- -
- 100%
- +
Пролог
– И теперь, в присутствии дорогих и близких для вас людей, прошу ответить вас, Владислав. Согласны ли вы взять в жёны Анну? Быть с ней и в горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и в здравии пока смерть не разлучит вас?
– Да! – спокойный и даже немного скучающий голос мужчины раздался справа от меня.
– Анна, согласны ли вы, стать женой Владислава? Быть с ним и в горе и в радости, богатстве…
– Да! – прерываю регистратора, давая свой ответ.
За спиной сидит толпа жаждущих скорее уйти из этого дурдома. Но больше всего об этом мечтаю я. Ненавижу всех здесь собравшихся. В большей степени этого мужчину, которого мне придётся с сегодняшнего дня называть мужем.
– Быть счастливым мечтает каждый человек, но каждый ли человек помнит, что он сам творец своего счастья…
– Вот послушай знающую женщину, – тихо говорит мне этот козёл, наклонившись к моему уху. А по голой спине уже бегут мурашки от того как сильно кипит во мне раздражение.
– Сегодня вы начинаете новый путь в свою семейную жизнь, и только в вашей власти сделать её счастливой. В знак твёрдости ваших намерений и бесконечной любви обменяйтесь обручальными кольцами.
Самый совершенный и такой ненавистный мужчина в моей жизни надевает мне на безымянный палец кольцо стоимостью в несколько миллионов. В голове прикидываю, как скажу ему о том, что потеряла эту «прелесть». Делаю то же самое. Поворачиваюсь к регистратору и молюсь, чтобы этот фарс скорее закончился. Мои ноги затекли на высоких каблуках и я просто мечтаю скорее от них избавиться. А ещё больше я мечтаю оказаться одна. В своей комнате, которой мне к сожалению не видать. Ведь получив красненькую бумажку я буду иметь теперь иную фамилию, иной статус, новый дом и мужа в придачу. «Класс»! «Блеск»! Блятство!
– Дорогие супруги! Дорогой Любви Вы пришли к нам, соединив свои судьбы семейным союзом. Сохраните дар первых счастливых дней и пронесите их чистоту и верность через долгие годы жизни. Не растеряйте свою любовь среди жизненных неудач и суеты. Пусть ваше счастье будет светлым и чистым, как весеннее небо! Долгим, как вся ваша жизнь! И прекрасным, как Ваша большая любовь…
Закатываю глаза от бреда, что тут несёт эта милая женщина. На вид ей около тридцати пяти. И она отлично бы подошла моему новоиспечённому муженьку.
– Отныне вы муж и жена! Жених, Вы можете поцеловать невесту!
Влад разворачивается ко мне и откидывает мою фату, прикрывающую моё лицо.
– Я буду всеми силами сопротивляться, – шиплю от злости и безысходности в лицо своему самому заклятому врагу. На его лице сияет победоносная улыбка, которая означает, что именно этого он от меня и ждёт. Чтобы я брыкалась как необъезженная кобыла и била копытом. А он в свою очередь будет меня усмирять.
– На меньшее я и не рассчитывал, дорогая…жена, – шепчет мне в ответ. Зарывается своей лапищей в мои волосы, дёргая за фату и с дьявольским блеском в глазах впивается в мои губы. От дикости и наглости не успеваю среагировать, распахнув губы, чтобы что-то высказать, но получается, что только предоставила ему ещё больше доступа. Он вторгается своим языком меж моих губ, цепляя мой и жадно целует. Искусные, умелые движения увлекают и я поддаюсь. Всего на пару секунд сдаюсь в его власть, чтобы в следующее мгновение оттолкнуть.
Моё злое лицо против его довольного – шикарный кадр для свадебной фотографии. Отлично подойдёт для обложки какого-нибудь скандального журнала. Мысленно представляю, как превращу жизнь этого мужчины в Ад. И уже представляю с чего начну. Он никогда не получит меня. Никогда не буду смотреть на него с любовью или хотя бы с уважением. Всё, что он от меня может получить это только ненависть. Стойкую, жгучую и яростную.
