся как у рыбки, но язык парализован. Ни звука.

Дальше – хуже.

К моему лицу приближается блестящий в темноте металл. Чувствую его холод кожей. И голос слышу. Низкий, угрожающий. «Я тебя найду, отдашь с процентами». Догадываюсь, о каких процентах он говорит.

Мне очень страшно и сейчас, и от рисующихся картин будущего в моей голове.

Резкая боль обжигает щеку.

Дергаюсь и…

Просыпаюсь резко и в холодном поту. Мне кажется, я кричала во сне, но Никита делает вид, что не слышит, или просто крепко спит. Другие мужчины спят на матах на ринге. С моего места видны их укрытые спальниками тела. Они далеко, это меня успокаивает. Как и то, что Никита рядом. Его одного я не боюсь. Он меня спас и не бросил потом. Увел из–под носа бандитов из больницы, спрятал здесь, у друзей.

Сон. Мне снился сон. Мозг воспроизвел вчерашний пережитый ужас.

Я жива.

Сердце в груди колотится как сумасшедшее.

Хочется вскочить и бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от страха, от преследователей, от боли, которую они могут причинить.

Торможу себя. Куда бежать? Сбежала уже и что? Нашли даже тут. А теперь ни вещей, ни денег, ни телефона. Только тряпичная сумка, купленная на местном рыночке у бабушки за копейки. Ее удобно прятать в карман или под куртку.

Прижимаю к груди сумку, сквозь ткань ощупывая содержимое. Все на месте, только кажется, нет паспорта. Его, возможно, забрали в больнице, чтобы оформить документы. А может, потеряла. Вот только я хорошо помню, как клала паспорт в сумку и застегивала молнию. Сумка цела, на замке. Поэтому скорее всего он в больнице…

Даже не знаю хорошо, что я без паспорта или плохо. Без него я никто.

Щеку саднит. Зашивали мне рану под местной анестезией и с успокоительным. Лекарство больше не действует, и мне больно. Останется шрам. Но даже это меня не столь волнует, как то, что я не знаю, что делать дальше, куда бежать, где прятаться. Без паспорта и денег никуда не уехать. С паспортом меня быстро найдут люди Марата.

В окне под потолком виден только кусочек светлеющего неба. Утро. Я одна среди троих мужчин. В подвале. Темно, зябко, страшно и неуютно. Но Марат страшнее.

Никита громко вздохнул во сне и повернул голову ко мне. Зажмуриваюсь, делая вид, что сплю. Сопит.

Сквозь ресницы рассматриваю его. Высокий, широкий в плечах, накачанный. Футболка обтягивает бицепсы. Мощный. Сильный. Раскидал троих играючи. Волосы светлые, глаза добрые, улыбка красивая. Крепкая шея переходит в рельефные плечо и бицепс. Не вылазит наверное из зала.

Осторожно трогаю повязку. Больно. Под пальцами будто что–то большое и инородное. Наверное, рана воспалилась.

Хочется в душ, но лицо мочить нельзя. Не уверена, что тут есть душ. Помещение чисто мужское. Даже запах специфический, тяжелый. Врезался в ноздри сразу, как спустились сюда, въелся в одежду и волосы, вытеснив запах больницы.

Тихонько, замирая при каждом скрипе диванных пружин, опускаю ноги на пол. Встаю. Где у них тут умыться можно?

На носочках двигаюсь в одну сторону, в другую. Вижу закрытую дверь. Санузел наверное. Да, точно. И душевая тоже имеется.

Замки есть, но они такие хлипкие…

Лейки все закреплены под потолком. Тропический душ мне никак не принять из–за раны. Но как же хочется помыться.

Благо, есть раковина. В зеркало на себя смотреть страшно. Раненая половина лица сильно отекла, пластырь во всю щеку. Волосы взлохмачены и пыльные. Запасной одежды тоже нет.

Попала я.

От безысходности хочется рыдать, но запрещаю себе. Что толку от моих слез? Проблему они не решат.

Угораздило же вляпаться.

Кое–как умывшись и приведя себя в порядок, выхожу из душевой. И сразу сталкиваюсь с Никитой.

– Ой! – тихо вскрикиваю от испуга, едва не врезавшись в могучий торс.

