После измены. Молодая жена

– Есть, – обалдев, произнесла я. – Когда в туалет буду ходить, тоже указывать?

– Не обязательно, конечно. Но если ты настаиваешь, – усмехнулся он, доедая свой ужин. А меня распирало заорать во все горло и послать этого добродетеля, куда подальше. А он явно был доволен произведенным эффектом. Потому что на место жалости к себе, пришло чувство ярой ненависти к нему. Человеку, способному изменить всю мою жизнь. И превратить её либо в Ад, либо в Рай на Земле. И какой она будет – решать мне.

Глава 6.

От лица Владислава.

Три недели эта заноза в заднице напрягала мои нервные клетки. Удивительно, что вроде бы у культурных и спокойных людей выросла такая демоница. Список её дел каждый новый день особо не отличался от предыдущего. В основном это университет и танцы. Разнообразие вносили посещения салонов красоты, СПА и посиделки с подружками. Но теперь я понимаю, о чем говорил её отец. На вид вполне себе добропорядочная девушка. Но её вылазки по ночам в выходные выше всяких похвал. Как искусно она пытается обставлять моих ребят. Ключевое слово здесь «пытается», потому что они её каждый раз засекают. И если я молчу сейчас, то потом молчать не стану. Сейчас она находится под крышей своего дома. В принципе, за ней должны следить родители. С моей стороны я просто приставил охрану и своего водителя в целях безопасности. Взяв девочку под «опеку», я несу за неё ответственность. Только поэтому и дергаюсь, когда мне сообщают, что Анна бывает в клубах с очень нехорошей репутацией. Потаскуха мне в качестве жены тоже не нужна. И она в скором времени мне ответит за все свои выкрутасы. Уже готовлю список, что сделаю с ней, когда она станет полноправно моей женой. И на первом месте стоит ремень. Отшлепаю её так, что сидеть несколько дней не сможет. А еще запрещу эти её танцы. Потому то, что я вижу, не клеится со статусом супруги Владислава Казахова. Она, в конце концов, будет мою фамилию носить. А позорить свой род я не позволю.

Празднование Дня города проходит в Ледовом Дворце нашего скромного, но достаточно крупного города. Я стою за сценой и наблюдаю, как моя невеста в красном платье в пол и пошлым разрезом до… до… не нахожу цензурных слов, как это выразить. До самого интимного места женщины – так будет правильнее. При удачном ракурсе можно рассмотреть и нижнее белье, если она его надела. Потому что я вот не заметил. А она там ножки свои задирает и на козлика этого доморощенного их закидывает. А он, скотина такая, ее лапает. И вот поэтому позволять это я не собираюсь.

– Сколько ей? – озадачено спрашивает друг, всматриваясь в образ моей будущей супруги.

– Двадцать, – спокойно произношу, а самого пробирает нервозное ощущение. Эта мелкая еще не стала моей женой, а уже позволяет себе такое. Кажется, у меня развился пунктик.

– А тебе, друг мой, сколько?

– Тридцать пять.

– Во-о-о-т! Разницу не видишь?

– Я вижу только то, что моя будущая жена зажимается с каким-то хером перед толпой, – прорычал я, направляясь к сцене.

– Она еще не дала тебе, а ты уже её ревнуешь! А что дальше?

– А дальше её ждет перспектива узнать, что такое быть моей женой. И я не ревную! Было бы что ревновать. Я уже предвкушаю, что будет дальше. И надеюсь, мне не придётся запирать ее в комнате.

– Какой злой дядя Влад, – усмехается Егор.

– Я не злой. Я справедливый и наученный горьким опытом.

– С этим не поспоришь. Опыт у тебя действительно горький.

С Егором мы знакомы с подростковых времен, когда вместе ходили сдавать металлолом, чтобы накопить денег на приставку, а потом вместе поступали в институт. Только я на третьем курсе слился из-за того, что батя помер, а мать вдалась в запой. Младшую сестренку кормить надо было. Пришлось идти работать. Чем мог Егор и его семья помогали, но вечно быть в должниках было неудобно. К тому же мать Егора частенько оставалась с Евой, пока я работал. На нашу надежды не было, а за шестилетним ребенком нужен был присмотр и уход.