Глава 1.
От лица Владислава Казахова.
Шесть месяцев назад.
Годовщина свадьбы это вам не шухры мухры. Всё должно быть по высшему разряду. Я всегда так думал, но делал в точности наоборот. На своей годовщине свадьбы из пятнадцати лет брака я присутствовал, если не соврать, всего один раз. На первую годовщину после свадьбы. Дальше моя жизнь завертелась волчком и было совершенно не до торжеств. Развитие бизнеса, банкротство. Потом пришлось влиться в криминальные связи. Занимать деньги у нехороших дядек. По новой строить свой бизнес, отдавать долги и вливаться в новую жизнь недобропорядочного гражданина. А Ольга всегда меня ждала. Готовила изысканные ужины, которые от наличия средств и возможностей становились вычурнее и помпезнее. А так хотелось прийти домой и пожрать обычной жареной картошки с салом. Но госпожа Казахова строго следила за фигурой и к плите не подходила. М-да!
Но сегодня, первого июня я решил, что обязательно долден быть на семейном празднике. Купил большой букет красных роз, дорогое красное вино. Заехал в ресторан и забрал свой заказ, о котором позаботился зараннее. В век телефонов и интернета все проще. И со счастливой рожей вошел в собственный дом. Полная темнота и тишина настораживали, но что может подумать любящий муж о своей жене в одиннадцать вечера? Конечно, что супруга уже спит. И она спала… Поднявшись по ступеням на второй этаж, тихо пробираюсь к собственной спальне. Стараюсь не шуметь, чтобы не напугать Ольгу. Но звук от скрипа кровати, заставил меня остановиться, а громкие стоны моей жены, вынудили моё сердце забиться чаще.
Кровь в венах тут же заиграла, наполняя мой организм ядом, уничтожая во мне все человеческое, что я испытывал к этой женщине и прожитым с ней годам. Уничтоженной моей души, потому что я больше не ощущал себя живым. Тем добрым и счастливым Вадиком, которым был для нее одной. Я верил ей беспрекословно, а она поступила со мной, как самая последняя мразь. Прощать такое я не собираюсь.
Поэтому вложив под мышку букет, направился обратно на первый этаж. Позволю своей дорогой жёнушке удовлетвориться в последний раз. Прошел на кухню, включил подсветку и кинул чертов красный веник на стул. Подошел к кухонному гарнитуру и достал из верхнего ящика со всеми столовыми приборами штопор. Вытащил из бумажного пакета свой праздничный ужин и бутылку вина. Откупорил бутылку Шардоне. Как здравомыслящий человек помыл руки перед приемом пищи. Первый бокал был выпит залпом, оставляя лишь вкус кислятины на языке. Вся изысканность для меня стала кислить, вызывая чувство тошноты и отвращения. Поэтому давить этим поилом не стал, доставая початую бутылку старого доброго армянского. Обременять себя наличием бокала я не стал отпивая прямо из горла – как по маслу. Закинул кусок печеного картофеля в рот, тщательно пережевывая. Из другого контейнера достал кусок стейка и все так же руками оторвал себе кусок.
На душе было так дерьмово, что душа разрывалась на части от предательства любимой женщины. Руки опускаются и хочется просто сдохнуть. Но я упорно продолжаю заливать своё горе коньяком. И вместе с этим жду, когда моя драгоценная появится в поле моего зрения… чтобы уничтожить её. Усмехнувшись парадоксальности ситуации, продолжил напиваться и давиться мясом и печеными овощами.
Когда промили в моем организме показывали запрещенную цифру, а мысли имели хаотичный порядок, на кухне появился Он. Человек разрушивший мой брак и счастливую жизнь. Лежащий на столе пистолет поставил его в ступор, а поглаживающая орудие убийства и в крайних случаях самозащиты, заставила его вздрогнуть.
