Легенды Альтиорема. Потерянные во времени.

Девушку, сначала, испугали эти субстанции непонятно чего. Затем забавляли, ведь не каждый раз встретишь непонятно, что. А вот после они начали пугать.

Два комочка столкнувшись друг, с другом, вдруг слились в один, чуть больше. Так произошло и еще с парочкой других, а затем те, что побольше, в свою очередь, слиплись с другим таким же образом, образовывая уже форму, размером футбольного мяча. Теперь их размеры напрягали. Потому как комок размером в мяч продолжал следовать за девушкой, при этом увеличиваясь в размерах, и вспыхивая не мелкими безобидными искорками света изнутри, а целыми разрядами, подобно молнии.

Катя ускорила шаг, опасаясь, что такой ком непонятной субстанции столкнется с ней. Что он с ней сделает?

Катя ускорилась, а облака продолжали двигаться вперед, разрастаясь все сильней и сильней, приобретая очертания фигуры, чем-то похожую на человеческую. А вот это уже было не смешно.

Катя округлила глаза, свернув с лестницы за угол, и вскрикнула, как только ее тело столкнулось с чьим-то другим. Она повалилась на пол, схватившись за голову, ничего не понимая.

Громкий глосс четко проговорил, что-то непонятное похожее на заклинание, затем чья-то бледная рука показалась над девушкой и огромная масса из дыма и искр вспыхнула, разорвавшись в сотни маленьких комочков. С писками, искрами и звоном те разлетелись по углам, просачиваясь в щели камня, ступенек и растворяясь в воздухе, до тех пор, пока все призрачные массы не исчезли.

Катя задрала голову вверх, уставившись на стоявшего над ней человека. Затем, торопливо поднялась на ноги, осмотрев незнакомца.

Это был парень, ростом, наверно, как она. Бледный, с худым лицом, блеклыми глазами и черными волосами. Фигуры его было не разобрать, ибо на нем был балахонистый наряд, похожий на наряд священника. Черный и бесформенный. Его руки скрывались в рукавах балахона, как и ноги, шея. Торчала только голова, что была как у призрака бледной и маскообразной, ибо эмоций лицо не выражало.

– Кто ты? – Ровным голосом спросил парень.

– Катя. А ты?

– Что ты здесь делаешь?

– Гуляю.

– Зачем? Здесь нельзя гулять смертным.

– Может по тому, что я гость хозяина сего заведения, – усмехнулась девушка, еще раз взглянув на незнакомца. Что-то в нем было странным, вот только что, девушка не могла понять. – Что это сейчас за твари были? – Катя обернулась на лестницу. Теперь та покоилась в тишине. Ни странных субстанций, ни шорохов, ни искр.

– Черни. – Ровным тоном ответил парень.

– Кто?

– Они обитатели замка. Следят за порядком. И если увидят нарушителя или непрошенного гостя, оповещают стражу.

– Волшебные камеры что ли? – Пошутила Катя.

– Кто?

– А забей. – Катя еще раз придирчиво осмотрела парня. На вид ему было не больше чем ей. Лицо молодое, лишенное морщинок. Глаза пустые, без жизненной искры. Может, это смущало девушку? Или его странный наряд? Что же с ним не так?

– Кто ты такая и что ты здесь делаешь? – Ровным тоном спросил парень.

– Я здесь по приглашению Тенебриса. Я типа должна ему помочь. – Важно ответила Катя.

– Так ты тот самый хранитель. – Кивнул парень. – Ясно. А что ты делаешь здесь? По замку нельзя просто так бродить.

– Мне стало скучно, и я решила прогуляться. У вас здесь есть сад или еще что-то? Хочу подышать свежим воздухом.

Незнакомец помолчал, затем спрятал руки в рукава тоги и двинулся по широченному коридору.

– Идем.

Катя довольно улыбнулась, проследовав за парнем.

– А ты кто, собственно?

– Я Нуллум.