Познакомился с Ольгой. Вскоре женился. Забрали Еву к себе. Мать вскоре умерла от цирроза, что и следовало ожидать, когда живешь запоями изо дня в день. Затеял бизнес, который вроде бы развился, а потом рухнул. Криминальные связи помогли встать на ноги. А там и Егорка подтянулся. На взаимопомощи открыли свои компании. Только я занимаюсь строительством, а его поставляет мне материал. Все работает на взаимовыгодной основе. Схема проще не придумать и все в плюсе.

Ева выросла и сейчас укатила в Штаты по программе обмена. Учится девочка на дизайнера. Мечтает создать свою эксклюзивную коллекцию свадебных и вечерних платьев и стать знаменитой, как какая-то там мадмуазель. Не помню. Но чем бы дитя не тешилось, лишь бы не пускалось во все тяжкие.

А вот я стоял и хмурил брови. Как мне все это не нравилось. Танец подошел к концу, и этот щегол склонил к моей невесте свою харю слишком близко. Ворваться на сцену я не могу, но выговор устроить – запросто. Да и кое-кому пёрья пощипать не помешает.

Как только танцоры с “погорелого театра” покидают сцену, скрываясь за ширмой, хватаю Анну за руку и тяну в дальний закуток, где нас никто не увидит. Оказавшись скрытыми от глаз свидетелей, это милое создание начинает шипеть:

– Ты что себе позволяешь? – вполголоса спрашивает девушка.

– О, тот же самый вопрос я хотел задать и тебе.

– Я не понимаю суть претензии! – зло отвечает она.

– Какого хрена, – подхожу к ней впритык, тесня к стене. – Ты позволяешь себя лапать?

– Ты нормальный? Это танец такой. Там нет никакой самодеятельности.

– Очень удобно! Однако я видел его рожу со стороны. И видел, как он слюни на тебя пускал. И уж поверь моему опыту, я знаю, когда мужик имеет виды на женщину, – осматриваю её с головы до ног, все так же не давая свободного пространства. А она очень даже ничего в этом платье. Мне нравится.

– Отойди, – шипит мигерочка, сверкая своими серыми глазками, а я любуюсь её алыми губами, что так и манят на них наброситься.

Слишком давно что-то у меня не было женщины. Наверное, старею. Не справляюсь с многофункциональностью. Слишком дохрена работы. Интересно, а если я её склоню к сексу, она будет сопротивляться? И, видимо, что-то заподозрив по моему лицу, Аня пошла на мировую.

– Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы ограничить контакт, но на многое не рассчитывай. Не мы эти движения придумываем, поэтому, будь добр, держи свою бурную фантазию при себе. И когда в следующий раз захочешь мне что-то высказать, дождись, когда я освобожусь. Меня люди ждут. Скоро следующий номер. А ты меня тут отчитываешь не по существу.

– Сумничать решила? – взбесила Царевишна такая.

– Всего лишь констатирую факт, Владислав, – выделила моё имя и, небрежно оттолкнув, направилась в сторону гримерок. – Мы никто друг другу. Помни это и не перегибай!

Однако позволить, чтобы последнее слово осталось за ней я не мог.

– Через неделю наша свадьба. Будь готова выдержать этот день от и до. Нас будет ожидать незабываемый вечер и, возможно, ночь.

– Ты на что это намекаешь? – останавливается и, поворачиваясь, испуганно лопочет Аня.

– Ну как же крики «Горько», а дальше брачная ночь. Помадой красной, пожалуй, воспользуйся. Этот цвет меня возбуждает. А с твоими губами это двойное искушение, – по мере того, как я говорю, девушка меняется в лице, становясь бледнее старой побелки на стенах этого здания.