– Что ж чувство самосохранения вроде присутствует, – говорю делая затяжку сигареты. – Только не понятно, почему оно тебя привело в мой дом, в мою постель, к моей жене? – мой голос был спокойным, ровным, но на самом деле мне просто хотелось пустить пулю в лоб этому недотепе.
– Вы муж Ольги?
– Нет, блять, я просто здесь живу! – выкрикнул я.
Хиленок затрясся, белые боксеры я чувствую уже были готовы наполниться экскрементами. И если я возьму в руки пистолет, мне удастся это наблюдать.
В этот момент забегает счастливая Оля, но заприметив меня улыбка её меркнет, вместе со всем светлым, что было во мне. Схватив пистолет совершаю три выстрела. Слышится писк, а потом наступает тишина. Могильная, которая сопровождает меня вот уже полгода. Я старался не лумать о произошедшем, но каждая частица этого дома напоминала мне о ней. Здесь во всем сохранилась её душа. Но вместо покоя, я испытываю только стресс находясь здесь.
Глава 2.
От лица Анны Фурмановой.
День кошмарный сегодня выдался. Мало того, отменили репетицию по причине, что мой партнер по танцам, видите ли, заболел. Так теперь я вынуждена идти на ужин с отцом. Вернее, идти вместе с отцом на ужин, на котором будет его коллега.
Мы уже разговаривали на этот счёт. Я не хочу втягиваться в дела компании, пока не закончила учиться. Еще два года. Еще два года я не хочу думать о том, как мне стоит разрабатывать стратегию по улучшению прибыли фирмы, искать возможных заказчиков, проводить совещания, слушая отчеты подчиненных, и присутствовать на скучных городских мероприятиях, где то и дело обсуждается развитие города.
Ох, не нравится мне всё это!
Я прямо-таки чувствую, как горит моя филейная часть от возможных приключений. А в этом я никогда не промахиваюсь. Если горит пятая точка – быть беде.
И с каких это пор я вообще должна присутствовать на таких мероприятиях?
Пусть отец и хочет, чтобы я уже начинала вникать в его бизнес, но я хочу оттянуть этот момент как можно дольше. И мама не против. Я сейчас вся в танцах. У нас выступления по области намечаются. А потом нужно будет готовиться ко Дню города. Девятое мая. День химика еще. Я не могу разорваться. Нет. Нужно будет решить этот вопрос, если не сегодня, то точно завтра. Дальше тянуть нет смысла. А то сегодня ужин с его коллегами. Завтра он посадит меня за стол переговоров. А потом и вовсе в свое кресло? Ну уж нет. Мы так не договаривались. Складываю пудреницу и убираю ее в сумочку. Наш водитель Гоша, как всегда пунктуален. Не дал мне как следует доделать свой макияж. Всё боится, что отец его за любую провинность может уволить. Да он скорее себя уволит, чем какого-либо сотрудника. Всё время удивлялась его доброте. Но в последнее время отца гложут какие-то проблемы. В чем дело он не говорит даже маме. А если и говорит, то мама это профессионально скрывает. Тяну на себя здоровенную деревянную дверь с декоративным разноцветным стеклом посередине. «Афелия» самый помпезный ресторан. Но здесь найдутся блюда на любой вкус. Но, несмотря на всю напыщенность и роскошь этого места, здесь очень находчивый персонал. Хотя о чем это я? За деньги любой будет тебя целовать, куда укажешь. А за большие чаевые могут еще и станцевать, если надо. Но мне нравятся больше скромные кафешечки, хотя могу соответствовать любому месту. Вот и сейчас. Сдав свою соболиную шубу, остаюсь в одних широких брюках с завышенной талией. Белой свободной рубахе с запахом, заправленной за пояс брюк. Её широкие рукава делают вещь несуразной, но благодаря виду из-за воротника, на это мало кто обратит внимание. Мои плечи почти оголены, что делает практически заметной грудь. Люблю сексуальное бельё, но не сегодня. Сегодня я решила обойтись без стесняющей грудь вещицы. Отец вряд ли за такую выходку погладит по голове. Но это тренд. Не то, что я без лифона решила прийти на деловой ужин, а то, что на мне надето. Напротив зеркала поправляю прямые локоны волос чудесного каштанового оттенка. Между прочим, свой родной цвет. Главное – ухаживать за волосами и в ответ получишь шикарный блеск и длину. Макияж самый простой – дневной. Хоть я и люблю красную помаду, но не сегодня. Мы же не на вечеринке.