Катя скривилась. Ну и странные же у них здесь имена.

– А я Катя. И я должна спасти мир. Так Тенебрис говорит. Но, честно говоря, я не особо доверяю этому вашему королю пафоса. Странный он немного. Душами питается. В голове никак не укладывается, как это вообще возможно?

– Это его дефект при рождении, – спокойно ответил Нуллум. Парень двигался почти бесшумно. На его ногах были странные тапочки, что при ходьбе практически не издавали шума. Прям, как у ниндзя какого-то. А может он местный ниндзя? Ходит и бесшумно всех убивает? Хотя по комплекции слишком хилый для ниндзя.

– Дефект? Как это?

– Тенебрис был рожден смертным, он имел частичку света в душе, его мать и бабка, дабы избежать этого изъяна окунали его в омут душ, после чего Тенебрис стал чистым вместилищем для тьмы. Но последствием такого обряда стало то, что он имеешь жажду, утолить которую может только путем поглощения душ.

– Вот же жуть. А зачем ему очищали душу от частички света?

– Дитя тьмы не может иметь в себе свет, так не положено. И вся тьма не сможет войти в душу, если там уже занята часть другим. Либо тьма, либо свет. Та же проблема и у Фосса. Говорят он не смог владеть всем светом, ибо в его сердце была частичка тьмы.

– Вот как. А ты откуда это знаешь?

– Я все знаю.

Странный был этот Нуллум. Разговаривал странно, двигался тихо. Куда он вообще ее вел? Они шли пару минут по нескончаемому коридору, но никак никуда не могли придти. А может, он вовсе вел девушку убить? Вот сейчас свернет за угол и убьет ее. Катя напряглась, в серьез, поверив в то, что этот с виду, безобидный парень может нести смерть.

Нуллум, в самом деле, свернул за угол, так внезапно оставив девушку одну в коридоре.

Катя помедлила, опасаясь, подтверждение того, о чем только что подумала. С минуту колеблясь, она все-таки заглянула за угол. Какого было ее облегчение, когда вместо палача с топором, девушка обнаружила открытый балкон с видом на долину. Так он на самом деле вел ее на свежий воздух.

Нуллум стоял у высокой балюстрады каменных перил. Он сложил руки на перекладину, всматриваясь в даль мрачной долины.

Вид скажем так удручающий. Нескончаемое пространство выжженной пустоты, заканчивающееся багряным горизонтом.

– М да. Мрачновато. – Катя приблизилась к перилам.

– Тебе не нравится? – Спросил Нуллум. Лицо его при этом не выражало эмоций. Его лицо было немым.

– Ваш этот Тенебрис крайне безвкусный тип.

– Наш создатель не тратит время на созерцание, он предпочитает творить.

– Создатель? – Усмехнулась Катя.

– Тенебрис мой создатель.

– Отец что ли? – Катя скривилась, представив Тенебриса в качестве отца и возможного героя любовника. Как-то не вяжется этот образ с мрачным и хмурым пожирателем душ.

– В целом да, он мой отец. Но если в понимании процесса создания, нет. Я не был им создан традиционным путем. Ибо в моем создание не участвовало женское начало.

– Как это? – Прыснула смешок девушка. – Тенебрис сам тебя родил?

Нуллум спокойно закачал головой.

– Иногда рождение происходит путем слияния двух начал, мужского и женского, в моем случае во мне имеется лишь частичка от отца. Но меня не вынашивали в утробе, я был создан путем заклинаний и силы тьмы.

– Пробирочный что ли? – Катя вздохнула. – Скучно же вам живется, детей сами создаете.

– По сути да. Тенебрису было скучно, и он создал меня и мою сестру Маниа.

Катя отпустила мысль о Тенебрисе в качестве отца. Явно этот тип не создан ни для чего подобного.

– Понятно. И чем это отличает тебя от остальных, созданный, нормальным путем? – Катя облокотилась на перила, уставившись в даль.