– Ты… ненормальный? – сдавленно спрашивает она.

– Отчего же очень даже нормальный. Жду не дождусь, когда этот день настанет, дорогая моя!

Не стала ничего отвечать. Только заметил, как дрогнула и явно огорчилась. В подавленном состоянии отправилась в свою гримерку, чтобы поражать дальше меня своими нарядами и танцами. И вот теперь она, видимо, делала специально такие жесты, что меня начинало всего корежить. С ее партнёром по танцам займутся мои ребята после мероприятия. А я займусь своей невестой после свадьбы. Не стоит пугать девочку раньше времени.

Сегодня сам отвез ее домой, чтобы еще раз перетереть с отцом Анны все нюансы нашего дальнейшего “семейного” бизнеса. Стоило бы заключить дополнительное соглашение на случай непредвидимых случаев. А работать в ущерб себе и своей компании я не хочу. Долго терпеть выходки Анны я не собираюсь, у меня своих дел по горло, чтобы еще и с ней нянькаться. Поэтому было решено, что в случае непримиримых разногласий все долги и потраченная мной сумма на поднятие компании Фурмановых с колен лягут на плечи его драгоценной дочурки. Если она умная девочка, то не допустит такой фатальной для себя ошибки. Ну, если не далекого ума, то будет очень печально.

А пока мы готовимся к свадьбе и с нетерпением ждём этого дня, как нечто особенное и значимое в нашей жизни. Ну, в жизни Анны точно.

Глава 7.

От лица Анны.

Ждала этого дня, как каторги. Окончательного погружения в Ад. По-другому не обозначить. Он везде. Повсюду. Он не живет со мной в одном доме, но такое ощущение, что стоит у меня за спиной. Я чувствую его присутствие, даже когда хожу в туалет или принимаю ванну. Теперь расслабиться могу только во сне, и то просыпаюсь постоянно, потому что кажется, что за мной наблюдают. А может, он камеры распихал по комнате, пока меня не было? Он ведь может. Не представляю, что будет ожидать меня, когда мне придётся поселиться в его доме. Я буду там совсем одна. И это гнетёт меня больше всего. Расстаться со всем тем, что окружало меня на протяжении двадцати лет.

Прочитав то соглашение, он окончательно вешает оковы нашего совместного проживания и союза. Я буду полностью зависеть от него. Буду полностью в его власти, и он может позволить себе всё, что пожелает. Даже меня. Это и пугает. Я не хочу иметь такой опыт в своей жизни. Мне столько про него наговорили, что я уже боюсь лишний раз о нём подумать. Он чуть ли не самый главный злодей в нашем городе. Самый настоящий антигерой, которого боятся наши власти. И он метит на верха. Что очень странно. Обычно такие люди не лезут во власть. Денег у него и так полно. Зачем ему это?

Надеваю пышное свадебное платье. Корсет украшен кружевом, подчёркивая мою фигуру. Красивые, спущенные по плечикам рукава. Пышная юбка с глубоким разрезом по правой ноге едва открывает вид на кружево чулок и подвязку, на которой зачем-то настояла мама. Видите ли, так положено. Средней длины фата, закреплённая шпильками в причёске. Смотрюсь в зеркало и признаю, что мой образ просто восхитителен. И если бы это было желанное торжество, то мои накрашенные бардовой помадой губах сияла бы улыбка. А так я могу только отпугивать всех жаждущих выйти замуж. Настолько злым и раздражённым было моё лицо. Надеваю сияющие белые «Лабутены», и выхожу из своей комнаты, прощаясь с ней, как минимум на сегодняшнюю ночь. Завтра должны будут перевезти мои вещи в мою новую спальню, в моем новом доме. Точнее, не моем. В доме Влада. Его дом никогда не станет моим. И я этого не хочу. Я только надеюсь, что моя жертва оправдана.

