Желанная герцогиня

Глава первая

Темница Адмана, столицы Нармада

456 ход от Четвертого Исхода (за половину хода1 до появления Анастасии Павловны в этом мире)

– Тварь!

Глухой удар, последовавший за возгласом, заставил мужчину, висящего на цепях, хрипло рассмеяться. Боялся ли он того, что с ним собирались делать? Нисколько.

Он знал, что с ним не станут церемониться. Не будут торговаться с его королевством за жизнь посла, пусть и очень ценного. За такие знания убивают. Чем, собственно, в темнице и занимались последние пять вех2.

Пленник жалел лишь о том, что не успел сбежать. Что был так ловко обведен вокруг пальца, что даже не успел отправить вестника отцу. И сейчас, находясь в кандалах, блокирующих магию, мог лишь плевать в лицо королю Нармада, который явно наслаждался пытками и вместе с тем был зол, потому что ничего не смог вызнать у узника. Ни один из его методов не сработал, и язык посла не развязался.

Мужчина не боялся умереть и не жалел о том, что не сможет продолжить свой род, не жалел о том, что принесет в свою семью горе, как и том, что заставит свою невесту оплакивать его.

Он жалел лишь о том, что не сумел передать весть о планах короля Нармада, рассказать о том, к чему тот готовится и что желает совершить!

Но чего он не ожидал, так это следующего приказа, заставившего мужчину пожалеть, что его жизнь не оборвалась вехой раньше…

– Принесите радрак!

– Мрази!.. – едва слышно просипел заключенный, сжимая кулаки. – Будьте вы прокляты!

Процедура казни для пленного прошла как в тумане.

Он не мог вспомнить, в какой точно момент на шею был надет артефакт, и когда спали его кандалы. Он не мог противиться воле чудовищной магии, заключенной в радраке.

Под злорадный смех короля Нармада, который упивался болью пленника, изможденный мужчина совершал хаотичный оборот.

Его тело менялось стремительно – почти двадцать обращений одно за другим за короткий период, от громадного медведя до черного ворона, пока в итоге не обрело вид исхудалой плешивой собаки.

И это не было бы столь страшно и неприятно в прежней жизни. Посол давно контролировал свой дар и неоднократно прибегал к его различным формам. И даже делал это в почти такие же короткие промежутки времени. Однако сейчас он был слишком измучен, чтобы защитить свой разум.

Все это время сознание приговоренного менялось так же стремительно, как и его тело. Каждый новый образ рвал сознание, уподобляя его тому существу, в которое мужчина превращался.

Он был медведем, желающим разорвать на куски чужаков, смердящих кровью и тухлятиной. Был вороном, который мечтал выклевать глаза и вырвать язык врагам. И непременно улететь ввысь, к облакам, прочь из этого дрянного, пропахшего болью и смертью места.

Человеческое «я» приговоренного уступало каждому следующему зверю или птице. Животный разум заглушал человеческий, не давая ни мыслить, ни анализировать, ни хоть как-то попытаться сохранить себя.

Он уже не мог понять, ни кто он, ни что он. Руки ли у него? Лапы? Или, может, крылья? Что он и кто?

Человек боролся, боролся отчаянно, пытаясь сохранить крохи своего разума. Сохранить память о себе, о своих родных и о том, кем он является на самом деле.

– Я – Виктран Амадео Аригальерский, – иступленно шептал пленник.

А палачам слышалось лишь утробное рычание.

– Я – Виктран Амадео… Виктран… Вик…

– Открыть замки! Все прочь! – отдал приказ король, видя, что посол, ставший собакой, юлой крутится на месте, а из его пасти на каменный пол капает кровавая слюна. – Вон отсюда!

Последний крик Нармадского короля отпечатался в сознании Виктрана вспышкой боли. Сильной, тягучей, выматывающей.

Только инстинкты зверя спасли несчастного от действия радрака, который был готов засчитать попытку вырваться из подземелья за нападение на людей. Инстинкты, которым человеческому разуму пришлось уступить, полностью отдав власть и контроль над телом и сознанием.

Пес мгновенно опустился на брюхо, сжал лапами морду и протяжно заскулил. Выл до тех пор, пока магическая удавка на шее не прекратила свое страшное действие.

