Подарок для Градова

Пролог

(кусочек из романа "Подарок для дочери")

– Ка–ать, – голос Киры приобрел заискивающие нотки. Пальчики потянулись к визитке на столе. – Я правильно понимаю, это тот самый Павел Градов, у которого ресторан "Орхидея"? Вы с ним знакомы?

– С Пашкой? Очень хорошо знакомы. Он мой одноклассник.

– Оу! – в глазах Вертинской заблестел хищный огонек. – Катюша, не в службу, а в дружбу – познакомьте нас, а? Я все номера обзвонила, пороги оббила, хочу его сюда заполучить, – Кира кивнула на журнал, – а он шифруется, к менеджеру отправляет. А менеджер у него ни рыба, ни мясо, от рекламы отказывается. Мне бы только поговорить с самим Градовым…

– Я подумаю как вас познакомить. У нас скоро встреча одноклассников, Павел как раз всех собирает в "Орхидее". Кстати! – Катю осеняет. – Можно предложить ему услуги профессионального фотографа.

– Супер, Кать! Отличная идея! Уж я устрою ему фотосессию, не сбежит!

Глава 1. Градов. Подарок Морозовой

Ресторан закрыт на спецобслуживание. В зале собрался весь выпуск – наш класс и два параллельных – всего 53 человека. Девушки, парни. Хотя какие они девушки и парни. Мужики и женщины. В следующем году юбилеи праздновать будем.

Некоторых не узнать – еще не стукнул тридцатник, а уже успели наесть лишние килограммы, отрастить животы, добавить морщинок – опыт, быт, дети, проблемы… Впрочем, что говорить – я вот променял шевелюру на лысину. Говорят мне идет. Зато удобно.

Столы составили в ряд, фоном играет ненавязчивая музыка, заглушаемая звоном вилок и бокалов. Тосты за встречу звучат один за другим.

Поварята мои молодцы, в грязь не ударили – столы ломятся. Обслуживание тоже на высоте – официанты зорко следят за пустой посудой, бутылками и прочей атрибутикой застолья.

Гости довольны.

С рестораном мне повезло – купил действующий. Прежний хозяин не заморачивался развитием, довел ресторан до упадка и с радостью продал мне «Орхидею», исчезнув с горизонта. Небольшой апгрейд, толковый персонал, и вуаля – очень даже неплохо получилось. Посетители пошли толпами.

Изначально я особо не выбирал, в какой бизнес вложить деньги. Поесть люблю, а в своем ресторане поесть особенно приятно, тем более, что я решил бросить корни в родном городе.

За порядком в ресторане следит управляющий, я – за ним и цифрами, и все, в общем–то, довольны.

Обхожу каждого из одноклассников, здороваюсь с теми, кого пропустил, перекидываемся парой фраз. Многие остались такими же, какими я их запомнил с выпускного, только повзрослели. У Илюхи, знаю, пара магазинов оргтехники, Антон в таможне, Виктория и вот та дамочка, из параллельного класса, забыл как зовут, работают в школе. Анька, наша отличница, продавец в супермаркете.

Морозовой жаль нет, но оно и понятно – такая страсть у нее с Полежаевым, аж завидно. И чего это я раньше на Катьку внимание не обратил?

– Девчонки, я к вам, – ставлю стул между Ксюшкой и Дашкой, прерывая обычный женский треп о детях – мамаши ведь. – Катюху сегодня не ждем, да?

– Не ждем. У нее семейные обстоятельства, – преображается Макарская–Каретникова.

Сто пудов Ксения ко мне неровно дышит. Стоило мне присесть рядом, как глазки вспыхнули, щеки зарумянились, а великолепная троечка, куда приклеился взгляд, провокационно поднялась и опустилась, вызвав в моем рту обильное слюноотделение.

– Знаю–знаю я эти ее семейные обстоятельства, – непроизвольно сглотнул. – Мне из–за них пришлось самолет сегодня задерживать.

Не сложно делать добрые дела, имея хорошие связи, так что притормозить рейс не составило труда.