Разворачиваюсь и походкой от бедра на своих десятисантиметровых каблуках следую за парнем-хостес.
Круглые столы, застеленные белой скатертью. Удобные стулья, обтянутые велюром темно-зеленого цвета. Трехметровые потолки с низко висящими хрустальными люстрами. На стенах красуются нежно лавандового цвета обои. Нежно и неброско.
Каждый стол сервирован на четыре персоны и при необходимости лишнее убирают. А если компания больше четырех человек, то предлагают занять специальные комнатки, располагающиеся в другой части ресторана. Очень удобно и уединенно.
Хостес подводит меня к столику, за которым я вижу отца и ко мне спиной сидящего мужчину. По бугрящимся мышцам на широкой спине и плечах понимаю, что мужчина любит поднимать штангу. Стрижка под полубокс явно подходила этому мужчине в костюме от Армани.
Отец, завидев меня, встаёт и сразу хмурит брови. А я, мило улыбаясь, обхожу стол и обнимаю его, целуя с характерным звуком в щеку. Он явно считает это антикультурным и уже хочет мне сделать выговор. Но тут из-за стола поднимается Он, мужчина с черными как ночь глазами, что очень не стеснительно осматривают меня. Снизу вверх. Распрямляю плечи и отхожу от папочки, протягивая руку незнакомцу. Красивый, несмотря на возраст и недельную щетину. Даже нос горбинкой не портит его лица. Все гармонично скомпоновано. Статен и красив. Пожалуй да. А я, как и любая представительница женского пола, падка на всё красивое и бросающееся в глаза. А его внутреннюю агрессивность невозможно не заметить. Как дикий зверь. Пусть и не моё, но я же просто любуюсь. Мне двадцать, и я любопытна.
– Добрый вечер! – делаю шаг в его сторону, а он с улыбкой на лице поддевает мою ладонь пальцами и целует. – Батеньки, в наше время не перевелись джентльмены! – удивленно восклицаю я нагло и с сарказмом.
В зале послышались смешки, а отец громко кашлянул, давая понять, что я перегибаю палку. Но повторюсь, мне двадцать. Где серьезность и я. К пенсии, возможно, встретимся.
– Ну это вряд ли, – усмехнувшись, мужчина очаровал меня своим баритоном. Да так, что мурашки на голых участках кожи можно заметить.
На этом жесте и правда его аристократические замашки кончились. Он сел в свое кресло, предоставляя роль ухажера моему отцу. Ну и ладно. Я совсем не расстроилась. Пф-ф!
Беру меню и погружаюсь в изучение блюд. Есть очень хочется. Я, наверно, съела бы сейчас слона. А что? У меня растущий организм. С моими пятьюдесятью килограммами не проблема, если наберу пару лишних. Правда, Валера надорвется меня поднимать. Но ничего. Ему вот как раз надо бы подкачаться. Самопроизвольно кидаю взгляд на мужчину, который изучающе смотрит на меня. Отец подсел к нему ближе и что-то втирает вполголоса. А этот расслабленно сидит, облокотившись на подлокотник стула локтем, и томно потирает бровь.
И вот предчувствие прям сжирает меня изнутри, вопя, что то, о чем шепчутся эти двое, касается непосредственно меня. Прищуриваю глаза, наблюдая за ними. Но появившийся из неоткуда официант портит всё.