Только после этого пес, пошатываясь, иногда падая, но неизменно поднимаясь, побрел прочь. Его обоняние обострилось, пес уверенно выбирал нужные коридоры, двери, огибал людей по широкой дуге, пусть и не осознавая, но чувствуя, что никто ему не поможет, ни один двуногий не сможет к нему ни приблизиться, ни дать возможность утолить жажду.

Наконец он сумел выбраться не только из подвала, но и из дворца на воздух, залег в парке, зарывшись в опавшую листву, и уснул.

В следующий раз человеческое «я» проснулось в Виктране уже в облике ворона, который методично выклевывал глаза рыбине, неясно откуда взявшейся. Во всяком случае, вокруг не было видно ни водоема, ни жилища людей, чтобы эту рыбину своровать.

Зато был лес, слегка припорошенный снегом, грязь вперемешку с пожухлыми, прелыми и чуть подмерзшими листьями, запах сырости и холода, неотвратимо надвигающегося. Зима готовилась укрыть все пушистым покрывалом из снега, будто извиняясь за трескучий мороз, который следовал за ней по пятам.

Впрочем, если ворон смог утащить рыбу, ему вполне хватило бы мозгов, улететь подальше.

Мужчина позволил инстинктам взять верх, расслабился, отдавая контроль над телом, и наблюдал за собой словно со стороны, при этом пытаясь воссоздать логическую цепочку всего, что с ним происходило не только со времени попадания в темницу, но и после побега из дворца.

Виктран раз за разом прокручивал в голове вехи, которые еще помнил сам, настойчиво вспоминал лица родных и близких, зная, что именно они, эти образы, станут якорем для его сознания. Они и долг, который он должен исполнить.

Вот нежные руки его матушки, всегда пахнувшие медом и молоком, ее лучистые добрые глаза, которые смотрели словно в самую душу, заглядывали в самые потайные уголки, и никакая тайна не могла от нее скрыться. Пусть это было детским, наивным представлением, и, будучи взрослым, Виктран давно научился не доставлять лишних волнений матери, но он точно знал, что Ее светлость всегда поймет, если с ним что-то случится, и никакая, даже самая правдоподобная ложь не поможет успокоить ее сердце.

От ее открытой улыбки всегда теплело в груди. Матушка… Образ аргерцогини встал перед мужчиной будто наяву. Даже ворон встрепенулся, качнул головой, но в итоге продолжил клевать рыбью голову.

Отец… Именно он воспитал в нем мужчину. Именно он научил, что семья превыше всего. Что мужчина должен быть защитником и даже перед лицом опасности не имеет права пасовать и подставлять людей, чьи жизни зависят от него.

Виктран мог гордиться собой. Он сумел защитить своих людей. Неидеально, увы. Все произошло стремительно, в последний момент, и выбираться из Нармада его людям пришлось под видом помощников и родственников купцов из Куафара, да еще при сопровождении охраны из местных. Так что их путь будет лежать в Куафар, и только там они смогут затеряться и получить поддержку восточных друзей, направить вестника королю и его советнику.

Сам вот только уйти не успел. Поплатился за самоуверенность. Убежденность в том, что о его даре и направленности знают только близкие, сыграло с ним плохую шутку. Смертельную. От радрака избавиться он не сможет. Нет такой силы, которая бы освободила его от артефакта. Может, когда-то в древности существовала, но сейчас ее нет…

Артефакт словно только и ждал того, когда человек вспомнит о нем, и сжался плотным кольцом вокруг шеи, причинив боль ворону и заставив того забить крыльями, подавившись потрохами…

Но то ли радрак еще не наполнился магией до краев, то ли в Виктране пока было гораздо больше сил для сопротивления, но неожиданно артефакт ослабил хватку.

Ворон недовольно каркнул, прочищая горло. Недоверчиво осмотревшись вокруг, все же вернулся к рыбине.

Виктран усиленно гнал прочь мысли о смерти, намеренно вспоминая бал, на котором впервые кружил свою невесту в танце. Юную, нежную, невероятно красивую…

Ворон недовольно клацнул клювом, вновь отвлекаясь от пищи, и нахохлился. Птице не нравилось терять концентрацию, не нравилась череда видений, всплывающих перед его глазами, не нравилась удавка на шее. Но как бы он ни противился признавать это, главенство было отдано человеческому разуму. Однако человек почему-то не торопился забирать полный контроль.