Автомобиль привозит к отделу ЗАГСа, где меня встречает куча охраны, гостей, но не сам жених. Морозный ветер колышет подол платья, обдувая мои ноги. Сегодня шарахнул знатный мороз, впервые за эту зиму. Однако я не спешу входить внутрь здания, где окончательно потеряю себя. В затылок дышат громилы Казахова, и один из них наклоняется к моему уху и тихо произносит:

– Через пять минут ваша регистрация начинается. Поторопитесь! – вежливо, но достаточно сухо произносит, кажется, Валера. Так его зовут.

Передо мной открывают тяжелую массивную дверь и взглядом указывают, что мне уже пора. Хочется развернуться и убежать. Только куда я на этих каблуках убегу. Меня схватят и доставят к Казахову силком.

Прохожу в здание ЗАГСа и поднимаюсь на второй этаж всё в том же сопровождении. Мне помогли снять полушубок, чтобы я не тратила время в гардеробе. Распахнули дверь большого зала и пропустили вперед, оставаясь возле входа. Человек пятьдесят из состава моего семейства и небольшая компания со стороны Влада разместились на стульях. Находясь в странном состоянии, я, словно под дулом пистолета, пошла вперед. Навстречу своей судьбе в виде Владислава Казахова, который пронзал меня своим взглядом карих глаз. Я же говорила, что он красив? Так вот, сейчас это особенно подчеркнуто. Черный приталенный пиджак сидел на нем просто превосходно. Белая шелковая рубашка контрастировала с цветом кожи мужчины. На шее у него была повязана бабочка, и она была красного цвета почему-то. Улыбнулась этому странному сочетанию. А вот мужчина нахмурил брови и опустил голову, смотря на меня исподлобья. Хотела бы я поковыряться в его голове сейчас. О чем он думает? А о чем думаю я? О его накаченной заднице, которую потрясно облегают эти брюки? Наверняка. Сложен мужчина превосходно. Это невозможно отрицать.

Регистраторша смотрит на меня с укором, понимаете ли, я заставляю всех присутствующих ждать. А мне плевать. Могли бы провести регистрацию и без меня. Все равно моё слово ничего не решает.

Встаю рядом со своим будущим супругом, тупо смотря вперед. Он наклоняется к моему уху и шепчет:

– Прекрасно выглядишь, тебе явно идет белый цвет. Только если бы ты соответствовала ему, это красило бы тебя вдвойне

Мои щеки запылали от ужаса понимания, что возможно, он знает обо мне все. И если не всё, то наверняка больше, чем родители. Я никак не реагирую, руки только потряхивает и сердце стучит от ужаса. Регистраторша начинает что-то говорить долго, нудно. Я словно выпадаю из реальности, погружаясь в свой маленький хрупкий мирок. Пропускаю уже, по всей видимости, достаточно, потому что летит обращение к мужчине:

– И теперь, в присутствии дорогих и близких для вас людей, прошу ответить вас, Владислав. Согласны ли вы взять в жёны Анну? Быть с ней и в горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Да! – спокойный и даже немного скучающий голос мужчины раздался справа от меня.

– Анна, согласны ли вы, стать женой Владислава? Быть с ним и в горе, и в радости, богатстве…

– Да! – прерываю регистратора, давая свой ответ.

За спиной сидит толпа жаждущих скорее уйти из этого дурдома. Но больше всего об этом мечтаю я. Ненавижу всех здесь собравшихся. В большей степени этого мужчину, которого мне придётся с сегодняшнего дня называть мужем.

– Быть счастливым мечтает каждый человек. Но каждый ли человек помнит, что он сам творец своего счастья…

– Вот послушай знающую женщину, – тихо говорит мне этот козёл, наклонившись к моему уху. А по голой спине уже бегут мурашки от того, как сильно кипит во мне раздражение.

– Сегодня вы начинаете новый путь в свою семейную жизнь, и только в вашей власти сделать её счастливой. В знак твёрдости ваших намерений и бесконечной любви обменяйтесь обручальными кольцами.