– У меня нет души. Любой смертный или бессмертный, рожденный от двух начал имеет душу, это дар любого рожденного. Я же лишен этой привилегии. Я бездушен.

Катя внимательно посмотрела на парня. Может по этому он выглядит таким странным? Отсутствие души означает быть человечным, более реальным, что ли.

– Ты смущена?

– Я обалдеваю от ваших причуд! Один ест души, другой вовсе ее не имеет. Весело вам здесь живется. – Катя вздохнула, опять взглянув на скучную долину.

– Ты не довольна чем-то?

– Мне грустно.

– Почему?

– А тебе разве не грустно, глядя на этот мрак? Ни солнышка, ни дуновения ветра. Где птицы, где природа? Депрессивные пейзажи!

Нуллум окинул взором окрестности продолжая селить на лице маску лишенную мимики. Разве может человек так жить, не проявляя никаких эмоций?

– Я не умею грустить.

– Такого быть не может. Все грустят. – Пробормотала девушка.

– Я не могу. Я лишен эмоций.

Глаза Кати загорелись.

Так вот оно что! Вот причина его странности. Эмоции! Как же сразу Катя не обратила на это внимание. Лицо лишенное мимики, ровный голос.

– Как это? Прям совсем? – Девушка с интересном взглянула на парня.

Нуллум отрицательно закачал головой.

– И гнева, радости, грусти?

– Никогда.

– А если я попрошу тебя спрыгнуть с башни, спрыгнешь?

– Я лишен эмоций, а не разума. Я прекрасно понимаю, что если я спрыгну, то погибну, по этому этого делать не стану.

– А если я тебя ударю? Боль ощутишь?

– Да. Ощущений я так же не лишен. Но проявить при этом эмоции не смогу.

Катя внимательно посмотрела на парня. Теперь он был для нее гораздо интересней скучных пейзажей.

– Тебя это забавляет?

– А по твоему не должно? Не каждый день встречаешь людей лишенных эмоций. Это, как с пластиковым Кеном пообщаться, или роботом!

– Кто эти персоны? Они важные люди у вас на Земле.

Катя усмехнулась. Подумав, что будь они хоть семи пядей во лбу, культуру Земли никогда не поймут.

– Вот вы где! – На балконе возник высокий детина в доспехах. Выглядел он как лохматый викинг, весь в шрамах, волосы светлые, длинные с мелкими вплетенными косичками и странными медальонами, как у цыган. При нем был огромный меч и пояс с множествами маленьких кинжалов. А этот тип внушал опасения.

– Катя! – Следом за детиной появился Бос. Взмыленный, встревоженный. Он, кажется, искал девушку. При виде незнакомца и Нуллума, он сник. Катя могла поспорить, будь сейчас у Боса хвост, тот бы его поджал.

– Привет. А я здесь с вашим пластиковым Кеном общаюсь, – пошутила Катя.

На что Бос покорно, поклонился Нуллуму. Он, кажется, не оценил шутку, вздрогнув при виде Нуллуму и детины.

– А этот лохматый еще один внебрачный сынок вашего любителя почитать перед сном? – Пошутила девушка.

– Тенебрис велел привести тебя. – Грозно проскрипел детина. Кажется, он тоже не ощенил юмор девушки, раз жилы на его лице дрогнули.

– Чего это? – Катя оперлась спиной о перила, скрестив руки на груди. Она придирчиво осмотрела незнакомца.

– Велено идти, так иди! – Рыкнул детина. – Ты чего Пес не научил ее правилам, как принято вести себя с хозяином?! – Он обернулся на Боса, что трусил от каждого слова лохматого.

– У него есть имя! – Процедила девушка, шагнув на встречу детине. – И я здесь, по собственной воле! И я не чьим приказам не подчиняюсь!

Жилы на его лице и шее содрогнулись от напряжения. Он был в ярости от такого ответа. Да он видимо никогда не сталкивался с тем, что ему, великану кто-то перечил!