Виктран мысленно усмехнулся. Когда-то давно, еще будучи ребенком, его пугал собственный дар и то, как раскалывалось его сознание, будто бы делилось на несколько частей, хотя всегда это был он один. Каким бы животным или птицей ни становился, разум был единым. Проблема возникала с инстинктами, которых в животном начале всегда больше. И чего лгать – они были сильнее. Буквально сбивали с ног и заставляли подчиняться звериным рефлексам.

Виктран расслабился, позволяя ворону продолжить трапезу. К удивлению мужчины, он не чувствовал себя изможденным. Наоборот, раны, полученные в темнице, затянулись, и, судя по его ощущениям, давно.

Конечно, мужчина понимал, что провел в беспамятстве длительное время, пока его телом руководила магия. Гораздо больше, чем следовало и чем когда-то происходило на тренировках или в походах. Чудо, что он вообще вернул разум, а не отдался полностью во власть инстинктам.

Виктран размышлял и, несмотря на жжение радрака, заставлял себя вспомнить все, что происходило после темницы, сосчитать все вехи во всех обликах, которые он принимал.

Выводы оказались неутешительными. Вехиман3. Он провел в беспамятстве вехиман.

Что ж, он все еще в Нармаде, но уже не в столице.

С одной стороны, это хорошо, так как вдали от людского присутствия он смог не просто прийти в себя, но и излечиться. С другой стороны – плохо, потому что ему придется вновь держать путь в столицу. И пусть как человек он уже бесполезен, ведь принять человеческий облик не только чревато мгновенной убийственной реакцией радрака, но и попросту может быть невозможным, а значит, рисковать не стоит. Однако для своего королевства Виктран сделает все, что в его силах.

Знания о том, что творится в северном королевстве, и чей именно путь пытается повторить король Нармада, должны передать его люди своему правителю, когда сумеют достичь безопасной территории. А что касается остального…

У Виктрана имелись задачи, которые он должен был выполнить в качестве посла союзного государства. И самым главным в переговорах с королем Нармада стоял вопрос о продаже лошадей. Невыполнимый пункт.

Удивительная Нармадская порода, которой не было равных. Гражские толкачи.

Нармадцы предлагали брать в аренду своих коней, причем вместе с конюхами, но на разведение были категорически не согласны. Да и цены заломили такие, что Виктрану пришлось улыбаться и заверять, что предложение более чем щедрое, но он всего лишь посол и такие контракты заключать не уполномочен. Что это возможно только после согласования с его королем.

Обе стороны понимали, что озвученные условия невыгодны для королевства Амриарн.

Виктран недовольно взмахнул крыльями, на мгновение забирая полный контроль над телом, отчего ворон в его сознании гневно каркнул. Слишком хорошо помнил лица и короля, и его советников, когда те озвучивали пункты договора, по которому они согласятся передать своих коней Амриарну сроком на два хода. Тогда он еще удивился такому малому сроку, теперь же понимал, с чем это связано. Слишком отчетливо понимал… Как и то, что не сможет навредить ни местному королю, ни кому-то из его приспешников и союзников.

Проклятый радрак не даст.

Но ничего… Гражских толкачей его королевство получит… И самых лучших!

Как раз в это время должна проходить Большая Ярмарка Лошадей. На которую съедутся лучшие заводчики этой породы, выставят лучших своих коней и кобыл.

О, Виктрану будет, из чего выбрать.

Мужчина продумывал план до мелочей, просчитывал каждый нюанс того, что собирался совершить. Мысленно вспоминал все закоулки площади и центрального парка, выстраивал пути отхода.

В его сознании разворачивалась карта, на которую он мысленно ставил пометки, словно бы делал зарубки, что и где сто́ит проверить лично еще раз.

Его уверенность в том, что задуманное получится, крепла. Эти лошади необходимы его королевству, тем более, когда мир стоит на пороге новой войны.