– Мне Катька рассказывала! Скажи, Градов, ты на нее запал, да? Не каждый посторонний мужик будет просто так самолеты останавливать.

– Ровно дышу, Ксюша, ровно, – глаз радуется от кокетливых колыханий полушарий одноклассницы. – Не люблю просто, когда влюбленные сопли жуют.

– Пашка, ты неподражаем, – заметив реакцию, льнет к плечу Ксения. – Хотела бы я, чтобы из–за меня самолет задерживали… – грудь, оказавшаяся совсем близко, снова всколыхнулась вверх и опустилась вниз. – Ух, какой ты… большой! – Каретникова жмякает пальчиками бицепсы. – Если бы я была не замужем…

А сама в глаза заглядывает – понимаю ли я ее намеки. Еще как понимаю. Но!

«Замужем», «муж» – отрезвляет лучше ледяного душа. Что–то рядом с прекрасным созданием природы я забылся.

– Вот именно, Ксюша, если бы, – меняю позу, аккуратно освобождаясь от женщины. – Меня с детства учили, что чужое брать нельзя, поэтому увы, замужние для меня табу. И я помню взгляд твоего мужа. Влад, кажется? – ухмыляюсь. – Он меня чуть как таракана не раздавил.

– Да ты что? – Дарья перетянула мое внимание на себя. Она свое не менее выдающееся достоинство спрятала под глухой блузкой. – Влад? Тебя?

Видимо, габариты Влада и мои в хорошенькой головке Дашки не сошлись размерами.

Зато тень, набежавшая на лицо Каретниковой, внезапно приносит мне моральное удовлетворение. Хочешь грешить, женщина с обручальным кольцом на пальце и со штампом в паспорте, греши, но не со мной. И никакие глубокие декольте не изменят моим принципам. Хотя бы потому, что женщины, имеющие мужа, но при этом заглядывающие на других мужиков, вызывают у меня стойкое отвращение. Сказывается собственный опыт – застукал супругу с другим и все, как отрезало. Поэтому только свободные, проверенные.

– Пашка, – Ксюхины пальцы обхватывают мое предплечье, – а ты знаешь, мы в десятом на тебя спорили с Светкой из «В» класса. Жаль, ее сегодня нет, она бы тебе рассказала, что мы только не делали, чтобы привлечь твое внимание.

– Какое счастье, что Светки из «В» класса нет, – со всей искренностью шучу. – За это надо выпить!

Слушать истории, как очередные невзрачные девчонки подсовывали конфеты, записки или делали привороты, то еще удовольствие. Хотя надо отдать должное, некоторые гадкие утенки превратились в прекрасных лебедей. Ксения и Катерина тому подтверждение. Даже Дашка похорошела.

Освобождаю себя из капкана женщины, наливая шампанское Ксюше и Дарье с верхом, затем себе.

Краем глаза цепляюсь за женскую фигуру по ту сторону стола. Почему–то она не сидит за столом как все, а плавно передвигается по залу. Блондинка. Незнакомая. В красном платье и с фотоаппаратом в руках.

– Девчата, слушайте, интересная дамочка, – внимательно слежу за незнакомкой. – Не из наших, верно? Я бы такую цыпочку ни за что не пропустил. Не знаете, кто такая?

Ксения оборачивается.

– Знаю. Мы же вместе пришли.

– Да? Извиняй, этот момент я пропустил.

Соседка взмахивает рукой блондинке, та в ответ улыбается уголком губ и подносит к лицу фотоаппарат. Девчонки прилипли ко мне с двух сторон. Девушка щелкает нас троих.

– Кто она?

– Кира Вертинская… фотограф.

– А–а, это тот самый подарок Морозовой?

– Подарок? Ну да.

Такие подарки мне нравятся. Как раз в моем вкусе. Пшеничного цвета волнистые локоны переливаются мягким блеском; облегающее тонкую фигуру красное платье длиной чуть выше колен, изумительно стройные ноги, черные туфли на шпильке и с красной подошвой концентрируют всю кровь тела в паху.