– Он раб и обязан выполнять приказы! А ты…

– Волкодав. – Наконец вмешался Нуллум. – Чем перечить отцу, проводил бы их к нему. Тенебрис ждать не любит.

Волкодав тот час же сбавил пыл, покосившись, сперва, на Нуллума, и лишь после на остальных.

– Идем!

***

– Как это понимать? – Когда они вошли в одну из библиотек, наполненную книгами. Катя, словно разъяренная фурия, налетела на Тенебриса. – Почему этот патлатый говорит, что Бос раб!

Бос, меньжевался за спиной Кати, боясь на столько, что не смел даже вмешаться и успокоить хозяйку. Эта ситуация его напрягала. Он был крайне напуган решимостью девушки, опасаясь, что за такое влетит не только ему, но и самой Кате.

– До жизни на Земле этот был работ моего отца. А потом моим рабом. – Спокойно ответил Тенебрис, даже не подняв взгляда на вошедших.

– Бос не раб! И у него есть имя! – Что за этот? У Боса, что даже имени не было? Ведь Бос кличка, данная псу. А настоящее имя? Катя поймала себя на мысли, что и не поинтересовалась о его настоящем имени. Она еще сильней разозлилась. Как возможно, что у человека не может быть имени?

Тенебрис спокойно сидел за столом, перебирая страницы книг. Когда девушка влетела в библиотеку, нарушив тишину, Тенебрис откинул книгу, словно потерявший аппетит человек.

– Я позвал тебя не для этого. Мне нет никакого дела до того, как относятся к моим рабам. На кону судьбы миллионов, а ты предлагаешь, думать о каком-то…

– Судьбы этих миллионов, я замечу, зависят от меня! – Рявкнула Катя. – Я так понимаю, вы позвали меня ради моего ответа?

Тенебрис поднялся из-за стола, лениво приблизившись к девушке. Все страшились его, все трепетали перед ним. Но Катя от чего-то не видела в нем угрозу. Напротив, он, малость, раздражал ее.

– И каков ответ? – Пристально взглянув на девушку, Тенебрис спросил. – Пойми, время не терпит отлагательств.

– У меня есть условие!

– Она еще и торгуется. – Усмехнулся Волкодав. Детина стоял в отдалении, внимательно наблюдая за происходящим. Он как вышибала или грозный охранник, что следил за всем, сверкая зорким взором.

– Истинный хранитель. Вы все славились корыстью и алчностью. – Усмехнулся Тенебрис, отступив назад. – Говори!

– Первое. Босс отныне не раб! Он свободный человек! И все вы, будете называть его по имени! – Девушка обернулась на патлатого, сверкнув взглядом, полным ненависти. – И относиться к нему, не как к рабу!

Тенебрис промолчал. Создавалось ощущение, что его забавляло поведение девушки. Он совсем не воспринимал ее в серьез? Не смотря на то, что она ему нужна и важна?

– Во-вторых. Как только я закончу, вы отпустите меня домой! И я хочу награды! – Выпалила Катя, пытаясь говорить твердо и уверенно.

– Как мелко ты мыслишь. Но простительно, учитывая твою молодость. – Произнес Тенебрис. – Это все?

– Да!

– В таком случае, я согласен на твои условия. Мне они ничего не стоят. – Тенебрис улыбнулся. – Завтра отправляетесь в путь. Волкодав отправится с тобой.

– А Бос? Я желаю, что бы и он был с нами!

– Ты понимаешь, что там он не будет выглядеть, как ты уже успела привыкнуть. В мире людей он не может быть человеком. Нужен ли тебе пес, что будет мешаться под ногами?

– Это уже моя проблема!

Тенебрис кивнул Волкодаву.

– Что ж, в таком случае на рассвете вы отправляетесь в путь. Твоя задача не большая, только открыть портал, впустить всех и вернуть обратно.