Конечно, Виктран понимал, что наступательные действия король Нармада не решится совершить в ближайшее время. Вероятно, ему еще потребуется ход-два на подготовку. Но в том, что война будет, уже не сомневался.

Его величество Дамрук поспешил с наказанием для посла, ставшего неугодным свидетелем. Погорячился, слишком ошалел от своего всевластия. Ему точно не следовало прибегать к радраку. Ему стоило убить посла сразу. Без лишнего издевательства.

Виктран взмыл в небо, не дав ворону доклевать рыбину, чем тот остался недоволен. Но птица, по сути, была сыта и просто ковырялась в останках.

Несмотря на то, что Виктран был ограничен действием артефакта и точно знал, что тот преподнесет ему еще не один неприятный сюрприз, он был полон решимости доставить Нармаду столько проблем, сколько сможет.

Виктран еще не сдался. У него есть ход. Один ход, прежде чем артефакт убьет его.

Глава вторая

Столица шумела, гудела, все больше людей съезжалось на ярмарку. И в этом были как плюсы, так и минусы.

Виктран находился здесь уже вехим4. Он знал, что ему будет сложно, но имел несколько определенных целей. И лошади, те самые Гражские толкачи – всего лишь одна из них.

Чуть ли не самым важным было сорвать королю Нармада подготовку к страшному ритуалу, который должен стать лишь первым в череде кровавых событий. И Виктран знал, как это сделать. Хватило бы и тех знаний, которыми он обладал до того, как попался. А уж после того, что узнал, целенаправленно проникнув во дворец, и подавно.

Мужчина выяснил не только то, что нужно искать и как выглядят ритуальные артефакты, но и где их спрятал Его величество. Виктран слишком хорошо знал, что их пропажа не только нанесет ощутимую брешь в казне Нармада, но и потребует от короля пару ходов на их замену. А для посла сейчас не было ничего важнее, чем выиграть как можно больше времени для своего королевства.

Пусть Виктран теперь имел гораздо меньше возможностей, а проклятый радрак часто выбивал из него человеческий разум, заставляя раз за разом проживать все заново и восстанавливать свое сознание по крупицам, но образы родителей и невесты грели сердце и продолжали быть тем маяком, который необходим для реабилитации человеческого «я».

Но благодаря тому же радраку больше ничего не могло ему навредить. Ни одна магическая защита не была для него препятствием, а ловушки и вовсе не реагировали на него, будто он не был ни живым, ни мертвым.

Когда Виктран обнаружил это свойство, он ликовал. Пусть недолго, но ликовал. Хотел того король Нармада или нет, но он сослужил своему пленнику отличную службу.

Да, никто не мог ему помочь, даже косвенно, потому что тогда бы погиб. Поэтому Виктрану приходилось сильно стараться, чтобы его не заметили простые люди и не испытали жалости к птице, собаке, коту, в которых он превращался для проникновения во дворец или в поиске пропитания.

Но именно эффект наличия на шее радрака давал ему гораздо больше, чем он смел мечтать. Полная нейтрализация любого магического или физического воздействия. Конечно, помимо прочего был и существенный недостаток. Откат, который мог наступить как сразу при проникновении на запретную территорию, так и после того, как Виктран выбирался в королевский парк – свое временное убежище.

Веха был в самом разгаре, и Виктран отдыхал.

Вчера он успел выбрать нужных лошадей, успел избрать путь, по которому уведет толкачей, и даже потренировался перевоплощаться в жеребца. При этом чуть было не попался одному из конюхов, который замешкался, увидев вороного красавца, явно сбежавшего из стойла.

Сейвешней ночью он проникнет во дворец и украдет так необходимые королю Нармада артефакты, а затем отправится на королевскую конюшню, куда лишь на одну ночь определяли победителей. Удивительное правило, которое сыграло на руку Виктрану.

Завтра днем должно состояться награждение заводчиков, где король лично осмотрит лучших, а там и заключит договор на поставку коней ко двору и в армию.

Виктран понимал и риск, и то, что все может сорваться. В одиночку провернуть подобное сложно. Без нормальной подготовки, без магической силы, которая сейчас вся направлена на сохранение его разума. Но он не отчаивался. Он молился Священной Паре, прося богов послать ему удачу и их милость. А может, и требовал, потому что радрак – не то, что он заслужил за сведения о страшной тайне, о возможной скорой гибели множества людей…

Был ли Виктран зол? Был. Хотел ли отомстить? Страстно.