Кошка. Светлая, грациозная кошка.

– Хороша, – вырывается само. – Я б ее…

Ее я хочу больше, чем заглянуть в самую глубину декольте Каретниковой.

Заворожено наблюдаю, как пальчики с красным маникюром нажимают кнопку на фотоаппарате. Обручалки нет. В голове рождаются кадры, как эти пальчики касаются моей обнаженной груди, скользят по мышцам вниз…

Ласкают…

Острыми когтями впиваются в спину, когда я толчком врываюсь в нее…

Живо представляю звуки, вырывающиеся из этого прелестного ротика, подчеркнутого красной помадой.

А–а–абажаю красный цвет!

– Ничего особенного, – обиженно бурчит Каретникова. Поднимает бокал и, не дожидаясь компании и тоста, выпивает.

Ничего особенного, а у меня болезненный стояк на незнакомку.

Отлично. Просто отлично. Кругом полсотни полупьяных людей, а я поплыл от незнакомки в красном.

Залпом выпиваю бокал охлажденного шампанского. Надо бы сбросить напряжение, бррр, наваждение.

Глава 2. Градов. Пора знакомиться

Поднимаюсь со своего места, уверенно двигаюсь к «подарку». Чем ближе подхожу, тем отчетливее вижу, как удивленно расширяются глаза, порхают черные ресницы, чуть приоткрываются алые губы. Оглядывается проверить, к кому я направляюсь. Да–да, девушка в красном, я к тебе.

Напрягаю грудные мышцы. Зацени. Я в прекрасной форме и знаю, какое впечатление произвожу на дамочек. Ни одна не пожалела после удостоенного ей внимания.

Фотоаппарат опускается, пальцы зажимают его до белизны. Заволновалась.

– Девушка, пойдемте к нам за стол, выпьем шампанского, – обаятельно улыбаюсь. – Мне сказали, вы Кира, да?

Пахнет – обалдеть. Духи едва уловимые, чертовски вкусные.

– Да, – угадываю по губам.

– А я Павел. Так что насчет шампанского?

– Мне нельзя, Павел, я на работе, – извиняющееся улыбается и пятится от меня на безопасное расстояние. Странная.

– Во–первых, вы на МОЕЙ работе, – наступаю. – А во–вторых, думаю, вы уже достаточно нащелкали, я видел. Пойдемте за стол, я настаиваю.

– Пахан… Град… – нас бесцеремонно прерывают. С досадой успеваю заметить метнувшееся в сторону красное пятно.

На плечо мне ложится тяжелая рука Федора. Точнее Женьки Федорова. Этот кабан толще и шире меня на добрую треть, но ростом ниже на целую голову. Выпирающее пузо так и кричит «отойди–подвинься».

– Ты такой крутой перец… ик… – язык еле ворочается. – Я хотел сказать, ты молодец, что нас всех собрал. Ресторан супер. Он реально твой, да?

– Реально, – ищу глазами Киру и не нахожу в зале.

– Круто… а как ты его так, а? – описывает рукой круг в воздухе.

– Потом расскажу, Жек, – ищу пути отступления, упорно выискивая свой классно упакованный в красное подарок.

– Слушай, а давай споем, а? – Федор, вцепившись мне в плечо для опоры, шатается вместе с ливером.

Я помню, в школе он пел и неплохо.

– Не сейчас, Жека.

Мне не нравится, что я не вижу свой подарок. Неужели испугалась и сбежала? Я же вроде ничего ей не сделал.

– Давай тогда выпьем, – не отстает пузан.

– Окей, давай, иди разливай, – разворачиваю Федора к столу.

Тот послушно несет к столу девятимесячное пузо, не оглядываясь, а я – в другую сторону. Где же ты, девушка в красном?

Во мне взыграл охотничий инстинкт догнать беглянку и все–таки претворить в жизнь эротичные картинки.

Входная дверь заперта изнутри. Сбежала бы отсюда – вход был бы открыт, а он заперт. Значит, убежала в другую сторону.