– Ты чего тут? – придерживает за плечи, в глаза вглядывается. Заспанный и хмурый.

– Умывалась, – тушуюсь. Зачем он разглядывает мое лицо, оно теперь некрасивое, отталкивающее.

– Я думал, сбежала, – с облегчением выдыхает.

– Мне некуда… бежать… – шепчу одними губами.

Только бы не бросил меня тут одну, в чужом поселке, с незнакомыми опасными людьми. Вероятность, что Марат или его шестерки меня найдут очень быстро, высока. Пощады не будет.

Они и сюда могут прийти…

– Придумаем что–нибудь, – легко говорит Никита. – Идем, там мужики уже проснулись.

Опять волнение поднимается в груди. Не такое сильное, как вчера, когда мы пришли сюда, но все же. Я уже поняла, что этот спортзал – чисто мужское заведение и женский пол тут не жалуют, а я явилась сюда проблемная.

– Доброе утро, – пищу, не поднимая головы. Отчасти потому, что я некрасивая и не хочу жалких или презрительных взглядов в свою сторону.

– Доброе, – очень просто кивает Михей. Он расставляет на столик кружки, кидает в них обычные чайные пакетики. На тумбе греется чайник.

Николай просто буркает «привет» и скрывается в душевой.

– Садитесь чай пить, – приглашает Михей.

Никита усаживает меня в уголок, сам садится рядом.

Весь его вид кричит о том, что он взял меня под опеку. Его друзья приняли его посыл.

И я тоже. Пока этот большой сильный парень рядом, я более–менее спокойна.

К чаю на столе появляются сахар и простые печеньки. Завтракаем.

Парни перекидываются фразами, в которых звучат какие–то мужские имена. Это они про кого–то, кто ходит к ним в зал заниматься, понимаю я.

Про меня как будто забыли.

Кое–как запихиваю в себя печенье. Больная щека не дает жевать, поэтому приходится рассасывать печенье и запивать его чаем. Напоминаю себе беззубую старушку, которой не под силу привычная еда.

Минут через двадцать я слышу легкие шаги по лестнице и в следующий миг в зал врывается ураган в виде рыже–кудрявой девушки в яркой одежде вырви–глаз и огромных кроссовках. Она как будто сбежала из африканского племени. В спортзале даже светлее стало.

– Всем привет! – звонко здоровается.

Глава 7

Женя

– Аленка, – представляет мне девушку Михей. – Сестра моя. А это Сима.

Внутренне вздрагиваю от чужого имени, которым назвалась. Зачем? Сама не знаю. Испугалась. Подумала, что так легче будет спрятаться. Надо как–то признаться, но опять оттягиваю, медлю, сомневаюсь…

По тому, что Алена не задает вопросов, только с любопытством рассматривает меня, понимаю, что Михей ей уже рассказал обо мне.

С появлением в спортзале этой яркой девушки мне стало легче дышать. Напряжение, что я одна среди троих мужчин, улетучилось мгновенно.

Алена всех знает и очень проста в общении. Много смеется и болтает. Мой вид ее нисколько не коробит, она как будто не замечает мой пластырь.

– Так, Симу я забираю к себе, – командует она.

К себе? У нее есть план по спасению меня? Парни не отговаривают, значит, они в курсе и одобряют. Никита тоже, а его мнение мне важнее. Чуть кивает, отвечая на мой немой вопрос.

И я решаю просто подчиниться и доверить свою жизнь этим людям, которых я знаю всего несколько часов.

– Переодевайся, – Алена вытаскивает из своего рюкзачка пакет, сует мне в руки. – Должно подойти.

Мы с ней почти одной комплекции.

Где переодеться? – растерянно кручу головой.

Только в душевой.

Иду туда.

Из пакета достаю ворох одежды. Ярко–красный спортивный костюм, мокасины, белая майка. И парик. Рыжий.

Вместо того, чтобы спрятаться, стать незаметной, невидимкой, слиться с обычной серой массой, я должна буду привлекать к себе внимание!

Мамочки!

Как страшно!

Но надеюсь, Алена знает что делает.