– А как, простите, я должна открыть ваш этот портал? Я же понятия не имею, как это происходит?

– Ключ, не забывай о нем. Он работает, только в паре с тобой. Все просто, дверь, замок и ты. Ты проводник, и только ты можешь им воспользоваться, а иначе, вся твоя ценность пустышка. Как думаешь, стал бы я терпеть твои капризы, будь ты так не важна? – Тенебрис хитро улыбнулся. – Вряд ли.

– Раб! Неслыханно! – Катя влетела в комнату, пнув стопку книг, попавшуюся ей под ноги. – Ты не можешь быть каким-то там рабом! – Девушка развернулась, взглянув на вошедшего, следом Боса. Мужичок осторожно прикрыл двери, пройдя к одному из кресел, и присел. Вид у него был, как у нашкодившего пса. Катя в душе улыбнулась. Порой ей не хватало его прежнего обличия, толстого неуклюжего пса с добрыми глазами.

– Могу, до жизни с тобой я им и был.

Катя осеклась, упав на кровать. А ведь девушка толком не знала, кем был Бос, до встречи с ней? Как ему жилось здесь, есть ли у него имя, есть ли семья, друзья? Свои предпочтения, увлечения. Хотя от одного слова раб, становится ясно, что никакой жизни в целом у него не было.

– Как ты оказался здесь?

– Родился, – ответил Бос.

– А разве можно родиться рабом? Твои родители, что служили семье Тенебриса? Как так получилось?

Бос тяжело вздохнул, заерзав в кресле.

– Я сирота. Я понятия не имею, кем были мои родители.

Бос опять вздохнул, вспоминая, детство. Его воспитывали, как попало, слуги и рабы хозяина. Он не мог назвать кого-то определенного своей матерью или отцом. Ибо, не успев привыкнуть к одному человеку, как ему всучивали нового надсмотрщика и так до тех пор, пока тот не смог вести более или менее самостоятельную жизнь. Лет с восьми его детство закончилось, а началась рабская жизнь. Он служил всем, кто хоть как-то мог отдавать ему приказы. Примусу, его семье и даже его слугам. Все кому не лень, обращались с ним, как вздумается, не уважая и никогда не проявляя жалости.

– И у тебя не было имени? – Возмутилась Катя.

– Никогда. Мое первое имя это кличка данная тобой.

Катя осеклась, потупив взгляд. Она и подумать не могла, что, по сути, его нормальная жизнь оказалась в обличии дворового пса. И все равно девушке было стыдно, только за то, что она относилась к нему, как к животному, питомцу, не подозревая о том, что он на самом деле был человеком. И пусть эта жизнь казалась Босу раем, стыдно все равно было не меньше.

– Хочешь, мы найдем тебе имя, подходящее человеку? Я могу называть тебя, как ты хочешь? – Виновато Катя.

– Сдурела? – Усмехнулся Босс. Да он был счастлив тому, что когда оказался в доме девушки, с первых минут ощутил столько тепла и заботы, сколько никогда не ощущал за всю свою жизнь. Он был счастлив тому, что теперь к нему не будут относиться как к вещи. И у него появится настоящее имя. Он перестанет отзываться на слова типа «этот, ты пес, раб или иди сюда тварь… » А порой просто ругань и пинки. Имя. Да назови Катя его просто толстяком или какой-то дурацкой кличкой, Бос все равно был бы рад. Он видел и чувствовал любовь, исходящую от Кати и что бы та не делала он воспринимал это, как данное.

– Зачем тебе эта дурацкая кличка? Мы можем придумать любое имя, какое захочешь…

– Не вздумай! – Твердо сказал Бос. – Это самое лучшее, что со мной произошло! Мое первое имя, данное мне тому, кто проявил ко мне заботу. Ты мой друг, ты моя мама, что ли. И имя данное той, кого я уважаю, и люблю я не буду менять! Это, как там называется у вас, типа кощунство!