Иду в служебку. Здесь либо направо – на кухню, либо налево – там административная часть. И там, и там есть запасные выходы, но на кухне работники. Посторонних на свою территорию не пустят.

Сворачиваю налево. В этой части царит тишина и полумрак. Музыку из зала почти не слышно.

Иду по коридору. Шаги заглушает ковровое покрытие.

А вот и беглянка. Странно, что она делает возле моего кабинета? Прислонилась боком к двери, меня не видит и не слышит.

Подхожу близко, очень близко. Чувствую аромат тех самых духов и слышу… Да ну нахрен!

Она что, пытается вскрыть замок?

– Клац! – клацаю зубами возле уха нахалки.

Кира подпрыгивает, медленно оборачивается. Вжимается в дверь. На пол падает согнутая шпилька.

– Ой, а я туалет искала… – невинно хлопает ресницами. Холмики под тканью ходят ходуном от участившегося дыхания. Фотоаппарат на ремешке вместе с грудью приходит в движение.

Кладу руки по обе стороны от ее головы, нависаю сверху.

– А мы туалеты на замок не запираем.

Сверлим несколько секунд друг друга глазами. Они у нее глубокие, темно–зеленые. Засасывают, как трясина на болоте. Меня ведет от запаха этой женщины и близости красных губ. Таких манящих, несомненно сладких и мягких.

– В моем кабинете есть туалет, кошка, – произношу негромко.

В ее темной зелени вспыхивает паника.

Опускаю руку в карман, нащупываю ключи. Кира, увидев просвет сбоку, оценила обстановку. Слинять решила? Не получится.

Прижимаю ее второй рукой к себе за талию, пока первой открываю замок.

Шипит недовольно:

– Что вы делаете? Отпустите.

– Ага. Щас.

Вталкиваю ее внутрь. Захлопываю дверь и запираю замок. Все это время она прижата к моему телу и мне чертовски мешает и этот сраный фотоаппарат между нами, и ее красное платье, а еще мои пиджак, рубаха и штаны. Трусы так вообще лишний предмет!

– Что ты хотела найти в моем кабинете, кошка? – веду носом по ее охрененно мягким волосам. Заставляю ее пятится назад в нужном мне направлении до тех пор, пока она не упирается бедром о мой рабочий стол. – Проси сейчас, пока я добренький.

– Н–ничего.

Кошка, задрав голову, следит за мной. Зрачки расширены, бегают по лицу, словно на нем ищут лазейку или слабое место. Руками упирается в грудь.

– Вре–ешь!

Ее запах усиливается. Желание обладать ею здесь и сейчас – тоже. В голове взрываются салюты из пузырьков шампанского, отключая стопы и другие предупреждения, оставляя голые инстинкты.

Наклоняюсь ниже, чтобы поцеловать, отворачивается. Фиксирую лицо за подбородок и впиваюсь в алые губы. О да! Мягкие! Сладкие!

Языком пытаюсь разжать зубки. Сопротивление бесполезно, детка! Сдавайся!

Жестче мну ее губы, усиливаю напор на преграду из зубов.

Упирается ладошками в грудь, мычит, но через минуту сдается.

Закрыв глаза, впускает мой язык в свой рот, позволяет пить свою сладость. И даже отвечает! Не знаю, от чего я пьянею больше – от действия вина или этой женщины, что стонет мне в рот, сплетая свой язык с моим. Фиксирую ее за затылок, углубляюсь в ее рот, не оставляя просвета между нами.

Отрываюсь лишь на секунду глотнуть воздуха. Он нам обоим нужен.

Рывком снимаю чертов фотоаппарат с ее шеи, откидываю в сторону кресла и снова впиваюсь в охрененный рот, заметив лишь один взмах ресниц.

Ладонями скольжу с талии до бедер и ниже, до кромки платья. Задираю его до талии. Кира недовольно мычит мне в губы, хочет отстраниться, вырваться. Получаю тычок кулаком в грудь.

Кошка, так ты еще больше будишь во мне зверя!