Переодеваюсь. Кое–как прячу под париком свои волосы. Челка до глаз, но пластырь не спрятать! А именно он меня выдаст, если Марат увидит его. Они и в больницу пришли, будучи уверенными, что со своей раной я буду там. А не найдя, наверняка сейчас прочесывают каждый угол. Поселок маленький совсем.

Выхожу.

Мужчины и сама Алена разом оборачиваются.

– Ого!.. – в голос.

– А ведь похожи, скажите, мальчики? – сестра Михея встает рядом со мной.

– Ага…

– Пластырь… – дотрагиваюсь до него рукой. Боль тупая и постоянная. Я к ней почти привыкла и вспоминаю о ней только, когда ем или говорю.

– Ерунда. Маску наденешь.

По–хозяйски идет к шкафу, открывает его. Вижу там медицинские принадлежности – бинты, мази, таблетки.

– Вуаля! – трясет медицинской маской.

Надеваю. Реально не видно!

– Ты с Михеем сейчас идешь ко мне домой и ждешь меня там. А ты, – обращается к Никите, – решаешь ее проблемы. Через два дня заберешь.

Два дня я буду жить у Алены?

А что решит Никита?

Но он только согласно кивает.

Алена отдает мне свой рюкзак.

– Ты – это я, – напутствует. – Идешь с прямой спиной. Кто окликнет или махнет, махнешь в ответ. Меня тут все знают, потому что я в салоне работаю, так что не бойся ничего. А с братцем моим тем более бояться нечего. Ушатает любого, кто подойдет.

Хоть бы никто не подошел!

Прячу свою сумку и одежду в рюкзак, надеваю его на спину.

Никита подходит.

– Не бойся ничего, ладно? – обхватив обеими руками мои плечи, заглядывает в мои глаза. В месте прикосновения горячо, несмотря на толстовку на мне. – Миха надежный, проводит тебя до дома. Аленка присмотрит за тобой.

Я бы лучше осталась с Никитой. Но свои мысли не озвучиваю. Если он доверяет другу, то и я должна довериться.

– Я приду за тобой, поняла? Ничего без меня не предпринимай.

– Хорошо.

Я буду ждать, – хочу добавить, но язык не поворачивается.

Это потому что щека болит, – оправдываю себя.

– Береги себя.

– И ты.

Михей уже готов и ждет меня.

Мне боязно идти с ним. Лучше бы с Никитой. Но эти люди помогают мне. Просто так. Незнакомой девчонке. Я должна доверять им.

Вчера я видела, как этот парень бьет грушу. Такой же сильный, как Никита. Только тело у него – гора выразительных мускулов, черты лица грубые, нос с горбинкой. Наверное, последствия драк. А Никита красивый.

Выходим с Михеем на улицу. Земля сырая после дождя, воздух влажный. Птички поют.

– Хватайся, – парень приподнимает согнутую в локте руку. – Аленка постоянно виснет.

Беру его за локоть. Подстраиваюсь под шаг.

Из дворов выходим на широкую улицу. Я помню ее. Она здесь, можно сказать, центральная.

– Далеко нам идти?

– Не очень. Пешком минут десять. Не боись, я посильнее Некита буду, – хвастливо.

– А Никита… он кто?

– Друг. И просто хороший парень.

Сватает, что ли? – кошусь на него.

Еще что–то говорит, но я на мгновение глохну, потому что мимо проезжает машина, и все мое внимание сконцентрировано на ней. Задние окна затонированы, но я вижу светлое пятно за стеклом. Кто–то там смотрит на нас. На меня!

Непроизвольно сильнее сжимаю локоть Михея.

– Местные, – коротко комментирует он, считав мою реакцию.

И меня отпускает.

Ровно до того момента, как навстречу едет другая машина. Интуитивно втягиваю голову в плечи.

– Они, – со стоном отчаяния выдыхаю. Теперь точно они.

– Выпрямись и смотри на меня, – приказывает Михей.

Это очень трудно! Но я стараюсь. Отвернувшись от дороги, заглядываю в глаза парня, а он смеется. Сбиваясь с шага, повисаю на его руке. Как пьяная!

– Ахаха, ты как сестра моя – такая же неуклюжая.

Вроде бы и пожурил, и комплимент отвесил. Я справляюсь?