– Вы готовы сделать заказ?
Утыкаюсь вновь в меню и произношу первое, что попадается на глаза:
– Я буду перепелку, картофельное пюре, багет, – дальше я задумалась над тем, брать салат или нет. Но всё же решила: – Цезарь и бокал Шардоне.
Официант перешел к приему заказов у мужчин, а я погрузилась в мысли, терзающие меня. Что же задумал отец?
Через пятнадцать минут принесли мой салат и вино. Мужчины же ели какую-то закуску и разговаривали между собой. Отправив в рот помидорку, я начала пережевывать тщательно, но тут отец серьезно произнес:
– Аня, познакомься, это Владислав Казахов, твой будущий супруг! – и тон такой безапелляционный, что кроме как подавиться, мне больше ничего не оставалось. Выпучиваю глаза и начинаю кашлять. Тянусь рукой за бокалом с вином, но он падает. Воды не заказала. Тут мне в руку суют бокал с чем-то. Делаю глоток. Ещё и ещё. Пока моё горло не зажгло, как будто я проглотила чили. Глотаю воздух, больше не кашляя. Машу рукой, пытаясь остудить жар во рту.
– Что… это? – сиплю я.
– Коньяк, – посмеиваясь, произносит мужчина.
Он считает это забавным?
– Вы сдурели? Воды! Дайте мне воды! – возмущенно говорю, не в силах терпеть это жжение.
Отец спохватился и махнул рукой официанту. Но помощь пришла с соседнего столика. Молодой парень, может чуть старше меня, подал мне полулитровую бутылку с водой. Симпатичный довольно-таки. Высокий. Худощав, правда немного. Но это нисколько не портит его. Он так же одет в деловой костюм, который отлично ему подходит. А он тем временем, пока я отхлебываю спасительную жидкость прямо из бутылки, смотрит мне в декольте. Совершенно не стесняясь присутствующих со мной мужчин.
Что ж, я сама виновата, что надела такую одежду.
Сделав последний глоток, с благодарностью улыбаюсь пареньку.
– Вы спасли мне жизнь. Спасибо! – не успев отдышаться, произношу я.
– Для такой девушки ничего не жалко.
Скромницу мне из себя не состроить, но я попыталась, опустив глазки в пол.
– Возьмите, – протягивает мне визитку, на которой написано «Адвокатское агентство «Заря»». – Если что, обращайтесь. Буду рад оказать любого вида помощь, – сделав особый акцент на слове «любого» и сверкнув напоследок глазами, парень удалился.
А мне стоило повернуться к столу, как была пригвождена сразу двумя взглядами. Отцовским – стыдливым, а другой был изучающим и хмурым. Но это и понятно. Мы видимся впервые в жизни. А после я вспоминаю о сказанном отцом.
– А в смысле мой будущий супруг, папа? – спрашиваю дерзко, присаживаясь на свой стул.
– В прямом, – собрался с духом родитель. – Ты знаешь, что я от тебя ничего не скрываю. И о проблемах моих тоже знаешь.
– Знаю. Смерть рабочих – это, конечно, трагедия. И я понимаю, что это жестко ударило по компании. Но причем здесь я? – стараюсь говорить тише, нагибаясь над столом.
– Милая, это единственный способ спасти компанию и ваше благополучие с мамой.
– Что? – недоумевала я. И следующей новостью папа просто обескуражил.
– Меня посадят.
– Не может быть, пап, – в шоке лепечу я. – Я уверена, есть выход.
Важного нареченного мне, видимо стала утомлять наша беседа, и он решил покинуть нас, доставая из пачки сигарету и золотую зажигалку. Проводила мужчину взглядом, недоумевая, почему всё еще сижу и слушаю этот бред.
– Есть. И я его уже нашёл. Владислав поможет тебе и нашей компании пережить кризис. И вы сможете остаться на плаву.