Пальцами впиваюсь в упругие ягодицы, прижимаю к себе. Чувствуешь, детка, как я на тебя реагирую?

Языком трахаю ее в рот, пока не получаю в ответ томный стон. Завелась. Так–то лучше, девочка.

Не глядя, смахиваю со стола барахло. Подхватив девчонку, усаживаю ее на стол, вклиниваюсь между ног. Ворот пиджака тянет – кошка вцепилась в него двумя руками как за спасательный круг, заваливаясь от моего напора назад. Берет инициативу с поцелуем на себя, обхватывает шею руками, елозит нетерпеливо бедрами по столу.

– Секунду, милая, – выдыхаю ей в губы.

Отстраняюсь, чтобы дотянуться до выдвижного ящика. Нащупываю презик. Мысленно хвалю себя за предусмотрительность.

Глаз с девчонки не свожу. Есть опасение, что моргну, а она сбежит. Но нет. Кошка тоже следит за мной. Нижняя губа закушена, взгляд с поволокой, помада размазана по щекам. Красавица! Растрепанная, со сбитым глубоким дыханием, опираясь на локти и с задранным до талии платьем, в красных кружевных трусиках, эта женщина шикарно выглядит на моем столе.

Бросив квадратик защиты рядом, снова занимаю свое место между ее ног. Целуемся как в последний раз в жизни. Башню рвет, трусы тоже.

Проворные пальчики стаскивают с меня пиджак, путаются в пуговицах рубахи. Помогаю кошке – через голову снимаю с себя рубаху, отшвыриваю в сторону.

Пальцы четырех рук никак не совладают с пряжкой на брюках. Дергаю, психуя. Наконец штаны падают на пол, боксеры туда же. Спеша, натягиваю резинку. Зарываюсь пальцами в роскошные волосы, притягиваю кошку за затылок себе, врываюсь языком в сладкий открытый ротик. Другой рукой скольжу промеж ног. Девчонка со стоном дергается, едва я задеваю чувствительное местечко. Кружевные трусики мокрые.

Не могу больше.

Отодвигаю влажную ткань в сторону, под тихий выкрик из горла девчонки толчком врываюсь в нее.

Пиздец, кайф какой!

Глава 3. Градов. Повторим?

Прижимаю к себе затихшую птичку. Временно оглушен и контужен. Из всего слышимого – только бешеный стук в груди – мой и ее.

Дарю несколько легких поцелуев Кире. Последний – в губы.

– Ты чудо, кошка!

Скольжу пальцами по шее вниз. Жаль, не удалось визуально заценить грудь, только тактильно. Двоечка у нее на сто баллов из ста. Прелестная двоечка.

Сгибаюсь за боксерами и брюками. Надеваю их одновременно, выпрямляясь. Воздух в кабинете жаркий, пахнет сексом. Охренительным сексом. Взмокшую кожу на спине щиплет, все–таки расцарапала. Горячая штучка.

– Гад! – щеку обжигает смачная пощечина. Неожиданно.

– Сучка! – скалясь, застегиваю пряжку ремня. Мне ее пощечина – что слону дробина, но обидно, да. Не заслужил. – Еще скажи, что тебе не понравилось.

– Нет! – взвизгивает. – Я симулировала!

– Вруша ты, кошка, – рыча, резко нависаю над ней. Красивая, пипец просто, хоть и злая. Взглядом могла бы – четвертовала. – Со мной не симулируют, а получают наслаждение. И ты его получила.

Задыхаясь, краснеет. Ага, вспомнила, как сотрясались стены от ее крика.

– Самовлюбленный индюк! – выставляет вперед руку с зажатой в кулаке красной тряпицей. – Маньяк!

– Психопатка! Это мое! – вырываю у нее кружевные трусики, засовываю в карман. Когда я их сорвал с нее? Не помню.

Иду в сортир. Оставляю дверь распахнутой, чтобы держать дамочку в поле зрения. Смотрю на себя в зеркало. Морда в помаде. На щеке – розовый след от пощечины.