Самый совершенный и такой ненавистный мужчина в моей жизни надевает мне на безымянный палец кольцо стоимостью в несколько миллионов. В голове прикидываю, как скажу ему о том, что потеряла эту «прелесть». Делаю то же самое. Поворачиваюсь к регистратору и молюсь, чтобы этот фарс скорее закончился. Мои ноги затекли на высоких каблуках, и я просто мечтаю скорее от них избавиться. А ещё больше я мечтаю оказаться одна. В своей комнате, которой мне, к сожалению не видать. Ведь, получив красненькую бумажку, я буду иметь теперь иную фамилию, иной статус, новый дом и мужа в придачу. «Класс»! «Блеск»! Блятство!

– Дорогие супруги! Дорогой Любви Вы пришли к нам, соединив свои судьбы семейным союзом. Сохраните дар первых счастливых дней и пронесите их чистоту и верность через долгие годы жизни. Не растеряйте свою любовь среди жизненных неудач и суеты. Пусть ваше счастье будет светлым и чистым, как весеннее небо! Долгим, как вся ваша жизнь! И прекрасным, как Ваша большая любовь…

Закатываю глаза от бреда, что тут несёт эта милая женщина. На вид ей около тридцати пяти. И она отлично бы подошла моему новоиспечённому муженьку.

– Отныне вы муж и жена! Жених, Вы можете поцеловать невесту!

Влад разворачивается ко мне и откидывает мою фату, прикрывающую моё лицо.

– Я буду всеми силами сопротивляться, – шиплю от злости и безысходности в лицо своему самому заклятому врагу. На его лице сияет победоносная улыбка, которая означает, что именно этого он от меня и ждёт. Чтобы я брыкалась, как необъезженная кобыла и била копытом. А он, в свою очередь, будет меня усмирять.

– На меньшее я и не рассчитывал, дорогая…жена, – шепчет мне в ответ. Зарывается своей лапищей в мои волосы, дёргая за фату, и с дьявольским блеском в глазах впивается в мои губы. От дикости и наглости не успеваю среагировать, распахнув губы, чтобы что-то высказать, но получается, что только предоставила ему ещё больше доступа. Он вторгается своим языком меж моих губ, цепляя мой, и жадно целует. Искусные, умелые движения увлекают, и я поддаюсь. Всего на пару секунд сдаюсь в его власть, чтобы в следующее мгновение оттолкнуть.

Моё злое лицо против его довольного – шикарный кадр для свадебной фотографии. Отлично подойдёт для обложки какого-нибудь скандального журнала. Мысленно представляю, как превращу жизнь этого мужчины в Ад. И уже знаю, с чего начну. Он никогда не получит меня. Никогда не буду смотреть на него с любовью или хотя бы с уважением. Всё, что он от меня может получить – это только ненависть. Стойкую, жгучую и яростную.

Глава 8.

После ЗАГСа мы сразу поехали в ресторан. Огромное здание за городом. Здесь находился вроде санаторий. В отдельно стоящем застеклённом помещении располагался зимний сад с различными экзотическими растениями. Между ними были выставлены круглые столы на десять или двенадцать человек. Изумрудного цвета скатерти очень выгодно смотрелись на этом удивительном фоне. Огромные люстры, покрытые, по-моему, позолотой и увешанные хрусталём, прекрасно дополняли это место. По стеклянным стенам были развешаны гирлянды с мягким жёлтым свечением, напоминая, что сегодня праздник.

Все столы были накрыты, и даже гости были рассажены. Такое ощущение, что все ждали только нас. Обслуживающий персонал в белых смокингах и перчатках услужливо сопроводили нас до стола для молодожёнов. Он отличался от остальных только формой и большим количеством цветов. Бросила на стол букет из красных пионов, и не дожидаясь, когда мне отодвинут стул, села сама. Казахов моей выходке только усмехнулся, а я, осознавая, что веду себя по-детски, создавала видимость полного безразличия.