– Это не выход, отец.
– Ты молода и многого не понимаешь. Но я всё продумал. Это лучший из вариантов.
– Я не собираюсь продаваться ради яркой и безбедной жизни. Я имею чувство собственного достоинства, по всей видимости, в отличие от тебя. Ты родную дочь сватаешь не пойми кому.
– Аня, не артачься. Он поможет. Соответственно, определенную цену придется заплатить. Но ты будешь с крышей над головой. А потом сможешь возглавить семейную компанию. Влад поможет. Я обо всем с ним договорился. И о матери подумай.
– Нет! – выкрикиваю я, поднимаясь со своего стула. Оставляю родителя одного, направляясь к гардеробу. Услужливый хостес уже бежал с моей шубой, которую я выхватила у него из рук, в следующее мгновение, покидая здание «Афелии». – Капец! – зло выплёвываю я, надевая шубу, стоя на улице. Холодный январский воздух жалит кожу. А я не могу собраться с мыслями, что меня продали как корову.
Неожиданно меня цепляют под локоть и притесняют к стене здания ресторана. Владислав горой возвысился надо мной, делая длинную затяжку. Его темные глаза внимательно смотрели на меня, а я в это время затряслась от странного чувства подавления. Он подавлял меня своей сильной аурой. Мужчина явно сильнее меня. Сильнее не только физически, но и морально.
– Тебе стоит послушать отца, – говорит строго и запрокидывает голову, выдыхая струю дыма вверх.
– Не вам мне указывать.
– Не стоит мне выкать. Я хоть и старше, но мы живем в современном мире. И понятие «уважай старших» здесь не канает.
– А я и не собираюсь тебя уважать, – рычу, подаваясь корпусом вперед, так, что моё лицо находится в опасной близости от его.
– Быстро исправляешься, но дерзить мне не советую. Себе дороже будет, – его тон не изменим.
– Угрожаешь? – усмехаюсь, догадываясь, что, возможно, он угрожал отцу. И поэтому родитель принял такое решение.
– Предупреждаю, мелкая, – усмехнувшись, Влад щёлкнул меня по носу пальцем и, сделав последнюю затяжку, вошел в ресторан.
А я стояла посреди снующей туда-сюда толпы людей и не понимала, снится мне всё это или взаправду происходит. Но одно я знала точно, что я попала.
Глава 5.
От лица Анны.
Бежала из холдинга Казахова со всех ног. Быстрее, чем явилась туда. Я была раздавлена и подавлена. Мой отец, не предупредив, просто взял и заключил с Казаховым этот чертов договор. Он просто не оставил мне выбора.
А был ли этот выбор у меня? Только иллюзия. И на самом деле я ничего не решала. Да и сейчас тоже ничего не решаю. Папа сказал подумать, а сам уже подсунул Казахову договор на наше с мамой безбедное существование взамен на безропотную и подчиняющуюся чужим устоям меня. Испытывала ли чувство благодарности за это? Скорее нет, чем да. И всё, о чём могу мечтать – быстрее бы эта каторга кончилась, хотя до её начала еще месяц, судя по документам.
Отец пригласил Владислава к нам домой. Так сказать, познакомиться поближе. Пообщаться в кругу семьи, которая в скором времени будет разрушена.
– Я вручаю тебе самое главное и ценное, что у меня есть – это мои женщины. Прошу только об одном, чтобы не случилось и какие обстоятельства не заставили бы тебя передумать, будь благороден, – отец с унылым лицом обращался к гостю.
– Ты так говоришь, будто тебя казнить должны, а не посадить. И к тому же, по нашему договору я несу ответственность за твою компанию и за дочь в довесок, которую мне, между прочим, терпеть в своем доме, – он внимательно посмотрел на меня, видимо, ожидая реакции, но моё лицо с выражением «покерфейс» ничего не позволило ему прочитать. – Ты уж поговори с дочуркой, что если она будет себя вести недолжным образом, я могу и наказать. Я не тот человек, с кем можно играть.