Катя выдохнула, увидев искры счастья в глаза мужичка. Он был на самом деле счастлив. Даже такой мелочи, даже тому, что в шкуре пса он был гораздо счастливее, чем в обличие человека. Девушке страшно представить через что пришлось пройти ему, в шкуре раба. А еще, Катя поймала себя на мысли, что они чем-то похожи. Оба сироты, не видевшие от жизни ничего хорошего. И лишь обретя друг друга хоть немного, но обрели семью. Катя всегда считала Боса родным, близким другом. Она торопилась на его именины, спешила отпраздновать с ним новый переезд или новую работу. Свои дни рождения не отмечала с друзьями, а только с Босом. И когда они проводили вечера вместе, Катя ощущала покой и то самое счастье.

– Пойми, когда ты нашла меня, ты не просто подобрала мокрого щенка на дороге, ты спасла его от смерти и подарила больше, чем тебе кажется. Я счастлив и ничего менять не намерен!

Катя выдохнула, все, никак не укладывая в голове то, что узнала.

– Ничего, отныне никто не смеет тебя больше принижать! Ты больше не раб и свободен! – Воскликнула девушка. – А эти…

–Ты бы эт, самое, не лезла на рожон. Гневить Тенебриса опасно. А то передумает и прикончит тебя.

– Что высосет из меня все соки? Я знаю, видела. – Катя поднялась на ноги. – Я ему нужна, и не думай, что только по этому я так самоуверенна. Я не боюсь вашего короля мрака! Я его не уважаю и не верю. Вот помяни мое слово, не к добру он затеял это все. Не верю в его благие намерения.

– Верь не верь Катя, а выбора теперь нет. Ты дала слово, и обязана его выполнить.

Катя остановилась, напротив Боса, внимательно на того взглянув. Жалела ли она о том, что рискнула? Немного. Она не до конца верила Тенебрису, но отступать уже было поздно.

– Я знаю, – ответила девушка. – Он тоже дал слово, и так же обязан его сдержать!

7.

Очнулась девушка рано, от того, что кто-то усердно тормошил ее за плече, взывая к пробуждению. Катя не сразу проснулась, отказываясь подниматься и лишать себя приятного чувства. В ее маленьком забытие не было ни Альтиорема, ни говорящего пса, ни хранителей врат. Ничего такого.

Но настырный голос Боса, в конечном счете, добился своего, и девушка поднялась на постели, злая, прям, как собака.

– Чего тебе? – Рявкнула она.

– Пора, все готово, ждем только тебя.

Катя уставилась на Боса, что пытался выдавить улыбку. Он прекрасно понимал – рано утром девушку лучше вообще не трогать.

– Я хочу спать!

– А Тенебрис требует исполнения договора.

Катя скривилась, а потом хорошенько зевнула, спускаясь с кровати.

– Сколько сейчас?

– До рассвета еще далеко. Тенебрис сказал, что нужно торопиться. Сама понимаешь, война ждать не будет.

Катя лениво натянула джинсы, худи. Да провались эта война, Тенебрис и весь Альтиорем. Она хочет спать, а не спасать, какой-то там мир.

– А этот, патлатый?

– Волкодав ждет. Он сегодня крайне не в духе.

– Еще бы, вставать в такую рань. – Катя принялась за кроссовки, еще раз зевнув.

Бос торопливо расчесал девушку и помог ей собрать ее светлые локоны. Так приятно, когда не ты ухаживаешь за своим псом, а твой пес за тобой.

Девушка зевнула в сотый раз наверно, и вышла в коридор.

– Куда?

– Какая разница, ты можешь из любой двери сделать портал,– за спиной раздался голос Волкодава.

Катя в миг проснулась, встретившись взглядом с патлатым.

Девушка с призрением взглянула на великана. Он ей определенно не нравился. Грубиян, да еще и относится к Босу, как к псу!