– Придурок, фетишист, гад! – выплевывает в мою сторону, ладонями расправляя на бедрах мятое платье. – Маньяк!

– Ты повторяешься, кошка, – стираю салфеткой помаду. В остальном – красавчик. Холеный, удовлетворенный.

– Ненавижу!

От нее искрит так, будто между нами стоит вековая вражда, а не секс, что закончился минутой ранее.

– Позволь напомнить, кошка, – в два шага оказываюсь возле дерзкой, – ты сама рвалась в этот кабинет. Вот мне интересно – зачем? М?

– А ты этим воспользовался, да? – храбро задрала вверх подбородок. – Очень умно!

Препираться с ней не хочу. В теле приятная истома после снятия напряжения. Вместо выяснения, кто кого спровоцировал, у меня сейчас только одно желание – лечь горизонтально с этой пластичной киской под боком и помурлыкать в унисон. Сделать еще три–четыре захода. В разных позах и плоскостях. А может, Кира этого и добивается?

– Повторим? – вздергиваю бровь.

– Да пошел ты!

Взмахивает головой, отчего пшеничные локоны хлещут меня по лицу, разворачивается и идет к двери. Бедра, обтянутые красным, плавно виляют из стороны в сторону. Настолько грациозно наклоняется к креслу, забирает фотоаппарат, что у меня опять стояк. А она ведь еще и без трусиков!

– Кошка! Подумай! – предупреждающе рычу в след.

Средний пальчик с алым ноготком указывает мне направление движения.

– Кира!

Не оборачиваясь, выходит, от души хлопнув за собой дверь. Ухмыляюсь, втыкая в дверное полотно некоторое время. Хороша девка.

Черт, допросить же хотел. Забыл.

Поднимаю с пола рубашку. Пиджак вешаю на спинку кресла, рубашку неторопливо застегиваю.

Сажусь в кресло. Кручусь полукругом, задумчиво стучу пальцами друг о друга. Что же ты хотела здесь, кошка? Украсть, подбросить?

Наклоняюсь под стол, осматриваю нижнюю поверхность, вдруг там жучок? Но нет, ничего не вижу. Не успела, передумала, забыла? Или я загоняюсь, и она просто очередная фанатка, что любым способом попыталась проникнуть на мою личную территорию? Была у меня парочка таких ушлых девиц в прошлом, потому и завел привычку запирать кабинет.

Требовательный стук в дверь дает надежду, что Кира вернулась. Нацепив маску безразличия, громко разрешаю:

– Войдите!

Скрываю разочарование за дружеской улыбкой. В кабинет просачивается пьяная Каретникова.

– Ксения, ты чего?

– Па–ша, – дамочка, по ее мнению красиво, на деле – раскоординировано шатаясь, шагает до стола. – А что это у тебя не прибрано, а? – оглядывает бардак на полу. – Хочешь, – упирается руками о стол, подается вперед вместе с вырезом. Уже невпечатляющая троечка вот–вот вывалится из корсета, – я у тебя тут приберусь?

– Ксюша, ты зачем пришла? – бывшая одноклассница назойливостью раздражает. Думаю, Влад не обидится, если я его жене вызову такси.

– А пойдем потанцуем? Ты ушел, там такой тухляк, – машет в сторону выхода.

– Ну, пойдем.

Может быть, Кира еще фотографирует.

Ксюха виснет у меня на предплечье, пока идем по служебному коридору. Ножки у девушки подворачиваются на каблуках, приходится поддерживать.

– Пашка, я тебя в школе так любила… – признается одноклассница. – И ты знаешь, я думала все прошло, а увидела тебя у Катьки дома… И сегодня… Ты такой… Паш…

Вот это мне совсем не нравится.

– Ксюша, – останавливаюсь. Взяв за плечи Каретникову, прислоняю ее к стене, чтоб не падала, но кажется, сила притяжения ее шикарной груди действует против меня. Ксюха липнет ко мне. Задрав голову, тянется к губам. Удерживаю ее за плечи на безопасном расстоянии от себя. – Завязывай, слышишь? Ты выпила, тебя несет не в ту степь. Завтра будешь винить себя за эту сцену, поверь, я знаю. Ты классная девчонка, Ксюх, у тебя есть муж и сын. Я тебе такси сейчас вызову.