– Я думаю, вы с Аней обязательно поладите. Она очень умная и находчивая девушка. Скоро у нее планируется выступление на День города. Я думаю, что вам будет полезно больше появляться на публике.
– Разумно. Но о каком выступлении речь?
– Я занимаюсь танцами. С этим есть проблемы? – не выдержала я более, как обсуждают меня.
– Занимательно, – только и ответил эта глыба льда. Совершенно спокойно, даже будто ему это неважно.
Стало как-то обидно. Это моё. То, чем я занимаюсь с самого детства. Моя жизнь, которой я дышу.
– Очень, – съязвила я. – Особенно, когда мы с моим партнером отправляемся на различные мероприятия по области. Надеюсь, это не противоречит вашему договору?
– Ну, если твой партнер не посягает на то, что ему не принадлежит, то проблем нет, – спокойно ответил Владислав, отрезая кусок мяса.
– Я не собираюсь быть монахиней всё это время, находясь под твоим присмотром, – взревела я. – Если ты играешь роль опекуна, вот и опекай, но не переходи границы!
– То есть твой партнер по этим твоим танцам уже делал какие-то поползновения на территорию? – как он всё выворачивает виртуозно.
– Папа! – рычу я, вставая со стула. Приборы брякнули о тарелку, создавая неприятное лязганье.
– Сядь! – рявкнул отец, шлёпнув при этом по столу ладонью. Я опешила и испуганно посмотрела на него, округлив от шока глаза. – Тебе сколько лет? Ты взрослая девка. Я прошу от тебя просто молча вынести присутствие в твоей жизни мужчины, который жизнь твою сохранить пытается. А ты ведешь себя, как маленькая девочка, у которой отобрали телефон и приказали делать уроки. Это жизнь, Анна!
Что сказать я не знала. Что делать – тоже. Слезы сами собой накатили на глаза, порываясь пролиться. Никогда в жизни отец не повышал на меня голос. И теперь происходит то, чего я не хочу выполнять, но мне придется. Придется пожертвовать своей привычной жизнью, чтобы сохранить детище отца, что он взращивал с нуля для нашего будущего. Прикрываю глаза и всё-таки слезы дорожкой прокатились с глаз.
– Не стоит так переживать. У тебя будет вполне комфортная жизнь. Уж это я могу пообещать. Просто взамен прошу одного. Поскольку для всех наш брак будет считаться настоящим, ты должна будешь вести себя, как добропорядочная женщина. Я имею свой статус в этом городе, и появление слухов о твоей непорядочности сильно ударят по моему авторитету. Мне придется применять меры, но я этого совсем не хочу. Поэтому договоримся сразу, на берегу. И если ты не в состоянии удержать свои трусы на месте, да простят меня твои родители за прямоту, то я готов отменить все.
– Ты не можешь, – тихо сказал отец.
– Я могу. Не можешь ты. Я уже говорил, что перспективы моих вложений в твою компанию не очень привлекательны. Пожалел тебя из-за «твоих женщин».
– Только на людях, – шиплю я, указывая на него пальцем. Я в западне. – Наедине покорности от меня не жди.
– Кто бы сомневался, – усмехнулся Влад, оголяя ряд белоснежных зубов. И эта улыбка была пострашнее той самой гримасы Джокера. – С этого дня я должен знать о любых твоих передвижениях с точностью до минуты. К тому же теперь за тобой будут тщательно присматривать. Новая машина, новый водитель плюс охрана. И да… – Казахов достал из внутреннего кармана пиджака смартфон, точно такой же, как у меня. – Твой новый телефон. Сим-карту можешь вставить свою, – выдал он, толкая по столу новый гаджет. – сегодня от тебя требуется информация на завтрашний день. Завтра – на всю оставшуюся неделю. Вопросы есть?