Понимал ли, что ограничен в возможностях? Ясное дело… И, тем не менее, верил, что Священная Пара не оставит его. Что боги так же, как и он, не желают гибели своих детей. А значит, ночью удача непременно будет на его стороне.

Что случится после, Виктран предпочитал не думать. Он доставит коней и артефакты в свою страну. Чего бы ему это ни стоило. Сделает.

Ворон, в образе которого сейчас находился Виктран, раскрыл глаза и тут же закрыл их снова, вжимая голову в плечи. В парке было морозно, а еще ему мешал этот суетливый человек, который никак не желал наконец уснуть.

Наконец мужчина смог отрешиться от всех мыслей и уйти в мир сновидений, в котором он снова и снова кружил невесту в танце, а она смеялась, доверчиво прижимаясь к нему. Красивая, юная, нежная…

Ее высочество Арандиана Айверрская, если Священная Пара будет благосклонна, не станет оплакивать его слишком долго, сможет составить кому-то пару и быть счастливой женой.

Если кто-то думал, что с наступлением ночи во дворце становится тихо, то окажись он на месте Виктрана, трижды бы проклял того, кто так считает.

Виктран мысленно ругал не вовремя приехавших послов из Тарусы. Слуги сбивались с ног, пытаясь одновременно и не потревожить покой королевской семьи, и в то же время угодить важным гостям. О том, что Дамрук ждал этих послов, Виктран знал наверняка. Те должны были привезти Его величеству не только благую весть, но и очередной артефакт.

Он знал, что сейчас проходила аудиенция. Поздняя, не по протоколу, но она проходила. И отчаянно жалел, что не сумел пробраться в тот зал, чтобы подслушать, о чем же доложат королю тарусы… Вместо этого ему приходилось вжиматься в статую, чтобы не быть замеченным.

Виктран думал над тем, стоит ли менять свои планы, нужно ли отложить на еще одну ночь кражу артефактов. И пришел к мысли, что приезд послов и ему на руку.

После получения очередного важного трофея и заверений в дружбе от Тарусы, Дамрук станет благодушным и, по сути, сам приведет его в сокровищницу. А уж он постарается и остаться неприметным, и заполучить себе не только новый артефакт, но и все остальные. Нужно всего лишь подождать. А это Виктран умел.

Правда, ласка, в облике которой он сейчас находился, была нетерпеливой и слишком игривой. Но очень осторожной. И пока осторожность перевешивала в животном желание пошалить.

Мужчина выжидал, прислушивался к разговорам слуг, ждал момента, когда ему следовало бежать с насиженного места в сторону сокровищницы, чтобы войти в свиту короля Нармада. И тот не будет знать, что с ним, несмотря на наличие охранных заклинаний, пройдет лишнее существо. Магия посчитает Виктрана членом свиты. А значит, отката за проникновение в сокровищницу Виктран не получит.

Что немаловажно, ведь ему придется покидать помещение без Дамрука, да еще и с чужим имуществом, а значит, тогда и откат будет гораздо сильнее.

Но Виктран все продумал и даже облюбовал место, где сумеет переждать мощь наказания радрака.

– Дайра, бегом! Их светлости идут!

– Его величество изволил лично…

Что Дамрук изволил лично, Виктран не дослушал. Он и так понял, что король уже направился в сокровищницу. А потому стрелой вылетел из-за статуи и ветром помчался по коридорам, ловко обходя препятствия. И успел в последний момент.

И совсем не так, как рассчитывал…

Виктран знал, что ему нельзя никого касаться. Если сам прикоснется – артефакт накажет его, если соприкосновение произойдет по вине другого – тот умрет.

А ему удалось прошмыгнуть под длинный плащ короля, который волочился по полу. И если тот решит подтянуть свою накидку, морфа обнаружат.

Ни один из вариантов не подходил Виктрану. Его не должны увидеть и его не должны касаться, потому что в случае с королем умрет именно Виктран, а не Дамрук. Ведь именно волей короля активирован радрак. Иначе мужчина давно воспользовался бы этим обстоятельством и очистил свой мир от этой мрази, желающей повторить «подвиги» Рохана!