Машина, сворачивая с дороги, останавливается перед нами, преграждая нам путь. Тормозим тоже. Сердце бешено колотится, как у загнанного кролика. Мне кажется, мой маскарад меня не спасет. Меня узнали.

Окно с пассажирской стороны опускается. Словно в замедленной съемке вижу, как поворачивается лицо пассажира и.... На меня смотрят глаза дружка Марата.

Едва держусь, чтобы не закрыть лицо руками. Выдам же себя сразу! И за спину Михея не спрятаться по той же причине.

Сцепив зубы и окаменев, стою не дыша. Остается надеяться, чтобы пронесло.

– Мих, здорово! – перегибается через него молодой парень, что за рулем. – Привет, Аленка!

Оглушенная страхом, киваю.

– Приболела, что ли?

– Грипп у нее. Подцепила заразу, – отвечает за меня Михей.

– Ох ничо се, ты давай, выздоравливай. У меня матушка собиралась к тебе на днях.

Киваю опять.

– Через неделю теперь, не раньше. Не хотела в отпуск идти, будет на больничном сидеть, – «жалуется» на меня Михей. – А ты чо, гостей катаешь?

– Аха. Тут пацаны сестренку потеряли, не видал? – и фотографию ему мою показывает!

Михей протягивает руку, берет карточку, рассматривает. Фото из моего личного дела. Увеличенная.

– Неа. Ты видела? – показывает ее мне.

– Нет, – хриплю будто реально больная.

Отдает обратно.

– Увидишь, позвони мне.

– Лады.

Машина трогается с места.

Пронесло?

– Вот видишь, а ты боялась, – усмехается мой защитник. – Аленка у меня голова.

А моя голова без сознания от стресса.

Глава 8

Женя

Остаток пути проходит как в тумане. Михей приводит меня к двухквартирному дому. Таких в поселке много. С палисадниками, рябиной под окном и табличкой «Во дворе злая собака».

Просунув руку в щель в заборе, Михей что–то там двигает, а затем открывает мне калитку.

– Найда, свои, – строгим голосом говорит овчарке, что сидит в вольере, стрижет ушами и втягивает в себя носом воздух. И один раз гавкает.

– Свои, я сказал, – повторяет Михей. – Проходи, Сима.

До крыльца бегу. Кажется, что собака при желании легко разнесет клетку и догонит меня, но опасения не оправдываются. Найда больше не издает грозных звуков, наоборот, радостно виляет хвостом и тихо поскуливает, выпрашивая ласку, но хозяин не обращает на нее внимания, идет к крыльцу, открывает своим ключом замок.

– Прошу, – взмахом руки приглашает внутрь. – У нас тут скромно, но моя комната пустая, можешь занимать.

– Алена скоро придет? – спрашиваю, неловко переступая с ноги на ногу в прихожей.

– Думаю да, – сняв обувь, идет с инспекцией, заглядывая в каждую комнату, но не заходя внутрь. – Да ты не бойся, кроме нее сюда никто больше не придет.

– Почему? – стягиваю с себя парик и с наслаждением запускаю пальцы в волосы. Мои, родные, примялись, будто под зимней шапкой побывали.

– Аленка на дому не принимает, – голос парня слышу из–за угла. По звону чашек понимаю – там кухня. – У нее в салоне аврал.

– В салоне? Кем она работает?

– Парикмахер. С детства куклам волосы под корень резала. После девятого класса курсы окончила и в салон устроилась. И ты знаешь, дело у нее пошло. Теперь без записи к ней не попасть. – Хлопает дверца холодильника. – Чувствуй себя как дома. Есть будешь?

– Нет, – стесняюсь, заходя в кухню.

Окидываю взглядом небольшое помещение с одним окном и двумя горшками герани на подоконнике. Кухонный гарнитур темно–синего цвета, на полке много баночек со специями, кружки на столешнице, прочие мелочи. Газовая плита с кастрюлей, в углу гудит холодильник, рядом с ним стол с табуретками под ним.

Пахнет кофе и корицей.

– У вас уютно. Вы вдвоем тут живете?

– Я в основном в зале, – жуя бутерброд из хлеба и сыра, говорит Михей. – Аленка выросла, чо я ее тут стеснять буду. Глядишь, замуж быстрее выскочит. А родаки базу держат недалеко от Казаковых, все лето там живут.