– В таком случае гони сюда ключик и пошли искать ваших детишек! – Процедила Катя, с неприязнью посмотрев на патлатого.

Волкодав сунул руку в мешочек, что висел у него на шее и вынул тот самый ключ. Сон тот час же покинул девушку, придав ясности ума. Вновь желание пробудилось в Кате. Она машинально протянула руку.

– Не пойму, чего это от какой-то сопли зависит вся наша судьба! – Скривился Волкодав, протянув ключ.

Катя внимательно разглядывала ключ, когда великан произнес эти слова. А потом ненавистью, взглянула на верзилу.

– Потому, что я хранитель, а ты раб! – Катя резко вырвала ключ из рук патлатого, остановившись рядом с первой попавшейся дверью.

– Ну? И? Что мне, произнести волшебное слово или просто… Как это работает?

– Вставь ключ в замок. – Пояснил Бос, стоя за спиной у Кати.

– Здесь прорезь другая! Как я вставлю ключ?

Лицо Волкодава налилось гневом, он явно был не в восторге.

– Велено вставляй, значит вставляй!

Катя стиснула зубы и сунула ключ в прорезь.

На удивление та оказалась точь-в-точь, как сам срез ключа, до самого миллиметра подходил. Катя округлила глаза, обратив внимание на то, как замочная скважина засветилась золотым светом, прям, как в ее сне, а вскоре и вся дверь, весь проем вокруг.

– Только ты можешь открывать порталы, – шепнул Бос, подталкивая девушку.

Катя была в замешательстве и в тоже время она была в предвкушении того, что сейчас делала. Она открывала самую обычную дверь, что вела в невиданные миры и измерения! Она, обычная бариста!

Катя взглянула на Волкодава и Боса, а потом, взявшись за дверь распахнула ту.

Перед ними предстала чернота, словно за дверью была тьма ночи. Вот только самая кромешная и глубокая.

– Возьми ключ, иначе, как мы вернемся! – Сказал Бос.

– А разве портал не закроется?

– Возьми, велено же! – Рыкнул Волкодав.

Катя вынула ключ, но ничего не произошло.

Волкодав вырвал ключ из рук девушки и резко толкнул ее и Боса в темноту. И тут понеслась. Девушка закричала, ибо она не упала на пол, она провалилась, и стала лететь куда-то вниз. Темнота резко сменилась мерцающим голубым, розовым. Все цвета радуги сверкали у нее перед глазами, словно она оседлала эту самую радугу. Пролетали созвездия скопления звезд, мерцающих как вспышки фотоаппарата. Проносились целыми галактики, красивые вереницы. Все кружилось, вертелось, мелькало, а Катя громко кричала, проваливалась куда-то в непонятное. Но в одно мгновение все прекратилось, и девушка рухнула на землю.

Катя вскрикнула, потерев голову. Она сильно ударилась затылком, ощутив неприятную боль. Но вскоре это стало не важным. Девушка принялась осматриваться.

Она была на улице, где ясно светило солнце, был день, а вокруг ни души. Одинокий сарай или амбар, стоял среди просторной поляны, усыпанной луговыми цветами. Слышался щебет птиц, стрекотали насекомые.

Катя осмотрела себя. Да она была в другом наряде! На ней платье и не простое, а старинное. Объемное, до самых пят, отделанное тесьмой и кружевами из бархата. Длинный, похожий на жакет верх, приталенный и подчеркивающий стройную талию Кати, закрытый до самого горла. А еще девушке было трудно дышать, словно ее сковали в узкий чехол. Помимо неудобного платья под ее одеждой, кажется, был корсет, от которого девушке хотелось вопить.

– Черт, возьми, мы в прошлом! – Завопила Катя, пытаясь подняться на ноги, но запуталась в собственной юбке, повалившись обратно на землю.

– Я бы помог, да лапки короткие, – пробурчал Бос в обличии пса. Кажется, он не очень был доволен тем, что опять был в шкуре животного.