Кто ж знал, что у того все-таки были прямые наследники! Отлично сумевшие не только спрятаться, но и дорваться до власти, ничем себя не скомпрометировав!

Столько лет успешно водить за нос не только свое королевство, но и весь мир!

Горечь бушующими волнами разливалась по телу.

Никто ничего не понял! Никто!

Ласка оскалилась, а Виктран осознал, что чуть было не ослабил контроль из-за своей злости. Вовремя успел притушить инстинкты зверька.

– Ждите здесь! – приказал охране Дамрук, оказавшись у двери в сокровищницу.

Виктран же притаился в складках плаща, сначала решив вжаться в пол. Однако когда понял, что тяжелый ларец король желает лично занести в помещение, юркнул чуть ли не вплотную к ногам Его величества. Потому что тот для удобства обмотал металлическую ручку ларца свободным краем плаща… Обдумать этот момент мужчина не успел.

Виктран сильно рисковал. Пока его спасал окрас и привычка Дамрука всегда ходить в высоких черных сапогах. Даже если тот был во дворце, даже если королю нужно было всего лишь отправиться в соседнюю комнату…

Виктран помолился Священной Паре, и, кажется, та услышала его… Потому что в момент, когда отворились двери сокровищницы, и Его величество обратился к магии, та не обнаружила ласку. Ничего не случилось: ни магического колебания, ни звукового оповещения…

Морф вошел в сокровищницу вместе с королем и в момент, когда они оба полностью пересекли границу, метнулся тенью за один из сундуков, понимая, что его везение не вечно.

Увы, сразу король не ушел. Наоборот, двери сокровищницы закрылись, а Дамрук остался в огромном зале. Виктран нутром чуял, что ему не понравится то, что сделает Его величество. И не ошибся…

Магия струилась по телу короля, черные всполохи исходили из его рук и тенью ложились прямо на ларец, который от воздействия пусть медленно, но начал разрушаться. И все бы ничего, но Дамрук установил ларец рядом с теми самыми артефактами, которые Виктран собирался выкрасть. Мужчина переживал о том, что эта новая ценность может оказаться неучтенным фактором в его плане и обладать неожиданными свойствами.

Виктран знал, что внутри ларца один из важных артефактов, но даже не мог предположить, что конкретно лежит внутри. Что там такое, если король, во-первых, обезопасил себя магической защитой, а во-вторых, решил разрушить оболочку, в которой находилось сокровище?

– Легенда. Миф… – самодовольно выдохнул Дамрук. – Я грезил тобой с детства, и вот ты в моих руках.

Справедливости ради стоило отметить, что в руках у короля ничего не было. Да и сомневался Виктран, что Дамрук рискнет взять в голые ладони огромный бриллиант примерно с два куриных яйца, переливающийся всеми цветами радуги. И пусть в сокровищнице было довольно темно, драгоценность так ярко сияла, что освещала собой другие сокровища в о́круге5 трех-четырех шинов6…

Это позволило Виктрану рассмотреть артефакт… Рассмотреть и чуть не утратить разум. Дамрук прав. Это легенда. Миф…

– Слеза Священной Пары… Ты моя!

Ласка тихо зашипела, и будь Его величество не так занят любованием, наверняка бы услышал морфа. Виктран же постарался успокоиться. Он раз за разом напоминал себе о том, зачем он здесь, о том, что сейчас нельзя ничем себя выдать. Он не имел на это права. Никакого.

И пусть перед ним одна из сказок, вдруг ставшая явью, еще и попавшая в руки подонка, Виктран должен быть осторожен.

По преданию Слеза Священной Пары – это отнюдь не настоящие слезы, которые слились воедино в огромный бриллиант. Свое название этот камень получил потому, что приносил владельцу неприятности (его всегда пытались отнять, украсть, ради него убивали) и, как итог – горькие слезы.

В драгоценности была заключена огромная энергия – энергия Священной Пары. Бриллиант был уникален, таких в мире больше не существовало. Но самым главным являлось свойство Слезы приумножать богатства владельца. Во всяком случае, так рассказывал когда-то Тирхан, а Виктран запомнил.