– Хи–хи, – губы кривятся в пьяной ухмылке. – Ты хочешь сказать, мне надо вернуться в семью?

– Вот именно. А мы с тобой друзья. Помнишь? – Ксюха зажмуривается. – Не забывай об этом, окей? Пойдем, однокашники нас потеряли, еще подумают чего.

– Тебе какая разница, что они подумают? – обиженно заявляет.

– Мне – никакой, за тебя переживаю.

– Какой ты правильный… Аж противно.

Лучше пусть будет противно, чем вот это вот все.

Перед выходом в зал торможу.

– Ксюш, ты когда ко мне шла, случайно не видела мой подарок?

– Какой?

– Киру. Фотографа.

– А–а… ушла. Сказала, дела срочные.

Жаль. Очень жаль.

Глава 4. Градов. Стойкая девчонка

Горло болезненно першит. Федоров, сука, на ночь превратил ресторан в караоке–бар. Песни орали под неизвестно откуда взявшуюся фонограмму всю ночь. Хорошо еще, мужским составом. Девчонок благополучно рассовали по такси, даже тех, кто упорно хотел остаться. Своих ребят тоже отпустил, чтобы вдруг не додумались нас на телефоны поснимать и в инет выложить. Знаю я их. Только дай повод постебаться над начальством.

– М–м, гадство, – стону, медленно расправляя затекшее тело. Даю себе зарок больше не спать на диванчике в кабинете, нафиг–нафиг мне такое издевательство над собой.

Принять горизонтальное положение та еще боевая задача. А вставать надо. За дверью шебуршат уборщица и официанты, скоро открываться, а после вчерашнего в зале работы непочатый край. Не вечер встречи выпускников, а вечер «нагадь в приличном месте».

Не, так–то хорошо посидели. Душевно. Можно будет повторить через годик–другой.

Кое–как разминаю плечи, делаю руками мельницу, растягиваю шейные позвонки во все стороны. Умываюсь. Иметь собственный санузел в кабинете это супер.

Мятую рубашку благополучно прячу под пиджак. Теперь можно и в люди выходить.

– Кофе, Павел Юрьевич, аспирин? – сочувствующе–издевательски спрашивает Ренат, бариста.

– Кофе давай. Покрепче.

Пока мне готовится напиток, окидываю придирчивым взглядом зал, ищу следы нашего вчерашнего празднества. А молодцы мои ребята. Все чисто, столы и стулья на местах, картины и светильники целехоньки, чистые скатерти, полные солонки. Даже запах выветрился.

– Готово.

Передо мной появляется парящая вкусным ароматом чашка. Смакуя, пью. Сквозь раскалывающую пополам головную боль даже чувствую некое подобие удовольствия от напитка.

Нет, работать сегодня сил нет. Надо ехать домой, отсыпаться.

– Дай–ка мне вон ту, со звездочками, – указываю Ренату на бутылку коньяка у него за спиной. – И такси мне вызови.

– Момент, – исполняет бармен.

Забираю бутылку, хлопаю себя по карманам, проверяю наличие ключей и телефона. Пальцы в кармане натыкаются на тряпицу. Вытаскиваю маленький комок красного кружева. А–а–а, кошка–а! Подарок мой изумительный. Вспоминаю девицу в красном платье. Вот она бы меня сейчас здорово полечила!

Прячу трофей обратно, пока не спалился перед подчиненными.

– Все, меня сегодня нет, завтра – как получится, – предупреждаю Рената. Пусть расслабятся без начальства денек.

Похмелье, мать его за ногу, превратило меня в овоща. Это ж надо было так нажраться с пацанами. До утра с ними печень убивал. Слава богу, я жив и печень напряжно, но работает. Клянусь, больше не пью и не пою! Ну если только иногда и немного.